Реальность Чужова

Глава 1.Круглый отличник

Меня зовут Сергей Чужов. Да, такая вот смешная фамилия, даже кличку придумывать не надо. А еще я всегда был лучшим учеником в классе. Это я не хвастаюсь, так случайно вышло. Не то чтобы я был гений или обладал какими-нибудь талантами. Я просто был чрезмерно усидчивым мальчиком и прилагал чуть больше усилий, чем все остальные. С самого первого класса я усердно выполнял все домашние задания и к концу пятого класса уже слыл на всю школу круглым отличником, которого всем ставили в пример и родителей которого всегда хвалили на собраниях. До пятого класса я учился в обычной школе, а в пятом перешел в гимназию. Многие желали завести со мной дружбу. И я был не против. Когда кто-то просил о помощи, я всегда помогал и с легкостью давал списывать. Думаю, за это меня любили больше всего. Моя слава очень быстро разнеслась на всю гимназию, что, конечно же, не могло не вскружить мне голову, казалось, никто не мог затмить меня. Но однажды появился Мишка. Его появление было как гром среди ясного неба. Как сейчас помню, был понедельник, урок физики. В класс вошла учительница, а рядом с ней стоял невысокий и хмурый мальчишка, смотрел все время себе под ноги и постоянно поправлял на носу очки.

– Доброе утро, дети. Познакомьтесь, это Михаил Когерев, сын известного профессора и академика Когерева Константина Вячеславовича. Теперь он будет учиться в нашем классе, прошу любить и жаловать.

      Все посмотрели на новичка с легким недоверием. Лично мне он тогда показался совсем скучным типом, серым и невзрачным. Его неаккуратная прическа и гигантские очки не привлекали к себе внимания, а привычка сутулиться лишь еще больше отталкивала. Но учительница показала на мой стол и усадила Мишу рядом со мной, сказав, что я лучший ученик класса и должен помочь товарищу освоиться на новом месте. Мишка тогда окинул меня неодобрительным взглядом, слегка усмехнулся и молча сел за мою парту. С тех пор мы стали соседями, а вскоре и вовсе неразлучными друзьями. Хотя дружба завязалась не сразу. Мишка был непростой мальчик. Про таких говорят – ботаник и зануда, хотя он как раз-таки был настоящим гением.

      В первый же день он поразил всех, начав спорить с учительницей о природе солнечного света. На примере зеркала учительница показала, что свет – это поток маленьких частиц, фотонов, которые летят по прямой линии, словно резиновые шарики, отражаются о препятствие и летят обратно. Мишке не понравилось такое грубое сравнение, он заявил, что свет не всегда распространяется по прямой, что может огибать препятствия, и что это вообще электромагнитная волна. Учительница в изумлении лишь моргала в ответ: откуда пятикласснику знать о таких вещах.

      Очень быстро Мишка сбросил меня с пьедестала всезнайки и умника класса. По всем школьным предметам он показывал выдающиеся результаты, кроме одного – литературы. Особенно он не любил писать сочинения. Я же, напротив, обожал сочинять. И как-то так вышло, что я стал помогать Мишке, за что он был бесконечно мне благодарен и делился со мной самым сокровенным – своими мыслями и знаниями.

      В классе Мишку никто не любил. А все потому, что он не давал списывать, считая, что каждый должен думать своей головой. И в этом мы отличались. Я стремился наладить со всеми хорошие отношения, а он был сам по себе, никто ему не был нужен. Его больше интересовали формулы и цифры, он постоянно изучал научную литературу, обо всем имел свое мнение. Я тогда страшно завидовал ему. Он без умолку говорил о каких-то электронах и квантовых переходах, а я понятия не имел, что это такое.

      Однажды он рассказал об экспериментальной установке в лаборатории его отца, построенной для наблюдений за частицами. Мишка сиял от восторга, когда рассказывал про загадочные электроны. Проходя через намагниченную пластину, они просто исчезали из виду, и этого никто не мог объяснить, даже его папа. Его отец, профессор Когерев, даже создал теорию перемещений, в которой частицы могли произвольно перемещаться в любую точку пространства под воздействием магнитного поля. Но научное сообщество не приняло всерьез его работу, поставив крест на «лженаучных» экспериментах. Мишка очень любил отца и гордился им. Он мечтал только об одном: помочь отцу и сделать настоящее открытие в физике, доказав всему миру, что папа был прав. Но пока это был всего лишь ученик пятого «а» класса гимназии номер десять маленького города на юге большой страны.

