Мы, которых не было

Захожу следом, нажимаю кнопку первого этажа. Двери закрываются, и мы остаемся вдвоем в замкнутом пространстве. Атмосфера только накаляется. Тишина не просто давит — она душит.

Смотрю, как она теребит край куртки аккуратными пальцами и все также закусывает губу. Блядь. Зачем она это делает? Я же не железный. Слишком тяжело держать себя в руках, когда спустя столько лет рядом стоит женщина, которую ты любил, желал и после ее исчезновения даже не надеялся снова увидеть.

Но сейчас не об этом. Мне нужно все выяснить, пока она снова не надумала сбежать. Хорошо, что Даша живет на семнадцатом этаже. Есть время начать разговор. А дальше в машине продолжу. И она не уйдет, пока я не получу ответы.

Если я раньше мог сомневаться, что я везунчик, то сейчас в этом уверен на все сто процентов. Благодарен всем, кто там наверху — сегодня они явно играют на моей стороне.

Лифт резко дернулся и остановился. Свет моргнул, табло застыло между этажами. Я поднимаю глаза на цифры и понимаю — мы застряли. Вот теперь у нас точно есть время поговорить и бежать ей некуда.

— Что случилось? — Милена резко оглянулась, глаза расширились. — Мы что, застряли? — В голосе уже слышится паника.

— Подожди. «Не накручивай себя, —говорю я как можно спокойнее. — Сейчас узнаем у диспетчера, что произошло.

Нажимаю кнопку. Женщина ответила почти сразу, усталым голосом сообщила, что такое у них бывает несколько раз в неделю. Мастера приедут. Ждать минут тридцать. Тридцать минут. Смотрю на Милену. Она действительно испугалась. Глаза блестят, дыхание учащается. Еще чуть-чуть — и расплачется.

Терпеть не могу женские слезы. А ее — тем более. Когда-то, услышав, как она плачет в трубку, у меня самого ком вставал в горле от беспомощности. Потому что я мог утешить ее только словами.

— Иди сюда, — говорю я, чуть разводя руки.

Она настороженно смотрит на меня.

— Хватит так смотреть. Ты сейчас разревешься, а я не выношу женских слез. Я просто хочу тебя обнять. Мои обнимашки всегда успокаивают, — подмигиваю и развожу руки шире.

— Видимо, многих ты успокаивал, раз знаешь, — тихо бросает она.

— Уже ревнуешь? — спрашиваю, изогнув одну бровь.

— Пфф, больно ты мне нужен, — встает в закрытую позу, скрещивая руки на груди.

— Милен, не упрямься. Ты дрожишь, а объятия помогут. Тебе станет легче, точно говорю.

Если бы пацаны сейчас меня увидели, решили бы, что у меня окончательно поехала крыша. Стою и уговариваю девушку просто обняться.

— Я… не знаю, — она мнется.

Уже думаю, что сейчас отойдет еще дальше, хотя дальше уже некуда. Но Милена меня удивляет. Резко делает шаг вперед и прижимается ко мне, крепко обхватив руками.

— Спасибо.

На секунду я теряюсь, потом обнимаю ее в ответ. Она едва достает мне до подбородка. Утыкаюсь носом в ее волосы и вдыхаю глубже — тот самый запах клубники. Обнимаю крепче, и она прижимается сильнее. Несколько минут стоим молча, каждый в своих мыслях. И вдруг меня накрывает осознание.

Сегодня тринадцатое апреля. Тот самый день.

— Милен, а какое сегодня число? — спрашиваю, проверяя, помнит ли она.

— 13 апреля. А что?

Она действительно не понимает или делает вид?

— Пять лет, Милен… сегодня ровно пять лет.

Слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза, сейчас они ярко-зеленые, но в них уже проступает влага. И я понимаю, она сейчас снова заплачет, но не от страха, а от воспоминаний, которые накрывают ее с головой.

Она вспоминает… нас.

Этот день я никогда не забывал.

Каждый год тринадцатого апреля я превращаюсь в призрака. С самого утра меня не отпускает это тянущее чувство, будто старый шрам, который никогда полностью не заживает. Я знаю, что будет дальше, и все равно иду в клуб. В свой клуб.

Пацаны давно поняли правило: в этот день меня лучше не трогать. отключаю телефон, сажусь в дальний VIP-угол, заказываю бутылку и пью. Не для удовольствия. Пью, чтобы заглушить то, что внутри. Чтобы хоть на несколько часов забыть, что пять лет назад в этот день я должен был встретиться с ней. С Миленой. С моей зеленоглазой.

Вместо этого я тогда потерял ее на целых пять лет.

Пацаны всегда знают, где меня искать. Под утро Макс или Стас приезжают, молча вытаскивают меня из клуба. Я никогда не сопротивляюсь. Они отвозят меня домой, укладывают в кровать и уходят, не сказав ни слова. Им я могу доверить свою жизнь, поэтому позволяю себе так наклюкаться только раз в году.

— Точно… — выдыхает она, опуская голову и смахивая слезинку, потом отходит от меня на расстояние. — Как быстро летит время. Будто все было вчера.

— Давай поговорим.

Я не спрашиваю, а ставлю перед фактом.

