Это и есть любовь?

The Italian’s Deal for I Do © 2015 by Harlequin Books S. A.

«Это и есть любовь?»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

– Вряд ли он переживет эту ночь.

Старый седой священник почти полвека прослужил знаменитой семье Монделли в приозерной деревушке под названием Варенна. Он положил сухую, изъеденную морщинами кисть на резную дверную ручку. Затем кивнул двум молодым людям, приглашая их в спальню того, кто приходился им дедом.

– Попрощайтесь с ним. Скажите все, что хотели.

Казалось, в мрачном тоне его голоса сгустилась скорбь и печаль всей деревни. Эти слова резали душу Рокко Монделли острым ножом, лишая его способности хоть что-то ответить. Легенда итальянской моды – Джованни Монделли – когда-то заменил Рокко отца. Он был его путеводной звездой с тех пор, как передал ему бразды правления Домом моды Монделли. Благодаря дедушке Рокко с триумфом вывел семейный бизнес на мировой уровень.

Невероятно, что теперь Джованни Монделли отправлялся на небо.

Сердце Рокко на секунду замерло, затем снова забилось в груди тяжелым стаккато. Джованни был для него всем. Отцом, наставником, другом. Этого не может быть. Слишком рано.

Сестра Рокко, Алессандра, взяла брата за руку. Ее тонкие пальцы вцепились в черную ткань его костюма.

– Не знаю, как это пережить, – тихо сказала она, убирая с лица яркие каштановые локоны. – Все слишком неожиданно.

Рокко боролся с желанием броситься на пол и закричать что есть сил. В возрасте семи лет он уже испытал это чувство, когда отец развеивал прах его матери над озером Комо. Тогда он впервые понял, как мало в жизни справедливости. Точнее сказать, ее нет совсем. Судьба подарила ему Алессандру, но взамен забрала любимую маму. Странный жизненный компромисс.

Он повернулся и обнял сестру. Сдерживать боль в себе становилось невозможно.

– Мы переживем это, потому что должны.

Слезы хлынули из глаз Алессандры, губы ее дрожали.

– Я не смогу, Рокко.

– Сможешь. – Он прижал ее к себе, уперся ей в лоб подбородком. – Соберись с силами. Скажи все, что хочешь сказать. Времени осталось мало.

Слезы Алессандры капали ему на рубашку. Так же как и Джованни, Рокко чувствовал своим долгом поддерживать семью в такие трудные минуты. Если бы не он, отец после смерти жены быстро бы спился или спустил все состояние на играх. Да, Рокко с детства привык поддерживать близких. Но сейчас было как-то особенно тяжело. Он чувствовал себя таким слабым, что легкий бриз с озера Комо, казалось, мог подхватить и унести его из семейного дома. И все же поддаваться чувствам – особенно столь мрачным – было ему несвойственно.

Его взгляд скользнул на невысокого лысеющего доктора, стоящего подле священника.

– Он в сознании?

Доктор кивнул:

– Ступайте сейчас.

Сильная, всегда уверенная в себе Алессандра дрожала в руках брата. Рокко крепко держал ее за плечи, когда они входили в спальню Джованни. Говорят, в доме умирающего и воздух пропитан самой смертью. Если это и так, то Рокко не ощущал ничего подобного. Он чувствовал теплоту и жизненную силу Джованни Монделли, которую тот вкладывал в каждый свой эскиз. Рокко ощущал тонкий аромат страсти, с которой Джованни создавал новые коллекции одежды, рисовал модели, придумывал, творил.

Но, увы, то, что сейчас увидели глаза Рокко, рассеяло последнюю надежду. Вид некогда сильного старика, укутанного теперь белыми простынями, эта лишенная цвета кожа. И редкое, сбивчивое дыхание. Нет, это не мог быть Джованни.

– Сначала ты, – подтолкнул Рокко сестру, сглатывая подступивший к горлу комок.

Алессандра присела на широкую кровать, обвила деда худыми руками. Рокко видел, как к глазам Джованни подступили слезы. Не в силах этого вынести, он отвернулся, подошел к окну и всмотрелся в открывающийся из него вид. Ослепительно блестящее озеро простиралось далеко вдаль за горизонт.

Едва узнав о положении дел, они с Алессандрой сели в вертолет и пролетели пятьдесят километров из головного офиса Дома Монделли в Милане. Упрямый дедушка весь день игнорировал боли в груди. И к моменту прибытия Рокко и Алессандры врачи были уже бессильны.

