Ама зона. Мой мир

Глава

Дорогой читатель.

Прежде чем вы начнёте знакомство с историей, уделим немного времени предупреждениям.

Данная история - полностью авторский вымысел. Ни острова, ни народы, ни законы, описанные в ней, не существуют в реальности. Даже упоминания Амазонских лесов и водопада творчески переработаны и служат лишь фоном для вымышленного мира.

Перед вами первая часть трилогии.

Не сказка о любви.

Не история о борьбе добра со злом.

Не о добряках и не о светлых душах, которые спасут мир от тьмы.

Не об Амазонках из мифов Древней Греции.

Перед вами история о выживании, борьбе и одержимости той или иной целью. Мораль походит на хамелеона, меняющего окрас с серого на чёрный. Герои сложные, живые, сильные, но физически и морально пропущенные через мясорубку. Они никому и никем не обязаны и будут действовать в своих интересах.

Произведение содержит материалы, не рекомендованные лицам младше 18 лет. Здесь вы встретите жестокость, насилие, как физическое, так и психологическое. Откровенные сцены и многое другое, что может побеспокоить или ранить вас. Берегите себя.

Если готовы, добро пожаловать в мир Бейры. Удивительный, красивый, но жестокий и…живой. Для неё так точно.

❤

Пролог

Тепло никогда не покидает меня. Оно везде. В тяжёлом, влажном воздухе, который пахнет сладостью моего мира. В мягком мхе, пружинящим под босыми ногами. В крови и шкуре пойманной добычи, которой не повезло встретить меня на своём пути. В моём сердце, которое бьётся ради защиты острова, который стал домом не только для меня. Тепло везде и всюду. Даже в тяжести копья в руке и в луке за моей спиной.

Я стою на краю утёса и смотрю вдаль, любуясь подаренным мне миром. Зелёное дышащее одеяло из деревьев и разнообразных растений укрыло землю и защищает её от опасности. Вдалеке виднеются ржавые кости былой цивилизации, которую раньше называли мостом. Когда-то подобные строения использовали для того, чтобы перебраться с одной стороны на другую, теперь же они были обвиты корнями и оплетены лианами, которые медленно, год за годом, утягивают сталь и бетон в землю. Внизу, где люди когда-то гоняли металлических зверей и пили воду из труб, уже давно не было дорог. Там спал лес. Он отдыхает и дышит, и я дышу с ним в одном ритме. Ритме моего мира и сердцебиения.

Мать говорит, что прежний мир рухнул не за один день. Он умирал медленно. Я знаю эту историю с тех пор, как впервые взяла в руки древко для обучения. Эту историю шепчут у вечернего костра, её вырезают на высушенной коре, её поют хором, когда девочек принимают в Колыбель и когда они становятся Защитницами. Мы зовём то время «Эпохой слепоты», а тех, кто совершал ошибки - Слепцами.

Они строили башни из стекла, металла и бетона, которые царапали небо и давили своим грузом на источник жизни - землю. Слепцы хотели долететь до звёзд, прорыть тоннели под землей, причинив ей боль, загрязнить воздух и лишить землю возможности дышать, забетонировав её ради дорог. Слишком много боли Слепцы причинили миру, и настал день, когда тот устал и заплакал огненными слезами.

Мама рисовала мне эту трагедию углём на глиняной плитке: огненный дождь, который плавил камень, металл и стекло, дороги и железных зверей. Весь мир превратился в одну огромную, необъятную, кровоточащую рану, но у него хватило сил на прощение и подарок в виде ещё одного шанса для человечества. Выжили лишь те, кто услышал шёпот земли, понял свои ошибки и ушёл глубоко в лес. Но даже среди тех, кому удалось избежать кары, нашлись неисправимые Слепцы.

Многие мужчины считали, что сила в том, что можно возвести до небес, укрепить металлом, украсить стёклами, забетонировать, залить нефтью и химикатами, извергнуть в воздух и водоёмы, загрязнив их. Они не перестали делать попытки вернуться к прежней жизни. Слепо и эгоистично возводили новые здания, уничтожая леса, прокладывали новые дороги, перекрывая питательную почву бетоном, налаживали работу электрических приборов и заводов, не видя того, что природа уже дала всё, для того чтобы жить в гармонии с ней. Они продолжали пить из труб, так как не знали волшебного вкуса дождевой воды. Они ничего не поняли с первого раза. Гнали своих железных зверюг, которые ревели громче грома. Строили, делили, убивали, крали, запрещали, вершили суд. Они заливали землю кровью и грязью ещё пару лет, пока мир не решил преподать новый урок.