— О чем, Саш? У нас не было ничего, кроме переписки. Мы были просто друзьями.

Твою мать. Она серьезно? О таком друзья не говорят. И такого друг к другу не чувствуют.

— Ты смеешься? — убираю руки в карманы брюк и делаю шаг к ней. — Между нами было совсем не дружеское. Я был влюблен в тебя. Как идиот любил девчонку, которую даже ни разу не видел.

— О какой ты любви говоришь?! — ее голос срывается, в нем появляется злость. — Мы просто общались! Да, может, была какая-то детская влюбленность, но это не любовь.

Наверное, весь подъезд сейчас слышит, как мы орем в застрявшем лифте, но мне плевать. Мы отсюда не выйдем, пока не разберемся.

— Да блядь, я говорю о любви! — срываюсь. — Я любил тебя, дура. Когда ты исчезла, я начал тебя искать, приехал к тебе, хотя ты всегда была против нашей встречи, и я до сих пор не понимаю почему. Я поднял все свои связи, чтобы узнать твой адрес, приехал на следующий день к твоему дому, как идиот, а тебя там уже не было. Мне сказали, что ты уехала. Ты просто написала: «Саш, нас больше нет».

Милена смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в шоке, да я и сам недалеко от нее ушел — вываливаю все, что копилось годами.

— Я не знала, что ты приезжал. Когда я тебе это написала, уже собирала чемоданы и в этот же день уехала в Краснодар, — говорит она, глядя мне в глаза. — Но, если ты нашел мой адрес и приехал, почему не продолжил искать? Ты знал, что я мечтаю сюда переехать. Почему не поехал за мной в Краснодар?

— А смысл? Когда я не нашел тебя дома, хотел продолжить поиски, но Даша сказала, что ты не хочешь больше и с ней общаться. Если ты все оборвала с лучшей подругой, то, о чем вообще речь? Ты бросила ее. А я для тебя был, как ты говоришь? — постукиваю пальцем по подбородку. — Точно. Просто друг. Так зачем мне было искать просто друга?

— Да, ты прав, — отрезает она. — Ты не обязан был искать девушку, которая исчезла без объяснений. Особенно если для нее ты был всего лишь другом.

Она издевается надо мной. Специально меня провоцирует? Ну пускай продолжает дальше. Мне сейчас важнее узнать ответы на свои вопросы. В первую очередь выяснить, что не дает мне нормально жить все эти гребаные пять лет.

— Меня мучает один вопрос. Пять лет. Раз уж сегодня у нас, можно сказать, годовщина — сделай мне подарок и ответь честно.

— Какой вопрос? — спрашивает растерянно.

— Почему ты исчезла, ничего не объяснив? Скажи правду.

Милена отворачивается, губы дрожат, она на грани. Я не ничего не понимаю. Говорит, что я был просто другом, но тогда, почему так реагирует?

— Нет, Саш… — тихо. — Не могу тебе ответить на этот вопрос. Прости.

Значит, дело не в отсутствии чувств. Значит, там есть что-то еще. Она может говорить что угодно, но я вижу, как она на меня реагирует. Даже сейчас.

— Тогда я требую другой подарок на годовщину, — резко притягиваю Милену к себе за талию. — Тот, который должен был получить от тебя на двадцать один год. Готов взять его сейчас.

Наклоняюсь и впиваюсь в ее губы.

Я был готов к тому, что она оттолкнет, ударит или отвернется. В первые секунды так и происходит: она упирается ладонями мне в грудь, пытаясь отстраниться. Но я не отпускаю. Прижимаю сильнее.

И Милена снова меня удивляет. Она отвечает. Сначала неуверенно, робко, словно пробует на вкус. А потом сдается. Я притягиваю ее еще ближе, углубляя поцелуй. Одна рука крепко держит за талию, вторая скользит в волосы. Они невероятно мягкие, словно шелк. Пальцы погружаются в них, сжимаются в кулак, задавая удобный угол.

Милена вцепляется в ворот моей рубашки и начинает отвечать увереннее. Из ее горла вырывается протяжный стон, и у меня окончательно срывает крышу. Я отрываю ее от пола и прижимаю спиной к стене лифта. Она мгновенно обхватывает меня ногами за бедра, не разрывая поцелуя. Целует отчаянно, горячо, прижимается всем телом. Ее пальцы впиваются мне в волосы, сжимая до приятной боли. Наши языки сплетаются жадно, не уступая друг другу. Ее губы такие мягкие, теплые, податливые… именно такими, какими я их себе представлял все эти годы.

Сука… Реальность оказывается в несколько раз слаще всех фантазий.

Пять лет я мечтал, как буду целовать именно эти губы, как она будет таять у меня в руках. И сейчас это происходит на самом деле. Раздается сигнал. Лифт останавливается, двери начинают медленно разъезжаться. Мы настолько увлеклись, что даже не заметили, как он поехал.

— Саш… — она резко отстраняется, тяжело дыша. Глаза у нее растерянные. — Это ошибка… прости.

Милена отталкивает меня и выбегает из лифта. Снова убегает.

А я остаюсь стоять как истукан. Не бегу следом, не окликаю. Просто стою посреди открытого лифта и пытаюсь понять, что, черт возьми, сейчас произошло.