Прости, любовница моего мужа

Правда о нём

Глава 1

– Мира, а дальше что?

Игнат сидел перед ней. Смотрел внимательно. Остро и жёстко. Мирослава с трудом сдерживалась, чтобы не вскочить и не сбежать. Но стоило Игнату сделать глоток виски, как он немного расслабился. Черты лица смягчились, и Мирослава заметила, каким на самом деле уставшим он выглядел. Даже разбитым. Игнат потерял контроль, и это его обескуражило. Пусть на мгновение, но от Мирославы не укрылось. И это было совершенно на него не похоже. Игнат просчитывал каждый свой шаг. В их совместной жизни тоже – за восемь лет они ни разу не сошли с намеченного им пути.

Мирослава просто жила, зная, что за ним она как за каменной стеной, которую ничем не разрушить.

– Что ты хочешь от меня услышать, Игнат?

– Какой у тебя план? Он вообще есть? Ты ведь не особо сильна в планировании.

Может, Игнат и хотел бы её задеть, только эти слова не прозвучали обидно, потому что были правдой. С первого дня их знакомства он вёл, она следовала за ним. Потому и сейчас сил хватило только на то, чтобы решиться уйти от него. Избавиться от ревности и его измен. Его запаха после секса не с ней, его довольного лица, когда он смотрел в телефон, его дорогих подарков, купленных не для неё.

Мирослава всё знала. И копила в себе решимость, чтобы изменить свою жизнь прежде, чем пройдёт много лет. И так плакала целый год. Разве этого недостаточно? Разве она не заслужила лучшей судьбы для себя и Василисы?

– Что будет с дочерью? – Игнат словно прочитал её мысли.

Хотя почему «словно»? Он отлично считывал её эмоции. Да и догадаться, что надавить на неё можно через дочь, – несложно. Но хватит! Мирослава дала себе клятву, что в этот раз, в первую очередь, будет думать о себе.

– Она останется со мной.

Отцовская любовь Игната ограничивалась редкими вечерами, проведёнными с Василисой, праздниками и подарками. И не то что он бы он не справился с воспитанием дочери, нет, Игнат мог всё, только ему это не нужно. Гораздо приятнее было проводить время с любовницей. Той, которая моложе, красивее, ярче и веселее жены.

Мирослава прикусила пересохшие губы, осознавая, что когда-то и она была такой. Много лет назад. Очень много лет назад. Как будто между нею той и ею сейчас разница не в восемь лет, а во все двадцать.

Решиться на то, чтобы уйти, было страшно. И она до сих пор находилась на грани того, чтобы передумать. Зачем она всё это задумала? Зачем поставила под удар всю свою жизнь и, главное, жизнь дочери?

«Без стрессовых ситуаций не бывает изменений». Так давным-давно говорила подруга, которая осталась где-то за пределами её нынешней реальности.

В прошлом.

Как и её планы, мечты, вера в себя.

На глаза навернулись слёзы. Но Мирослава обещала себе не плакать. Не при Игнате. С этим пора было завязывать.

– И как ты собираешься её обеспечивать? Думаешь, я буду оплачивать все ваши счета? Частный садик, кружки, дорогую одежду? – Игнат опустил стакан на стеклянный столик.

Поставил не на салфетку, не на подставку, а прямо на стекло. Наверняка, останется царапина. Как и раньше, когда он злился. Причин для раздражения у него хватало: то сложности с бизнесом, то происки конкурентов, то в СМИ выпускали нелицеприятную статью. И если бы Игнат спросил, сколько царапин на стеклянной поверхности, Мирослава назвала бы точное число.

Девять. Эта – десятая

Правую щиколотку свело. Потянувшись к ноге, Мирослава провела по ткани спортивных домашних штанов, чтобы поскорее размять нужное место и избавиться от этого ощущения – фантомного, но от того не менее неприятного.

– Мне от тебя ничего не нужно.

Крепко сжала пальцы, пытаясь не потерять шаткое равновесие. Ногтями впилась в кожу. И эти длинные синие ногти напомнили, что даже маникюр сделан на деньги Игната. На всё, что она имела, заработал он.

– Да что вы говорите? – Обхватив стакан сильной рукой, Игнат притянул его обратно к себе.

С протяжным царапающим звуком.

Одиннадцать.

К горлу Мирославы подступила тошнота. Она сглотнула, пытаясь прогнать отвратительно-липкое ощущение страха.

– Что слышал, Игнат. Я ничего у тебя не прошу. Мы можем подписать соглашение или заключить брачный договор.