Глава 2. Слишком умный дом

В апреле у Мишки был день рождения, и после школы он пригласил меня к себе домой. Это был первый раз, когда я был у Мишки в гостях. Жили они с папой в большом двухэтажном доме на окраине города. Когда я спросил, почему так далеко, Мишка объяснил, что папа часто проводит эксперименты с электричеством, и это не всегда нравится соседям, пришлось переселиться на окраину.

То, что я увидел у него дома, навсегда перевернуло мои представления об изобретениях. Приключения начались уже в прихожей. Я не спеша раздевался, с улыбкой изучая необычное зеркало на стене с черными кругами по периметру. Как вдруг из глубины донесся резкий металлический голос:

– Анализ вашего лица завершен, цвет соответствует тепловому диапазону 8-го уровня, состояние кожи в норме.

От страха я шарахнулся в сторону. Но тут подбежал Мишка и объяснил, что это папина экспериментальная разработка – анализатор уровня здоровья по лицу. С помощью камер компьютер анализирует параметры кожи и определяет состояние здоровья по десятибалльной шкале. Мишка смеялся, глядя на мое испуганное лицо:

– Извини, папа забывает его выключать, а я люблю перед ним корчить рожи, получаются смешные результаты, в остальном штука довольно бесполезная.

Я разулся и прошелся по резиновому коврику с нарисованными кругами по всей длине, стараясь наступать точно в круглые отметины. Я люблю играть в подобные игры, но на последнем шаге я с испугом отскочил в сторону – ковер под ногами завибрировал и заговорил женским голосом:

– Рост: 143 сантиметра, вес: 32 килограмма 30 граммов, уровень жировых отложений меньше нормы, рекомендуется набрать вес.

Я вопросительно уставился на Мишку.

– Это такие электронные весы с лазерным измерителем роста. Папа встроил их в ковер и подключил синтезатор речи, написав небольшую программу.

На этом сюрпризы не закончились. Когда мы пришли на кухню, я увидел черный экран на стене. Сначала я подумал, что это телевизор, но Мишка приложил руку к гладкому выступу, напоминающему ручку от игровой приставки или рычаг для переключения скоростей автомобиля. Экран засветился, и на нем появились непонятные графики и цифры. А Мишка, глядя на них, пробормотал себе под нос:

– Хм, сегодня не хватает витамина А, и ph сильно занижен. Надо будет приготовить морковное пюре и съесть апельсинов.

– Что это? – спросил я, ничего не понимая.

– Это анализатор химического состава кожи рук. Мы им пользуемся, чтобы подобрать правильное питание. Вот и сейчас, я думал заказать пиццу, но нельзя. Видишь, уровень кислотности превышен, нужно его нейтрализовать щелочной реакцией, так что будем перекусывать фруктами. Хочешь себя проверить?

– А это не больно? – с подозрением я рассматривал черную рукоять.

– Конечно же, нет! У каждого человека на руках есть сальное вещество, прибор и проводит его химический анализ. Немного щекотно в первый раз, но не бойся, больно не будет, – успокоил меня Мишка.

Я положил ладонь на гладкую поверхность и через мгновение почувствовал легкое тепло, прибор начал скользить по руке. Через несколько секунд на экране появились цифры.

– Ого! – воскликнул Мишка. – А ты в курсе, что тебе нельзя есть много хлеба из пшеничной муки? Видишь эту линию: у тебя превышена норма глютенового реагента. Покажи язык!

– Зачем? – удивился я, но в испуге вытащил язык наружу.

– Так и есть. А ещё, наверно, сопли постоянно мешают?

– Угу, кажись, простудился где-то, – оправдывался я, вспоминая, как все утро никак не мог высморкаться.

– Это не простуда. Это интоксикация организма. Прекращай есть всякие булки и белый хлеб. Можно только бездрожжевой и то, лучше из цельнозерновой муки. У тебя уже аллергическая реакция закрепилась.

– Ничего себе! И это все ты понял с помощью этой штуковины?.. Потрясающе! Я тоже хочу такую!

– Это все папа балуется. Такой прибор пока нигде не продается, да и верить ему полностью нельзя, иногда ошибается, особенно если руки не помыть.