Мир больше не плакал. Он взревел, и земля содрогнулась. По ней побежали трещины, а реки и моря разлились по ним, поглотив все ничтожные попытки Слепцов возродить былой мир, к которому они так привыкли. Огромный кусок живописного уголка планеты отделился от былого мира и подарил мне дом.

Никто точно не знает, сколько ещё таких кусочков существует, но мама считает, что наш точно не единственный. Она застала то время, когда природа восстала. Корни дробили асфальт, лианы душили высотки, сталь ржавела, стекло осыпалось, а зелень не спрашивала разрешения и прорастала сквозь трещины. Природа обезопасила себя и поставила Слепцов на колени.

Мир погрузился в тишину, избавившись от машин. Воздух с годами стал значительно чище, зелень гуще, а солнце ярче.

«Мы - хранители тишины, - шептала мама, расчесывая мне волосы в детстве. - Живём тихо, чтобы не разбудить призраков Эпохи слепоты, и ценим дары природы. Более того, мы их защищаем от Слепцов, которые ещё живы. После того как станешь Защитницей, я расскажу тебе больше».

Я с детства слушала истории о глупых людях, которые не ценили мир. С детства лелеяла мечту - стать Защитницей, ведь только им можно было покидать территорию Колыбели, исследовать мир, общаться с природой по ту сторону границы и очищать земли от оставшихся Слепцов.

Наш материк настолько велик, что ему хватило места и души на то, чтобы вынести груз в виде поселений Слепцов. Мужчины часто совершают попытки напасть на нас. Живут в руинах былой цивилизации и используют орудия, которые пыталась уничтожить природа. Вот моя цель, как и всех Защитниц Колыбели. Очищение. Мать объявила о том, что её дочь, будущий вождь нашей общины, сделает то, что ещё не удавалось никому прежде. Положу конец войне.

Я уничтожу заразу, разлагающуюся в руинах. Пущу стрелы в сердца тех, кто слеп. Они не понимают намёков, живут как хотят и забирают наших девушек и женщин, которых смогли одолеть. Со мной у них мало шансов, ведь я дочь вождя. Дочь Колыбели. Защитница, хоть еще и не признанная. Я оружие мира и глаза природы. Мне хватит сил для того, чтобы защитить свой мир.

Я знаю, что раньше женщин считали слабыми, но прежнего мира больше нет. Мы знаем, какой корень может утолить голод, а какой убить. Мы стражи тишины и природы. Мы можем родить, выкормить и защитить наших детей. А мужчины… их сила оказалась хрупкой. Пока они оплакивали свою прежнюю жизнь, искали спасения за бетонными стенами, мы учились. Учились слушать лес, бить в цель, учились не брать лишнего. Так началась Эра зелёной тишины.

Я провела пальцем по древку копья и бросила взгляд в сторону Руин, сокрытых за кронами деревьев. Я знаю, кто я и кем должна стать сегодня ночью. Знаю каждый закон и растение. Знаю, что мальчиков после рождения отдают отцам в Нору, а девочек оставляют в Колыбели. Знаю, что мужчина - это семя, а не оружие, и, что Слепцы настолько же опасны, как и яд, которым пользуются мужчины, чтобы завладеть твоим сердцем.

Я крутанула копьё и отвернулась от мира, который ждал меня, и направилась к костру. Мама говорит, что старый мир был уродливым, гнилым. Слепцы лгали, использовали, насмехались, уничтожали и убивали друг друга просто так. Повсюду воняло смертью и болью.

Но почему тогда, когда ветер дует со стороны Руин, я чувствую запах не гнили и пепла... а чего-то манящего? Запаха, от которого по коже бегут мурашки, словно кто-то шепчет мне на ухо и зовёт.

«Иди ко мне» - слышу то, что приносит ветер со стороны Руин. Я всегда тихо отвечала, что пока не готова, пока не могу, но сегодня. Сегодня я стану Защитницей и отзовусь не шёпотом, а криком. Криком той, что очистит мир и избавит мир от Слепцов.

