Открой глаза громче

Открой глаза громче

Глава 1 Амнезия

Этот звук. Странный, нудный, как звук комара. Он все портил. Единственный способ избавиться – услышать другое. Вот, еще немного. Еще чуть–чуть.

Движение машин, их гудение, бессмысленный белый шум города… Нет, другое.

– Ты куда, там еще красный!

Дальше.

Музыка, может? Нет, не то. Мешает.

Но этот звук. Вытягивает всю душу. Может, так и надо? Все так и происходит?

Ворона каркает. Вот, уже ближе. Вороны, птицы… Да, птицы поют. Или не поют? Они ведь были. На какой–то миг их можно было услышать. Вот, уже и звук ушел подальше. Птицы вообще есть? Лето же – все должно щебетать, петь. Да, вот, уже почти. Надо было изучать кто есть кто. А то хотелось бы со знанием дела сказать… Даже названия не помнятся. Воробьи, вороны, голуби, чайки… Кто там еще. А вот эта заливистая трель? Она чья? Соловей? В городе? Может, пусть сидит и смотрит, и удивляется всей этой суете. Или все–таки безмолвию? Да какое может быть безмолвие, когда этот звук вытягивает все из тебя?

Лети уже. Все наслушался. Зависть неописуемая. Хочет парить и ощущать свободу. Расправить крылья и парить. Нет направления, просто делаешь шаг. А птицы делают шаги в пропасть? А у них есть состояние пропасти? Или все пространство для них их дом обитания? Выбираешь порыв – и ты довольный и счастливый паришь навстречу к солнцу. Стоп. Только не все вверх и вверх. Там же крылья опалить можно. Значит, жить можно везде, кроме солнца. Все–таки ограничение. Но всяк лучше, чем в земле ползать. Там вот солнца нет, но есть дела. Все, решено, летим.

Но звук… Почему он все время преследует. Уже оторвался и готов вспарить.

И крики какие-то. Потише можно!

И запах горелого. Фу, как неприятно.

Кирилл дернулся – звук перестал. Да это же клаксон! Противный какой звук. Теперь бы он такую машину не покупал.

Кириллу было жутко неудобно. Но он отметил для себя – машина хорошая и надежная. Была. Этот момент он почему-то не учел. Когда появилась необходимость новой машины – выбор был не большой – «Toyota» или «Volvo». Управляй мечтой. В принципе, сработало. Хотелось нечто такое, к чему не было бы вопросов. Ну, бывает – поменял деталь, но все остальное должно двигаться как часики. Вот интересно, а какую сейчас он бы купил машину. Странно, а сейчас ему было как–то все равно. Может и попроще – лишь бы ездила. Чтобы не было этой двусмысленности. Кирилл приоткрыл глаза и постарался пошевелится. У него ничего не вышло.

– Сука, – вырвалось у Кирилла, а в голове мелькнуло: «Вот же не повезло».

Какое–то время он еще посидел и наконец–то решился открыть глаза. Ему казалось, что как минимум половина тела у него нет. Он сидит зажатый в тисках, в луже крови – голова еще функционирует, но всего остального не существует.

«Повезло», – подумалось Кириллу. – Кажется, обрубило все нервные окончания». Оставалось одно – немного подождать, когда функционирование тела полностью отключится. В очередной раз прощаться с миром не хотелось. Но делать было все равно нечего – поэтому он с чистой душой подумал: «Да пошло все». Ничто в голове не всплывало. Хотелось хотя бы на этот раз вспомнить приятные моменты, взгрустнуть может даже, пожалеть себя. Какое там – глухо, как в танке. «Тут уж даже осадным орудием не возьмешь», – пришла в голову мысль. Было бы заманчиво продолбить к чувствам дверь. Где-то же они есть. Наверное. Только смысла не было в этом никакого – он бы сам вышел за ворота и пригласил внутрь. Прошелся по гулкому и пустому залу и в очередной раз отметил бы, что тут никому никакого интереса нет. «Да пошло все», – решил он однажды и постарался уйти куда подальше даже не оборачиваясь.

