- -
- 100%
- +
Дисклеймер
Все события, персонажи, организации и миры, описанные в данной книге, являются плодом авторской фантазии и вымысла. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, событиями или местами случайны и непреднамеренны.
Произведение создано исключительно в развлекательных целях и не преследует цели оскорбить, унизить или дискредитировать кого-либо. Взгляды и поступки персонажей отражают художественный замысел и не являются рекомендацией к действию.
Глава 1. Холодный ветер перемен
Холодный октябрьский ветер рвал с клёнов последние багряные листья, швыряя их под ноги бегущему вампиру. Он был молод, лицо искажено не столько голодом, сколько панической яростью. Его дорогая, но теперь разорванная и грязная рубашка болталась на худощавом теле, выставляя напоказ неестественную бледность кожи.
– Эй, друг! – раздался сзади спокойный, но неумолимый голос. – Успокойся, давай поговорим. Я не хочу пачкать в грязи новые кроссовки, честно.
Феликс шёл за ним неспешной, но уверенной походкой. На нём были чёрные штаны с множеством карманов, потрёпанная футболка с логотипом малоизвестной пост-панк группы и дорогие, но видавшие виды кроссовки. Поверх была накинута короткая кожаная куртка-бомбер тёмно-бордового цвета, подчёркивающая его поджарую, атлетичную фигуру. Его чёрные непослушные волосы были слегка растрпаны ветром, а в тёмных глазах читалась лишь усталая скука.
– Пошел ты на хуй! – прохрипел вампир, оскаливаясь и обнажая длинные клыки. –Я не подчиняюсь вашим правилам!
– Вот и зря, – вздохнул Феликс, ловко перешагивая через поваленную скамейку. – Правила здесь – не для усложнения жизни. Они – для её продления. Твоей, в частности. Пиздюк...
Вампир, доведённый до отчаяния его тоном, рыкнул и грубо оттолкнул в сторону женщину, фотографировавшую осенний пейзаж. Та вскрикнула, упав в груду влажных листьев. Нарушитель, не оглядываясь, свернул с аллеи и рванул в самую гущу парка – в заросли столетних дубов и спутанного дикого винограда.
Он бежал, ломая ветки, спотыкаясь о корни. Бежал пять, десять минут. Он остановился, опершись о мшистый ствол, и сердце его упало. Прямо перед ним висел тот же обрывок его же собственного рукава, зацепившийся за сук на входе в чащу. Он метался направо, налево, назад – но густая стена кустарника возвращала его на одно и то же место.
Из-за ствола старого вяза, словно вырастая из его тени, вышла Катерина. Высокая, статная женщина в длинном пальто цвета хаки, под которым угадывался строгий деловой костюм. Её тёмно-каштановые волосы были убраны в тугой пучок, открывая строгие, но красивые черты лица и пронзительный, умный взгляд. В её позе читалась сила и неоспоримый авторитет.
– Иллюзия пространства, – сказала она, обращаясь к Феликсу, который вышел на поляну с другой стороны, отряхивая ладонью штанину. – Ты так легко обманулся.
– Я не виноват! – закричал вампир, отступая к дереву. – Голод! Я не мог контролировать!
– Контроль – это единственное, что отделяет нас от животных, – холодно парировала Катерина. – И от смерти. Ты охотился в городе, ты напал на человека, ты нарушил законы Стальграда – теперь ты ответишь перед Кириллом.
***
Сырой подвал особняка пахнет влажной землёй, древесной гнилью и сладковатым дымом полыни. Вампир стоял на коленях, прикованный к железному кольцу в стене массивной цепью. Он дрожал, но уже не от ярости, а от страха.
– Залётный, – голос Катерины был ровным, как протокол. –Не признаёт иерархии, считает, что сила даёт ему право на всё.
Кирилл, в идеально сидящем тёмном костюме, стоял посреди подвала, руки за спиной. Он выглядел как преуспевающий бизнесмен лет сорока, если не считать мертвенной бледности кожи и глаз, в которых плескалась мудрость веков. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул с вампира на Феликса.
– Вы все... – вскрикнул вампир и перевел взгляд на Феликса. – И ты, существо, чья природа, казалось бы, противоречит самому понятию порядка, стоишь здесь на их стороне? – спросил он с лёгкой усмышкой.
Феликс, прислонившись к косяку двери и засунув руки в карманы бомбера, поднял на него свои чёрные глаза.