Вчера разведчицы вернулись с западной тропы не с пустыми руками, а с наконечником от стрелы, но не нашим. Старый металл заточен так, что резал одним своим видом и он не был обмотан кожей или растительными волокнами, как наши. В основании была вязкая липкая, неизвестная нам чёрная жижа.

Мать молчала, совет шептался, старшие сёстры, уже ставшие Защитницами, переглядывались, а я смотрела на наконечник и чувствовала, как под рёбрами шевелилось не только желание найти и уничтожить владельца, но и узнать о темных технологиях прошлого.

Ветер усилился, и лес будто зашипел на меня, шуршанием листвы. Скорее всего, это было предостережение для меня. Нельзя интересоваться тем, что ты должна уничтожить. Нельзя… но, что делать, если так сильно хочется узнать о том, что делало людей Слепцами?

Усилив хват на копье, ускорила шаг, спускаясь по камням в рощу. Звезды уже выстроились на ночном небе и ждали моего становления.

Защитница… Наконец-то.

Часть 1Глава 1

Добравшись до Колыбели, я не сбавила шаг. Мне уже не терпелось стать Защитницей и получить доступ к огромному миру, поэтому я не собиралась медлить. Босые ступни скользили по утрамбованной грязи, пропитанной дымом и мокрой хвоей, а впереди сквозь сумрак проглядывались огни. Колыбель представляла собой большое поселение, скрытое в лесной долине. Повсюду костры плевались искрами и стояли хижины из шкур животных, веток и листьев. Мой дом. Мой мир.

Здесь мы с сёстрами росли и учились. Здесь я впервые взяла в руки учебное древко, нанесла первый удар, сделала свой личный лук и копьё. Воздух был тяжёлым и густым, а множество огоньков мельтешили перед глазами, как и мои маленькие сестрёнки. Они шныряли меж хижин и костров. Босые, звонкие, живые и счастливые гоняли друг друга, визжали, спотыкались о корни, падали, поднимались и бежали снова. Я кивала каждой, быстро пробираясь в глубь поселения. Времени поболтать не было.

Добравшись до огромного дерева, которое служило как сердцем Колыбели, так и домом моей матери, бегло осмотрелась. Ствол древа был необъятным, а густая, пышная крона походила на корону из ветвей и листьев. Я знаю лес от и до, но такого величественного стража никогда не встречала.

Чуть дальше, вокруг пылающего костра, пожирающего просмоленные бревна, выстроились женщины и девочки. Никто не сидел. Все стояли. Плечи напряжены, взгляды прикованы к помосту из утрамбованной глины и переплетённых корней, на котором стояла мать, но я видела не её, а вождя.

Рядом с ней застыл Совет: три старейшины, чьи лица пересекали шрамы, как трещины на пересохшей земле. За их спинами, ровным строем, выстроились старшие Защитницы. Копья воткнуты в землю острием вниз, а взгляды прикованы ко мне. Напряжение так и летало в воздухе, но я не дрогнула, хоть сердце и колотилось так же ритмично, как и ладони девушек по барабанам. Этот магнетический ритм всегда вводил меня в транс. Хотелось начать танцевать и кружиться вокруг костра, но для этого было необходимо пройти испытание.

Я шагнула в круг, выложенный из мелких камней, прямо перед вождем, и упала на одно колено, приложив кулак к сердцу и склонив голову.

Музыка резко стихла и повисла тишина. Лишь шелест листвы и треск поленьев служили мелодией, которую спустя пару ударов сердца, приглушил голос.

- Ночь короче, чем может показаться. Нападения Слепцов участились. Они слишком активно пытаются пробраться в Колыбель и осквернить её. Мужчины жаждут забрать наших сестёр и сделать из них рабынь, которое будут согревать их по ночам. Они хотят изуродовать мир и нас. Наши сëстры, которым удалось сбежать, теперь навсегда останутся со шрамами не только на их сердцах, но и на коже. Вы видели и знаете, что они делают с женщинами. Они не люди. Больше нет.