– Алло, вы там живы?

«Пока, к сожалению, еще да». Как бы ему не хотелось уйти куда подальше – долбежка продолжалась и становилась невыносимой. Пришлось вернуться и открыть глаза. За стеклом – оно целое! – стоял испуганный мужчина и дергал за ручку.

– Не знаю, – шепотом ответил Кирилл и нечаянно глянул вниз. Здравствуйте вам! Надо же! Мясо отменяется, оказывается. На него «смотрели» его новые джинсы. И никакой крови. «Вы это серьезно!».

– Смотрите, он глаза открыл! Он живой!

– Иди ты в жопу, – прошептал Кирилл – эти назойливые и крикливые люди бесили и выводили из себя окончательно и бесповоротно. Мало того, что крови нет, так еще придется выслушивать все эти вздохи, ахи, охи.

– Идите домой, я сам, – вслух сказал Кирилл и не узнал своего голоса. «Может, все-таки это все», – мелькнула спасительная мысль.

– Дверь заклинило, – услышал он.

– Да задолбали, – в сердцах произнес он и, решив покончить с приставучими прохожими раз и навсегда, дернул ручку. Дверь не открылась.

«Надо же. А машина–то дерьмо».

Кирилл еще раз попытался ее открыть, но ничего не выходило.

– Вы не дергайтесь, скоро спасатели приедут.

– Да, блять, задолбали – то открой дверь, то закрой. Вы бы определились!

– Ничего не слышно! Говорите громче!

– По губам читай, – ответил Кирилл и уткнулся в подушку. Может, все–таки это все такой саркастически ад – чтобы его нигде не оставляли в покое? За стеклом продолжали молотить.

– Да разбейте вы его! – крикнул Кирилл и начал сам молотить в стекло, пока костяшки пальцев не начали саднить. «Ага, все-таки живой, – подумалось ему. – Нормальная машина – так просто не разбить». Взгляд нечаянно уперся в руки – появилась кровь. «А должно болеть больше. Значит, все–таки все…»

Наверное, на какой-то миг Кирилл отключился. Потому что как только он открыл глаза, за окном стояли сосредоточенные люди и пытались открыть дверь. Что–то подсунули, где–то нажали, руганулись, но вскоре дверь открылась. Быстрее всех рядом оказалась женщина в бордовом халате. «Какая решительная» – успел подумать Кирилл.

– Так, хорошо, крови не наблюдается.

– Да тут немного помяло всего лишь. Машина хорошая.

«Значит, все–таки хорошая». – подумал Кирилл.

– Вы врач? Нет? Вот и молчите. Мы всего можем не видеть, – ответила решительная женщина протянула руку и сделала укол в бедро.

– Зачем это? Я сам, – удивился Кирилл и попытался сам выйти из машины. Придумали, понимаете ли, что он – немощный что ли.

– Ну, вот, сами видите. Нормально все, – не сдался решительный мужчина с тисками в руках.

– У него шок. Он без ног может ходить.

– У меня ног нет? – испугался Кирилл

– А разве у него ног нет? – продолжал мужчина.

– Ноги есть…

Кирилл облегченно вздохнул.

– Но они могут быть все переломаны. Да что вы мне голову дурите. Ноги это еще не самое худшее, что может случиться.

– Давайте я все-таки вылезу сам, – попытался вмешаться в разговор Кирилл.

– Что вы стоите, помогайте. Мне надо на носилки его положить. Может разрывы какие. Пока не обследуем – ему никак нельзя двигаться. Давайте, осторожно.

Кирилл еще что-то хотел ей ответить, но почему-то куда-то провалился. Когда открыл глаза – он уже лежал пристегнутый к носилкам и не мог повернуть голову, закрепленную каким-то воротником. Шум машины успокаивал. Но проваливаться дальше Кирилл передумал.

– Далеко едем?

– В больницу едем.

– Я не собирался к врачам.