– Мой Отец не создавал меня для того, чтобы приносить страдания людям, – его голос был тихим, но чётким. – Он создавал для служения. А порядок… это просто другая форма служения. Более приземлённая, но не менее необходимая.
Дверь в подвал бесшумно открылась. На пороге стояла Алиса. Подросток лет тринадцати-четырнадцати, в простом тёмном платье и кроссовках. Её длинные, почти белые волосы были распущены по плечам. Ничего детского не было в её лице – только спокойная, холодная серьёзность огромных серых глаз, казавшихся бездонными.
– Отец, – её голос был низким и ровным, без следов подростковой неуверенности. – Это нарушитель?
– Он, Алиса, – кивнул Кирилл.
Она вошла, её шаги были бесшумны. Подойдя к дрожащему вампиру, она остановилась и изучающе посмотрела на него.
– Он причинил вред? – уточнила она, не отводя взгляда.
– Он угрожал равновесию, – поправил Кирилл.
Алиса медленно кивнула. Она протянула руку. Вампир затрясся сильнее, его глаза расширились от немого ужаса. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип.
– Нет... пожалуйста...
Её пальцы сомкнулись в воздухе в нескольких сантиметрах от его виска. Артём не закричал. Он будто сжался, его плоть посерела, потрескалась и за несколько секунд рассыпалась в мелкий пепел. Цепь с грохотом упала на каменный пол.
Алиса разжала пальцы, повернулась и вышла из подвала, не сказав больше ни слова. Феликс, молча наблюдавший за сценой, развернулся и последовал за ней.
Через несколько минут он уже сидел в своей машине, глядя на затянутое тяжёлыми октябрьскими тучами небо. Катерина и Кирилл остались на крыльце особняка.
– Их становится больше, – тихо сказала Катерина, кутаясь в пальто. – Самоуверенных, голодных, не признающих границ. Это не спонтанно, Кирилл.
– Молодые вампиры всегда бунтуют, – ответил вампир, но в его голосе не было уверенности.
– Это не бунт, – она повернулась к нему, и в её глазах горел непривычный огонь. – Я давно чувствую, что все сверхъестественные в городе стали вести себя иначе. Все они активизировались, будто их что-то позвало, или они сами что-то ищут. Как будто все ждут какого-то сигнала.
Кирилл замер. Его лицо, обычно бесстрастное, стало напряжённым.
– К чему ты ведёшь, Катерина?
– К тому, что надвигается буря, Кирилл. Я это чувствую. И я не знаю, готовы ли мы к тому, что принесёт этот ветер. Я слышала, что распространяются разговоры о Верховной Ведьме. Я хочу собрать информацию и тогда все расскажу тебе.
Не дожидаясь ответа, она спустилась по ступеням и села в машину. Кирилл остался один под завывающим октябрьским ветром, вглядываясь в надвигающуюся тьму, внезапно показавшуюся ему полной новых, древних угроз.
***
Машина Феликса мягко катила по ночным улицам, оставляя за собой яркий след от фонарей на мокром после дождя асфальте. В салоне пахло кожей, дорогим табаком и едва уловимыми нотами парфюма Катерины – что-то терпкое, с запахом полыни и старой книги.
Они ехали молча. Феликс одной рукой лениво вертел руль, другой подпирал голову у стекла. Он украдкой наблюдал за Катериной. Она сидела, отвернувшись к ночному городу, но он видел отражение её усталого лица в стекле.
– Напряжённый выдался денёк, – наконец нарушил он тишину, его голос прозвучал глуховато в замкнутом пространстве.
– Когда у нас бывает по-другому? – Катерина не повернулась, но её плечи чуть расслабились. – Спасибо, что подстраховал.
– Всегда рад составить компанию, – в его голосе прозвучала лёгкая, знакомая им обоим усмешка. Та усмешка, что бывала между ними до того, как всё стало сложно.
Он хотел сказать что-то ещё – может, вспомнить старый случай, может, просто спросить, как она. Но в этот момент в салоне зазвонил телефон Катерины. Она вздохнула, достала его из кармана пальто и посмотрела на экран. И вдруг её строгое лицо смягчилось, в уголках губ дрогнула тёплая, почти невидимая улыбка.
