- -
- 100%
- +
Голубоглазый Рюга нервно усмехнулся и скривил губы. И правда…
Как только они умерли, триста лет назад. Сперва Вейс, а через полгода и он, обманом втянутый в одну опасную авантюру, их связь, как братьев близнецов стала крепче. Особенно это остро ощущалось, в момент беды, приступов или… более пикантных моментов…
Поэтому приходилось держаться друг от друга максимально подальше, чтобы не ощущать эту чёртову связь.
— А твои Древние не говорили? Как от этой эмпатической пуповины отделаться? — поинтересовался у брата черноглазый Рюга. Вейс. Что был демоном. Они, на самом деле оба были демонами. Только Вейс после смерти попал на один уровень в аду, а Арзу на другой… и получилось, что один холодный, другой горячий. В прямом смысле этого слова.
— Ага… самому интересно, — ехидно усмехнулся голубоглазый, спустившись на пол рядом с братом, укутал бедра полотенцем и завёл волосы назад, глянув в зеркало. Сейчас в запотевшем пару, он даже немного отражался. А когда подкрепится, его невозможно будет отличить от человека.
— Жутковатое зрелище… когда ты голодный, в зеркале отражается твоя настоящая сущность… — комментировал Вейс.
— Знаю… самому противно, — улыбнулся тот.
— Поэтому, я, наверное правильно сделал, что привез ту сектантку, к тебе… иди и подкрепись… — выдохнул черноглазый и покинул ванну первым, — а я печенюшек с перцем хочу!
Голубоглазый усмехнулся и выйдя в коридор, втянул воздух квартиры. В его спальне пахло алкоголем, веществами, похотью и плотью. Взяв остальные вещи с корзинки, Арзу спустил воду в ванной и пройдя в спальню, обнаружил пьяную девушку, плотного сложения. Спутанные волосы, испорченный макияж, короткая юбка странного платья, которое более выдавало в ней женщину низкого социального статуса. Но он не улавливал в её запахе, страха, стыда, неприязни или чего-то подобного. Скорее всего просто гулящая.
Он медленно подошёл ближе, наклонился и смахнул волосы с её лица, чтобы получше её рассмотреть. Очень молодая, а на что тратит свою жизнь? К тому же, в преддверии, вроде бы, таких светлых праздников. Нет бы, пополнить воспоминания, чем-то важным, таким, чтобы вспоминать с улыбкой, без сожаления, но тут... на что только расходуют юность?
Вампир усмехнулся.
— Триста лет прошло, а ничего не изменилось. Точнее, стало только хуже…
Со стороны девчонки раздался стон, оповещающий о том, что она очнулась. Она приоткрыла глаза, и сонно и тупо уставилась на подошедшего к ней парня. Но что странно, ни кричать, ни сопротивляться, она будто не собиралась. Лишь пьяно улыбнулась пришедшему, подняла своё тельце и хотела приникнуть к подошедшему к ней юноше. Голубоглазый Рюга мягко опустился на край кровати и сам, охотно подался к ней, при этом, как он догадался ему ничего не пришлось бы делать. Правда, из-за приличного градуса спиртного в крови, и веществ, барышня оказалась неуклюжей и чуть не рухнула на парня совсем, ткнувшись лицом тому в грудь, а там бы благополучно скатилась ему в ноги.
— Тише-тише… — поправил ту голубоглазый и приподнял за плечи, заглянув в глаза и уже без особого азарта рассматривая ее лицо, — хм… ничего интересного… ну-ка…
Приблизившись к ней сильнее и взяв пальцами за подбородок, спокойно, но явно с приказными нотками давления, парень велел.
— Поцелуй меня…
Девка довольно охотно это исполнила, сначала неумело ткнувшись в губы голубоглазого, что вряд ли удавалось в полной мере назвать поцелуем. Но после, брюнет закатил глаза, сжав пальцами подбородок его будущей жертвы сильнее, тем самым помогая ей раскрыть рот и запустив язык, углубил поцелуй. Получилось, она даже стала отвечать и судя по тому, как начала приходить в себя и улыбаться, ей нравилось. Но ещё через минуту, кожа стала бледнеть, на лице и шее показались трещины, а глаза стали расширяться. Она уже было подумывала дёрнуться назад, но голубоглазый держал крепко, при этом, ни разу во время поцелуя не закрыв или хоть как-то прикрыв глаз.
