Книжная деревушка в Шотландии. Весна перемен

Original title:

DAS KLEINE BÜCHERDORF: FRÜHLINGSFUNKELN

Katharina Herzog

На русском языке публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Original Title: Das kleine Bücherdorf: Frühlingsfunkeln (Volume 2)

Copyright © 2023 by Rowohlt Verlag GmbH, Hamburg

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

Пролог

В воздухе пахло весной и приключениями. Тихонько открыв окно, Шона высунулась наружу – ни единого звука. Ветви старого дуба простирались прямо до ее комнаты, и Шона взобралась на самую большую и крепкую.

В конце лета папа собирался срубить дерево. Но, к счастью, холодная и влажная осень наступила быстрее, чем он ожидал, и от этой затеи пришлось отказаться.

Шона еще раз прислушалась и, убедившись, что в доме все спят и путь свободен, спустилась по ветвям на землю. Если бы только отец знал, сколько раз дочь это делала, то срубил бы дерево быстрее, чем она успела бы сосчитать до трех, и на веки вечные оставил бы ее под домашним арестом.

Пригнувшись, Шона пробралась через палисадник к забору. Там ее уже поджидал велосипед. Цепь снова нуждалась в смазке, но, к счастью, папа спал глубоким сном и не услышал скрипа, а Грэм всю неделю был в школе-интернате.

Шона энергично крутила педали. Для конца марта день был непривычно теплым, столбик термометра поднялся выше двадцати градусов, но сейчас, после полуночи, прохладный воздух проникал сквозь тонкие рубашку и брюки.

Однако прежде чем отправиться к холмам, ей предстояло наведаться на Мэйн-роуд. Там, в узком домике фисташкового цвета, жил ее друг Нейт, и Шона въехала через арку на задний двор. Дом был погружен в темноту, но в комнате Нейта еще горел свет. Он наверняка лежал в кровати и читал. Или писал книгу. Нейт хотел стать писателем. Шона не понимала эту любовь к сочинительству: для нее школьные эссе уже были пыткой, и она предпочитала переживать приключения в реальности, чем читать о них. Прямо как сегодня ночью!

Шона постучала в окно Нейта – звонить в дверь в такой час она, конечно же, не могла. Но никакой реакции не последовало. Шона настойчиво постучала еще раз.

Наконец-то! Нейт раздвинул шторы и открыл окно. Его обычно аккуратно разделенные на прямой пробор волосы топорщились в разные стороны.

– Что ты здесь делаешь так поздно? – спросил он.

Как только Нейт избавится от брекетов и перестанет носить прическу образцового ботаника по настоянию матери, он будет выглядеть не так уж плохо. Конечно, никакого сравнения с Альфи, ну да ладно!

– Ты что, не видел сообщения от Альфи?

Их друг написал сегодня: «Точка сбора в 23:30 у меня».

– Видел… Но мама и папа еще смотрят телевизор в гостиной. Если они зайдут в мою комнату и не увидят там меня, то страшно разозлятся.

– Тогда сделай так, чтобы они ничего не заметили. Положи под одеяло пару подушек! Они подумают, что ты спишь. Я именно так и сделала.

– Ну не знаю…

– Нейтан Вуд, – строго сказала Шона. – Ты же не позволишь даме отправиться на холмы одной в такое время.

Она видела, как Нейт боролся с собой.

– Ладно, – выдохнул он. – Поехали.

Через несколько минут они вытащили его велосипед из сарая и вскоре уже направлялись к холмам, оставив Суинтон позади.

– Ты знаешь, почему Альфи позвал нас к себе? – запыхавшись, спросил Нейт. У его велосипеда было всего три скорости, к тому же сам он был не самым спортивным парнем.

– Нет. – Скорее всего, их ждала очередная безумная идея Альфи. Странным Шоне показалось только то, что сегодня его не было в школе. Обычно Сильви не позволяла ему прогуливать.

Сильви была бабушкой Альфи. Несколько лет назад Альфи приехал к ней на летние каникулы, но как-то так получилось, что его мама, работавшая актрисой в Лондоне, забыла забрать сына обратно. После каникул Альфи пришел в класс Нейта и Шоны. Вообще-то он должен был учиться на год старше, но в Лондоне не особенно часто посещал занятия. Об этом Шона узнала от отца, а он, в свою очередь, от Сильви. Сам Альфи не любил рассказывать о своей жизни в Лондоне. Еще меньше ему нравилось говорить о матери. Он никогда не навещал ее, как, собственно, и она его.

