Ама зона. Мой мир

Но этот Слепец создавал. Я видела. Он трудился и не покладая рук что-то мастерил.

Перевела взгляд на поселение, ощущая, как сердце рвано отбивает ритм, который сразу же поглощала земля. Я старалась отогнать любые мысли и просто наблюдать, но…

Народ… Так много людей. Мужчины, женщины, старики и дети. Они ходили между домами, что-то делали, что-то носили, разговаривали и… они улыбались.

Не вымученно, не по принуждению, а в открытую и искренне. Это было так странно… В Колыбели редко проскальзывали улыбки, так как причин улыбаться как-то особо и не было. Чаще встречались оскалы. Я умела улыбаться, но делала это редко. Лишь когда рядом были Табика, Тэя или природа.

Проморгавшись, ещё раз осмотрелась. Женщина несла плетеную корзину с тканью и улыбалась, наблюдая за тем, как впереди бегала стайка детей. Рядом с ней шёл мужчина и что-то говорил, а затем… они рассмеялись. До меня долетел этот рассеянный, но бьющий в самое сердце звук. Смех… Его звучание в моём мире, казалось, было стёрто и почти позабыто. Взрослые вообще никогда не смеялись, лишь малыши лет до трёх.

Три года жизни в Колыбели убивали смех. Десять лет уничтожали связь матери и дочери. А следующие годы обучения разрывали тебя на части, а затем собирали снова, но уже не так, как прежде. Иначе…

Я осмотрелась снова с целью найти пленников, ямы для наказанных или выстроенный ряд девочек, которые терпели удары древком. Ничего… Никто не был связан, никто не плакал, не выл от боли. Никто не сидел на коленях и не смотрел в землю, боясь поднять взгляд.

Вопросы бились в черепе, как стая птиц, попавших в ловушку и я уже не могла их игнорировать. Как? Почему? Где я? Что здесь за законы? Где Руины? Почему женщины и мужчины улыбаются друг другу?

Мать говорила: «Мужчины опасны. Они лгут, чтобы проникнуть в сердце. Они используют, насилуют, убивают». Грета шипела: «Они не люди. Они звери в человеческой коже. Обращают в руины всё, к чему притрагиваются». Совет учил: «Мужчина это семя, а не воин. Его место - в Норе, под контролем».

Но то, что я видела… не стыковалось с их словами. Передо мной был целый мир. Жизнь кипела и пульсировала, а земля вибрировала и будто радовалась этому.

Я сжала челюсти до скрежета зубов, будто пытаясь ухватить всё то, что знала и чем жила, не дав этому всему развалиться.

Я не понимала… Если мать лгала… Если Совет лгал… Если всё, чему меня учили, было ложью…

Нет. Не может быть. Я мотнула головой, отгоняя рой мыслей. Мне не могли лгать. Это невозможно. Я видела, что Слепцы делают с женщинами. Я видела Табику с разрезанными щеками. Слышала смех тех Слепцов, до того как вырезала жизни из их тел. Это было реально. Боль за сестру была реальна. Кровь на моих руках и слезы тех Слепцов, что мы ловили во время учений.

Но… и это… это тоже было реально. То, что видели мои глаза. Я прижалась лбом к земле и прикрыла глаза, ощущая, как меня разрывает на части. Гул в голове мешал слышать собственные мысли, но глухой громкий удар я уловила и подняла голову.

Взгляд сразу выцепил крепкого мужчину, стоящего возле поваленных брёвен на окраине поселения. Он отряхнул руки и развернулся в сторону бегущей к нему женщины. Я поерзала на земле, ожидая то, что она сейчас достанет нож и набросится на него, но… Мои глаза округлились, а челюсть непроизвольно упала на землю от увиденного. Женщина не убить его хотела, а… отравить. Она запрыгнула на мужчину и, повиснув на его шее, прижалась губами к его.

«Во времена Эпохи слепоты мужчины и женщины целовались. Касались друг друга губами и пускали яд в сердца друг друга. Смерть наступала не сразу. Могли потребоваться годы, но результат всегда один и тот же. Смерть».

