Я СДЕЛАЛ ВЫБОР, КОТОРЫЙ СДЕЛАЛИ ЗА МЕНЯ
- -
- 100%
- +
→ Информация вызывает синхронную реакцию и далее тиражируется через тысячи индивидов - подписчиков
→ Это приводит к формированию некого единого «Мнения» или «Восприятия» о материале
→ Далее люди обсуждают и тиражируют «Мнения» в свое окружение
→ Осознанное социальное общественное, многократно повторяемое, давление приводит к массовым действиям.
Без этих трёх условий «цепочка подражания» просто не запускается - а при их наличии она способна разнести мнение по огромной, физически никогда не собиравшейся вместе аудитории.
А используются ли эти же три механизма в мошеннических схемах и финансовых пирамидах?
Да, все мошеннические схемы почти всегда имитируют все три условия, но делают это ускоренно и фальшиво. Как это работает -
Вместо накопленной репутации - организаторы финансовых пирамид предъявляют суррогаты доверия: подделанные истории успеха, фальшивые сертификаты, демонстративную роскошь как «доказательство» результата.
Вместо органичного канала личной близости - классический приём, известный как «аффинити-мошенничество» (affinity fraud): мошенник сознательно внедряется в уже существующее сообщество с высоким уровнем внутреннего доверия - религиозную общину, землячество, профессиональную ассоциацию, чат бывших однокурсников - и использует уже готовое доверие внутри группы как разгонный канал, вместо того чтобы выстраивать его самому.
При повторении - вместо честного, независимого социального подтверждения - искусственно создаётся его имитация успеха: первым вкладчикам действительно выплачивают обещанные деньги, чтобы они с искренним энтузиазмом стали живым «социальным доказательством» и сами, уже бесплатно, стали рекламировать схему в своём личном кругу - именно так работает классическая пирамида, где каждый новый уровень оплачивается деньгами следующего, а не реальной прибылью.
Получается, узнать схему можно как раз по этому несоответствию?
Главный узнаваемый признак - временной сдвиг. Настоящее доверие, настоящая близость и настоящее социальное подтверждение складываются очень медленно, через годы. А мошенническая схема имитирует все три элемента почти мгновенно:
- щедрые ранние выплаты, бонусы, демонстрация символов успеха
- стремительное «вхождение в круг избранных», престиж, знакомство с известными людьми.
- навязчиво и быстро нарастающий поток сверхположительных отзывов..
На престиже остановимся отдельно –
Престиж — это не дорогая машина или часы. Это особый вид магнетического господства, которое человек, идея или бренд оказывает на разум окружающих, полностью парализуя их критику. Г. Лебон
Почему это работает:
В присутствии человека с «престижем» ум слушает не то, что говорится, а кто это говорит. Все ошибки и глупости авторитета прощаются и возводятся в ранг мудрости.
Пример -
Если обычный человек на улице скажет: «Нужно пить 3 литра сырой воды в день и прыгая на одной ноге», его посчитают сумасшедшим. Но если абсолютно ту же глупость с умным видом скажет человек с «престижем» или известный блогер-миллионник, миллионы людей завтра начнут прыгать на одной ноге и пить воду, искренне веря в оздоровление.
Тогда закономерный вопрос: если мнение запускается по цепочке из «уст в уста», что происходит с самим источником - тем, кто сказал это первым? Он вообще остаётся в этой истории, или теряется где-то в начале пути?
Прекрасный вопрос - и ответ на него станет темой следующей главы. Потому что цепочка подражания устроена так, что чем дальше от неё отходишь, тем труднее вспомнить, с кого или чего она вообще началась. При этом мнение, потерявшеегося по пути автора, вдруг обретает взамен нечто более прочное - убежденность, статус личного, и выстраданного Вами мнения и ценности.
Глава
5
. Модель и цепочка копирования
Наполеон был низкорослым. Это знают почти все - стоит произнести его имя, и в голове сама собой всплывает картинка: маленький человечек в непомерно большой треуголке, комично несоразмерный собственным амбициям. Спросите любого, откуда он это знает, - и почти никто не сможет ответить. Скорее всего, услышите что-то вроде «это же общеизвестно» - фраза, за которой почти никогда не стоит ни один конкретный, названный по имени источник.
А разве это неправда? Ведь про его рост писали столько раз, что это, наверное, просто установленный исторический факт?
Вот в этом и вся суть настоящей главы. Наполеон был человеком совершенно обычного, роста для своей эпохи - около ста шестидесяти девяти сантиметров, если верить протоколу вскрытия, составленному его личным врачом. Миф родился не из антропометрии, а из одной-единственной серии карикатур, нарисованных британским художником в разгар войны, - и из банальной путаницы между французскими и английскими дюймами при переводе цифр с одного языка на другой. Ошибка, которую никто из повторявших её впоследствии авторов, судя по всему, даже не пытался перепроверить.
И вот здесь начинается самое интересное: как ошибка одного карикатуриста превратилась в факт, в который двести лет спустя искренне верят миллионы людей, ни разу не видевших ни единой строчки из первоисточника?