Мишка достал из пакета апельсины и высыпал их в железную миску, стоящую на столе. Я предложил помочь их почистить, но тут он нажал снизу кнопку, миска провалилась в стол и через минуту выдвинулась обратно с уже полностью вымытыми и очищенными плодами.

– Эх, Мишка, классно иметь папу-изобретателя! А где твоя мама?

– Мама с нами не живет. Они с папой разошлись. Перед уходом она все повторяла: «Я выходила замуж за мужчину, а оказалось, вышла за «железного человека». Как видишь, далеко не всем хорошо жить с изобретателем. Папа много работает. Иногда целыми днями не выходит из своей лаборатории, забывая про сон и еду. Просто он жить не может без своих механизмов, а мама этого не поняла.

– Сочувствую тебе, Мишка. Без мамы, наверное, грустно.

– Да я привык уже. Мама вечером должна приехать, меня поздравить, а пока пойдем в мою комнату, я покажу тебе моих электронных червей.

– Кого-кого? – удивился я, решив, что ослышался.

– Папа собрал мне магнитный конструктор, там такие длинные гибкие стержни, двигаются как червяки, очень похоже.

Мы, смеясь, направились в Мишкину комнату на втором этаже, но по пути к лестнице я увидел маленькую щель в стене, из которой сочился едва уловимый свет. Это была потайная дверь, грубо замаскированная под большую картину. Легкая дрожь волнения пробежала по моему телу, предвещая опасность. Но любопытство оказалось сильнее. Эх, лучше бы мы пошли смотреть червей.

Глава 3. Опасное любопытство

Я подошел близко к стене и, прищурившись, направил взгляд сквозь узкую щель, надеясь увидеть там что-нибудь необычное.

– Что там у вас? Комната для чтения мыслей? – шутя спросил я Мишку, ожидая чего угодно от этой семьи.

– Это папина лаборатория, но в его отсутствие мне туда заходить строго запрещено, – грустно ответил он.

– Ой, как интересно! Эх, хоть бы одним глазком посмотреть! – подзадоривал я Мишку, очень мне хотелось увидеть настоящую лабораторию.

Мишка колебался какое-то время, но желание показать другу лучшее папино творение взяло верх. Он снял со стены картину и, прижавшись к двери, тихим голосом произнес:

– Последнее время папа практически не выходит из лаборатории, все пытается разгадать загадку. Мы только спустимся вниз, я тебе быстро все покажу, и тут же назад.

Я запрыгал от радости, и Мишка осторожно отворил дверь. Мы спустились вниз по скрипучей лестнице. Лаборатория располагалась на первом этаже и занимала небольшую комнату площадью около двадцати квадратных метров. В центре комнаты на невысокой подставке стояла цилиндрическая стеклянная кабина, напоминающая перевернутую на бок бочку. Кабина была небольшой, в нее с трудом смог бы забраться взрослый, если только свернувшись калачиком. В центре виднелась стеклянная дверь, под которой чуть ниже располагались два опущенных рычага, черный и красный. По бокам кабины торчали широкие металлические пластины с гигантскими электродами и кучей разветвляющихся проводов, подсоединенных к пульту управления на стене. Я был в неописуемом восторге. В голове рисовались образы из фантастических фильмов про путешествия во времени, именно так выглядела эта невообразимая машина.

– Это папина любимая игрушка, – начал объяснения Мишка. – Скажу тебе по секрету, недавно он проводил эксперимент над мышами. Даже меня позвал, чтобы я посмотрел на это чудо. Две белых мышки поместил вот на эту платформу в центре кабины, подал сильное магнитное поле, внутрь впрыснул озон, такой противный голубоватый газ для ионизации воздуха, и через эти электроды пробил заряженный воздух сильным разрядом электрического тока. Зрелище было неописуемое. Но самое интересное, когда папа открыл кабину, мышей внутри не оказалось. Они словно растворились в воздухе. Ничто не может просто исчезнуть в никуда. Поэтому папа продолжает биться над решением этой головоломки.

      Рассказ Мишки меня так заинтриговал, что я решил подойти поближе и заглянуть внутрь. Стараясь не задеть свисающих вниз проводов, я осторожно перешагнул через металлические крепления, но нечаянно наступил на коробку с инструментами. Испугавшись, я отдернул ногу назад, но не удержался и неудачно приземлился на пол, прямо перед кабиной, больно ударившись спиной. Сначала я услышал металлический скрип над головой, а когда приподнялся, обнаружил, что это дверца отъехала вверх. Над потолком мигала зеленая лампа, а изнутри кабины нарастало мерное гудение, похожее на звук взлетающего самолета.