Губы Рокко дрогнули. Даже в другой мир дедушка уходил красиво – как раз накануне выхода своей блистательной осенней коллекции.

Совсем скоро Джованни встретится со своей женой Розой, покинувшей этот бренный мир еще двадцать лет назад. Тогда он решил, что будет жить полной жизнью. Что смерть жены не сломит его, не лишит желания двигаться вперед. Но все замечали, что какая-то часть Джованни Монделли умерла тогда вместе с его любимой супругой.

Когда Алессандра в слезах вышла из комнаты, к кровати подошел Рокко. Глядя в бледное лицо умирающего деда, он тихо произнес:

– Как же так, дедушка? Посмотри на Алессандру. Не разбивай ей сердце.

– Сандро сделал это задолго до меня, – собравшись с силами, ответил старик. Он имел в виду отца Рокко, в честь которого была названа Алессандра. Старик похлопал ладонью по кровати рядом с собой: – Присядь.

С трудом сглотнув, Рокко сел рядом с ним.

Дедушка положил худую, по-прежнему элегантную кисть на руку внука.

– Я люблю тебя, Рокко. Люблю как внука и как партнера. Ты достиг больших высот. Стал тем, кем я мечтал тебя видеть.

Комок в горле Рокко не дал возможности ответить. Темные полузакрытые глаза любимого дедушки пристально смотрели на него.

– Верь в себя, Рокко. И ты поймешь, почему я сделал то, что сделал.

Сердце Рокко ударило в грудь с невиданной силой.

– Джованни, твое время еще не пришло, не сдавайся. Ты нужен нам.

Старик приоткрыл глаза:

– Обещай, что позаботишься об Оливии.

Рокко невольно нахмурился:

– Об Оливии?

Старик зажмурился и открыл глаза лишь после долгой паузы. Его слабый кулак поднялся к сердцу Рокко и постучал ему в грудь. Внук обнял деда за плечи, прижал его к себе что было сил.

– Вернись! Не оставляй меня!

Но глаза Джованни уже не открылись.

Дух Дома моды Монделли, та искра, что пятьдесят лет разжигала огонь фантастическими коллекциями, – все погасло.

Рокко зарычал первобытным зверем и прижался лбом к закрытым глазам дедушки.

– Нет, – шептал он снова и снова.

Все случилось слишком быстро.

Похороны Джованни Монделли приобретали поистине национальный масштаб. Еще шире простирались оставленные им владения – недвижимость и бизнес прославленного дома моды были разбросаны по всему земному шару.

Алессандра помогала Рокко в организации похорон. На них обещала отметиться вся Италия: простые люди, члены правительства, главы государства и знаменитости, которым Джованни шил изысканные наряды почти сорок пять лет подряд.

Конечно, будут и три друга Рокко – «Колумбийская четверка», как они называли себя со времен учебы в университете штата Колумбия. Кристиан Маркос, Стефано Бьянко и Зайед аль-Афзал. Рожденный в Афинах Кристиан – финансовый гений и непревзойденный мастер вести переговоры – одну половину жизни проводил в родной Греции, вторую – в Гонконге. Классический сицилиец Стефано Бьянко предпочитал зарабатывать миллионы на сделках с недвижимостью. Причем дела преимущественно вел из частного самолета, а не из офиса на Манхэттене. В силу горячего темперамента у Стефано часто возникали проблемы с законом, о которых потом писали в деловой прессе по всему миру. Дальше всего было лететь последнему из «Колумбийской четверки» – шейху Зайеду аль-Афзалу из маленькой страны Газбии, затерявшейся посреди арабской пустыни.

Заручившись компанией давнего семейного адвоката Адамо Донати, Рокко открыл завещание почившего дедушки. Несмотря на мрачность момента, он испытывал приятный трепет – совсем скоро он увидит тех, кого считал больше братьями, чем друзьями. Неразрывная, пусть и невидимая связь была между ними. Они понимали друг друга с полуслова, читали мысли друг друга. Рокко боялся, что Зайед не сможет присутствовать: его страну раздирали распри с соседним государством. СМИ трубили, что дело близится к войне. Но дорогой друг все же прилетел.

«Жить настоящим» – вот исконный лозунг «Колумбийской четверки». Помнить о том, что ты живой. Жить полной жизнью, рискуя по-крупному, всегда помня о мощной поддержке друзей.

