Развод в 45. Я справлюсь

Глава 7. Боль потери

Сижу, глядя в пол, и чувствую, как дрожь пробирает тело.

— Я всё слышала. Он не мой настоящий отец, да?

Поднимаю на дочь мутный, тяжёлый, как свинец, взгляд.

— Что ты сказала? — спрашиваю хрипло, будто слова выдирают мне горло.

— Почему папа сказал, что ты не смогла ему родить?

Голова гудит, мысли путаются, а конечности будто онемели.

— Миша — твой отец, и другого у тебя уже не будет.

— Да и этого, похоже, уже не будет.

Слова ударяют по сознанию и отдаются в голове как раскат грома.

— Ты всё слышала?

Настя присаживается рядом и подпирает тоненькими ножками подбородок.

— И видела. Я же им дверь открыла.

Вытираю тыльной стороной ладони мокрую щеку.

— Что он тебе сказал?

— Спросил, куда ты пропала и почему не отвечаешь на звонки. Потом отправил сидеть у себя, пока не позовут.

Повисает тишина. Воздух в комнате становится тяжёлым. Кажется, всё вокруг пропиталось безнадёжностью.

— Он бросил нас, да?

Боль, как раскалённый нож, врезается глубже в грудь с каждым вдохом.

— Нет, — мотаю головой, — не говори так. Папа скоро вернётся домой.

— Сама-то ты в это веришь? — фыркает.

Однажды, Миша уже уходил от меня.

Это было давно. Как будто в прошлой жизни.

Но он вернулся.

Клялся, что любит. Говорил, что жить без меня не может.

И я простила.

Я вернулась к нему, несмотря на то, что уже встретила другого.

Я выбрала Михаила.

— Верю, Насть, иначе быть не может.

— То есть он сейчас помутит со своей шалавой, а потом ты встретишь его дома с распростёртыми объятиями? У тебя гордость есть вообще, женщина?

На грудную клетку будто бетонная плита легла. Ярость и бессилие душат меня, но не вырываются наружу.

— Я сказала, что он вернётся! — говорю рассерженно.

Злость рвёт меня на куски.

Никто не ждёт удара в спину, особенно от самых близких. Ощущение, что меня предали все. Даже родная дочь не хочет мне верить.

— Ну-ну!

Я поднимаюсь на ноги, чувствуя, как стены сжимаются.

— Никому не говори, где отец, поняла?

— А жить мы на что будем? Пока тебя не было, он забрал все банковские карты.

Часто моргаю.

— Что?

— Что слышала!

Я бегу обратно в коридор и проверяю свои сумки и кошельки.

Пусто.

Есть немного налички, но нет ни одной карточки.

— Не может быть, — я слышу свой голос, но он кажется чужим. Слабым. Тихим.

Настя опирается на стену и складывает руки на груди.

— Честно, мне было бы легче, если бы ты сказала, что этот подонок не мой настоящий отец.

Кошелёк падает на пол. Мои руки трясутся как у немощной старухи.

Я начинают орать и швырять всё подряд: одежду, обувь, ключи, сумки.

— Ненавижу! Ненавижу!

Настя хватает меня за плечи и встряхивает так, что зубы клацают.

— Мама!

— Отпусти меня, — вырываюсь и начинаю рыдать, закрыв лицо руками.

Какая же я была идиотка.

Ведь чувствовала, что с мужем что-то не так. Он изменился. Охладел ко мне.

Во всём виновата его малолетняя любовница!

— Есть и хорошая новость! — дочь переходит на крик, чтобы я её услышала.

— О чём ты?

Настя достаёт из заднего кармана джинс красный паспорт.

— На Мальдивы они точно улететь не смогут. Загранка его у меня.

Моя маленькая проказница.

Смотрю на дочь, и слёзы рекой текут по щекам.

В памяти проносятся воспоминания, как я мечтала, чтобы у меня однажды появился малыш. В обеденный перерыв шла в парк, садилась на лавку и, уплетая салат, смотрела на молодых мамочек, прогуливающихся с колясками.