«Если бы она умерла, мне было бы без разницы», – сказал он однажды. Это случилось в его двенадцатый день рождения, когда они катались на плоту по реке Бладнох. От этих слов не только Нейт шумно сглотнул комок в горле – Шона тоже. Она слишком хорошо знала, что разница есть. Потому что Альфи мог приехать к маме в любой момент, если передумает. Для этого нужно всего лишь сесть на поезд.

У Шоны такой возможности не было. Ее мама умерла, когда ей исполнилось всего шесть лет.

Нейту действительно можно было позавидовать! Молли была ужасно строгой, но она все-таки была. Правда, Нейту приходилось каждый вечер прибираться в комнате и молиться перед едой, но зато мама всегда приносила ему много вкусностей из пекарни Боба, где она работала. Кроме того, она пекла лучшие пироги и торты и иногда разрешала Шоне ей помогать.

Сарай Альфи прятался за двумя большими вишневыми деревьями, на которых уже – в конце марта – появились первые почки, и совсем скоро они предстанут во всей красе. Шона любила время цветения вишни, хотя всегда немного грустила из-за того, что оно было таким коротким. Уже через несколько дней ветер срывал тонкие розовые лепестки, напоминая, что все временно и ничто прекрасное не вечно.

Альфи сидел на зеленой скамейке перед сараем и смотрел поверх темных силуэтов холмов – на море. Черное и сверкающее в лунном свете, оно простиралось за маршевыми лугами. Шона заметила, что он жует травинку. «Когда травинку заменит сигарета – лишь вопрос времени», – подумала она. Это бы давным-давно случилось, будь в Суинтоне автомат по продаже сигарет. Но сигареты водились только в магазине Джека Пебблза, и тот не продавал их несовершеннолетним. Воровать у вечно хмурого Джека Пебблза не осмелился бы даже отважный Альфи.

– Наконец-то вы здесь! – воскликнул он, когда они подошли ближе, и выплюнул травинку.

– Почему тебя сегодня не было в школе? – спросила Шона.

– И зачем нам нужно было ехать к тебе? – добавил Нейт, тяжело дыша. Шона подумала, что ему стоит поменьше злоупотреблять выпечкой Молли.

– Я должен вам кое-что сказать. – Альфи немного подвинулся, освобождая место для Нейта и Шоны. Затем сунул руки в карманы мешковатых брюк и вытянул длинные ноги. – Сегодня приезжала моя мама. – Его лицо словно окаменело.

– Твоя мама! – Нейт так и остался стоять с открытым ртом.

Шона тоже не могла поверить своим ушам. Мама Альфи всегда казалась чем-то вроде призрака. Ее внезапное появление здесь, во плоти, пугало до мурашек. Но еще больше пугала фраза, которую Альфи произнес тихим голосом:

– Она хочет, чтобы я вернулся к ней в Лондон.

– Нет!

Шона не знала, сказала ли она это вслух или только у себя в голове. Альфи переезжает в Лондон! Лондон, который так далеко! Они больше никогда не увидятся, или как минимум их встречи станут очень редкими. И у нее останется только Нейт. Нейт, который предпочитает читать о приключениях в книгах, а не переживать их в реальности и который иногда не выходит вечером поиграть, потому что делает уроки. Добровольно…

С тех пор как Альфи появился в Суинтон-он-Си, ее жизнь стала намного интереснее. Ему нельзя уезжать!

Альфи рассказал, что его мама долго лежала в клинике. Потому что всегда была очень грустной. Но теперь она выздоровела и снова устроилась на работу, но не актрисой, а в цветочный магазин подруги. У нее появился новый бойфренд, банкир, и в его большом доме достаточно места, поэтому Альфи может жить там с ней.

– Но я не собираюсь в этом участвовать. В конце концов, ей меня не заставить, – сказал Альфи, и только сейчас Шона поняла, что все это время сидела затаив дыхание. Она выдохнула, но ее облегчение было недолгим, потому что Нейт произнес:

– Но ведь она твоя мама. Она бы уже заставила, если бы очень захотела, да? – Он выжидающе посмотрел на Альфи.