– Мишка! – крикнул я во все горло. – Что случилось?

– Я не знаю, почему-то запустилась установка! Ты ничего не нажимал? – в суматохе Мишка щелкал какие-то переключатели на пульте управления.

В горле образовался едкий комок, перекрывающий кислород, слова застряли в глотке без возможности вырваться наружу – так мне было страшно в тот момент.

– Что делать?! Может, отключить от сети?

– Там стоит резервный генератор на случай перебо… Отключение сети не помо… Ищи рычаг, чё…, где-то… под кабиной! – едва что-то я мог разобрать в оглушительном рёве.

– Я…не хотел, я просто упал… я не виноват, – искал я себе оправдание. – О, вижу! – заметил я в нижней части кабины красную рукоять, вдавленную вниз.

      Звук из кабины набирал обороты с бешеной скоростью. Я уже не мог слышать, что кричал мне Мишка, нужно было срочно действовать, чтобы остановить машину. Я наклонился к рычагу, чтобы потянуть его вверх, но он никак не поддавался. Тогда я повернулся спиной к кабине и уперся ногами в нижний край, продолжая тянуть рычаг на себя. Наконец, рычаг поддался. Но вместо того, чтобы умолкнуть, установка завибрировала и загудела с двойной силой. Я не удержался на ногах и упал назад на дно кабины, ощутив, как что-то холодное брызнуло прямо в лицо. Это был вонючий голубоватый газ, из-за которого ничего нельзя было разглядеть. Задыхаясь, я сел на колени, и, нащупав пальцами дверь, понял, что кабина захлопнулась. Глотая последние остатки исчезающего кислорода, я почувствовал, как меня затрясло и завертело в вихре, чуть не отрывая от земли. Послышался электрический треск, глаза ослепила гигантская синяя молния, и… наступила кромешная темнота.

Глава 4. Абсолютно чужой

Я очнулся от того, что кто-то бил меня по щекам ладонями, агрессивно приводя в чувство. Бил он довольно сильно, я чувствовал жар на своих щеках. И когда пришел в себя, хотелось кричать. Я открыл глаза и обнаружил, что лежу на земле, вокруг меня столпились незнакомые люди, которые активно обсуждали, вызывать ли для меня скорую. Я почувствовал прилив сил и резко вскочил на ноги. Грузная женщина, видимо та, что била меня по щекам, уговаривала меня не вставать так резко и посидеть немного на земле.

– С каждым бывает, переутомился, не выспался. Я уж думала, совсем плохо мальчику, на ровном месте – бух! Хорошо еще, головой не ударился, да люди добрые заметили, а то, кто знает, чем могло закончиться. Ты посиди, отдохни, куда так резко вскочил? Голова не болит?

– А где Мишка? – первое, что сорвалось у меня с пересохшего языка.

– Какой Мишка? – переспросила перепуганная женщина, трогая меня за горячий лоб. – Все-таки температура. Как тебя зовут, мальчик? Где твои родители?

Я огляделся. Это было все то же место на углу маленькой улицы рядом с парком, где стояла лаборатория, только Мишкиного дома больше не было. Я заметил кусок торчащей бетонной плиты и по изогнутому огрызку почерневшей люстры заключил, что это бывший потолок из Мишкиной комнаты. Все здание превратилось в груду обломков. Обгоревшие куски оконных рам и перекошенного металла говорили о том, что здесь случился страшный пожар. Но совсем рядом стояли живые домишки, из дворов которых доносились радостные крики ребятни, а из кухонных окон долетали манящие запахи готовящегося обеда. Казалось, никому не было дела до развалин на углу кривой улицы. Неподалеку послышался писк, и я заметил белую мышь, проскользнувшую под обломок обрушенной стены. Что здесь произошло? Похоже, случился взрыв, и лабораторию вместе с домом разнесло в щепки. Я ощупал себя с ног до головы – вроде цел, все на месте, меня не ранило. Куда же делся Мишка, может, он побежал за помощью? А что, если он погиб? Нет! Не давая себе даже думать об этом, я стал шарить пальцами вокруг. Рядом на траве валялся портфель, я раскрыл его и заглянул внутрь. Кроме дневника там ничего не было. На лицевой стороне неровным почерком было выведено: «ученика 5«а» класса средней школы №2 Чужова Сергея». По всем приметам дневник был мой, но что-то не так было с надписью. Фамилия и имя были моими, но причем здесь вторая школа, когда я давно учусь в десятой гимназии? Ошибка какая-то. Люди стали постепенно расходиться, убедившись, что со мной все в порядке. Я надел ранец на плечи и отправился в сторону дома, всю дорогу убиваясь от горя: «Эх, Мишка, что же мы натворили?» Подходя к парку у своего дома, я внезапно уперся в металлический забор. Странно, еще вчера его не было, кому вздумалось поставить забор прямо на проходе? Я перелез через ограду и оказался в нашем дворе. Правда, сначала я не узнал его: вчера здесь была спортивная площадка, а сейчас торчали ржавые трубы. Решив, что у меня шоковое состояние после взрыва, я зашел в подъезд и поднялся на второй этаж.