– Надо же, шутник выискался. Раз за разом одно и то же – у них головы нет, а они все норовят убежать.

– У меня головы нет?

– Я образно. Пока не месте.

– Я двинуть не могу.

– Это чтобы не потерялась.

– Значит, все–таки могу и потерять. Значит, не потерял.

– Да, повезло. Вы бы меньше говорили, а?

– Хочу определиться, где я. Мне важно. Раз не я определяю куда ехать.

– У вас случилась авария. Вас достали из машины. Вы получили обезболивающий укол. Видимых повреждений нет. Едем в больницу скорой помощи.

– А где это?

– Что это?

– Больница. Далеко ехать?

– Вы что не местный?

– Местный.

– И вы что, не знаете, где больница?

– Ну, слова знакомые, но что-то не соображу.

– Бывает. Осмотрим, прокапаем, все будет хорошо.

– Вы не ответили далеко ехать?

– Да, немного надо потерпеть.

– А ну, тогда хорошо, – согласился Кирилл и попытался осмотреться. В очередной раз ему это не удалось. Потом к нему пришла спасительная мысль: «Да, какая к черту разница! Везут себе и везут. В этом даже есть что-то… Особенное… Наверное».

Шум дороги отвлекал. Врачи перестали разговаривать. Стало тихо. Если бы не эти тиски вокруг шеи, вообще была бы удобная поездка. Проехаться на машине вытянув ноги – даже удобно. Если бы еще и вид красивый был. В таких машинах обязательно должно быть предусмотрено панорамное окно: едешь и смотришь на мир. Кто знает – может это последний раз. И желательно смотреть назад, а не как водитель в перед. Едешь и весь мир от тебя уходит. Или по-другому ты куда двигаешься. В любом случае движение. Даже окончание – это движение, а не бесконечное топтание на месте. Кирилл попытался вытянуться и представить, как он едет в таком автомобиле. Да, и главное, чтобы он не знал куда едет. Он опять задумался – пожалуй, это самое интересное. Кто-то уверенный, знающий дорогу говорит тебе: «Не беспокойся. Я сто раз это делал. Тебе понравится. Ты там расслабься». И вот ты едешь… Протягиваешь руку к бару.

– Выпить бы, – вырвалось у Кирилла.

– Нельзя, – ответила тут же женщина и он почувствовал, как ему смочили губы. – Надо доехать до больницы.

Он уже не уточнял, что он имел ввиду другой напиток. С этим, конечно, могли быть сложности. Но ты же все-таки хозяин свой жизни. Наверное. Поэтому сразу райдер надо писать. «Губы промокнуть» – пропускаем, «воды вдоволь напиться» – банально, «маргарита» – может быть. Да какая, к черту разница, что там у него внутри – ему сейчас этого хочется. Завтра уже может не быть. Да что там завтра! Вечера может и быть не быть.

– Давайте у бара остановимся. Мне очень надо. Это мое последнее желание.

– Господи, да когда ты уже выключишься!

– Я все слышу.

– А мне все равно.

– Звездочка максимум. Ладно, две. Ехать удобно.

– Какая звездочка?! Что вы там несете… Я…

Больше Кириллу не хотелось разговоров. Он начал опять куда–то проваливаться. А вот последний путь надо повторить. С этим есть какие–то недочеты. Он это чувствовал… Надо все заранее продумать… Или все-таки пофиг?

Доктор был странный. Хотя… Может и не странный. Может, обычный. Просто вопросы странные задавал, смысл которых с трудом доходил до Кирилла.

– Ладно, сейчас мы решим куда вас сначала везти. Как говорите, вас зовут?

– Не знаю, – решил продолжить странности Кирилл – сам-то он помнил, что тот уже задавал этот вопрос. Ему показалось все таким не значительным. Хотите знать, как зовут – сами узнавайте. И вообще Кириллу совсем не хотелось сейчас разговаривать. Пусть ты будешь самый важный доктор. Денек выдался так себе, на самом деле.