– Приступим?

Голос адвоката прервал приятные воспоминания. Мудрый шестидесятипятилетний Адамо Донати был не только прекрасным адвокатом, он давно стал добрым другом семьи, а иногда и мозговым центром Дома Монделли. Синьор Донати вздернул подбородок и бросил на Рокко взгляд нетерпеливого ожидания.

Рокко утвердительно кивнул:

– Приступим.

Адамо опустил взгляд на стопку бумаг перед собой:

– Что касается собственности, Джованни поделил ее между тобой и Алессандрой. Уверен, это для тебя не секрет. Алессандре достанется дом в Сейнт-Бартсе и квартира в Париже. Тебе – вилла Монделли и квартира в Нью-Йорке.

Рокко понимающе кивнул. Алессандра – фотограф с мировым именем, путешествующая по всей планете в поисках новых снимков, – всегда шутила, что вилла Монделли для нее слишком громоздка.

Он взглянул на адвоката, подняв одну бровь:

– Что насчет отца?

– На его имя Джованни тоже оставил часть денег, но пожелал, чтобы ими распорядился ты.

Рокко давно оставил надежду, что отец сможет хоть чем-то распорядиться. Взрослый ребенок, не умеющий правильно потратить даже карманные деньги. Лишь во сне Рокко видел, как отец просит прощения за то, что когда-то проиграл в казино их семейный особняк. И за то, что передал их с сестрой Джованни, признав свою отцовскую несостоятельность.

Однажды, просадив последние деньги, он заявился на двадцать пятый день рождения Алессандры. Как всегда, абсолютно пьяный, он перепугал всех гостей.

Рокко жестом попросил Адамо продолжать.

Адвокат достал документ, лежавший одним из последних в стопке.

– Есть еще квартира в Милане, – добавил он. – Джованни купил ее год назад. Но о ней в завещании нет ни слова.

– Квартира в Милане? – нахмурился Рокко. Его дедушка не особо жаловал большие города. Куда больше по душе ему была деревушка, откуда он летал в Дом Монделли на корпоративном вертолете.

Оливковая кожа Адамо приобрела рубиновый оттенок. Адвокат отвел взгляд в сторону, затем посмотрел Рокко прямо в глаза:

– Квартира оформлена на Джованни, но жила в ней женщина. Оливия Фицджеральд.

Рокко откашлялся.

– Оливия Фицджеральд? – повторил он, не веря своим ушам. – Фотомодель?

– Похоже на то. Мне пришлось немного покопаться во всем этом. Странно, но она мало где проходит под своим настоящим именем.

Рокко смотрел на Адамо так, словно тот доложил ему, что папа римский сменил веру. Оливия Фицджеральд, одна из самых знаменитых фотомоделей в мире, пять лет назад подписала контракт с их фирмой-конкурентом. С тех пор ее имя в компании Монделли стало сродни ругательству. А год назад Оливия будто исчезла с лица Земли. Выходит, желтая пресса тщетно выискивала ее во всех концах света, а она тем временем сменила имя и обосновалась в квартире, которую ей подарил Джованни.

Взгляды Рокко и Адамо встретились, словно оба в одну секунду пришли к единственно возможному выводу.

– Они были любовниками, – озвучил догадку Рокко.

Из рубиновых щеки Адамо стали пунцовыми.

– По всему выходит, что да. Соседи говорят, он часто приезжал к ней в эту квартиру. Их видели вместе, они вместе гуляли, ужинали в дорогих ресторанах.

Рокко прижал ладони к вискам. Джованни, его семидесятилетний дедушка, имел любовницу, которой всего двадцать шесть? Одну из самых известных в мире фотомоделей? Светскую тусовщицу, которая тратила миллионы долларов, подписывая чеки, как автографы?

«Обещай, что позаботишься об Оливии», – пронеслись в голове Рокко последние слова старика.

Господи, вот в чем дело. Кровь прилила к его голове, пульс забился в висках. Джованни опасался, что, когда он умрет, его молодую пассию попросту выгонят из шикарной квартиры.

Рокко снова поднял взгляд на адвоката:

– Дай мне все, что у тебя на нее есть. Оливию Фицджеральд я возьму на себя.

Адамо кивнул, провел ладонью по лысеющей голове и одарил Рокко столь нехарактерным для себя, полным сомнения взглядом.