– Нет, Клаудия не такая мать. Она была только счастлива, когда я не маячил у нее перед глазами. – Альфи скорчил гримасу. – Уверен, идея принадлежит ее сожителю, но никак не ей самой. Очень уж он хочет создать счастливую семью. А вот и хрен ему. Лучше сбежать куда подальше, чем жить с ним!

– Если вдруг до этого дойдет, то я сбегу с тобой! – заявил Нейт, и Шона изумленно вскинула брови.

Да что с ним сегодня такое? Наверняка еще не признался Молли, что завалил последнюю работу по математике. В чем бы ни крылась причина непривычной дерзости Нейта, сейчас он с вызовом смотрел на Шону сквозь толстые линзы очков. К тому же за последние пару недель он изрядно подрос, но она все равно была выше на пару сантиметров. «Твоя очередь!» – говорил его настойчивый взгляд.

– И я тоже, – пробормотала Шона, но не смогла выдержать взгляд Нейта и посмотреть на Альфи не осмелилась.

Конечно, она не хотела, чтобы Альфи уезжал! От одной только мысли о том, что он покинет Суинтон, сердце каменело в груди. Альфи – самый близкий ее друг, даже ближе, чем Нейт, но сбежать с ним, если вдруг до этого дойдет… Ведь ей так нравится здесь жить! Папа иногда жутко бесит, однако больше позаботиться о нем некому.

К счастью, Альфи, похоже, не заметил ее замешательства. Наоборот, он был очень тронут.

– Вы правда сбежали бы? – спросил он.

– Конечно! – Нейт энергично кивнул. – Мы же все-таки друзья! А друзья всегда должны быть рядом. Давайте поклянемся, что всегда будем рядом. Ну же, вставай. – Он ткнул Шону локтем в ребра, вскочил и поднял ладонь. – Настоящим я, Нейтан Вуд, клянусь всегда быть рядом с вами несмотря ни на что, – торжественно произнес он.

Альфи тоже поднял правую ладонь.

– Настоящим я, Альфи Бирнс, клянусь всегда быть рядом с вами несмотря ни на что, – повторил он за Нейтом. Должно быть, ему и правда было тяжело, потому что обычно именно Альфи задавал тон.

Шона сделала глубокий вдох и тоже произнесла клятву.

– А теперь вместе! – скомандовал Нейт. Все трое взялись за руки.

– Настоящим мы клянемся всегда быть рядом друг с другом несмотря ни на что. – Их слова эхом отдавались в тишине ночи. В небе мерцали звезды, ветер нежно покачивал ветви вишневых деревьев, и, хотя здесь, на холмах, всегда было холоднее, чем внизу, в деревне, Шоне вдруг стало совсем тепло.

Она все еще надеялась, что ей не придется сбега́ть и бросать папу, но с двумя друзьями, которые поклялись всегда быть в ее жизни, вряд ли случится что-то плохое, правда?

Восемнадцать лет спустя

Глава 1. Шона

– Приветики! – В дверном проеме появилась лысая голова Лиама, и Шона резко захлопнула ноутбук. Что он здесь забыл в такой час? – Я тебя за чем-то застукал? – спросил он с игривой улыбкой.

Шона закатила глаза.

– Ага, за налоговой декларацией, – солгала она.

– Не напоминай! – Лиам состроил гримасу. – Я поклялся своему налоговому консультанту, что в этот раз не отправлю ему документы в канун Рождества.

– Чем обязана такой чести в столь странное время? Совсем на тебя не похоже! – Обычно Лиам приходил к ней в кафе только утром, чтобы выпить эспрессо и съесть капкейк.

– В «Крафте» пока нет никаких дел, а еще я принес тебе вот это. – Из кармана белоснежного поварского фартука он вытащил листовку и положил на ноутбук. – Сегодня утром кто-то оставил в ресторане целую стопку, и я подумал, что тебе может быть интересно.

Шона бросила взгляд на листовку. Реклама ярмарки тортов. Она носила безумно креативное название «Сотвори торт» и проводилась в Эдинбурге в первые выходные апреля.

– Сомневаюсь, что у меня есть время туда ехать.