Дома были мама и папа. Они как раз обедали, когда я вернулся. Я немного удивился, почему папа дома, обычно в это время он был еще на работе, но не придал этому особого значения.

– Привет, сынок. Как твои дела? Что нового в школе, как твоя контрольная по английскому? – встретила меня мама.

– Не знаю, мам, – пробормотал я, не совсем понимая, о чем речь. – Я себя неважно чувствую, пойду к себе, а зачем вы сделали перестановку? У стены стол лучше смотрелся.

Родители смотрели на меня как на умалишенного. Словно я сказал что-то совсем нелепое.

– Пап, привет, ты сегодня пораньше пришел с работы?

Не дождавшись ответа, я проскользнул к себе в комнату. Следом за мной вошла мама, глядя на меня с легким испугом.

– Сереж, ты разве забыл, что папа сломал ногу на прошлой неделе и не ходит на работу. Что с тобой происходит?

– Не знаю, мам, – испугавшись, ответил я. – Наверно, я сильно устал, голова болит, ничего не соображаю, сделаешь мне пюрешку с помидорками, я очень проголодался.

– Конечно, сынок, ложись, отдохни.

Мама ушла. Я сидел на своей кровати и не мог понять, что вообще происходит. Голова действительно гудела, пытаясь переварить сумбурные мысли. Все вокруг было не таким, как обычно. Но я не мог понять, что было не так. Вроде бы все знакомо, но при этом совсем чужое. И это ощущение меня никак не покидало.

Немного придя в себя, я начал размышлять и, чтобы проверить свою безумную догадку, набрал номер Мишки. Сначала послышались длинные гудки, никто долго не брал трубку, потом гудки оборвались, и чей-то хрипловатый голос сказал:

– Слушаю.

– Здравствуйте. А позовите, пожалуйста, Мишу к телефону.

– Здесь такие не живут, мальчик, набирай правильно номер, – услышал я грубый ответ и короткие гудки в конце.

Я еще раз проверил номер. И повторил набор. Снова тот же хриплый и недовольный голос ответил:

– Ну, говорите!

Я испугался и бросил трубку. Странное наваждение зародилось в моей голове. Все сходилось, но нужно было еще раз убедиться. Позвоню-ка я Лешке Решетову. Он у нас староста в классе и все про всех знает, выясню про Мишку у него.

Я набрал очередной номер по памяти. На другом конце ответил знакомый голос, от радости я чуть не заплакал:

– Леш, привет, это Серега Чужов. Ты случайно не знаешь, какой номер у Мишки Когерева, я что-то дозвониться до него не могу?

– Алло, кто это? – ответил непонятно Лешка.

– Прости, ты Леша Решетов?

– Да, это я, а ты кто?

– Я твой одноклассник, Чужов моя фамилия. Узнал?

– Первый раз слышу такую фамилию. Не знаю, кто ты и зачем разыгрываешь меня, но мне твои шутки не нравятся.

– Прости, – грустно ответил я и бросил трубку.

Теперь я действительно начал волноваться. Сомнений не оставалось, всему виной эта проклятая лаборатория. Я вспомнил яркую вспышку молнии, синеватый дым, устрашающий рев кабины. Наверное, что-то сломалось в моей голове, перетерлась память или появилось чужое сознание. Кажется, Мишка что-то бормотал про перемещение электронов в пространстве. Эх, друг, мне как никогда нужна твоя помощь. Где я сейчас? Это не мой мир, не моя реальность, я здесь абсолютно чужой.

