Пикке

Белороссия

Жила-была маленькая пятилетняя худышка Пикке – светловолосая, с молочно-шоколадным загаром и ярко-голубыми небольшими, но открытыми глазами. Летом родители Пикке отправились в отпуск. Приехали погостить к бабушке, папиной маме Прасковье Спиридоновне, которая вышла замуж во второй и последний раз за Геннадия Евдокимовича, сельского учителя русского языка, по совместительству директора местной школы. Белоросская деревушка располагалась там, где заканчивался асфальт и начинался песок, волны которого бороздили мотоциклы с люльками и без, грузовики завязали в нём в дождливый день. Вдоль улиц торчали из песка избы-срубы с русскими печами, на которых детям было легко прятаться и тепло спать.

Из-под печи пахло хлебом и молочной кашей, сушеными лесными грибами и травами, а по стенам в виде декора висели косы из лука и чеснока. Всё то, что мы берём в детстве, потом проецируем и несём во взрослую жизнь. С детства у Пикке было ощущение, что ей ничего не нужно от этой жизни, и так все прекрасно, и казалось, что с этим инфантильным чувством она не расстанется никогда.

Это лето было жарким и приятным, Пикке гуляла во дворе, а с нею поросёнок, несколько курочек и два гуся. Во дворе стояла изба с крыльцом, рядом колодец, а напротив большой деревянный сарай, в котором было много сена, соломы, повозка, упряжка и прочий инвентарь для домашнего хозяйства, где ещё помещались вороной, с лохматыми сапожками, конь-тяжеловес Буян, которого запрягали для пашни, пятнистая корова Марта, её теленок и несколько свиней с поросятами. За хозяйственной постройкой раскинулся сад-огород с растущей в песке, как на дрожжах, бульбой[1] да гигантским буряком[2]. Геннадий Евдокимович очень любил варенную бульбу с селёдкой, а бабушка Паша, Прасковья Спиридоновна, подавала ему нехитрый ужин по вечерам. Иногда в меню появлялся холодный свекольник или холодник[3], готовила часто, хотя сама и не любила его [свекольник]. Бабушка Паша была с характером, так сказать, много чего не любила, терпела, но не долго, говорила всегда в лоб, но не по лбу, не в бровь, но в глаз. Этим своенравным характером иногда раздражала Геннадия Евдокимовича. Пикке в силу своего нежного возраста было по барабану, у кого какие отношения, она просто слушала, наблюдала, у неё имелись свои дела во дворе, любила находиться там, где её не видно, за домом, там рос сладкий зелёный горошек, около деревянного забора, где можно было свободно петь песенку собственного сочинения на каком-то иностранном языке, как ей казалось.

– Ух ты ж, какая певица у нас тут появилась! – бросая газету и письмо в почтовый ящик, обращался к маленькой Пикке весёлый почтальон. Она переставала петь и долго смотрела ему вслед сквозь щели в заборе.

В конце улицы начинался сосновый лес с черничными кустами, которые сидели в песке так же, как и всё в округе. В этот лес Пикке ходила на прогулку со старшим братом и его друзьями, которые боялись, что маленькая девочка может разболтать взрослым о том, что мальчишки курят, ведь ей всего пять лет, а им аж по двенадцать. Но девочка была сознательная и никому не болтала.

Слева направо: Пикке, её брат Арелав и двоюродные сестры Анна и Юла.

Брат почему-то не сомневался, что Пикке можно доверять, а она, в свою очередь, была ему признательна за то, что он брал её с собой на прогулку в лес или на речку – купаться и прыгать с «тарзанки» в воду. Другие мальчишки автоматически стали такими же старшими братьями Пикке, они опекали девочку и рассказывали ей об известных им тайниках времён войны, чтобы она окончательно влилась в их стаю. Наевшись до отвала черники или голубики, все вместе они шли на площадку, где местная молодёжь баловалась запрещённой для такой мелюзги, как Пикке, игрой в «ножички». Нож у каждого имелся свой, смысл игры был в том, чтобы он просто воткнулся рукояткой вверх как можно ближе к центру мишени. Так как повсюду были пески, это оказалось действительно непросто. Пикке на эти соревнования вход был запрещён, но ей всё же удалось выманить маленький ножичек у какого-то мальчишки, который, видимо, всё же побаивался, что взрослым станет известно о его увлечении сигарками. С сине-фиолетовым из-за черники ртом довольная Пикке шла домой – помогать своей маме кормить поросёнка. Сидя на крыльце, Пикке с мамой чистила сваренную в мундире мелкую картошку, которую макала в солонку с солью и отправляла в рот то себе, то хрюшке. Строгая мама говорила: – Не ешь много картошки, доча. А то переешь и будет плохо. Пикке прислушивалась к маме, но не понимала почему мама такая строгая и за всем следит и всё контролирует. Со временем, повзрослев, Пикке стала понимать что строгость мамы означает в первую очередь забота и ответственность за соих чад и свой дом. Папа Пикке был менее строг, и позволял ей всё, т.е. баловал вниманием и всё разрешал. Пикке была папина дочь.