– Ладно, тогда я все. Ольга, присмотрите за ним, я вам сообщу куда его.

Кирилл еще раз попытался вспомнить, что было до аварии, но мысли путались и не приходили. В какой–то момент он опять попытался уйти в спасительное забытье, пока его жестко и необратимо не вернула в реальность эта или та самая Ольга, которую приставили следить за ним. Она с кем–то продолжила оживленный разговор.

– Я ему: «Прости, что повела себя так… Какая-то каша в голове, запрещаю себе быть счастливой. Но мне очень не хотелось бы тебя терять. Пожалуйста, напиши, что ты не злишься на меня, и что мы будем дальше общаться. Я реально чувствую себя виноватой»

– А он?

– Давай я прочитаю. «Я не привык разбрасываться людьми. Чтобы я о них не подумал. Выкинуть человека из жизни просто, приобрести тяжело. Ты показала, что очень просто от меня откажешься, хотя я реально был уставший, не было толка в постели. Жаль, что ты себя так ведешь. Я ничего плохого тебе не сделал».

– Ну, хорошо написал. Давай начистоту.

– Вот именно! Самое обидное, что вообще все не так вышло. Тут постель вообще никакой роли не играет. Приехал, мы посидели, пообщались. И мне это понравилось! Вот обычное такое общение. Я даже была рада.

– А он, получается, подумал, что ты его отшила, потому что он не стал к тебе приставать?

– Да психанула на ровном месте. Смотрю вдруг, а он онлайн на сайте знакомств. Здравствуйте, пожалуйста. То есть я ему так себе, и он решил искать другую. Вот и написала. «Егор, давай больше не будем общаться. Всего тебе хорошего».

– Коротко и ясно.

Кирилл представил, как девушка пожала плечами.

– И знаешь, что было обиднее всего? – продолжила она. – Он просто написал: «Как хочешь». Все, без всяких объяснений. Как будто только этого и ждал. А ведь я влюбилась.

– В очередной раз. Аж 2 недели.

– Тут другое. Он классный. Ему всего 40. У него свой бизнес.

– Да, ты говорила. Это даже на тебя не похоже. Все деды какие-то в основном.

– Ой, не начинай. Знаешь, какие они настоящие и искренние. А здесь все было как–то… неожиданно что ли. Пережила как–то ночь и поняла – я лоханулась.

– Это мало сказано.

– Начала писать. Ну, я же тебе рассказывала.

– Да, а дальше что?

– Вот как есть. Говорю: «Очень сильно прошу тебя проявить ко мне милость и снисхождение». Я даже не знаю, как я такое могла написать!

– А он?

– «Оля, у меня нет негатива, злости, я не обижаюсь на тебя…»

– Ну, молодец.

– Подожди ты. «Я понял, если что случится, ты моментально открестишься от меня. Зачем милость и снисхождение, просто ты так себя привыкла вести». А я не привыкла! То–то и оно!

Кирилл смотрел по сторонам и пытался как-то отвлечься еще. Мелодраматический сериал причем в аудиоформате пусть и с реально хорошей драмой не входил в его планы. Ему хотелось смотреть в тишине в одну точку и отпустить мысли. А слова раз за разом выдергивали его из этого состояния. Складывалось ощущение, что противный звук клаксона продолжал его преследовать. Он попытался услышать другие звуки. Птицы предательски предпочитали по больнице не летать.

– Можно я в туалет? – нашелся Кирилл.

– Вы, мужчина, лежите, вам нужно обследование. Скоро все будет. Может, вам ходить нельзя.

– Да, я в курсе. Но у меня голова.

– Что? – удивилась Ольга.

– Что? – эхом отозвалась собеседница, которую Кирилл, к счастью, не мог видеть.

– Я о своем.

– Он из ДТП, – услышал он шепот Ольги.

– Так, ты не договорила, – услышал Кирилл и со вздохом закрыл глаза. Последний путь немного затягивался и превращался в паршивую мыльную оперу.