Я представляла, что однажды тоже буду так гулять со своим ребёнком.

Ещё пообещала себе: что бы ни произошло в моей жизни, я всегда буду ставить своего малыша превыше всего.

И никогда не брошу.

Какие бы обстоятельства у меня в жизни ни случились. Хоть я буду бомжевать на улице, ни за что не откажусь от своего дитя.

— Я так тебя люблю, — бросаюсь на Настю и заключаю её тонкое тельце в крепкие объятия.

Дочка стоит столбом, но не шевелится.

— Ты взяла этот паспорт в комоде? — уточняю.

— Угу.

— Можешь его выбросить. Миша на прошлой неделе получил новый, а в комод как раз убрал старый за ненадобностью.

— Чёрт!

Глава 8. Рука помощи

Общая беда сближает.

За последние два дня мы с Настей стали близки как никогда раньше. Совместными усилиями перебрали всю квартиру в поисках любых заначек, потому что налички у нас было катастрофически мало.

Я оставила Мише бесчисленное количество звонков, каждый из которых остался без ответа.

Настя вскрыла свою тайную копилку, куда откладывала подачки от отца. Но даже этих денег при сильной экономии нам хватит максимум на неделю.

— Я могу устроиться работать в кофейню после школы?

— Ни за что! — отвечаю резко.

— Тогда откуда нам взять деньги? Не воздухом же мы питаться будем.

Устало закрываю ладонями лицо.

Я готова сгрызть локти до кости за своё слепое доверие к мужу. Миша завёл специальный счёт в банке на чёрный день, поэтому у меня и в мыслях не было отложить деньги самой для личных нужд.

Как бы мне хотелось проснуться и узнать, что всё происходящее было всего лишь кошмарным сном. Увидеть, что мой муж спит рядом на соседней подушке, улыбнуться и жить дальше.

Но приходится признать правду.

Реальность повернулась ко мне задним местом. А мой муж сейчас делит постель с малолетней шлюхой.

Я уверена, что это беспринципная девица промыла ему мозги. Настроила Мишу против семьи.

Его будто околдовали.

Опоили…

Господи, я поверю в любую версию, только не в то, что мой муж мог оставить меня в столь жалкой ситуации.

— Я ведь работаю, — отвечаю, — деньги есть.

— Ты уже звонила Максиму?

При мысли, что мне придётся рассказывать друзьям о своём плачевном положении, внутри всё сжимается. Я боюсь осуждения как смертной казни.

— Нет надобности. Зарплата будет в конце месяца, как обычно.

— Это через две недели, мам! Он же твой друг. Расскажи ему, что произошло. Пусть поможет.

— Нет! — резко выпрямляюсь. — Мы никому ничего рассказывать не будем.

— Начинается, — дочь закатывает глаза. — Да когда ты уже поймёшь, что твой любимый муженёк — скотина? Он бросил тебя и умотал на Мальдивы с любовницей!

Он. Бросил. Тебя.

Бросил!

Сжимаю пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь.

Нет, Миша не мог меня бросить!

Не мог.

Я никогда с этим не смирюсь.

Он обязательно одумается. Вернётся. Извинится.

Я должна сделать всё возможное, чтобы спасти наш брак. Пусть это будет хоть какая-то попытка исправить ситуацию. Хоть жалкая, хоть обречённая. Но я не сдамся без боя.

При мысли, что Настя может быть права, меня накрывает панической атака. Я иду на кухню заварить себе успокоительный чай.

— Есть хочу, — дочь открывает холодильник. — Ясно. Здесь мышь повесилась.

С грохотом закрывает дверцу.

А я ведь как раз собиралась ехать в супермаркет за покупками в день, когда застала Михаила в офисе с той дрянью.

Худшего стечения обстоятельств нельзя представить. Будто целый мир обернулся против нас.

— Я попрошу у подруг занять мне денег.