Дни шли за днями, маленькая Пикке пела и играла сама с собой, рассматривала и тестировала подаренный ей ножичек, пока его у неё не конфисковал кто-то заботливый.

Пикке 2,5 года

На том этапе развития Пикке ничего не боялась, ощущение самодостаточности в ней уже присутствовало, потому как росла она в кругу мальчишек, жила по их «суровым» законам и понимала, что значит делиться со всеми «по-братски».

Можно утверждать, что детство – это базовые воспоминания, они без наслоений, чувства, которые возникают в первый раз, не забываются никогда.

Школа. Аппендицит. Тарас Бульба

В школу Пикке пошла с семи лет. Она была очень подвижным и живым ребёнком.

В 9 лет, 7 февраля, солнечным морозным утром, ей сделали под общим наркозом операцию по удалению аппендикса с аномалией в виде дивертикулёза, что заставило хирургов поработать на пару часов дольше обычного. В операционной ассистировал молодой интерн, от которого Пикке не отводила глаз, пока ей не закрыли лицо кислородной маской. Возможно, именно после этого события у неё возникло желание когда-нибудь стать хирургом.

В послеоперационный период, чтобы швы не разошлись, врачи не разрешали Пикке скакать, прыгать, бегать и поднимать что-либо тяжелее трёх килограммов, что для подвижного ребенка было настоящим испытанием. Каждый будний день Пикке и её портфель доставляли в школу то брат, то папа на рабочей машине. Этот министерский образ жизни Пикке очень нравился, но длился он всего пару месяцев. Всё зажило быстро и без осложнений.

Школьные годы проходили как у всех ребят: уроки, кружки, спортивные соревнования, влюбленности и разные шалости.

– Ты принесла? – хором спросили Омела и Мария.

– Тс, тихо! – прошептала Пикке подружкам. Они были одноклассницами с первого дня и до окончания школы.

– Пойдём, покажу, – по-геройски скомандовала Пикке и повела девчонок подальше от школы. Обнаружив небольшой шалаш, они спрятались там от посторонних глаз и запыхтели. Почему-то именно Пикке учила девчонок курить. Видимо, потому, что у неё уже был опыт, приобретённый во время летних каникул в обществе дворовых подружек Татьяны и Хелены. Но Пикке побаловалась, и ей не пошло, а одноклассницы и подружки закурили всерьёз и надолго. Возникает риторический вопрос, кто за нас делает выбор? Отчасти мы сами проявляем волю и характер, а отчасти обстоятельства за нас решают, что делать и куда идти. Научиться маневрировать или оставить всё на волю случая? В детстве, конечно же, этому не учат. Среда, в которой растёт малыш, взаимоотношения родителей, преподаватели, родственники, друзья, враги, различные увлечения, путешествия – всё это формирует будущее ребенка. Спустя годы получается готовый продукт – личность, которая либо вписывается в общие шаблоны, либо проявляет характер и идёт своим путем. Индийские и китайские пословицы тому подтверждение: «Ребёнок – гость в твоём доме. Накорми, выучи и отпусти. Избегай дел, зависящих от других; стремись лишь к тому, что зависит от тебя самого. Если у тебя есть враги, значит, у тебя есть характер». С древними мудростями не поспоришь, только понимать их начинаешь тогда, когда уже весь лоб в шишках.

Родители Пикке давали ей много свободы, в то же время контролируя процесс развития мышления своего чада. Мама владела навыками парашютиста, папа имел опыт моряка, поэтому путешествия разного рода были в их семье правилом и нормой. У брата Пикке эта семейная традиция перешла в профессию. Для Пикке каждое путешествие было прежде всего открытием самой себя.