Ногти царапнули земли, а пальцы сжались в кулак. Перед глазами встал образ Табики. Я опоздала. Слишком поздно узнала о том, что её похитили Слепцы. Я вырезала всех, кого нашла, когда увидела изуродованное лицо сестры. Эти нелюди сделали разрезы от уголков её губ и довели линии до ушей. Надругались, заставили страдать и пытались запустить в неё через семенной мост своё семя. Я отрезала их мосты с корнями и запихнула в глотки. Лишь женщина может решать, от кого и когда получить семя для зарождения новой жизни в своём чреве. Почти никто кроме нас с Табикой не знает о том, что я нарушила правила и вышла за дозволенные границы Колыбели. Никто не знает, что она выжила, лишь благодаря мне. Это наша маленькая тайна. Одна из.

- Земля недовольна. Мы слышим это в гудении корней, чувствуем в воздухе и ощущаем кожей. Природа подарила нам дом, и мы обязаны ей жизнью. Она защищает нас, но взамен просит о том же. Мы её Защитницы. Она наша мать. Мы - копье и стрелы, которые она держит в руках.

Совет одобрительно зашептался, как и сам лес шелестом листвы.

- Закон прост. Защитница Колыбели, самой природы и нового мира, дарованного нам, должна обладать определёнными навыками. Она должна уметь слышать лес, видеть следы и наносить точный удар прямо в сердце, которое качает не кровь, а гниль прежнего мира. Защитница, скрывающаяся в тени, должна разить с первого удара, так как если последует второй, время будет упущено, как и шанс очистить землю от следующего врага. Мы убиваем быстро, хладнокровно и не контактируем со Слепцами. Их речи это яд. Вчера мы поймали одного, а сейчас - раздался щелчок пальцами. - Выпустили пленника в лес. Пусть бежит. Пусть чувствует, как земля отворачивается от его шагов, а будущая Защитница дышит в спину. У тебя ночь, дочь Колыбели.

Голос вождя стал тише, но каждое слово побуждало меня к началу охоты, лучше любого крика.

- Выследи. Настигни. Убей. Принеси его глаза. Они слепы. Принеси язык. Он извергает яд. Принеси навеки замершее сердце, доказывающее, что время Эпохи слепоты кануло в Лету и её ритм больше никто не услышит. Только тогда ты вновь встанешь в круг, земля примет твое подношение, и ты станешь Защитницей.

Повисла тишина. Даже поленья едва потрескивали, боясь спугнуть момент. Я видела краем глаза, как маленькие сестры жмутся к матерям, как они затаили дыхание. Каждая из них мечтает вырасти и встать на моё место. Но сегодня… оно только моё.

- Ты готова, Бейра?

Я подняла голову и, устремив взгляд на вождя, оскалилась. Мать знала, как я ждала этого дня и насколько сильно во мне горела жажда охоты. Острая, холодная, требовательная.

- Как никогда.

Мать и вождь улыбнулись мне одной улыбкой на двоих. Костёр вспыхнул с новой силой, а ветер рванул вверх, подхватив искры и швырнув их в сторону леса. Там, в темноте, меня уже ждали.

Ритуал начался.

***

Граница Колыбели не отмечена столбами, рвами или кольями. Она ощущается так же, как и изменения в воздухе перед началом грозы. Я переступила невидимую черту и с наслаждением сделала вдох. Запах костра, выделанных шкур и пота исчез, зато появился другой. Пахло сыростью с привкусом ржавчины на языке и сладковатой гнилью. Лес становился гуще с каждым шагом, а тени непроглядней, но мне это не мешало.

Ветер нежно коснулся кожи, и я прикрыла на миг глаза. Как же хорошо… Мой новый комплект одежды сидел как влитой. Мягкий, но прочный лиф из множества слоёв кожи позволял дышать полной грудью, которая к восемнадцати годам заметно стала больше. Нижняя часть была удобна и практична. Длина лепестков из кожи, наложенных друг на друга поверх пояса, доходила до середины бедра и не стесняла движения. Новый колчан под стрелы был ещё вместительней, что радовало как никогда. Меня ждал большой мир, и я должна была быть готова ко всему.

Я опустилась на одно колено и осмотрела свежий след. Глубокий, неровный, с провалами в мокрой земле на левом отпечатке. Слепец был ранен или хромал. Я провела ладонью по вмятине, ощутив прохладу. Земля всегда хранит историю и в этот раз не подвела. Хвойные иголки и листья вдавлены с силой. Слепец бежал и вбивал стопы в землю изо всех сил.

«Не торопись. Лес покажет путь тем, кто умеет слушать и видеть, а не топтать и уничтожать».