– Да? – её голос стал другим – тёплым, домашним, живым. Феликс замер, стараясь не дышать, ловя каждое слово. – Конечно, можешь переночевать. Нет, всё в порядке. Позже будешь? Ты где?... Хорошо. Да, я тогда уже буду дома. Не волнуйся. Ладно, до скорого.
Она положила телефон в сумочку, и её лицо снова стало маской собранности и лёгкой усталости. Но Феликс уже уловил этот контраст.
– Племянница? – осторожно переспросил он.
– Да, – резко, почти отрезала Катерина, обрывая его. Она повернулась к нему, и в её глазах он прочитал не привычную твёрдость, а тревогу и... предупреждение. – Феликс, пожалуйста, не надо приписывать к работе моих родных. Мы с тобой и так... – она запнулась, подбирая слово, – ...чересчур близки в этом деле.
Он смотрел на неё – на эту сильную, несгибаемую женщину, у которой хватало нежности для ночного звонка племяннице и мужества – чтобы отгородить их от мира, в котором они оба существовали. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то уязвимое – не уныние, а скорее понимание и горечь.
– Прости, – тихо сказал он, возвращая взгляд на дорогу. – Ты права. Я не буду лезть.
Он больше не пытался заговорить. Через несколько минут он остановил машину у неприметного, но ухоженного старого дома.
– Спасибо за подвоз, – сказала Катерина, уже выходя из машины.
– Не за что, – кивнул он.
Она захлопнула дверь и, не оглядываясь, зашагала к подъезду. Феликс сидел и смотрел, как её фигура растворяется в тени парадной, увозя с собой эхо тёплого голоса, обращённого к кому-то другому, и горьковатый привкус той самой близости, которая когда-то была спасением, а теперь стала стеной.
***
«Сосновый Бор» снаружи выглядел как ничем не примечательный, но элитный коттеджный посёлок где-то на окраине Стальграда. Высокий забор, камеры, охрана на въезде. Но для своих – а своими здесь считались те, кто обладал достаточной силой или правильными связями – это было нечто большее. Нейтральная территория. Место, где можно было укрыться от глаз Кирилла, заключить сделку, обменяться информацией или просто забыться, не опасаясь внезапного когтя в спину. Воздух внутри всегда был густым и сладковатым – смесь дорогого табака, выдержанного вина, магических благовоний и чего-то ещё, тёмного и запретного.
Именно сюда, в библиотечную комнату с тяжёлыми дубовыми полками и приглушённым светом, приехал Феликс. Его уже ждал Люциус, чье настоящее имя было Барбатос. Он как всегда, был безупречен: тёмный шёлковый халат, идеальная укладка длинных чёрных волос. На низком столике стоял открытый бокальчик с густой, почти чёрной жидкостью.
– Феликс, – Люциус протянул ему бокал с рубиновым вином. – От уныния даже мой нектар не спасёт, но, возможно, немного сгладит острые углы.
Феликс молча принял бокал, отпил большой глоток. Алкоголь не брал его, но ритуал приносил своё успокоение.
– Как работа? Кстати, Катерина... – произнёс Люциус, растягивая имя. – Она заходила на днях., задавала вопросы о Мораксе.
Феликс замер, бокал в его руке не дрогнул, но в глазах что-то ёкнуло. Он медленно поставил бокал на стол.
– И что ты ей сказал?
– Разве я мог что-то сказать? – Люциус отпил из своего бокала, его взгляд стал пристальным. – Она казалась... сосредоточенной. Как будто собирала пазл, в котором не хватает последней детали. Опасно такое любопытство, Феликс. Особенно для ведьмы её уровня.
– Катерина сама решает, что для неё опасно, – парировал Феликс, но в голосе его прозвучала тревога.
В этот момент из тени за тяжёлым портьерой выплыла Лиза. В своём строгом тёмном костюме она казалась воплощённым порядком. Её стальные глаза холодно окинули обоих.
– Фокалор, – кивнул Люциус, без тени удивления. – Присоединяйся.
– Я не для светских бесед, – её голос был ровным и безразличным. Она подошла к столу, но вина не взяла. – Я напомню о правиле: те, у кого контракт, не должны обсуждать дела Моракса с посторонними. Даже с... коллегами. – Её взгляд скользнул по Феликсу.
– Мы всего лишь делились новостями, Елизавета, – улыбнулся Люциус, но улыбка не дошла до глаз.