— Ого! — Настя делает наиграно удивлённый вид. — Уверена?

— Конечно. Они помогут, — стараюсь звучать ровно, отчаянно пытаясь удержать голос от предательского надлома, который появляется, когда на кону стоит слишком многое.

— Ты расскажешь им про папу?

— Нет, конечно. Просто попрошу занять немного.

— Ну давай-давай, — берёт со стола яблоко и смачно откусывает кусок. — Через дорогу в кофейню требуется бариста, я всё же разузнаю, какие там условия.

Настя уходит, а я присаживаюсь на стул. Оглядываю просторную кухню и вспоминаю, как всего несколько дней назад мы всей семьёй ужинали здесь.

Правда, в последнее время семейные вечера стали для нас редкостью. Ведь Миша постоянно задерживался на… работе!

Тишина гудит в ушах. И словно нечто физическое давит на грудную клетку.

Делаю вдох.

Я справлюсь.

Нужно только немного потерпеть. Миша скоро вернётся.

Руки сами находят телефон. Жму на вызов напротив имени мужа. Гудки тянутся один за другим. Вязкие, как резина. Каждый из них вонзается в сердце крошечной занозой.

Через минуту экран гаснет.

Я жмурюсь, стискивая зубы, чтобы не выдать всхлип, который готов прорваться наружу.

Иду в душ и раздражённо сдёргиваю с себя одежду. Холодная вода обрушивается на плечи, стекает по спине, заставляя меня вздрагивать всем телом.

Беру мочалку, самую жёсткую, и тру себя до покраснения. До жуткого ощущения, будто сдираешь кожу и стираешь себя до основания.

Но боль никак не уходит.

Она глубже, чем кожа. Она ядом выедает мне душу.

На бранч с подругами я прихожу последней. Все уже сидят за столом и весело общаются, попивая зелёный чай. При моём появлении беседа резко обрывается.

— Всем привет, — стараюсь непринуждённо улыбнуться и занимаю свободный стул.

Подруги кисло кивают. По спине пробегает противный холодок. А вдруг они уже всё знают?

— Ты как? — спрашивает меня Марина.

Повисает маленькая пауза. Но в ней столько тяжести, что она раздавливает все мои попытки казаться весёлой.

— Нормально, — пожимаю плечами, а в груди всё сжимается в болезненный комок.

От меня не утаивается, что Люда косится в мою сторону, пока я изучаю меню.

Похоже, страх совсем помутил мой разум, потому что буквально отовсюду мне чудится осуждение.

— Вы готовы сделать заказ? — к нашему столику подходит молодой парень в форме.

— Чёрный кофе, пожалуйста.

— Что-то ещё?

— Нет, — отдаю ему чёрную папку и переключаю внимание на подруг.

По пути сюда каких только вариантов занять у них денег я ни придумывала. И притвориться, что забыла сумочку, но нужно срочно куда-то бежать. И разыграть сцену, где я потеряла кошелёк, но тогда треклятый онлайн-банк решил бы все вопросы за минуту.

Ни одна версия не показалась мне правдивой. Да и актриса из меня никудышная.

Не представляю, как сказать идеальным жёнам богатых мужей, что все карты привязаны к счёту Миши, который уехал со своей любовницей, оставив меня ни с чем?

На крайний вариант — есть микрозаймы. Успокаиваю себя.

Сама я никогда не брала, но много о них слышала. Правда, те истории не были самыми положительными. Чаще всего люди так сильно влезали в долги, что потом им приходилось выплачивать бешеные проценты.

— Диана, а что у тебя нового? Сидишь молчишь, — слова Люды заставляют всех подруг повернуть ко мне головы.

Пожимаю плечами и даю уклончивый ответ:

— Дом, работа… семья. Всё как обычно.

Люда прищуривается.

— Как Миша поживает?

Сердце начинает колотиться как заводная игрушка, которой дали толчок.

Она точно знает. Но откуда?

— Он…

— Диан, мы всё знаем! — перебивает меня Аделина.