Игнат расхохотался. От души, как смеялся очень редко.

– Пошли, родная.

– Игнат, я не хочу. – Он наплевал на её отказ. Встав со стула, тут же перехватил её за руку. – Я хочу развестись!

Игнат потянул ещё сильнее. Обычно она сдавалась сразу и шла за ним, даже если не хотела. Вернее, хотела, но не так сильно, как он. Он всегда был для неё желанен, и за восемь лет её физическое влечение к нему почти не изменилось. Несмотря ни на что. Его красота и харизма пленили её с первого взгляда, и она оставалась запутанной в его сетях. Порой Мирославе даже казалось, что её приворожили. Потому что в последние месяцы она и сама себя не понимала.

Как можно хотеть мужчину, который тебе изменяет?

Сегодня ей хватило сил, чтобы сопротивляться дольше. Она вцепилась в спинку стула, вновь повторив:

– Игнат, я не хочу. Ты уже не мой, ты с…

– Сейчас я с тобой, Мира. Я с тобой. – Игнат отпустил её.

Дал понять, что у неё есть выбор. Мизерный, но шанс решить всё самой. Идти с ним или остаться.

Дал ей иллюзию выбора. Мирослава уверена, он утащил бы её в спальню, если хотя бы на секунду усомнился в том, что она пойдёт за ним сама.

Мирослава прокляла себя. За слабость, за то, что её тело ей не принадлежало. Потому что она хотела его. Но всё-таки эта партия должна была остаться за ней.

– Это наш последний раз. И ты меня отпустишь. – Встала со стула, едва доставая Игнату до плеча. – Ты дашь мне развод.

Он смерил её пристальным взглядом. Задержался на лице, словно решив взглядом пересчитать все её веснушки. Мирослава никогда их не прятала, но сейчас с трудом подавила желание отвернуться. Потому что знала, как выглядит его любовница – с идеальной, как у фарфоровой куколки, кожей.

– Последний раз? – усмехнулся Игнат. – Наше прощание? Это часть твоего плана?

– Нет, я… – Мирослава не успела договорить.

– Я согласен, Мира. Я дам тебе развод, но сегодня я делаю с тобой всё, что пожелаю. Небольшая плата за такую желанную свободу.

– Ты не оставил мне выбора!

Отвела взгляд, чтобы он не видел и намёка на её слёзы. В эту ночь с её ресниц не упадёт ни одной слезинки. Потом – возможно. Но не сегодня.

– Ты могла меня простить, Мира.

– Могла, но не стала.

Мирослава умолчала о самом важном: она не хотела его прощать. Предавший однажды – предаст снова. Она убедилась в этом на собственной шкуре.

– Но от супружеского долга это тебя не освобождает. – Игнат откровенно на ней издевался.

Мирослава попыталась успокоить себя мыслью, что предстоящая ночь – и правда, небольшая плата за то, чтобы уйти по обоюдному согласию. Но одних слов ей мало. Нужно всё зафиксировать документально, чтобы Игнат не мог изменить своего решения. Иначе всё окажется зря.

– Мне нужна страховка.

Встав, Мирослава подошла к шкафу, в который заблаговременно положила папку с бумагами. Такие же она разложила и в других комнатах, даже в детской, не зная, где именно случится этот разговор.

– Что, совсем не веришь, что я могу тебя переубедить? – В его голосе отчётливо послышалось раздражение.

Игнат начал злиться. Буквально вырвал у неё папку, краем немного поцарапав её ладонь. Но Мирослава не отвела от него взгляда. Не обратила внимания на боль. Сейчас она была собрана как никогда в своей жизни. Если допустить ошибку, то плата за неё будет соответствующая.

– В чём?

– В том, что мы можем остаться семьей.

«Семьёй…». Для Мирославы семья – не пустой звук. Семья значила для неё многое. Ровно столько, что она была готова… оттаять? Отказаться от своего решения, затолкать обиды поглубже и попробовать всё наладить?

Игнат знал, куда надавить. И с каждой секундой Мирослава понимала, что выстоять и не изменить своего решения ей всё сложнее.

Глава 2

Мирослава ценила отношения в семье, поддержание связей с родственниками – близкими и дальними. Считала, что важно знать свои корни, беречь и заботиться о родных. И, что было тайным поводом для гордости, ей удалось наладить отношения с его родителями. Во всяком случае, хотелось в это верить. Именно она вытаскивала Игната на совместные ужины со свёкрами или организовывала их сама. Было время, когда ради них он даже отменял свои дела. Но постепенно это всё сошло на нет.