– Вот, где это? Ага, нашла. «Егор, ты правда дорог для меня стал. Но если тебя вчерашняя моя выходка показатель моей сущности, и ты больше не желаешь со мной общаться, я с большим сожалением, но приму твой выбор…»

– Красиво пишешь.

«Да, продолжай, очень интересно», – подумал Кирилл.

В конце концов, это время надо было чем-то себя занять, и он решил, что эта Ольга – это такая чайка, которая все время кричит и жалуется. А другая… Ну, наверное, сорока – головой туда-сюда.

– «Если возможно восстановить наше общение, я этого очень хотела бы. Если нужно оставить тебя, я попробую это сделать. Но мне этого очень не хотелось бы. Я же не оставила тебя в субботу после караоке, а старалась позаботиться о тебе, чтобы тебе было легче»

– Напился?

– Еще как. Надо было заснять и показать. Вот еще немного. «Умоляю…»

– Серьезно?

– Да, так и написала. «Умоляю, не думай, что это связано с сексом, я вообще об этом не думала, наоборот мне было приятно, что ты приехал пообщаться ко мне, побыть вместе. Услышь, пожалуйста, меня!»

– Стоп. Вот на этом надо остановиться. Красиво получилось. Ты ведь ничего больше не писала? Эй, чего молчишь?

– Сразу нет, но потом.

– Что потом? Не-е-ет, только не это.

– «Мы больше не увидимся?»

– О, нет…

– Да, да, да. А что он молчал целых 6 часов? Я ему так все написала. Хотя бы какую-то реакцию прислал.

Кириллу хотелось встать и в лицо сказать: «Он, дура, просто развлекался!» и посмотреть на ее реакцию. С другой стороны… А драма и вправду была органичной. То, что такого не может быть, это не значит, что такое не случается. Все это лишь в голове у Кирилла. Проще надо быть! Как не крути, он совсем не зря здесь оказался – к черту все эти спойлеры, куда интереснее просто наблюдать и не реагировать.

– Так он что-нибудь ответил?

– Да. К сожалению.

– Или «к счастью».

– «Оля, для чего нам встречаться? Для секса? Я так не хочу! Для чего-то большего, я тебе сказал свое мнение: тот, кто отказался от тебя, причем так легко, сделает это еще раз. Ты хочешь, чтобы я ждал следующего раза? Я не хочу».

Егор все больше начинал нравиться Кириллу. Даже зависть взяла. Не искал там подвохов: сказал, как есть. Жизнь продолжала учить порой в самых необычных условиях.

– Так, вот и наша очередь, – услышал Кирилл, и сразу не связал фразу с собой, но, когда Ольга дернула каталку, он понял, что историю он не дослушал. И это его немного даже расстроило. Общий–то смысл понятен, как и результат, но вот детали могли быть самые неожиданные – такого рода хода мыслей, он никогда с близи не видел. Ему так и хотелось сказать: «А дальше-то что?». Но его опередила «сорока».

– Это ведь не все?

– Нет, там еще развязка.

– Давай. Я с вами?

Кириллу все больше начинала нравиться эта больница. И даже отсутствие птиц перестало смущать. Его вкатили в грузовой лифт и двери с лязгом закрылись. «Интересно, а бывают где-нибудь современные больницы?» – мелькнуло у него, потом чуть покрутился и представил, как он лег поудобнее, – в принципе, он был готов продолжать, но пауза затягивалась и тут он догадался, что надо закрыть глаза. Понятное дело никто так быстро не отключается и не засыпает, но для «чайки» это был знак.

– Я ему честно написала, что не привыкла себя так вести. Вообще, я верная и преданная и людей не бросаю. Сама знаешь. Просто испугалась.

– Честно. Так и написала?

– Вот. «Людей в беде не бросаю, поэтому прошу и ты меня не бросай. Я просто затупила». Ну, вот бывает же. Как есть, так есть. «Очень хочу, чтобы ты забыл вчерашнюю ситуацию. Бог Ионе давал много шансов, почему мы люди сразу ставим крест? Дай мне возможность, пожалуйста».