Кожа стала постепенно бледнеть и бледнеть, белеть, постепенно сереть, а девушка будто начала терять вес, на глазах вампира. Зато брюнет, стал приобретать более здоровый окрас кожи. Волосы мгновенно высохли, сделались ухоженными и шелковистыми как и до того, как выглядел молодой человек. Мышцы стали более объемно показываться на его теле. Тусклые, рыбные глаза стали немного источать блеск, круги под глазами исчезли, а трещины вен сошли.
Глаза особы, которую он удерживал, одной рукой за подбородок другой за плечо, обесцветились, волосы стали сухими, редкими и спутанными. Сердце разогналось до таких скоростей, что казалось разоврётся. Вены стали чернеть и просвечивать сильнее, кожа постепенно становилась бледно-серой, с синеватым отливом. Девушка гасла и сохла на глазах. Становилась невероятно холодной и через пару секунд, брюнет от неё оторвался, вытерев пальцами свои губы и глянув на незнакомку.
— Сытно, но невкусно… хотя тут придираться смысла нет…
В ответ на свой комментарий он получил лишь измученный взгляд, в котором так и отражался вопрос «За что?». Брюнет улыбнулся.
— А ты побольше свою жизнь прожигай… к тому же…
Он взял её за худую кисть и поднял руку.
— Такая смерть, даже красива… да? В какой сказке принцесса хотела бы заснуть от поцелуя? Пожалуй, в моей…
Отпустив её, он встал, а тело, как деревянное рухнуло на простыни. Парень покачал головой и крикнул брату, чтобы тот нёс мусорные мешки.
Пройдя на кухню, Арзу остановил взгляд на Вейсе, что пил что-то из его бокала, а сам смотрел в сторону небольшого подвешенного телевизора. Как оказалось, там транслировали новости, в которых говорилось об убийстве в клубе, той самой девушки. О начавшемся расследовании, о предположении, кто бы мог нанести такие странные повреждения, но при этом, ещё и довести жертву до летального исхода.
Вейс, посмотрев в сторону брата, хмыкнул и предположил, что будь у него сейчас хвостик как у черта, он бы весьма воодушевлённо им вилял, а затем отметил.
— Это ведь, наверняка, твоя работа. Что? Кто-то уже стал кровожадным монстром, который будет кусать всех подряд? Это ведь как в восемьдесят девятом году, вроде… как обычно погрешность никто не отменял… один или двое всегда становились вампирами без первой инъекции… а теперь, скорее всего, твоя шахматная фигурка в этой партии и вовсе не обратится… раз успел вкусить кровушки…
— Ну да… — как-то не совсем довольно согласился с близнецом голубоглазый, а после куда-то ушёл. Вейс с любопытством прищурился, проводив брата взглядом, а когда тот вернулся, то швырнул на кухонный диван сумку, которую забрал у Руру. Затем открыл её, достал дискету.
— Что? Погоди… они снова у тебя? — почти недовольно воскликнул черноглазый.
— У меня… да вот только… — голубоглазый открыл дискету и оказалось, что оборотного диска в нем не было.
Глава 8: Часть II - Возвращение в прошлое.
1728 год — Восточная Испания. Поздняя осень.
Военные действия простирались на тринадцати британских колониях, что требовали независимости, оттянувшая весьма значительные силы метрополии за океан и оказалась очень удачным моментом для заклятых врагов Англии — Франции и Испании.
Стремясь усилить за счёт «владычицы морей» свои позиции в Америке, Азии и Африке, французы и испанцы не забыли и о европейских камнях преткновения с ней.
Боевые действия новой войны развернулись по всему миру — от Средиземного моря до Флориды, от Индии до Калифорнии*.