– Мы не сможем остаться семьёй! – едва не выкрикнула. И не потому что сам факт такого предположения взбесил. А чтобы напомнить себе – это невозможно! – Ты сделал всё, чтобы я не могла тебя простить.

– Не льсти себе. – Игнат скривил губы в ядовитой усмешке. – Если бы я захотел, ты бы простила.

Открыв папку, уселся обратно за стол. Мирослава застыла радом, не зная, куда себя деть. Хотелось оказаться от Игната как можно дальше, но она осталась стоять на месте, боясь, что стоит отодвинуться даже на сантиметр, и он передумает. Порвёт бумаги и скажет, что развода не будет.

Игнат не торопился. Для Мирославы минуты растянулись в бесконечность. Наконец, он кивнул – то ли ей, то ли сам себе. Потянулся за ручкой. Она нависла над ним, стараясь не пропустить ни единого движения. Впервые он что-то делал под её надзором. Обычно она была под прицелом.

– Подпись здесь. – И так сильно ударила пальцем по бумаге, что едва не сломала ноготь.

На мгновение показалось, что тот даже отошёл от кожи. Боль тут же вернула в тот раз, когда она реально его повредила. Неслучайно. По вине Игната. И он сделал это намеренно, не переборщил, как бывало с ним время от времени. Она помнила резкую боль и собственные крик, сорвавшийся с губ. Кровь, стекавшую по пальцу к запястью и капавшую на пол. Игнат сам же перевязал ей палец. Она была настолько шокирована, что даже не плакала. Только слушала, как он успокаивал Василису, говоря: «Это ерунда, с мамочкой всё в порядке». На следующий день она сама, морщась от боли, аккуратно обрезала повреждённый ноготь. И сама следила за тем, чтобы палец нормально зажил. Игнат больше виду не подал, что с ним что-то не так. Только подарил кольцо, как бы между прочим, которое Мирослава так ни разу и не надела.

– И ещё здесь. – Отогнав воспоминания, уверено перелистнула страницу, хотя внутри дрожала как лист на ветру.

Если она позволит ему увидеть, что сомневается, Игнат этим воспользуется.

Закончив с бумагами, он захлопнул папку с такой силой, что та едва не треснула. Так же, как жизнь Мирославы.

«Треснет, но не сломается».

Приходилось подбадривать себя, потому что на самом деле она сама с трудом верила, что всё получится.

Игнат схватил её за руку, дёрнул к себе.

– А ты себе не изменяешь, – протянул он. – Даже ничего не потребовала. Могла бы попробовать что-нибудь с меня поиметь. Знаешь, мне всегда нравилось, что ты не тратила мои деньги направо и налево. И не просила ничего лишнего.

Мирославе хотелось бы отстрочить неизбежное. Например, затеять спор. Но она дала слово. Да и какая разница – сейчас или потом. Вряд ли она станет гордиться тем, что покупала свободу сексом, если тот случится на несколько минут позже. Однако, прежде чем покорно идти за Игнатом в спальню, как можно решительнее потребовала:

– Дай мне эту папку.

– Или что? – Игнат встал, продолжая крепко сжимать её руку.

– Ты мне пообещал.

– Сначала супружеский долг, а там разберёмся.

Перехватив её за талию, притянул к себе и приподнял над полом. У Мирославы мгновенно перехватило дыхание. Всё, что ей оставалось – попробовать отключиться от происходящего. Так она быстрее всё забудет. Вот только вряд ли Игнат позволит. Ему не нравилось, если она не включалась в процесс, не отдавалась ему полностью – не только телом, но и разумом, и эмоциями.

– Мира, я так тебя хочу. – Его тяжёлая ладонь прошлась по талии и опустилась на ягодицы. – Ты даже в спортивном костюме меня заводишь.

Тело отреагировало на его ласки и горячее дыхание, опалившее шею в той точке, прикосновения к которой заставляли трепетать. Игнат знал, как и что ей нравилось. Против чего она не могла устоять.

Но сегодня он не собирался её любить. Он хотел её наказать. Потому и на кровать бросил, а не мягко уложил. Удар о матрас вышел резким. Мирослава прикусила язык, ощутив во рту солоноватый металлический привкус. Голова закружилась. Тело привычно реагировало не только на нежность и страсть Игната. Но и на его агрессию. Он не раз делал с ней то, что хотелось именно ему.