А вот желание было… Съездить за порцией вдохновения и вообще выбраться из Суинтона – было бы здорово! Она уже не помнила, когда в последний раз брала отпуск. Но с тех пор как Айле пришла в голову идея завести для «Сладких штучек» аккаунт в «Инстаграме»◊[2], рабочий день Шоны удлинился чуть ли не до бесконечности! Не только само кафе стало местом притяжения посетителей, особенно по выходным, но и кафе в Ньютон-Стюарте заинтересовалось ее капкейками и кейк-попсами, и теперь они заказывали доставку два раза в неделю. Еще сотрудничество предлагал один супермаркет, но ей с тяжелым сердцем пришлось отказать. Нет, у нее определенно нет времени ехать на ярмарку в Эдинбург! Шона решительно отодвинула листовку.

– Жаль! – Лоб Лиама покрылся скорбными морщинами. – Получается, времени на конкурс кондитеров у тебя тоже нет. Победитель получит две с половиной тысячи фунтов стерлингов, а еще контракт на книгу рецептов. Слышала про издательство «Блуберри»?

Конечно, она слышала. Издательство специализировалось на литературе не только о причудливых тортах, но и об изысканно украшенной мелкой выпечке, и у нее самой на полке стояли две их книги.

Хм… Шона прикусила нижнюю губу. Внезапно конкурс перестал казаться ей таким уж скучным. Уже давно она втайне мечтала издать книгу с рецептами сладкой выпечки и своим именем на обложке – еще со времен, когда они с Молли впервые сделали рождественский торт. Они украсили его блестящей белой мастикой, а сверху выложили елочки из зеленого марципана. Потом Нейт съел весь декор, и его вырвало. Сколько лет прошло с тех пор? Господи, уже больше двадцати! Шона вновь потянулась за листовкой.

– Так и знал, что ты на это клюнешь! – Лиам радостно потер руки. – И конечно же, я готов принести себя в жертву и сопроводить тебя в Эдинбург. – Он развернул листовку и ткнул в какое-то место. – Здесь все написано!

Кто сотворит самый красивый торт? Это может быть что угодно: изысканное оформление, цветочная мастика или съедобная скульптура – мы ищем самого талантливого кондитера 2022 года! Принять участие может любой, кто умеет придавать красивую форму нашим любимым калориям и для кого торт – это больше, чем просто десерт. Тема этого года – «Там, где живет любовь».

Шона фыркнула. Клюнув на заманчивый приз, она всего на наносекунду задумалась о том, чтобы, несмотря на нехватку времени, принять вызов и поучаствовать в конкурсе, но эта дурацкая тема снова отбила все желание. «Там, где живет любовь»? И где же, по-вашему, она должна жить? Если у нее и есть место жительства, то наверняка в мухоморе. Откусишь кусочек – и точно отравишься.

– Нет, я правда не могу. – Шона встала. – Торты – это не пирожные, и сейчас у меня так много работы, что голова идет кругом. – Через открытую дверь офиса она указала на пекарню, где друг над другом на противнях лежали сотни капкейков. – Их все нужно украсить в ближайшие пару часов. Половина Суинтона заказала у меня на завтра десерты в форме сердечек.

– Бедняга! Хочешь, я тебе помогу?

– Нет, лучше не надо! – Шона не сдержала улыбки. Лиам был искусным поваром, и его десерты тоже выходили вполне сносными, но она с трудом могла представить, как он своими лапищами намазывает на капкейки розовую глазурь, а затем вдавливает крошечные бордовые сахарные сердечки во взбитую массу. – Тебе самому наверняка нужно подготовиться ко Дню святого Валентина!

– Да, но, чтобы поддержать тебя, моя красавица, я готов бросить собственные дела! – Лиам положил руку на сердце и посмотрел на нее преданными глазами.

Шона подавила улыбку:

– Ты ужасный подлиза! А теперь иди, занимайся своей работой и позволь мне заняться моей!

Она выпроводила Лиама на улицу и, прислонившись к дверному косяку, смотрела, как друг переходит улицу и исчезает в «Крафте». В руке Шона все еще сжимала листовку ярмарки тортов. Как мило с его стороны показать ей буклет, даже если об участии в конкурсе не могло быть и речи. Шона знала, что Лиам клялся в любви каждой симпатичной представительнице женского пола моложе тридцати, однако он был хорошим другом. И единственным, кто у нее остался…

Тем временем в кафе был аншлаг. Все столики были заняты, и между ними с подносом в руках сновала Айла. По ее мнению, сегодня она была одета весьма консервативно: узкие черные брюки, высокие сапоги, белая блузка с рюшами и поверх нее полосатый жилет.