Рокко поднял одну бровь:

– Адамо, не говори, что она не единственная любовница.

Легкая усмешка скользнула по губам адвоката.

– О других пока неизвестно.

– Тогда что? Прошу, Адамо, не томи.

Губы Адамо легли в ровную линию.

– Твой дед оставил тебе лишь пятьдесят процентов акций компании, Рокко. Остальные десять процентов контрольного пакета он завещал Ренцо Риалто.

Рокко усиленно заморгал. Попытался сглотнуть – не получилось. Джованни не оставил ему контрольный пакет? До смерти дедушки шестьдесят процентов акций компании принадлежали семье Монделли. Оставшиеся сорок были собственностью внешних акционеров. Зачем было лишать Рокко полной власти над семейным бизнесом? С какой целью Джованни передал десять решающих процентов Ренцо Риалто – председателю совета директоров и давнему сопернику Рокко?

Адамо легко прочитал смятение в его глазах. Оно было слишком понятно.

– Он не хотел, чтобы власть испортила тебя, Рокко. Джованни всегда стоял у тебя за спиной. После его смерти ты заручишься поддержкой коллег. Окрепнешь, как следует встанешь на ноги. И со временем они сами отдадут тебе недостающий процент акций.

«Окрепнешь»?

Рокко переполнял пламенный гнев. Злоба, точившая его изнутри со дня смерти Джованни, стремительно набирала силу.

– Я вывел компанию на такую высоту, которая не снилась никому из них! – выпалил он. – Из процветающей я сделал ее фантастически успешной. Адамо, если ты не заметил, то я давно окреп. Компания нужна мне целиком, по-другому и быть не может.

Адвокат поднял ладонь, призывая его успокоиться.

– Вспомни свою историю в компании, Рокко. Однажды ты уже не послушал рекомендаций совета директоров…

– Ошибочных рекомендаций! – перебил Рокко. – Они были готовы смотреть, как Дом Монделли почивает на лаврах былой славы, в то время как я настаивал на движении вперед.

– Согласен, – кивнул адвокат. – Но не всех это устраивало. В правлении компании много консерваторов. Ими движет ностальгия по временам, когда компания только становилась великой. Чтобы добиться своего, тебе нужно проявить тактичность.

Рокко отказывался верить в реальность происходящего. «Тактичность»? Единственный метод воздействия на совет директоров – это бить их по головам крепкой дубиной, чтобы они окончательно не свихнулись от чувства собственной важности.

Адамо знал, какие мысли роились в голове Рокко.

– Посмотри со стороны на свою личную жизнь, – продолжил он после недолгой паузы. – Твои партнеры по бизнесу не видят в тебе надежного руководителя Дома Монделли.

Рокко откинул голову на спинку кресла.

– Прошу тебя, Адамо, не начинай.

– Я понимаю, ситуация была достаточно деликатной.

– Они чуть не кастрировали меня за интрижку, о которой я и сам не знал! – не унимался Рокко.

– Интрижку с женой судьи. И не забывай про ребенка.

– Ребенок не мой! – вспылил Рокко. – Тест на ДНК это подтвердил.

– Но подтвердил уже после того, как политические проблемы накрыли Дом Монделли с головой. По причине все той же интрижки. – Взгляд адвоката сделался внезапно суровым. – Ты так и не понял, что не один играешь на этой площадке. А играешь ты быстро и слишком беспечно. Совет директоров этого не одобряет. В данный момент партнеры обеспокоены, что с тобой будет без патронажа Джованни.

Рокко посмотрел адвокату прямо в глаза. Сдерживать горячий итальянский темперамент было почти невозможно.

– В Доме Монделли я главный, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – И я не нуждаюсь ни в чьей поддержке.

Адамо дернул за лацканы, поправляя пиджак.

– По завещанию Джованни тебе отходят пятьдесят процентов. Как ты понимаешь, Ренцо Риалто будет тебе кем-то вроде наставника. Без него ты не сможешь принимать решения.

Ренцо Риалто. Этот напыщенный, самовлюбленный хорек всю жизнь разыгрывал друга Джованни. Впрочем, в бизнесе он безукоризненно исполнял все его поручения, что есть, то есть.

Поднявшись с кресла, Рокко медленно прошел к окну. Он засунул руки в карманы брюк и посмотрел в окно, вниз на Виа делла Спига – самую известную улицу в Милане. Отсюда одежда Дома Монделли расходилась как пирожки по пятьсот евро за штуку. Вот он, эпицентр силы и влияния. Отсюда он должен был управлять империей Монделли после смерти Джованни.