На лице девушки столько сожаления, что сразу понятно, она не хотела меня обидеть, скорее, наоборот, не хотела дать мне попасть в неловкую ситуацию.

— Что именно вы знаете? — спрашиваю настороженно.

Люда набирает побольше воздуха в лёгкие и с таким воодушевлением выдаёт речь, как будто репетировала её сутками, а потом только и ждала своего звёздного часа.

— Миша позавчера позвонил нам и сказал, что уходит от тебя. И просил, чтобы мы не занимали тебе денег. Он хочет преподать вам с Настей урок.

Мне приходится дважды моргнуть, чтобы поверить, что я не ослышалась.

— Преподать урок? — голос опускается на несколько октав. Вот-вот, и я совсем лишусь дара речи.

— Ну вы с Настей годами жили припеваючи за его счёт, — заявляет она таким тоном, будто я брала деньги из её личного кармана.

При этом из всех сидящих за столом дам я единственная, кто работает, без няни воспитывает ребенка и убирает дом, не нанимая помощниц.

— Люда, полегче, — осаждает её Марина.

— Говорю как есть, — важно задирает подбородок та, кого я годами считала хорошей и близкой подругой.

Только сейчас я понимаю, что эти люди мне не друзья.

Это логово змей, которые только и ищут повода излить на кого-нибудь свой яд.

Обвожу взглядом каждую из них. Идеально уложенные причёски, дорогие наряды. Куклы. Красивая, но пустая упаковка. Ни у одной на лице нет ни намёка на сочувствие или понимание. Только осуждение и вердикт: «Ты больше не одна из нас».

— Да, Миша завёл себе любовницу, — проговориваю холодно. — Да, он… он ушёл из дома. И я пришла сюда в надежде получить вашу поддержку. Ведь мы подруги. В трудных ситуациях мы должны помогать друг друга, а не бросать.

— Ну не знаю, Миша и моему мужу позвонил, — вдруг заявляет Марина, кривя губы. — Давай лучше вы сами разберётесь, не втягивая нас?

С силой сжимаю пальцы в кулаки. Ногти впиваются в кожу, но боли я не чувствую. Будто из меня вырвали все нервные рецепторы. Ноет только душа. Так сильно, что если я закричу, здесь треснут все окна.

Поднимаюсь со стула.

— Приятно было поболтать. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

Когда я вылетаю из кофейни, за моей спиной с треском захлопывается дверь.

Плевать!

Меня переполняет дикая ярость.

За что они так со мной?

Когда Марина лежала в больнице после операции, а её свекровь с детьми уехала отдыхать в Испанию, из всех её знакомых только я приходила каждый день навещать подругу в больнице.

Когда Люда после рождения второго ребёнка впала в депрессию и никому не хотела говорить о своём состоянии, я лично возила её на приём к психотерапевту, чтобы убедиться, что она хорошо себя чувствует.

И с каждой из них у нас была своя маленькая история.

Но сейчас, когда в беде оказалась я, лицемерные стервы решили снять маски и показать свои истинные лица.

По пути в клуб на занятия я замечаю, что у меня заканчивается бензин. И идея взять микрозайм уже не кажется мне такой плохой.

— Привет, дорогуша, — у входа я натыкаюсь на Макса.

— Привет.

— Что с твоим лицом? Где ты потеряла хорошее настроение?

— Спрятала в сумочку, — отшучиваюсь по привычке. На миг мне даже кажется, что жизнь вновь вернулась в своё привычное русло.

— Как у вас дела с Михаилом?

Вопрос действует на меня как удар под дых. И я понимаю, что как раньше уже никогда не будет.

Смотрю на друга в замешательстве. А вдруг, если я расскажу ему правду, он тоже меня осудит?

Я ведь не выдержу, если ещё один человек повернётся ко мне спиной.

— Нормально, — прикусываю губу до боли. — Мне пора. Скоро занятие начинается.

— Беги, пчёлка.