Начинало темнеть, черноволосый командир вернулся в Мальте из соседнего лагеря, с приказом и картами месторасположения войск противника, чтобы доложить о применении приближающейся стратегии. По всюду сновали рядовые солдаты и остальные командиры, что выискивали шпионов. Утром поступило донесение о том, что кто-то начал подворовывать запасы и были угнаны две лодки из южного порта. Начали подозревать дезертиров, а потом, было выдвинуто положение, что кто-то, не просто дезертирует, а, возможно, помогает вражеской армии получить месторасположение штаба, в то время, как вражеский лазутчик, скорее всего, переманивает особенно ушлых ребят на свою сторону.
Из оккупированных врат Мальте приближался короткий отряд здешних войск, на глаза попадались многочисленные телеги с ранеными, в соседних износках, навалив друг на друга, как попало, перевозили трупы.
Голубоглазый сглотнул и поправил китель и плащ из парчи на левом плече, а после спешился. Штаб главнокомандующего был от него в трехстах метрах, один из добровольцев попросил у молодого командира разрешения позаботиться о его коне и голубоглазый кивнул, поправив шляпу. Он передал возжи в руки юноши и, пока они шли, не придерживаясь развилки, голубоглазый уточнил.
— Слухи о дезертирах и шпионах не подтвердились?
Юношу нервно и как-то печально улыбнулся, посмотрев на молодого командира и придержал его коня рядом с собой, поглаживая животное по боку.
— Уже и до восточного фронта дошло?
Голубоглазый молча кивнул.
— Кто-то украл лодки у южной пристани. Из-за этого главнокомандующий беснует, — вздохнул юнец, — мы только-только получили соглашение, на отказ военных действий со стороны вражеского войска и добились частичной капитуляции, с условием перемирия на 18 суток, чтобы пополнить запасы, но тут случилось это. Теперь все, всех подозревают. Кажется, собрание командиров в этот раз более весомое чем может показаться…
Голубоглазый слегка настороженно сузил глаза и осторожно уточнил.
— Есть сведения о подозреваемых?
— Да, есть. — ответил тот, — Бунтовщики… и жалованные. Все как один, подстрекали командиров отступать. Северный флот чуть не уничтожили.
Командир тяжело и не спокойно выдохнул, и похлопал рядового по плечу.
— Спасибо. Дайте знать, если понадобится помощь. И проверьте раненых.
— Есть, сер. — откланялся тот и повёл лошадь в стойло. Голубоглазый направился далее, дойдя до старого, каменного здание, что на фоне всего остального выглядело самым целым и хоть как-то обжитым. При входе, в глаза сразу бросились забаррикадированные двери, придавленные тяжёлыми мешками. Брюнет медленно подошёл к ним и осмотрев, положил руку в перчатке поверх ткани. От прикосновения тёмная дымка пыли поднялась в воздух. Брюнет поднёс пальцы к лицу, вдохнув запах и услышав в нем нотки горького, старого и не практичного пороха. Взгляд голубых глаз медленно двинулся в сторону остальных дверей, заваленных таким же способом и заколоченными кривыми шпилями у навесов и косяков, чтобы наверняка невозможно было проникнуть.
Нехорошее предчувствие прокатилось от живота до горла, а спина неприятно заныла, однако, посмотрев на обстановку, лишь ещё пару секунд, командир поспешил вернуться к лестнице. Собрание было на втором этаже. Показавшись у ступеней, он встретился глазами с одним из командиров и поспешно снял, широкополую шляпу, выражая своё почтение и приветствие.
— Ваша Милость, — брюнет немного склонил голову. Кучерявый, статный, молодой мужчина с тонкими аккуратными усами, в зелёной униформе и плаще, перекинутом через правое плечо, остановился в паре ступеней от молодого человека и приветственно склонил голову.
— Командир, вот так сюрприз. Мы уже и не ждали, что к нам соизволят приехать с восточного фронта.
— Оккупация продлится достаточно долго, нужно было принимать меры, пока ещё есть время до нападения. — улыбнулся так же сдержанно, но далеко не искренне брюнет.
— Верно… — покивал тот, помолчал, пристальней разглядывая пришедшего и будто очнувшись, сделал несколько шагов в сторону, — да вы проходите. Видимо устали, я слышал с восточного фронта до сюда, добираться приходится восемь дней.
— Четыре, если с кораблём. — улыбнулся в ответ брюнет, — Однако, я добирался по суше, так как был шанс оказаться атакованным, и если бы это случилось, планы, что я привёз от главнокомандующего Гаммельтона не добрались бы сюда.