Слова матери вынырнули из глубин памяти, будто я могла забыть хоть один урок и нуждалась в напоминании. Я поднялась и скользнула взглядом по стволу гигантского дуба. Кора содрана на уровне груди, чуть дальше виднелась сломанная ветка папоротника, на кончике которой висела белая нитка, но не паутины. Ветви кустарника были прижаты к земле и безжалостно сломаны.

Я оскалилась и направилась по следу Слепца. Как можно так безжалостно относиться к природе? Ломать и крушить живые ветви без надобности. Даже для возведения хижин мы используем ветви тех деревьев, которые отжили своё. А он… в попытке спасти свою жалкую жизнь обломал косточки живого растения. Слепцы и правда ужасны.

Босые ноги считывали каждую кочку, каждый корень. Я сорвалась с места и бесшумно понеслась за добычей. Кожа на ступнях была загрубевшей, но всё же чувствительной. Она читала землю, как матери читали звёзды дочерям. Пробежав мимо ещё одного дерева, заметила следы, смотрящие прямо в ствол. Здесь он остановился. Скорее всего, упёрся руками и лбом в ствол и пытался отдышаться. Там, меж двух деревьев, Слепец развернулся и начал петлять, пытаясь сбить меня со следа. Надежда или тупость? Неважно. Мне это только на руку, так как паника оставляет больше следов, чем уверенность.

Ветер свистел в ушах, глаза считывали каждую деталь, ноги не успевали утопать в земле и оставлять глубоких следов, так как я не топтала и разрушала, а бережно использовала землю в качестве помощницы. Она кормит меня, я защищаю её. Мы едины. Одно целое.

Мысли медленно потекли в сторону Руин и Слепцов. Почему они цепляются за мёртвое? Я видела один лагерь: груды ржавого металла, стены из потрескавшегося бетона, куча разнообразных Дурашек, как мы называем странные вещи из их мира. Пустота и грязь…

Мать никогда не говорила точное количество лет, прошедших с момента её обоснования в Колыбели, но по её словам, я родилась здесь, а значит, больше восемнадцати. Что касается катастрофы, тот огненный дождь обрушился на мир в две тысячи тридцать седьмом году. Когда я спросила, сколько лет назад это произошло, мать отмахнулась, сказав, что перестала вести учёт годам, так как они стали не важны, но примерно лет сорок назад.

В связи с этим многие вещи ещё не сгнили и не исчезли без следа. На вылазках разведчицы часто находили разные Дурашки и приносили вождю, чтобы узнать об их происхождении и предназначении. Мама знала всё, так как помнила прежний мир, как и Совет. Когда они были в хорошем настроении, мы с сестрами могли получить не пару слов, а целый рассказ о том, что за вещица оказалась перед нами и как её использовали. Взрослые называли всё это гнилью, а мы Дурашками, так как выглядело всё очень странно. Стекляшка со стрелками внутри и ремешками по бокам, нити с бусинами, тонкие пишущие палочки, кучка облаков, которую мама назвала ватой, металлический круг с ручкой, названный сковородкой, и многое другое. Сестры смотрели на всё с лёгким страхом, мать и Совет с отвращением, а я… с любопытством.

Ветер со стороны Руин всегда приносил мне не только запах металла, гнили и пыли, но и шёпот. Тихий, но навязчивый. Тот самый, что звал меня с самого детства. Я ненавижу Слепцов, особенно после того, как увидела, что они сделали с Табикой, но Дурашки… Они были моей слабостью. С ранних лет я видела лишь зелень, землю и костры. Училась убивать и защищать Колыбель. Я люблю свой мир, но… меня манит неизвестность, пусть я и знаю, что она погубила прежний мир.

Впереди хрустнула ветка, и я замерла, откинув все лишние мысли. Дыхание замедлилось, сердцебиение тоже. Воздух загудел от напряжения, как натянутая тетива. Птицы умолкли, и даже ветер утих. Я медленно подняла голову и впилась взглядом в тень, метрах в пятидесяти от меня. Она склонилась над грудой камней, поросшей мхом и ядовито-зелёным лишайником, и тяжело дышала. Слепец.