Стараюсь сосредоточиться на работе, но это сложно. Меня будто преследуют шёпот, короткие смешки, чьи-то пристальные взгляды, скользящие по моей спине. Мне мерещится, что злопыхатели просто затаились, выжидая момента, чтобы снова меня ударить.

Старательно делаю вид, что сосредоточена на уроке, но в голове эхом отдаются слова подруг. Они оседают на подсознании, усиливая мои страхи. Кажется, вот ещё чуть-чуть, одна неосторожная искра, и пороховая бочка взорвётся.

Говорят, что в жизни нам всё возвращается бумерангом. Если ты кому-то безвозмездно делаешь добро, то однажды кто-то сделает это и для тебя. Но никогда не знаешь, откуда тебе протянут руку помощи.

Когда я возвращаюсь домой, нахожу Настю, спящей на диване с пультом управления в руке. Аккуратно выключаю телевизор, где идёт корейский сериал, и накрываю дочь тёплым пледом.

Моя маленькая малышка.

В этом мире, даже когда всё покрылось мглой, у меня есть один светлый лучик. Может, маленький, но такой яркий, что затмит даже самую большую звезду на небосводе.

Именно он заставляет меня двигаться дальше.

Смотрю на дочь и вспоминаю, как пятнадцать лет назад один прекрасный человек вытащил меня из тьмы и показал, что этот мир может быть прекрасен.

Если бы у меня только был шанс встретиться с ним вновь.

Глава 9. Шаг вперед

Живёшь себе и думаешь, что ничего плохого с тобой случиться не может. Обычно беда настигает кого-то другого. Соседку по этажу. Коллегу на работе. Знакомую твоих знакомых.

Но тебя она обойдёт стороной.

Ведь рядом любящий муж, дочка. Быт, который из года в год остаётся неизменным.

Ничто не предвещает катастрофы.

Перед бурей тоже возникает затишье.

Я вкладывала в наш брак всю себя.

Но в один момент моя жизнь превратилась в картину, которую я не могла представить даже в страшном сне.

Я потеряла всё.

Мой мир рассыпался на мелкие осколки, как стекло, в которое кинули камнем.

Я всегда казалась себе сильной. Думала, что смогу справиться с любыми трудностями. Как же я ошибалась.

Жестоко ошибалась.

Дни идут. А Михаил будто сквозь землю провалился. Ни звонка. Ни одного сообщения. Вообще ничего.

Интересно, какой именно урок муж хотел мне преподать?

Перестать ему доверять?

Или понять, что его чувства ко мне, если таковые имелись, угасли?

Проходит неделя, за ней — другая. И с каждым днём моя надежда на то, что жизнь вернётся в своё привычное русло, тает как сахар в кипятке.

Я много времени провожу в клубе.

Взяла дополнительные занятия, но зарплаты хватает, только чтобы закрыть микрозайм и безумный процент, который накрутило агентство.

Результат — мы вновь на мели.

Устало смотрю на наше свадебное фото и чувствую себя полной дурой.

Взгляд застывает на лице мужа, которого я любила половину своей жизни. И который потом выбросил меня, как использованный мусор.

Сжимаю переносицу, закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Почему я была так наивна, что доверила Мише буквально всё?

Надо заставить себя двигаться дальше. Не знаю как, но надо подняться с колен, гордо вскинуть голову и идти вперёд!

— Эй, ты чего делаешь?

Захожу в свою спальню и застаю Настю, фотографирующую вещи отца на кровати.

— Собираюсь выставить его шмотки на продажу.

Резко вырываю вешалку из её рук.

— Дай сюда!

Дочь смотрит на меня, удивлённо моргая. Я колеблюсь лишь долю секунды, прежде чем раскрываю шкаф и достаю другую рубашку.

— Эта старая. И на ней следы помады. Возьми лучше вот эту. Она ещё с этикеткой. Мой подарок на день рождения, который он ни разу не надел.