– Справишься? – беспокоилась Шона.

– А то! – ответила Айла в своей непринужденной манере, которая так нравилась гостям.

Шона была рада, что в начале года Айла уволилась из парикмахерской, чтобы в мае устроиться консультантом по социальным сетям на дистиллерии в Эдинбурге. До этого момента она решила подработать в «Сладких штучках». Шона не сомневалась, что скоро ей придется искать замену Айле, потому что без помощницы она едва справлялась с работой. Во всяком случае, если хотела спать по ночам больше четырех часов.

Бывшее кафе «Суинтон» изменилось до неузнаваемости. Когда четыре года назад Шона выкупила его у предыдущей владелицы Оливии, оно выглядело, как и многие подобные заведения в Великобритании: немного запыленное, с парчовыми занавесками, обоями с золотым орнаментом и картинами маслом на стенах.

Шона любила ностальгически-традиционную атмосферу кафе «Суинтон», но, несмотря на отличные пироги и пирожные Оливии, посетителей всегда было мало. Кроме местных жителей, сюда почти никто не захаживал. До поры до времени и при Шоне оно оставалось таким.

– Тебя реально это удивляет? – насмешливо спросила Айла, когда Шона однажды изливала ей душу. – Здесь все такое старое и мрачное! – Она с отвращением подцепила указательным и средним пальцами кисточку оливкового цвета, висевшую на подхвате для штор. – Кафе выглядит так, будто еще Уильям Уоллес трескал здесь пироги.

– Ну, не преувеличивай! – возразила Шона.

Шотландский борец за свободу жил аж в тринадцатом веке.

Но Айла не сдавалась.

– И хотя я знаю, что у тебя всегда идеальная чистота… – она провела указательным пальцем по картинной раме с золотыми узорами, – создается впечатление, что здесь уже несколько месяцев не вытирали пыль. Тебе срочно нужен ребрендинг.

Тогда Шона еще не знала, что такое ребрендинг, но все же неохотно согласилась, чтобы Айла «кое-что попробовала». Нужно было действовать, иначе, если так пойдет, ее бизнес долго не протянет.

Но Шона не ожидала, что это «кое-что» превратит старинное кафе в бело-розовую мечту принцессы, где не хватало только единорога у входа. И тем более не ожидала, что концепция Айлы действительно сработает. Особенно когда она уговорила Шону разнообразить меню изделиями с декором и вместо тортов и пирогов сделать ставку на капкейки и кейк-попсы. По мнению Айлы, торты и пироги только для стариков. Возражения Шоны о том, что в Суинтоне их довольно много, помощницу не убедили. «Они могут пойти к Салли», – сказала она. Владелица книжного магазина «Олд-Бэнк» уже давно угощала своих клиентов чаем, кофе и пирожными.

Прежде чем вернуться к декору пирожных с сердечками, Шона снова села за ноутбук. Незадолго до вторжения Лиама в крошечный офис на электронный адрес ее блога «Все, чего мы не сказали» пришло новое неотправленное письмо. И хотя она получала несколько таких писем в неделю, каждый раз ей не терпелось их прочитать.

Как же хорошо, что Шона успела закрыть ноутбук! Несмотря на некоторую упитанность, Лиам обладал раздражающей способностью подкрадываться бесшумно, как кошка. И подумать страшно, что было бы, заметь он ее блог! Никто не должен знать, кто автор «Всего, чего мы не сказали», поэтому она вела его под псевдонимом. Имя Мисс Леттрикс было производным от английских слов Letter – «письмо» – и Matrix – «Матрица», в честь любимого фильма Шоны.

Прежде чем открыть ноутбук, Шона на мгновение положила ладони на крышку. Никто не должен знать, что Мисс Леттрикс – это она, иначе возникнет слишком много вопросов. И точно так же никто не должен знать, что первое из так никогда и не отправленных писем в этом блоге было от нее самой.