«Ты поймешь, почему я сделал то, что сделал…»

Предсмертные слова деда эхом звучали в его голове. Что он имел в виду?

«Верь в себя, Рокко».

Как эти две фразы сочетаются друг с другом?

Злость и обида перемешались в душе Рокко. Он упер в подоконник сжатые кулаки. Неужели Джованни считал, что он может опуститься до уровня Сандро, его отца, и пустить свою жизнь под откос?

Рокко повернулся и бросил взгляд на адвоката:

– Я не такой, как мой отец.

– Конечно, не такой, – согласился Адамо. – Но и ты любишь жить на полную катушку.

Рокко осклабился:

– То, что пишут в прессе, сильно преувеличено.

– Не всё, – покачал головой адвокат. – Не забывай, что я знаю тебя с колыбели, Рокко.

Брови Рокко поползли вверх.

– И что ты мне предлагаешь? Жениться?

– Такой шаг был бы самым правильным. Покажи им, что ты изменился. Женись на одной из своих многочисленных пассий, стань примерным семьянином. Возможно, тебе даже понравится.

Рокко не отводил глаз от адвоката. Неужели он это серьезно? Господи, Рокко прекрасно помнил, что стало с его отцом после смерти жены… Мамы Рокко… Он также прекрасно помнил, что смерть Розы сделала с Джованни… Рокко Монделли не выжил из ума, чтоб желать себе такую же участь. Его семья – это его компания, и на этом точка.

– Я не готов продолжать эту тему, – сухо ответил он. – У тебя есть для меня еще откровения или я могу нанести визит Ренцо Риалто?

Глава 2

Рокко знал, насколько красива Оливия Фицджеральд. Не зря когда-то десятки мировых брендов бились за то, чтобы сделать ее лицом своих рекламных кампаний. Загорелое красивое тело в купальнике то и дело манило мужчин с обложек самых популярных глянцевых журналов. Не говоря уже про шелковистые светлые волосы. По неподтвержденным слухам, она застраховала их на несколько миллионов.

Но больше всего Рокко удивила его собственная реакция на знаменитую красотку. Заказав столик в одной из тратторий – «Навильи» на юго-западе Милана, – он смотрел, как Оливия общается со своими подружками.

Рокко сидел за круглым столиком довольно близко к ним, чтобы слышать ее хрипловатый голос.

– Бокал кьянти, пожалуйста, – заказала она.

Ее изящное тело вкупе с сексуальной хрипотцой действовали как мощный афродизиак. Да, он сидел достаточно близко, чтобы оценить ее кошачью грацию, поистине красивые голубые глаза цвета самых красивых озер в Итальянских Альпах.

Конечно, она красавица. И безусловно, она знает, какое впечатление производит на мужчин. Она, несомненно, воспользовалась этим, когда охмурила Джованни и заставила его купить ей роскошные апартаменты за три миллиона евро.

Рокко понимал, что он и сам лишен иммунитета против такой красоты.

Оливия Фицджеральд… Елена Троянская нашего времени.

Теперь она вела уединенную жизнь, но каждый четверг после занятий йогой приходила в это популярное заведение – «Навильи».

Можно назвать настоящей удачей, что владельцем кафе был старый друг семьи Монделли. А значит, здесь можно без проблем получить любой столик. И столь нужную информацию о постоянных посетителях.

Рокко откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу. Три красотки продолжали оживленно беседовать. Нет, все-таки две. Оливия больше молчала, и на ее лице действительно читались следы печали. Каков теперь ее план? Одурманить нового богача и урвать очередной лакомый кусок? Не с этой ли целью она то и дело бросает на него взгляд своих больших голубых глаз?

Кровь закипела в жилах от приступа внезапного гнева. Когда официантка принесла бокал вина, Рокко едва смог выдавить улыбку. Он сделал большой глоток. Наверное, не лучшая идея – охотиться за Оливией Фицджеральд в таком душевном настрое. Встреча с Ренцо Риалто прошла из рук вон плохо. Наглый ублюдок был убежден, что без Джованни Рокко потеряет хватку и пустит бизнес псам под хвост.

– Успокойся, Рокко, – наигранно успокаивал он. – Покажи, что ты готов к такой ответственности. И ты сразу все получишь.