— Да-да, разумеется. Главнокомандующий ждёт вас наверху. — кучерявый провёл приглашающе рукой в воздухе.
— Благодарю, сэр. — снова немного склонился брюнет и направился выше.
***
— Нет! Нет! И — нет! Мы не будем заключать перемирие с этими ублюдками, до тех пор, пока не выясним, есть ли среди нас шпионы или дезертиры! Они специально выводят нас на перемирие, чтобы мы закрыли глаза на то, что творится внутри самой армии! — сильный, коренастый и высокий мужчина с седыми волосами, собранными в сторону, достаточно сильно ударил кулаком по столу, заставив всех присутствующих в комнате содрогнуться. У главнокомандующего был мощный подбородок и грубоватая кожа, как после перенесения оспы, на месте усов и бакенбардов и морщинистое, грубое лицо. Он, казалось, был выше всех присутствующих. А передавший новые сведения, прибывший командир, терпеливо сжал пальцами свою шляпу, сложив руки друг на друга и стоя недалеко от остальных троих командиров, что находились на данный момент здесь.
Приказы и прошения, присланные восточным фронтом были теориями по поводу дезертирства, но не смотря на это, они тоже запрашивали перемирия. Голубоглазый, знающий данные формальности, тоже был не совсем согласен с тем, что следует обращать внимание на это. Скорее всего, противник хочет, чтобы это спровоцировало конфликт и недоверие со стороны заглавных Военачальников, из-за чего вражеское войско воспользуется этим противоречием, чтобы напасть исподтишка. На войне все средства хороши и мнимое перемирие тому доказательство.
Отдышавшись, Главнокомандующий прикрыл глаза и тяжело сел на свой стул перед планами, лежащими на столе и собрал руки в замок.
— Джентльмены, я собрал вас здесь для того, чтобы применить некоторые стратегии, предложенные нам Северным и Западным Фронтами. С болью в сердце и полным пониманием ответственности, возложенной на нас, заявляю, что… скорее всего, на нашей стороне начнётся охота на ведьм.
— Это разобщит армию! — возмутился один из командиров. Голубоглазый молча посмотрел в его сторону, мысленно согласившись, но после вернул взгляд на главнокомандующего, решив выслушать того до конца.
— Это точно. Поэтому я и обратился так же, к командирам всех остальных фронтов. Самые способные и смекалистые, а так же те, что смогли добраться сюда без определённых перебоев, нужны мне в качестве ассасинов.
— Что? — опешили присутствующие.
— Да… — прикрыл глаза мужчина, — как это не прискорбно, но пока в нашем тылу есть предатели, нам не выиграть этой битвы, господа. А потому Командир Астарот.
— Я. — шаг вперед сделал длинноволосый блондин в бежевой униформе.
— Жуберье.
— Я. — темноволосый, коротко стриженный парень в зелёном кителе сделал шаг вперёд.
— Рюга.
— Я. — брюнет так же сделал шаг вперед.
— И Элестар.
— Я. — тот самый, вернувшийся кудрявчик тоже сделал шаг вперёд.
— Вы те, кто внушили доверия Главнокомандующим ваших фронтов. Вы те, кто окольными путями смогли прибыть к самому бедовому фронту из всех, ныне-держащихся. К южному. А потому именно вы, как безымянные тени своих фронтов, должны выяснить, кто является демоном в нашем войске.
Названные молодые люди побледнели, все как один. А командир Астарот так и вовсе стал выглядеть так, будто ему плохо.
— Но главнокомандующий. — вмешался Рюга, — Можем ли мы… принимать такое решение? Ведь предатель может обнаружится и среди нас, вы об этом не подумали?
— Вот это ты рисковый парень, Рюга. — усмехнулся Элестар, — Сеять раздор даже между командирами-ассасинами. Ты не боишься, что подтвердишь свои же слова и накинешь на себя подозрения?
— Я направлялся сюда с данным чувством, всю дорогу, — немного нахмурился и перевёл взгляд на сослуживца голубоглазый, — Я отдаю себе отчёт в том, что готов принять казнь, если в последствии мои действия вызовут подозрения.