Глаза Насти расширяются так, будто я сказала ей, что ухожу в монастырь.

— Уверена?

— Конечно!

— Отлично. Наконец-то! — восклицает она, театрально воздев руки к потолку, а потом с воодушевлением принимается щёлкать телефоном.

— Когда выложишь на продажу эту рубашку, возьми и эти вещи!

Достаю из шкафа дорогие брендовые пиджаки, брюки, футболки и бросаю их на пол. В комнате стремительно нарастает хаос.

Если Миша думал, что сломает нас, то сильно ошибался.

Следующим вечером я возвращаюсь с работы, выжатая как лимон. Настя сидит на кухне, подобрав ноги, и смотрит в свой телефон.

— Как прошёл твой день?

— Из меня получился неплохой продажник, — хихикает.

— Удалось что-то продать?

Включаю электрический чайник и достаю из холодильника молоко.

— Ага. Народ правда торгуется, как на рынке. Но за бренды платят хорошо.

— Это же просто замечательно!

— Скажи, сколько у тебя долг. Можно попробовать его закрыть.

— Об этом не переживай. Я получила вчера зарплату. Пусть всё заработанное будет твоим. Потрать деньги, как считаешь нужным.

— Нужным я считаю помочь тебе.

Чайник закипает, но я не тороплюсь тянуться за кружками. Смотрю на дочь. На её выразительные серые глаза, и мне вдруг кажется, что через них на меня смотрит её отец.

Не предатель Миша.

А её настоящий биологический отец.

Интересно, узнай он, в какой ситуации я оказалась сейчас, что бы он сделал?

Осудил меня?

Или, наоборот, вновь протянул руку помощи? Мне хочется верить, что второе.

В моей памяти этот человек остался ангелом.

Прекрасным, добрым, нежным.

— Мааам!

Голос дочери вырывает меня из размышлений.

— А!

— Телефон звонит! Не слышишь, что ли?

Принимаю вызов, выходя в коридор.

— Аделина! — втягиваю воздух, сквозь стиснутые зубы.

— Приветики-пистолетики, подружка. Ты лучше сядь, если стоишь, потому что у меня для тебя головокружительная новость.

Глава 10. Безумная идея

Мне действительно нужно присесть. Потому что я ожидала услышать кого угодно, только не взбалмошную бывшую модель.

— Какая новость? — уточняю настороженно.

Хотя в глубине души уверена, чтобы Аделина ни сказала, ничто из её уст не будет представлять для меня какой-либо интерес.

Мы с уже бывшими подругами давно сошлись во мнении: молодая жена банкира излишне эмоциональна и любит драматизировать даже самые незначительные события.

— Расскажу при личной встрече.

— Аделина, у меня нет времени, — устало выдыхаю.

«Да и лишних денег, чтобы тратить на походы в кафе», — добавляю мысленно.

— Ты ещё на работе?

— Нет. Дома.

— Отлично. Тогда открывай дверь.

Вызов заканчивается. Я недоумённо смотрю на погасший экран телефона и вздрагиваю, услышав звонок в дверь.

— Мы кого-то ждём? — кричит Настя с кухни.

— Это ко мне.

Вспоминая, что рыжая фурия живёт этажом выше, я с неохотой плетусь отворять замок.

— Всем привет! — Аделина проходит в квартиру с таким величественным видом, что кажется, будто она лишь по случайности обронила где-то корону.

— Не думала, что ты знаешь номер моей квартиры.

— Ха-ха. Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь.

Девушка снимает туфли на безумных каблуках и, не дожидаясь приглашения, проходит в зал.

— Миленькое у вас жилище.

Обвожу взглядом беспорядок, который устроила дочь, и усмехаюсь.

— Спасибо! Так чем мы обязаны столь важным визитом? — скрещиваю руки на груди.

— Ты всегда мне нравилась, Диана, — девушка поднимает указательный палец вверх. — Больше чем остальные мегеры.

— К чему это признание?

— К тому, что друзья познаются в беде.