Из школьных предметов она обожала литературу и историю. В пятом классе (II ступень в средней школе) лучезарная, всегда при параде, Агния Иоановна дала ученикам задание выбрать тему и написать сочинение по мотивам повести Н. В. Гоголя «Тарас Бульба», казачий атаман Тарас убивает своего сына Андрия, который предал семью и своё войско, перейдя на сторону врага из-за любви к прекрасной панночке. Это художественное произведение сильно вдохновило Пикке, задание Агнии Иоановны она поняла по-своему и почему-то решила, что выданный учительницей список тем, а их было около двадцати, является планом одного сочинения. В результате вместо положенных по школьному стандарту трёх с половиной тетрадных листов Пикке настрочила две тетради с вклеенными страницами, охватив все двадцать тем. Агния Иоановна поставила ей столько пятёрок, что Пикке хватило этих оценок до конца четверти. Учились по трёхступенчатой системе, с 1-го по 3-й классы – I ступень в начальной школе, с 5-го по 9-й классы – II ступень в средней школе, и с 10-го по 11-й классы – III ступень в школе старшеклассников. Три отдельных учебных корпуса, трое разных классных руководителей.

В школе старшеклассников Пикке выбрала обучение с химико-биологическим уклоном. Она участвовала в школьной научно-практической конференции, на которой выступила с докладом о проведённой работе на тему «Влияние лекарственных растений на организм человека». Учитель математики и физики Эмилия Хажисуфовна и её супруг Ворий Алескандрович, кандидат физико-математических наук, жили по соседству с Пикке. Они были наставниками и редакторами научно-практического труда, который Пикке готовила под чутким руководством мамы. Совместная творческая работа с приложенным гербарием не заняла призового места, но была отмечена школьным жюри как достойная тема для дальнейшего исследования.

После окончания школы и подготовительных курсов, не без помощи родителей и интеллигентных соседей, Пикке поступила в университет. Её приняли на обучение и одновременно на работу, лаборантом на кафедру, а через месяц взяли секретарём в деканат факультета, где она была студенткой.

Деканат. Приёмная комиссия

– Добрый день, Пикке! Вас беспокоит ответственный секретарь приёмной комиссии, меня зовут Вольга Викторовна М. Приглашаю Вас на работу на летний период для набора абитуриентов в наш университет. Вы согласны? – повисла пауза;

– Да, я согласна, – пытаясь проглотить слюну, ответила Пикке. В эту минуту ей стало приятно от того, что к ней обратились в такой форме, ведь именно так должен обращаться руководитель к своим подчинённым.

– Тогда мы вас ждём завтра к 10:00 в главном корпусе, в приёмной комиссии.

В трубке пошли гудки.

Был май. На момент этого звонка Пикке исполнилось 18, она оканчивала первый курс.

– А как же моя сессия? – осторожно спросила Пикке у сотрудницы Милёны, которая сидела напротив за письменным столом.

– Ну ты не переживай, я помогу, да и некоторые преподаватели тебя знают, – ответила Милёна спокойным, почти ласковым голосом, заполняя ведомости и журналы.

Милёна училась на курс старше, и её обаяние мало кого оставляло равнодушным, особенно заочников, которые учились весьма формально и всегда щедро благодарили Милёну и весь состав деканата, приглашая отпраздновать в хорошем ресторане удачное окончание экзаменационной сессии.

В деканате шла особая жизнь, в которую Пикке никак не вписывалась. То ведомости запорет, то студентам слишком долго справки оформляет, то в аккредитацию никак не въедет… Декан краснел и пыхтел от недовольства, но старался не подавать виду, так как всё же Пикке была под его патронажем в этом заведении. Он был тем самым соседом, который видел, как росла Пикке, и принимал участие в её поступлении и приёме на работу в «свой» деканат. Его супруга Эмилия Хажисуфовна периодически заходила в гости, чтобы поболтать на бытовые темы за чашкой свежезаваренного кофе, который мама Пикке варила в турке по-восточному. Жили как одна большая семья, особенно когда у соседей родился долгожданный сын Дрюша. Мама Пикке жертвовала борщом и пирожками, чтобы подкормить (сейчас без иронии) любимых соседей, и это было задолго до поступления Пикке в высшее учебное заведение. Только когда дядя Воря (Ворий Александрович) получил должность декана, все разговоры на кухнях потихоньку стали смолкать.