– Новости имеют свойство становиться проблемами, особенно о Мораксе!– парировала она. Затем перевела взгляд на Феликса. – Где Август?
Феликс усмехнулся, коротко и беззвучно. Он снова поднял свой бокал, посмотрел на тёмное вино на свет.
– Август? – он выдержал паузу, наслаждаясь моментом. – В своё свободное от работы время он пытается жить так, будто ему до сих пор девятнадцать. Как в день, когда он умер. Ходит на глупые вечеринки, слушает громкую музыку, целуется с первыми встречными... Пытается поймать эхо того, чего у него никогда по-настоящему и не было.
Лиза хмыкнула, в её глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее презрение к такой человеческой слабости.
– Если бы я не знала Августа, то поверила бы.
– Возможно я это придумал, – Феликс допил вино и встал. – Но у каждого из нас свои способы забыться.
Тяжелая дверь закрылась за Феликсом, и в библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Лиза медленно провела пальцем по резному краю стола, прежде чем нарушить молчание.
– Старые друзья, – произнесла она без интонации, глядя на Люциуса. – А ты всё тот же приспособленец, Барбатос.
Люциус улыбнулся, наливая себе еще вина. Его движения были плавными, почти гипнотизирующими.
– Мир держится на сделках, дорогая Елизавета. На обмене. Я лишь предоставляю... площадку. И товар.
Лиза подняла бровь.
– Катерина, – прошептал Люциус, и его глаза блеснули азартом охотника. – Она не только распрашивала о Мораксе, но и дала мне контакт ведьмы, которая не против заработать ленег. Представляешь? Ведьма, чья кровь... – он сделал паузу, смакуя момент, – ...разбавлена кровью вампира. Уникальный коктейль. Это будет стоить дороже, чем ты можешь представить.
Лиза внимательно слушала, её лицо оставалось невозмутимым, но в стальных глазах вспыхнула искра холодного интереса.
– Катерина не стала бы предлагать посредственность. Она умна, слишком умна, чтобы не использовать все свои активы, – Люциус отхлебнул вина. – Она ищет защиту для девочки и готова платить за неё её же сущностью.
Лиза медленно кивнула, её взгляд стал отстраненным, будто она просчитывала сложные вероятности.
– Хорошо, – сказала она наконец, поднимаясь. – Дай мне знать, если эта ведьма... проявит себя как нечто выдающееся. Пророчества не интересуются полукровками, но талант... талант всегда ценен.
Она повернулась к выходу, её тень скользнула по стенам.
– И, Люциус? – она остановилась у двери, не оборачиваясь. – Не позволяй своей жажде наживы затмить здравый смысл. Игра с ведьмами может оказаться опаснее, чем ты думаешь.
– Опасность – всего лишь обратная сторона возможности, моя дорогая, – улыбнулся Люциус, поднимая бокал в прощальном жесте. – Да и не забывай из-за кого придумали контракты и мы теперь можем познать радости земной жизни.
Дверь закрылась. Люциус остался один. Он подошёл к камину и смотрел на пламя, его мысли были далеко. Он поднял свой бокал, глядя на тёмно-рубиновую жидкость. Капли вина были похожи на кровь. На ту самую кровь, что могла бы стать его новым, самым ценным активом. И, возможно, ключом к чему-то гораздо большему. Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого.
***
Воздух в квартире был густым от смеси духов, дыма и звуков приглушенной электронной музыки. Диана, молодая девушка лет двадцати, прислонившись к косяку двери в коридор, смеялась чьей-то шутке. Она была в легком платье с цветочным принтом, и ее светлые волосы, собранные в небрежный пучок, ласково обрамляли улыбающееся лицо. Но внезапно спина ее похолодела. Кто-то смотрел. Пристально и тяжело.
Она обернулась. У большого окна, заставленного бутылками, стояла кучка парней. И один из них – высокий, в черной худи с капюшоном и темных джинсах. Он не пил, не смеялся, просто стоял, наблюдая за комнатой, и его скрытый взгляд будто уперся прямо в нее. Энергия от него исходила плотная, звенящая, как натянутая струна.
Диана, извинившись, пробилась в туалет и щелкнула замком. Прислонившись к двери, она дрожащими пальцами достала телефон.
Диана: Мари, я чувствую присутствие демона. Сильное.
Мари:Разве это опасно в городе? Их тут как грязи.