Я помнила слова матери и понимала то, что эти двое отравляли друг друга. Долго. Безотрывно. Очень долго. Видимо, так передаётся больше яда… Правда, я не понимала, откуда они его брали. Спрашивала у мамы, но она отмахивалась от меня, как от мухи и говорила, что это уже не важно, ведь Защитницы никогда не поцелуют Слепца. Наши губы не должны быть испачканы в гнили, а яд мы наносим на наконечники и лезвия.

После того как яд был введён, двое оторвали друг от друга губы и… улыбнулись. У меня дёрнулся лицевой нерв, затем дрогнуло веко. Проморгалась, но лучше не стало. Я не могла понять, что происходит. Если ты отравляешь кого-то, значит, ждёшь смерти, хочешь убить. Зачем улыбаться? Они не скалились в предвкушении. Именно улыбались. По-доброму, тепло. Как матери иногда улыбаются своим дочерям, пока ещё считают тех, таковыми.

От непонимания меня затошнило. Если бы в желудке было что-то помимо воды и ягод, меня бы вырвало.

Что это за место? Руины? Почему женщины и мужчины живут вместе и с улыбками отравляют друг друга? Почему…

Ветер донёс до меня детский смех, и я повернула голову. У одного из домов, на ступеньках играли дети. Мальчики и девочки. Вместе. Они не дрались, не тренировались, а… возводили из деревянных кубиков высокие башни. Те падали, дети звонко смеялись и начинали заново. Вместе…

Одна из девочек лет семи, подняла голову и посмотрела прямо на холм, но не увидела меня. На её лице не отражалась настороженность или страх. Она просто… смотрела на лес позади меня. Мальчик окликнул её, и она отвернулась, а я медленно выдохнула, впившись пальцами в землю.

Я не могу лежать здесь и скрываться в лесу, бродя по округе в ожидании своей готовности. Либо я спускаюсь и получаю информацию, либо разворачиваюсь и бегу обратно в Колыбель, чтобы устроить допрос матери. В случае последнего она попытается убить меня, за то, что полезла в Руины, не выполнила приказ и посмела задавать вопросы. Есть ещё вариант обойти непонятное поселение и направиться к побережью, но… Если Руины оказались не руинами, чем тогда может оказаться Старое побережье? До него очень далеко, и мне предстоит пройти много километров по неизведанным землям, не зная, кого могу повстречать. Охотник достигает цели не потому, что, он хороший убийца, а потому что получает информацию о добыче, идя по её следу. Вес, вид животного, есть ли ранения, направление движения или начальную точку пути. Информация. Вот, что позволяет достичь желаемого, а я хотела узнать о мире всё. Лишь тогда я буду готова идти дальше.

Я отползла чуть назад, уперевшись ногами в ствол дерева, и медленно, даже слишком медленно поднялась на колени. Затем на ноги. Встала в полный рост и поняла, что специально медлю. Сердце грохотало и билось о рёбра, уже зная решение, а тело пока ещё готовилось к началу спуска в неизвестность.

Ветер едва ощутимо коснулся лица и придал мне сил. Я сделала глубокий вдох, ощутив запах дыма, металла, чего-то мясного и бурлящей жизни в долине. Гнилью не пахло, но это не говорило о том, что её нет где-то рядом.

Пора…

Я сделала шаг, впившись пальцами на ногах в землю, безмолвно прося её о помощи. Затем второй и замерла. Сердце пропустило удар. Слух уловил звук, но не шагов, а скрип кожи. Кто-то был позади меня. Кто-то, кто подкрался так тихо, что даже я, обученная слышать шёпот листвы, не заметила его, пока элемент его одежды не подвёл обладателя.

Тело среагировало раньше мысли. Кувырок вбок. Густая трава приняла вес, рука за спину, стрела легла в ладонь, тетива возле уха, дерево скрипнуло. Я замерла на колене, направляя острие туда, откуда донёсся звук.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.