– Что? – удивилась сорока.

«Ого», – подумал Кирилл и еле сдержался, чтобы не посмотреть в лицо Ольге. Оказывается, она была совсем не такая простая, как могла бы показаться.

– «Я испугалась своих чувств. Пойми пожалуйста. Егор, ты правда дорог для меня стал. Но если для тебя вчерашняя моя выходка показатель моей сущности, и ты больше не желаешь со мной общаться, я с большим сожалением, но приму твой выбор. Если возможно…»

– Приехали, – сказала «сорока», когда лифт остановился. – Вот запомни, на чем остановилась. В обед расскажешь, как все закончилась».

«Как всегда в жизни» – хотел сказать Кирилл, но, естественно, промолчал. Сначала его каталку заметно задели за дверь. Кирил открыл глаза – сеанс, скорее всего закончился, а вот куда он едет ему было любопытно.

Дальше были какие-то витиеватые коридоры. Кирилл безучастно смотрел на этот лабиринт дверей и находил какое-то во всем этом успокоение. Ольга толкала его уверенно. Он опять же мог бы поразмышлять, что это даже весело: смотреть в потолок, пытаться ловить светильники и немного коситься на стены. Там иногда попадались какие–то информационные доски. Цвет был разбавленный зеленый – какой-то тошнотворно успокаивающий. Опять хотелось забыться, но любопытство победило – ему самому было интересно узнать, куда же его везут.

Сначала его живот охладили какой-то неприятной субстанцией и долго водили чем–то. Скучная женщина внимательно смотрела на монитор и похоже разбиралась, что там происходит. По безучастному выражению лица было понятно – ничего не происходит. Это уж Кирилл понимал.

Он внимательно взглянул на Ольгу. Та смотрела в телефон и внимательно что-то читала. Но даже в таком простом дела чувствовалась ее нервозность. Постоянно падающая прядь, не хотела ложиться, и рука машинально ее убирала. Ольга практически не мигала. Даже издалека было видно, как она тяжело дышит. Вот она начала слегка прикусывать губу. Она начала хмуриться и решительно выдохнув, начала что-то писать на телефоне.

Рядом скрипнула дверь, послышались шаги. Ольга мгновенно убрала телефон и замерла в направлении монитора. Было заметно, как она старается что-то там увидеть и даже можно было подумать, что она переживает.

– Ага, вы уже здесь. Очень хорошо, – Кирилл услышал мужской голос.

– Да, уже заканчиваем. Хорошие новости. Никаких разрывов.

– Очень интересно. Вы, кажется, в рубашке родились, Кирилл… – Кирилл безучастно смотрел на доктора. – Вам это имя ничего не говорит?

– А должно?

– По правде говоря, хотелось бы, чтобы говорило.

– Кирилл, так Кирилл, – согласился Кирилл.

– Документы нашли? – спросила Ольга

– Нет, по номерам узнали владельца. А машина сгорела. Хорошая была машина, наверное. Да, Кирилл?

– Так может это не он. Может, он взял машину у этого Кирилла.

– Разберемся. Пока будем рассматривать самую простую версию. Машина сгорела. Представляете: Вас достали, а она как полыхнет. Вы меня понимаете?

– Понимаю. Машина полыхнула, по номерам нашли имя. Я вас прекрасно слышу, доктор.

– Я представляю.

– Извините, все как в тумане.

– Как ехали помните?

– Местами. Птиц помню и коктейль. Вы об этом?

– Да, именно. Чуть позже разберемся, что это за птицы были и какой коктейль вам подавали.

– Теперь куда?

– Давайте на МРТ. Пока ничего не ясно. Может и не совсем в рубашке родились.

– Ладно, Кирилл, поехали, – вздохнула Ольга.

– А вы чего не вытираетесь? Я вам салфетку положила. Мужчина, это я вам.

– Что?