Шона зашла на страницу «Всего, чего мы не сказали». Последнее письмо пришло от Эмми из Невады. Эмми написала его своей школьной любви, но так и не решилась отправить. Теперь ей хотелось бы, чтобы Шона опубликовала его в блоге. Причины Эмми не сообщила, но Шона понимала: иногда стоит просто отпустить давно сдерживаемые слова. Показать другим, что люди не одиноки в своих проблемах, мечтах и стремлениях. Побудить их все-таки отправлять письма вопреки всем страхам и опасениям. Так оставалась надежда: вдруг слова каким-то чудесным образом дойдут до адресата – что было невозможно в случае Шоны.

Дорогой М.! Через две недели мы выпустимся из школы, и наши пути окончательно разойдутся…

Губы Шоны тронула печальная улыбка. Отправительница оказалась совсем юной. Если она совсем недавно написала это письмо, значит, только-только окончила школу. Примерно того же возраста была и Шона, когда познакомилась с Альфи. Она продолжила читать:

Мы уже давно не пара, но я все равно хочу поблагодарить тебя за то, что ты был в моей жизни почти каждый день на протяжении последних четырех лет. Ты стал первым парнем, которому я подарила свое сердце, и первым, кто разбил его. И хоть я до сих пор не собрала его по кусочкам, я ни секунды не жалею о том, что была твоей девушкой. Помнишь, как в прошлом году мы вместе смотрели «Виноваты звезды»? Тебе фильм не понравился, но для меня это один из лучших фильмов в жизни. В одной из моих любимых сцен Огастус говорит Хейзел Грейс: «Нам не приходится выбирать, причинят нам в этой жизни боль или нет. Зато можно выбрать, кто это сделает… Я своим выбором доволен». Я тоже!

Шона остановилась. Если на первых строках она почувствовала, что ее глаза слегка увлажнились, то теперь слова на экране размылись окончательно. Шона не смотрела «Виноваты звезды», но слова героя фильма оказались… прекрасны. Как и слова Эмми в адрес неизвестного М.

Поблагодарила бы Шона тогда Альфи за то, что он был первым, кто разбил ей сердце? И делал это снова и снова. Конечно нет! Но при этом ей не хотелось бы вычеркнуть ни одного дня, проведенного с ним.

Хватит! Сегодня у нее действительно нет времени на подобные сентиментальности! Шона резко захлопнула ноутбук. Она снова откроет его и дочитает письмо Эмми, только когда будет идеально украшен последний капкейк. Покачав головой, Шона встала. Какой же, должно быть, идиот этот М., раз сначала причинил боль такой девушке, а потом отпустил ее! Но, к сожалению, он не был исключением. Письма, которые получала Шона, редко предвещали счастливый конец.

Тяжело вздохнув, Шона направилась в пекарню. Куда ни глянь, повсюду лежали капкейки в форме сердечек и ждали, когда же она их украсит. Так много любви! Шона в последний раз вытерла уголки глаз указательными пальцами, затем взяла с полки сахарную пудру, смесь для пудинга и уже разогретое сливочное масло и приступила к работе.

Глава 2. Шона

– Идешь гулять с Бонни Белль? Когда вернешься?

О нет! Шона на мгновение закрыла глаза. Пол услышал, как она выходит из дома. А ведь она старалась улизнуть! Шона смиренно подняла голову и посмотрела на окно второго этажа, откуда выглядывал ее отец.

– Не знаю. Тебе обязательно нужно точное время? – спросила она гораздо более терпеливым тоном, чем могла бы.

– Нет, нет! – отмахнулся он. – Это я из-за обеда интересуюсь. К часу вернешься?

– Пап, сейчас десять утра. Думаешь, я так долго буду гулять с Бонни? Сейчас ей больше всего на свете хочется вернуться в свою корзинку. – Шона погладила шоколадного лабрадора по голове. Вокруг носа Бонни уже появилась седина, и казалось, что с каждым днем седых волосков становилось все больше.

– Значит, ты вернешься?

– Да-а!

Ее отцу непременно нужно заняться чем-то полезным. С тех пор как в Суинтоне закрылся полицейский участок – два года назад, – он решил взять на себя роль помощника шерифа и несколько раз в день патрулировал деревню. Но полицейский участок закрыли не просто так. Если не считать того, что каждую субботу в девять сестры Спиннер выезжали из своего домика на холмах в город за покупками и время от времени сбивали дорожный знак или царапали машину (у Сильви не было водительских прав, а Айви почти ничего не видела), в этой глуши никогда ничего не происходило.