Пикке соблюдала субординацию и старалась меньше контактировать с вышестоящей инстанцией. Первое время по утрам она и декан добирались до деканата на его автомобиле, белой «семёрке». Ей казалось, что всё впереди и нет проблем. Пикке старалась ловить баланс между разговорами в деканате и с самим деканом. После работы, никого не дожидаясь, она добирались домой своим ходом, на маршрутке или электричке.

– Пусть набирается опыта, да и зарплата там побольше, чем в деканате, – протараторил Ворий Александрович маме Пикке перед утренним выездом. В его глазах читалось облегчение от того, что наконец-то этот балласт, т. е. Пикке, покинет его обитель. Да и коллеги из деканата смогут спокойно обсуждать важные темы, не оглядываясь и не осторожничая.

Итак, получив напутствие и благословение от вздохнувших с облегчением сотрудниц и декана, Пикке пересела из кресла в деканате в сидение трамвая и направилась в сторону главного кампуса.

Около входа толпилось много народу. Это были студенты, абитуриенты и их родители, все смешались. Пикке встретили молодые охранники, студенты юрфака Сега и Фарит.

– Куда? – важным голосом с армянским акцентом спросил Сега.

– Мне назначено к 10:00 в приёмную комиссию, – смущение одолело Пикке, и она покраснела.

– Это новенькая, наверное, проходи, – сказал высокий добряк Фарит и, улыбаясь, спросил: – Знаешь, куда идти?

Она кивнула.

Это лето было жарким во всех смыслах, трудились, как на золотых приисках, в режиме нон-стоп, особенно во время вступительных экзаменов на госбюджет, т. е. когда абитуриент поступал в университет на бюджетное место и обучался за счёт государства. Работа кипела до полуночи, а на утро, как на праздник, Пикке спешила туда вновь. Она приходила раньше других, хотя и жила дальше всех, ей было в кайф ранним утром открывать окна и вдыхать свежий воздух в её новом мире.

Коллектив, в который влилась Пикке, согревала и защищала, бодрила своим смехом, похожим на звон колокольчика, вела за собой в новую жизнь огромную армию абитуриентов, та самая лучшая из лучших, которой завидовали и перед которой пресмыкались – всегда весёлая, что бы ни случилось, никогда не проигрывающая Вольга Викторовна М. Она навсегда останется в памяти Пикке.

Плохое слово «навсегда». Большое сердце Вольги Викторовны остановилось навсегда, огромный букет роз, который она не успела вручить имениннице в тот трагический день, остался лежать на заднем сидении её автомобиля…

Щукова. Ректор и его филиалы

Незадолго до трагедии Пикке и её коллега Щукова, так называли её все друзья и даже ректор университета. Друзьями Щуковой предложили ей полететь с ними в Сочи на две ночи, потому что были очень дешёвые билеты, а Щукова, чтобы не оказаться третьей лишней, предложила Пикке составить компанию на уикенд.

Десять минут на взлёт, десять на полёт и десять на посадку. Это был первый полёт Пикке без родителей, и такой непродолжительный – всего 30 минут.

В городе Сочи они веселились, купались в море и даже пили коктейли в ночном клубе, где выступала звезда шансона. Вечером морской воздух смешивался с пылким дыханием раскалённого за день асфальта и сладким ароматом цветущих светло-розовых и кремово-пудровых магнолий. В острых юкках торчали белоснежные грозди цветов, похожие на колокольчики, а на раскидистых королевских пальмах светились переливами радужные звонкие цикады.

Обратный путь Щуковой и Пикке растянулся на 12 часов – они ехали через горный перевал в стареньком пыльном автобусе. Вернувшись домой с отёкшими, как банки, ногами и кое-как приведя себя в божеский вид, девчонки полетели без оглядки не на работу, а в свой мир, где они были звёздами.

– Привет, Пикк, ставь кофе, я везу кое-что вкусненькое! – по утрам, ближе к 10 часам, из мобильника-раскладушки разливался звонкий голос Вольги Викторовны.

Рабочий день проходил в режиме дополненной реальности, количество людей за дверями университета ежедневно увеличивалось вдвое. Абитуриенты, прибывшие из городов и сёл всего Северного Кавказа, спешили сдать в срок документы на поступление в это престижное учебное заведение. Те, у кого сдавали нервы на пятый день ожидания, шли в кабинет Вольги Викторовны и решали вопрос на другом уровне, и только после согласования с ректором университета Пикке и её коллегам давали резолюцию принять документы вне очереди и немедля.