– Кажется, будет чуть сложнее. Он не в себе, – ответила Ольга и сама начала вытирать Кирилла. Это было даже забавно. Кирилл усмехнулся.

– Что смешного? – отреагировала Ольга. – Мне вот никак. Руки есть – почему сами не хотите.

– Там мне не сказали. Я же мысли читать не умею.

– Я же говорила, – посмотрела Ольга на строгую женщину. Та сначала взглянула на Ольгу, потом на Кирилла.

– Да, теперь вижу. Извините.

– Ну, мы дальше. В лотерею сыграем.

– В лотерею? – удивился Кирилл. – Это как?

– Скоро узнаем, что там с вами и в чем вы родились, – ответила Ольга и начала выталкивать каталку из кабинета.

Потом опять были длинные бесконечные коридоры. Все тот же «недозеленый» и иногда пересекающие их путь странные люди, которые пытались словить взгляд Кирилла. Все начинало окончательно надоедать – Кирилл закрыл глаза. Открыл он их от неожиданности – кто-то пытался перетащить его на твердый стол с громоздким устрашающим оборудованием, которое своим одним видом начинало на него давить.

– Сейчас МРТ сделаем и все будет понятно. Вы не двигайтесь. Если уснете – вообще будет отлично.

– Маловероятно, – услышал он чей–то незнакомый голос.

– Да вы даже не представляете, как он умеет быстро выключаться. Так что тут надо держать ухо востро.

– Интересно, интересно. Сейчас посмотрим.

А ведь никто не предупреждал, что тот самый гул настигнет Кирилла даже здесь. Не так остро, но неприятных ощущений хватило. Когда все немного затихало, Кирилл немного расслаблялся и что есть силы пытался не двигаться. Хотя, признаться, ему очень хотелось сорваться и куда–то убежать. Казалось, весь этот гул никогда не прекратиться. Когда ему уже захотелось крикнуть, чтобы все остановилось, гул прекратился. Тишина свалилась спасительным… Слово такое вроде знакомое, но ничего на ум не приходило.

– Отлично справились, – услышал он чайку Ольгу. Кирилла так и подмывало спросить, что там и как там. Но усталость победила. Значит, все будет так, как будет, надо выдохнуть – Кирилл повернул в сторону голову – и уперся взглядом в Ольгу. Та стояла и смотрела на него. Кирилл захотел встать. Ольга вышла из оцепенения.

– Нет, подождите. Я вам помогу.

Привычную каталку Кирилл воспринял как уютный и привычный дом. Он улыбнулся и с удовольствием закрыл глаза. Через какое-то время его привезли в комнату, и он оказался на кровати. На этот раз его уже никто не останавливал, и он практически сам перелег.

Кирилл осмотрелся. Помимо его койки в комнате было еще три. На одной кто–то спал. Две другие были свободны. Одна заправлена, другая кого-то ждала. На тумбочках возле кроватей практически ничего не было. Стеклянная бутылка с оранжевым соком. А вокруг все тот же разбавленный зеленый.

Хотелось заглянуть в себя и понять свои ощущения, но кроме пустоты Кирилл ничего не обнаружил: никакой спешки, никакой ответственности, никаких долгов – внутри долгой нотой звучал горн свободы. Некоторое время он еще полежал и вдруг понял, что ему жутко хочется встать и размять ноги. Безусловно, в том, что его весь день возили было что-то такое теплое, давно забытое, но пришел момент и ему захотелось узнать на собственном теле – не забыл ли он, случаем, как ходить. Кирилл свесил ноги и удивился: каким-то образом он оказался в узорчатых мягких штанах. Он их пощупал – приятные и теплые. Что ж, так может будет даже удобнее. Потом он спустил ноги и решительно встал. Надо же – ничего не болит. Почти. В районе грудины неприятно щемило и не давало вздохнуть полной грудью. Но было терпимо. Он встал и прислушался к себе. Нет, не показалось – практически ничего не болит, но все зажатое, скомканное, как будто весь затек. Увидев окно, Кирилл направился к нему.