Диана: Нет, но энергия слишком... мощная. И у нас тут участились случаи нарушений.
Мари: В таком людном месте тебе ничего не угрожает. Это же Стальград. Не забывай, кто наша тетя) Расслабься.
Мари: Если совсем страшно, набери тетю.
Диана: Я и так у нее попросилась ночевать...
Мари:Ну ты отписывайся что там и как
Диана убрала телефон и, чтобы успокоиться, достала из сумочки колоду Таро. Перетасовала на раковине и вытянула одну карту. Императрица.
– Что за бред? – прошептала она, хмурясь. Карта плодородия и изобилия в такой момент казалась насмешкой.
Она собралась с духом, повернулась к двери и резко ее открыла – чтобы буквально столкнуться с грудью того самого парня в худи. Он был выше ее, и теперь, вблизи, она ощутила исходящую от него почти физическую волну силы. Прежде чем она успела вскрикнуть, он сильной рукой мягко, но неумолимо затолкал ее обратно в туалет, захлопнув дверь. Тесное пространство мгновенно наполнилось его присутствием.
– Я буду кричать! – выпалила Диана, прижимаясь к раковине. Ее широко раскрытые голубые глаза были полны испуга и гнева.
Август (а это был он) небрежно прислонился к двери, перекрывая выход.
– Я же тебе ничего не делаю, – его голос был низким, спокойным и до неприятного развязным.
– Ты сейчас мне делаешь! – парировала она, пытаясь звучать твердо.
– Нет. Ты что здесь делала? – он склонил голову набок, и из-под капюшона на нее упал внимательный, изучающий взгляд.
– Что делают в туалете? Угадай с трех раз! – выкрикнула Диана, ее сердце бешено колотилось.
– Я чувствую здесь постороннюю энергию, – он проигнорировал ее сарказм. Его собственная энергия вибрировала в тесном пространстве, заставляя воздух звенеть. – Слегка... ведьминскую. Ты ведь знаешь, что нельзя вред обычным людям наносить?
– Ты что, из «Кузни»? – Диана на мгновение опешила.
– Откуда ты знаешь про «Кузню»? Ты не из Ковена, иначе бы я тебя знал. – Он сделал крошечный шаг вперед, и его тень полностью накрыла ее.
Гордость и раздражение пересилили страх.
– Моя тетя – Катерина Волкова.
Имя прозвучало как заклинание. Ухмылка мгновенно сползла с лица Августа. Он выпрямился, резким движением скинув капюшон. В свете тусклой лампочки Диана впервые разглядела его лицо во всех деталях: резкие, почти высеченные черты, бледную кожу, непослушные черные волосы, падающие на лоб, и пронзительные черные глаза, в которых мелькнуло неподдельное удивление, а затем – что-то сложное, почти узнающее.
– А... – это было все, что он смог выдохнуть. Он молча отступил от двери, освобождая ей путь. Диана, все еще дрожа, но с чувством странной победы, выскользнула из туалета и почти побежала прочь, чувствуя на спине его тяжелый, задумчивый взгляд.
***
Пять утра. Рассвет только начал размывать черноту за окном, окрашивая небо в грязно-серый цвет. Резкий, неумолимый звонок врезался в сон, как нож. Август вздрогнул, сбросил с лица подушку и потянулся к телефону на прикроватной тумбе. Голос его прозвучал хрипло и невыспанно:
– Алло?
– Август. – Голос Кирилла был ровным, но в этой ровности слышалось стальное напряжение. – Я даже не знаю как сказать...
Август сел на кровати, проводя рукой по лицу. За окном было тихо и пустынно.
– Что случилось? Опять нападение? – спросил он, всё ещё пытаясь стряхнуть оцепенение.
На той стороне провода повисла короткая, тяжёлая пауза.
– Катерину нашли, – произнёс Кирилл, и его слова упали в тишину комнаты, как камни. – Мёртвой.
Воздух выдохом застрял в лёгких Августа. Он не произнёс ни звука, но его тело мгновенно напряглось, будто получило удар током. Пальцы, сжимающие телефон, побелели.
– Где? – его собственный голос прозвучал чужим, низким и плоским.
– Возле ее же дома. Племянница... Я уже направил туда команду. Игорь на месте. – Кирилл сделал едва слышный вдох. – Это не похоже на случайность, Август. И не на нападение голодного вампира.