— Вот как? Тогда может нам следует казнить тебя сейчас? — вмешался Жуберье, — Твои слова уже вызывают подозрения, заставляя сомневаться всех нас друг в друге.
— Если так будет нужно…
— Джентльмены!
Все одновременно перевели взгляд на главнокомандующего. Тот покрутил ус и тяжело вздохнул, прикрыв один глаз и поднялся над столом, положив на него руки.
— Какой смысл, сейчас грызть друг другу глотки? Я, если быть до конца откровенным, сомневаюсь в каждом из вас. Потому что, как бы талантливы вы ни были, а многие, я слышал, прибыли сюда без особых трудностей…
— Что вы имеете ввиду, главнокомандующий? — напрягся командир Астарот.
— Окольные пути могли быть известны противнику, так? Этого нельзя исключать. А потому, перед тем, как принять окончательное решение, я проведу одну беседу лично, с каждым из вас, господа. Мне необходимо знать, какие меры вы принимали, чтобы не заманить на себя врага и сберечь те данные, что сюда прибыли. Нет ли подвоха и нет ли среди нас предателей? Не время разводить дрязги внутри войска, особенно сейчас, когда началась оккупация. Нам необходимо пережить эту зиму… А без пищи, крова и воды, мы не сможем победить в этой войне. Поэтому, господа. Сейчас, прошу поклясться на священном знаке Ордена в своей верности стране и проследовать в мой кабинет.
Все командиры, выслушав мужчину, тут же выстроились в одну линию по стойке смирно, выпрямили спины и отдав честь, хором произнесли.
— Служу верностью и честью своей стране!
Главнокомандующий тяжело вздохнул, кивнул и забрав руки за спину, направился вглубь следующих комнат, отдав попутно приказ приглашать каждого командира по очередям их прибытия.
Черноволосый, молодой командир немного насторожился и посмотрел в сторону присутствующих. Ситуация слишком уж начала накалывать, а командир Элестар неизвестно чему усмехнулся и поправив свой плащ, прошёл к одному из приставленных к стене табуретов и опустился на него, начиная рыскать во внутренних карманах, пока не достал оттуда дорогой портсигар и не вытащив одну сигарету, вставил себе в зубы, а после начал возиться в поисках спичек.
— Чувствую, господа, что одного из нас, все-таки сделают козлом отпущения… вы так не думаете? — он поджёг сигаретку и затянулся, выпустив дым из ноздрей.
— Ты хочешь еще сильнее расшатать обстановку, какого-никакого доверия… — фыркнул сварливо Жуберье.
— Нет… — усмехнулся кудрявый, — я просто стараюсь быть реалистом. Что-то мне подсказывает, главнокомандующий хочет сделать из нас умелых марионеток, что выполнят всю грязную работу, а после того, как мы вернемся на родину… о… если мы вернемся на родину. Нужно кого-то отдать под трибунал, за преступления на фронте.
— Но мы ведь… по его воле будем убивать дезертиров, нет? — начал волноваться Астарот.
— Да… — кивнул Элестар, выдыхая дым, — но в чем бедные солдаты виноваты? В том, что голодны? Что напуганы? Что не хотят умирать и им плевать станут они героями или нет? Они хотят лишь вернуться к своим семьям… но какой смысл посмертно быть героем, если все, что ты любил больше не будет тебе принадлежать… верно я толкую, Рюга?
Тот, к кому обратились, немного перевел плечом и обернувшись на командира, приподнял уголки губ.
— Разумеется… только ты не учел одного: как кардинально изменится судьба целой страны, порабощенной рабством, захватчиками, вечным насилием и хаосом, от того, что солдаты, коих ты выгораживаешь, напуганы… у многих здесь есть жены и дети. Есть беременные невесты. Есть планы на будущее, есть любовь к родным. И все это разрушится в один миг, когда наша сторона проиграет. И… у меня вопрос. Много ли изменится в том случае, от того, что сотни трусливых мальчишек сейчас покинут фронт? Они так же будут мечтать улизнуть поскорее и из захваченной страны. Или умереть… одно из двух худших зол… и, как думаешь? Какое хуже?