Негромко выругавшись, Рокко резко поставил бокал обратно на стол.

Когда-то члены «Колумбийской четверки» поклялись навсегда остаться холостяками. И впрямь, разве не женщины – источник мужских бед?

Опыт всех вокруг доказывал это.

Когда Рокко в очередной раз бросил взгляд на Оливию, она уже смотрела на него. Ее загорелая кожа способна сбить с толку любого мужчину.

В голове Рокко зарождался план. И ему начинало это нравиться. То, что надо в его мрачном, отчаянном настроении.

Он смотрел на нее. Он флиртовал с ней.

Оливия изо всех сил старалась сдерживать разбушевавшихся в животе бабочек. Но оставаться безучастной под обжигающим взором чистокровного итальянца было невозможно. Он, несомненно, был самым привлекательным мужчиной, которого она встречала в жизни. А учитывая, что в прошлом ей довелось объездить весь мир с самыми красивыми представителями сильного пола, это что-то да значило.

Зато сама Оливия в этот вечер была одета в простые джинсы, выцветшую футболку и толстовку с расстегнутой до середины молнией. На ней не было косметики, а белоснежные волосы она зачесала в обычный хвост – так, как делала всегда перед йогой. Вряд ли кто-то мог признать в ней успешную некогда топ-модель.

Оливия действительно то и дело смотрела на Рокко. Было в нем что-то до боли знакомое. Широкие скулы, губы красивой формы, волевой подбородок. И этот испепеляющий взгляд темных глаз.

Она нахмурилась. Может, он один из мужчин-моделей, с кем ей приходилось сниматься? Нет, это вряд ли. Такого партнера она бы запомнила.

Виолетта зевнула, закинула волосы за плечо и отпила вина из бокала.

– Мне пора домой, надо учиться. Тем более если вы, – она кивнула в сторону Рокко, – так и будете пялиться друг на друга, то нам здесь делать нечего.

– Просто от Оливии невозможно отвести глаз, – выдохнула София. – В Италии блондинки считаются экзотикой.

– Зато у меня нет такой оливковой кожи, как у тебя, – заметила Оливия.

– Можем поменяться, – усмехнулась София, собирая сумки. – Могу поспорить, что как только мы выйдем, он подсядет к тебе. И еще. Не знаю, в курсе ты или нет, но с тех пор, как он вошел, ты ни разу не посмотрела на других мужчин.

Наверное, это было так. Но причина тому крылась в другом. Она просто скрывала свою новую личность. Боялась, что люди начнут узнавать ее. А сейчас ей меньше всего хотелось вновь становиться Оливией Фицджеральд.

Впрочем, было и еще кое-что. Действительно, никто из мужчин не заставлял ее пульс биться так быстро. А этому знакомому незнакомцу это удавалось с лихвой.

Виолетта отсчитала несколько евро на чай и положила на стол. София сделала то же самое.

– Вы не можете оставить меня здесь, – запротестовала Оливия.

– Если что, ты знаешь, где нас найти, – парировала Виолетта не без усмешки. – И, честно говоря, Лив, если мы не уйдем сейчас, наш столик воспламенеет от его взгляда.

– А что, если он преступник? – прошептала Оливия.

– Преступник с «ролексом» за двадцать пять тысяч евро? – пробурчала Виолетта ей в ухо. – Это вряд ли. Хорошего вечера, Лив. Жду отчета во всех подробностях.

Оливия знала, что никаких подробностей не будет. Ведь оставаться здесь одна она не собиралась. Сегодня она вышла из дома только для того, чтобы отвлечься от мыслей о Джованни. Ей так его не хватало. Остаться одной, без единственного надежного человека в ее новой жизни, было поистине тяжело. Последний год Джованни был ее наставником. Они вместе работали над созданием ее коллекции одежды. И теперь, когда девушки немного подняли ей настроение, пришло время уходить.

София и Виолетта уже шагали к метро. Оливия перебирала сумку в поисках кошелька. Его содержимое вновь напомнило, в каком отчаянном положении она оказалась. Новая работа в кафе приносила какие-то деньги, но их не хватало даже на то, чтобы оплачивать маленькую квартирку. Не говоря уже про апартаменты, что подарил ей Джованни.

Закусив нижнюю губу, она отсчитывала мелочь на чаевые, когда на столик упала чья-то тень. Взгляд Оливии скользнул вниз, и она увидела безупречно чистые блестящие ботинки.