Глава 5. Попытка всё изменить

Я проснулся с неприятным ощущением тяжести в голове. Откуда-то издалека доносился знакомый голос, едва пробиваясь сквозь стену разума:

– Сережа, просыпайся, пора в школу. Завтрак на столе.

«Значит, это всего лишь сон» – улыбнулся я, протирая глаза от кошмарного наваждения. Наощупь доковылял до ванной, глаза еще продолжали спать. Открыв кран, я стал заливать глаза водой, чтобы поскорее прийти в себя. И все никак не мог нащупать свой скребок для языка в стакане с щетками. И зачем кому-то понадобилось его перекладывать? И только тогда я полностью проснулся. Широко раскрыв глаза, я увидел, что ванная была совсем по-другому обставлена. Ни моего скребка, ни ирригатора для чистки зубов в ванной не было. Я посмотрел на себя в зеркало. Лицо было мое, тело тоже. Закрыв глаза, я попытался успокоиться, сделал несколько глубоких вдохов и отправился на кухню завтракать.

Я решил не рассказывать о своей беде, притворяясь, будто все в порядке, иначе, чего доброго, еще отправят в психушку. Я быстро съел свой омлет, отложив жареные сосиски в сторону.

– Не хочешь сосиски? – удивилась мама. – Ты же их больше всего любишь!

– Спасибо, мам, но именно сегодня не хочется. А скажи, пожалуйста, ты не думала, чтобы перевести меня в другую школу?

– Какую другую? В нашем районе только одна школа – та, где ты учишься. Тебе же там нравится, мало задают, можно ничего не делать, сам говорил, рай для школьника.

– Это да, я так раньше думал. Но сейчас мне кажется, что важно получить хорошее образование, чему-нибудь научиться, чтобы стать достойным человеком.

– Ого, как ты заговорил. И в какую школу ты хотел бы ходить? – засмеялась мама.

– В десятую гимназию, – твердо ответил я.

Мама в изумлении подняла брови и с интересом посмотрела на меня.

– Это лучшая школа в городе, да и находится она далеко. Туда таких лентяев, как ты, не берут. Сначала двойку по английскому исправь.

«Какую еще двойку?» – хотел я возразить. Но вовремя спохватился. Это у себя дома я был отличником, а здесь могло быть все, что угодно.

Я попрощался с мамой, взял свой ранец и вышел из дому. Всю дорогу я пытался привести мысли в порядок. Итак, я ходил во вторую школу и не сильно старался учиться. Подозреваю, что я – двоечник и лоботряс. Но я-то знаю, что смог бы учиться лучше. Почему бы мне не попробовать все изменить?

Первым уроком в расписании стоял английский. Но стоило мне пересечь порог класса, как сзади мне на плечо обрушилась чья-то рука.

– Здарова, Чуж. Сегодня после школы не убегай, надо отловить нашего новенького, а то он последнее время сильно зазнается, будем учить его хорошим манерам. Ты с нами?

Я обернулся. Передо мной стоял Вовка Лебеда, главный хулиган нашего класса. Я его помню еще с той поры, когда мы учились вместе в начальной школе. Очень неприятный тип. Весь класс держал в страхе, отбирал деньги у слабых, воровал еду из столовой, и зачем таких вообще в школу пускают?

Я молча кивнул в ответ, еще не понимая, какую роль играю в этой невольной игре.

Начался урок. Учительница всех поприветствовала и спросила, есть ли желающие исправить оценку за контрольную. Я тут же поднял руку вверх.

– Чужов? Неужели, ты, наконец, выучил алфавит?

– Алфавит? – переспросил я, не понимая.

– Ну, можешь, рассказать нам историю Англии, если это для тебя проще, – улыбаясь, шутила учительница, и весь класс поддержал ее коротким смешком.

Я помолчал несколько секунд и на хорошо отточенном английском начал рассказывать про Лондон – столицу Великой Британии. Класс мгновенно умолк. Никто больше не смеялся. Это было неожиданно, поскольку кроме алфавита мы ничего еще не изучали. Да и я, собственно, на контрольной получил за него двойку. Закончив рассказ, я почувствовал на себе тридцать пристальных вопросительных взглядов, от которых мне стало не по себе. Учительница сияла от радости, не зная, что сказать. Так моя злополучная двойка моментально превратилась в пятерку с плюсом.