Двое остальных командиров, беспрерывно следящие за этими двумя напряглись и поочерёдно перекидывали медленный взгляд, с одного на другого. Повисла неловкая и даже давящая тишина, среди которой даже можно было расслышать чужое дыхание и копошение спасающихся от холода крыс под старыми досками в полу и углах. Элестар долго смотрел на парня, сделал еще одну затяжку и громко захохотал. Командир Жуберье даже слегка вздрогнул от такого.
— О… а ты мне нравишься. — захлёбывался шатен и встав со своего места, стряхнул пальцами пепел к с края сигареты и сделав несколько шагов вперёд, встал почти впритык к брюнету, глядя ему в глаза и откровенно улыбаясь, — меня восхищают ценности, таких патриотов, как ты.
— Не сказал бы, что я закостенелый патриот, — хмыкнул Рюга, не отодвигаясь от командира и умело игнорируя неприятный запах дыма дешевых сигарет, не смотря на дорогущий портсигар, что был у него в кармане, — я просто… не хочу стать рабом вражеской страны. И все.
Элестар хмыкнул и встав рядом с Рюгой, бесцеремонно обнял того за плечо.
— Ты мне нравишься, серьёзно. Я не прощу тебя если, после выполненной командующим миссии, ты просто сдохнешь. Мы обязаны выпить после всего этого кошмара.
Рюга повернул к нему голову, игнорируя поведение франта, что ему не нравился.
— Почту за честь, командир Элестар.
— О… прошу тебя, зови меня Губерт. — хмыкнул тот и снова затянулся.
Брюнет пожал плечами и сделал шаг в сторону, выпутавшись из руки командира.
***
После того, когда почти всех командиров индивидуально опросили и устроили им небольшой тест, пришла очередь и самого Рюги, что, как оказалось, прибыл самым последним на восточный фронт. Зайдя в не менее обшарпанную, но более отопляемую комнату, отделанную, как смогли, под кабинет и увешанную различными картами, обставленную несколькими столами, на одном из которых так же была размещена копия карты, что обозначала всю местность всех четырёх фронтов, а на соседнем столе были стопки разного рода документов. Командующий стоял спиной к вошедшему парню, он был у карты, что висела на стене и, что-то в ней рассматривал.
— Главнокомандующий? — окликнул того не слишком навязчиво брюнет.
Послышался весьма уставший и хриплый вздох. Мужчина немного повернул голову в сторону молодого командира и уточнил.
— Какими взглядами тебя провожали командиры?
Арзу удивился.
— Вас ЭТО волнует?
— Да. — кивнул тот и обернулся, — Я должен знать, чувствуешь ли ты, что тебя подозревают.
Рюга задумался, посмотрев одними глазами в сторону и вернул их на главнокомандующего.
— Кажется, я в этом уверен.
— Думаешь, из-за твоих слов?
— И, из-за моих слов, и из-за того, что я прибыл последним. Как выяснилось. Командир Жуберье и Элестар прибыли одновременно, согласно докладу. А командир Астарот прибыл за сутки. Но, как он сам сказал, он выехал немедленно и не пользовался водными путями.
— Верно. — кивнул согласно тот и забрав руки за спину, стал медленно и волнительно прохаживаться из стороны в сторону, по всей комнате, опустив голову и не глядя на молодого человека.
— Тогда скажи… кого конкретно ты подозреваешь?
Рюга ненадолго замолчал и немного сузив глаза, и нахмурившись, сфокусировал зрение на пламени свечи, стоящей на центральном столе и уточнил.
— С вами… быть откровенно честным, или ответить так же, как остальные?
Главнокомандующий встрепенулся и повернув голову на парня, остановился и спустя пары секунд, сделал два размашистых шага в его сторону, остановился в полуметре от него, пристально глядя на него.
— А ты знаешь, кого они подозревают?
— Я точно уверен, что один из них подозревает нас всех. Точно скажу, что Элестар уже не подозревает меня, точнее, он хочет верить, что не подозревает меня. И не хочет подозревать, а хочет сделать козлом отпущения кого угодно, кто ему не нравится. А я ему понравился.
Командующий намного нахмурился, осунулся и кашлянув, сурово потребовал.