Высокий, сутулый, подпрыгнул на месте, когда наступил на левую ногу, подтвердив то, что она повреждена. Мужчина был одет в лохмотья своего мира. Изодранная футболка и штаны с оторванной наполовину штаниной. Моя цель упиралась руками в камень и закашлялась. Звук был хриплым, мокрым и с привкусом крови. Измотанное, напуганное, раненое создание… Видеть противно. И вот подобные ему, когда-то считались сильными? Правили и были в состоянии защитить женщин и детей? Возможно, когда-то, но я видела ничтожество. Слабака. Слепцы смелые только когда в стае, как я убедилась, а поодиночке…

Будто услышав мои мысли, мужчина обернулся. Лицо было скрыто под слоем грязи, но не как моё. Мазки на моем лице позволяют маскироваться, чтобы кожа не сияла в свете луны и звёзд, а его… Он, кажется, просто рухнул в грязную лужу, пока продирался сквозь лес. Цвет глаз я не могла разобрать, но в них чётко улавливались усталость и страх. Взгляд мужчины прошерстил по ночному лесу, как раз там, где стояла я, но он был слеп и не увидел опасность, посчитав меня тенью. Шумно вздохнув, человек заковылял вперёд, в сторону тропы, ведущей к Руинам.

Он идёт домой. К мёртвым стенам. Туда, куда я прокладывала себе путь с детства. Я медленно выдохнула и потянулась за луком, но затем замерла. Правила Колыбели я чту, но тот, что велит убивать одним ударом, обхожу стороной. Стрела в сердце слишком скучно. Вжух. И ты труп. Я бы сочла оскорблением столь скучную смерть. Если и умирать, то красиво. Ощущая всё до последней капли. Жажду, силу, вес копья, оглушительный рёв крови, запах пота и страха твоего врага. Всё.

Я не побежала, а начала скользить по земле, огибая стволы, пригибаясь под раскидистыми ветвями и перепрыгивая через корни. Лес, как и всегда помогал мне, отчего я слегка улыбнулась. Тени деревьев скрывали мою собственную, а мох приглушал шаги. Лес не любит тех, кто бегает и шумит, он любит тишину и покой. Нежные прикосновения и уважение.

Слепец почувствовал неладное в виде моего приближения и остановился. Я ушла в сторону, кувырком по мху. Вмиг поднялась и вышла из-за дерева. Копьё уже было в руке. Замах, приятная тяжесть, рывок. Моё оружие полетело не в сердце, а в бедро. Я не убить его хотела, а сбить. Заточенный каменный наконечник пробил ногу насквозь. Слепец взревел от боли и рухнул на четвереньки. От его крика стая птиц взлетела в небеса, а я уже была рядом с целью.

Пинок. Тело рухнуло на землю. Я вырвала копье из бедра, под раздавшийся новый крик и, воткнув оружие в землю, вбила своё колено в позвоночник Слепца. Лезвие ножа, выхваченного из-за пояса, оказалось возле горла мужчины, что заставило того замереть. Сидя на нём верхом, ощутила учащённое дыхание, услышала скулёж и увидела бездействие. Мужчина просто сдался и протянул руку смерти, без единой попытки отбить костлявые пальцы от своей душонки.

Вцепившись в тёмные волосы, убрала тонкое каменное лезвие и с силой вбила мужское лицо в мокрую землю. Кончик ножа вновь упёрся остриём прямо в пульсирующую венку на шее, а я слегка наклонилась и заглянула в серые глаза.

- Видишь меня, Слепец? - тихо спросила, едва позволив голосу нарушить тишину момента.

В серости напротив плескался страх и принятие неизбежности, отчего я разочарованно вздохнула. Мужчина не ответил, лишь сглотнул, заставив кадык дрогнуть. Глядя на распластанный на земле допуск к Руинам, слегка склонила голову набок. Любопытство взяло верх, и мне захотелось задать кучу вопросов, но отвращение к жалкой куче подо мной, все же взяло верх.

- Знаешь, глядя на то, насколько вы жалкий вид, - доверительно прошептала. - Я всё чаще задаюсь вопросом, как женщины Эпохи слепоты не перебили вас всех раньше. Среди мужчин совсем нет воинов? Вас не учат сражаться?

По щеке Слепца побежала слеза, и я скривилась. Поняв для себя всё и даже больше, молча кивнула и бросила взгляд на пролетающую мимо птицу, при этом резко дернув рукой. К моменту, когда птица скрылась из виду, хрипы подо мной утихли, впитавшись в землю вместе с кровью.