– Я в пути, – коротко бросил Август и разъединил вызов.
Он сидел на краю кровати, уставившись в предрассветную тьму за окном. В ушах стоял гул. Он резко поднялся, сорвал с вешалки чёрную футболку и натянул её. Движения были резкими, отточенными, но внутри была лишь ледяная пустота.
Он повернулся, схватил ключи от машины и вышел из квартиры, хлопнув дверью. Это было загадочное убийство, которое положило начало всему.
Глава 2. Цветы для мёртвых, вопросы для живых
Середина октября в Стальграде встретила похороны Катерины Волковой пронизывающим ветром и безнадёжной моросью. Холодный воздух, пропитанный запахом гари с ГОКа и влажной земли, висел над Старым кладбищем тяжелым саваном. Оголенные ветви деревьев скелетами простирались к свинцовому небу, а под ногами хрустела пожухлая листва. У свежей могилы теснилась небольшая группа скорбящих.
В стороне, под сенью раскидистой, почти голой ивы, стояли двое. Братья.
– Как это вообще произошло? – тихо, больше самому себе, прошептал Феликс. Он стоял, воротник своего длинного чёрного пальто поднят против ветра. Его пальцы в кожаных перчатках сжимали пачку сигарет. – Она была... сильнейшей. Как кто-то мог...
Август, неподвижный в своём строгом длинном пальто из-под которого вышлядывала чераня рубашка, не сразу ответил. В отличие от своего обычного стиля, сегодня он выглядел собранно и официально, как и подобало на похоронах. Лишь непослушные чёрные волосы, которые он не стал укладывать, выдавали его обычную небрежность. Он нервно покусывал фильтр неподкуренной сигареты, его взгляд, скрытый за тёмными очками, был прикован к закрытому гробу.
– Это было... странно, – наконец проговорил он, его голос звучал отстранённо. – Место преступления. Будто хотели взять под контроль, подчинить... или что-то вырвать силой. А потом... – Август на мгновение замолчал, его скула напряглась. – Потом всё перешло в чистую, примитивную жестокость. Её просто... растерзали. Будто передумыли, разозлились или... не смогли с ней справиться иным путём.
Феликс сжал веки, зажмурился. За тёмными очками, в глубоких тенях, читалось невыносимое страдание.
– То есть её убили дважды, – глухо констатировал он.
Август лишь резко кивнул, убирая сигарету в карман. Его незримый питомец, Левиафан, чуть шевелил теневыми тентаклями у его лодыжек, улавливая ярость хозяина.
– Не вернусь, – прозвучало тихо, но отчетливо, разрезая гнетущую тишину. Голос Феликса был лишен интонаций, плоский. – В «Кузню». Не готов. Не могу.
Август медленно перевел взгляд на брата, но тот продолжал смотреть куда-то вдаль, за ограду кладбища.
– Кириллу нужен ответ, – пробурчал Август, возвращаясь к наблюдению. – Без тебя будет… сложнее.
– Справишься, – Феликс резко повернул голову, и в прорезе очков мелькнуло что-то напряженное, почти больное. – Ты всегда был эффективнее. Мне… мне нужно время.
Август лишь хмыкнул, но спорить не стал. Его внимание приковали две фигуры чуть поодаль от основного круга родственников. Девушки. Одна – в строгом черном платье, с темными, почти черными волосами каре. Ее лицо скрывали большие черные очки, оставляя видимыми лишь напряженную линию скул и бледный подбородок. Она что-то быстро, с горячностью шептала своей спутнице – высокой светловолосой девушке с длинными волосами, собранными в небрежный хвост.
Светловолосая слушала, кивая, но вдруг резко замолкла и, словно подчиняясь невидимому толчку, повернула голову прямо в их сторону. Ее взгляд, синий и неожиданно острый даже на расстоянии, уперся сначала в Августа. Замерла на несколько томительных секунд, и в ее глазах мелькнуло нечто большее, чем просто узнавание – словно она видела его не здесь, в траурной толпе, а в другом месте, в иной обстановке. Это была Диана.
– Нас засекли, – констатировал Август, убирая сигарету в карман.
Феликс глухо вздохнул.
Церемония закончилась. Гроб опустили, первые комья земли глухо стукнули о крышку. Люди начали медленно расходиться. Брюнетка в очках резко развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. А светловолосая направилась к ним – прямым, решительным шагом.