Лондон, зима 1803 года. Британия, охваченная почти истерическим ожиданием французского вторжения, жадно поглощает карикатуры на «корсиканского людоеда». Гравёр Джеймс Гилрей, самый едкий политический художник своей эпохи, чьи листы к тому моменту расходятся тысячами оттисков по всей стране, публикует гравюру «Прыжок Тома Тамба» - крошечная, почти игрушечная фигурка Наполеона яростно топает ножками на фоне гигантского, невозмутимого британского гренадера. Карикатура становится хитом. За ней последуют десятки других, из выпуска в выпуск изображающих французского императора всё более карликовым - вплоть до знаменитой сцены, где он делит глобус с британским премьер-министром, едва доставая тому до плеча.
Гилрей, разумеется, не писал научный трактат - он рисовал политическую сатиру, жанр, где преувеличение не просто допускается, а составляет саму суть ремесла. Но именно репутация, заработанная им как мастером остроумной, хлёсткой карикатуры, и стала тем пропуском, по которому одна конкретная деталь его рисунков - рост персонажа - со временем перестала восприниматься как художественный приём и начала жить собственной жизнью, как будто это репортаж очевидца.
И это не единственный случай, когда газетная строка живёт куда дольше, чем стоящий за ней факт - просто следующий пример произойдёт спустя почти сто тридцать пять лет и уже не в жанре карикатуры, а в жанре срочных новостей.
Хэллоуин, 30 октября 1938 года, американское радио. Двадцатитрёхлетний Орсон Уэллс в прямом эфире разыгрывает постановку по роману Герберта Уэллса «Война миров», стилизованную под экстренные новостные сводки о марсианском вторжении. На следующее утро американские газеты выходят с заголовками об общенациональной панике: тысячи перепуганных слушателей якобы звонят в полицию, бегут из домов, штурмуют больницы в поисках помощи. Эта картина настолько прочно вошла в культуру, что спустя три четверти века её продолжают повторять документальные фильмы и школьные учебники как хрестоматийный пример силы медиа.
Проблема в том, что панике в том виде, в каком её описали газеты, попросту не с чем было случиться. По замерам рейтингов именно той ночи, передачу слушали не более двух процентов радиоаудитории страны. Медиаисследователи Джефферсон Пули и Майкл Соколов, детально разобравшие архивы в 2013 году, не обнаружили ни одного подтверждённого случая обращения в больницу из-за трансляции и ни одной документально зафиксированной смерти, о которых с такой уверенностью писали на следующий день десятки изданий. Дело было куда прозаичнее: переживавшая тяжёлые времена печатная пресса, стремительно терявшая рекламные бюджеты в пользу молодого радио, ухватилась за удобный повод доказать всем - и рекламодателям, и регуляторам, - что радио является безответственным и опасным источником новостей. Один-два непроверенных звонка в редакцию превратились в передовицу, передовица - в перепечатку по всей стране, а спустя два года историю окончательно закрепил в статусе научного факта социолог Хэдли Кэнтрил, построивший свою знаменитую книгу на том же самом непроверенном газетном материале. Миф, рождённый тем, что одна редакция бездумно скопировала другую, в итоге получил не менее авторитетную подпись, чем протокол вскрытия французского императора.
Хорошо, но это ведь всего лишь смешная историческая неточность. Разве она хоть чем-то опасна?
Сама по себе - нет. Но механизм, который её породил, далеко не всегда так безобиден. Чтобы увидеть его тёмную сторону, перенесёмся из Лондона начала девятнадцатого века в Бостон века двадцатого. Итак Бостон, лето идет 1920 год. Итальянский иммигрант по имени Чарльз Понци открывает скромную контору и предлагает вкладчикам невероятную доходность - пятьдесят процентов прибыли за сорок пять дней, якобы обеспеченную операциями с международными почтовыми купонами.
Схема, которую позже назовут его именем, работает по предельно простому принципу: деньги новых вкладчиков идут на выплату обещанной прибыли предыдущим, создавая иллюзию невероятно успешного бизнеса до тех пор, пока приток новых денег способен покрывать выплаты старым Сам Понци, к слову, начинал далеко не с состояния - незадолго до открытия конторы он отбывал тюремный срок за мошенничество и въехал в Америку практически без единого доллара в кармане.
Показательно не столько само мошенничество - подобные схемы случались и раньше, - сколько то, как именно оно за считаные месяцы привлекло десятки тысяч вкладчиков. Понци почти не тратился на рекламу. Вместо этого он с самого начала методично, до последнего цента точно, выплачивал прибыль первым, самым ранним вкладчикам - зная, что эти люди станут куда более убедительным источником информации о его предприятии, чем любое рекламное объявление. Первые вкладчики, реально получившие деньги, рассказывали о своей удаче соседям, коллегам, родственникам - и каждый следующий человек в этой цепочке слышал историю уже не от самого Понци, а от лично знакомого, вызывающего доверие соседа, чья честность в его глазах была вне всяких сомнений.
Получается, к десятому человеку в этой цепочке уже никто и не помнил, кто такой Понци?
Именно. И в этом весь фокус, ради которого стоило рассказать эту историю. Первое звено цепи - сам Понци - исчезает из поля зрения уже на втором-третьем пересказе. Вкладчик не говорит соседу –
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.