Дёрнув её за щиколотки, потянул вниз. Мирослава попыталась вывернуться. Она терпеть не могла, когда он касался её щиколоток. Но почти сразу осадила себя: «Расслабься, так он быстрее отстанет». Игнат склонился над ней, и Мирослава сама потянулась к его губам. Поцелует его так, что у него не останется сомнений: она всё ещё его любит. Уверится в том, что он всё ещё имел над ней власть. Пусть думает, что её требование развода – только попытка набить себе цену. Главное, вырваться.

Не сразу, но Игнат ответил на поцелуй, позволил ей на пару секунд перехватить инициативу. Даже легко укусить себя за нижнюю губу.

Мирослава не заметила, как оказалась без брюк и белья перед собственным мужем.

«Пока ещё мужем…»

Игнат поцеловал её в колено, но следом прикусил кожу на бедре – у неё наверняка останется синяк. Снова поцелуй, потом лёгкая боль. И ей бы это понравилось, определённо, если бы он не торопился. Если бы распалил, раздразнил, заставив умолять взять её. Когда-то он подолгу ворковал над ней, одаривая поцелуями каждый сантиметр её тела, ублажал языком, пока её не накрывало волной оргазма. Игнат находил это очень упоительным, заводящим и страстным. Он никогда не обделял её вниманием, пока был влюблен и пока на ней были розовые очки.

Движения языком отправили её в прошлое. Там им было хорошо. И сейчас ей могло бы быть хорошо. Он снова дарил ей иллюзию, что секс с ним – это про любовь.

Мирослава прикрыла глаза, ощущая, как с каждой секундой удовольствие становилось острее. С губ сорвался мат. Она ругалась только в постели, потому что именно с Игнатом полностью отпускала контроль над собой.

Попыталась свести колени, чтобы не потерять голову. Пальцами зарылась в его волосы, мягко потянув на себя. Поймала его взгляд. И увидела, как в одно мгновение тот изменился, словно что-то щёлкнуло у него в голове. Словно он вспомнил, зачем вообще притащил её в спальню.

Игнат стянул её с кровати, вцепившись в плечо. Заставил упасть перед собой на колени.

– Давай, Мира.

Будь у неё гордость, она встала и плюнула бы ему в лицо. Но вместо этого дрожащими пальцами расстегнула ремень на его джинсах. Медленно спустила их вместе с бельём до щиколоток. Обхватила член пальцами, одновременно сгорая от противоречивых эмоций – стыда и возбуждения, отголоски которого ещё бушевали внутри. Она любила оральный секс. Ей нравилось доставлять ему наслаждение, как и чувство власти, на котором ловила себя в те моменты, когда его член был у неё во рту, и Игнат стонал от удовольствия.

Так могло быть и сегодня. Но Игнат больше не собирался тешить её иллюзиями. Обхватив затылок, больно вцепился в волосы и с силой надавил.

Он точно собирался взять от этой ночи всё.

Глава 3

Игнат ушёл рано. По средам у него спортзал, бассейн и любовница. Потом он возвращался домой, переодевался и ехал в офис. И Мирослава об этом знала. У неё было много времени, чтобы досконально изучить его привычки. Значит, на всё задуманное имелось часа четыре, может, пять, если Игнат войдёт во вкус.

Мирослава не отреагировала на его прикосновение, когда с утра после душа он подошёл к ней – притворилась спящей. Хотя от самого факта его присутствия рядом хотелось завыть. Ноющая боль в плече и коленях, как ни странно, придавала злости, а с нею и сил.

Как только за Игнатом захлопнулась дверь, Мирослава соскользнула с потели и залезла рукой под кровать. Там у неё хранилась коробка, в которой она собрала самое важное: свои и Васины документы, немного наличных и список вещей, которые нужно было взять в первую очередь. Потом метнулась в гостиную, с надеждой, что Игнат сдержал данное ей обещание. Едва не застонала от облегчения, увидев, что папка с подписанным соглашением так и лежала на столе.

Собрав вещи, впервые за долгое время сделала полный макияж. Нужно было закрасить отметины, которые Игнат оставил ей в память о прошедшей ночи. Раньше ей нравилось смотреть на следы их близости, когда его не было рядом. Засос у ключицы был словно подтверждением, что она – его. Она всецело ему принадлежала, и это осознание согревало изнутри. Так она особенно остро ощущала, что они с Игнатом семья. Они были вдвоём против всего мира, и Мирослава никогда бы не променяла его на других, если бы он не променял её.

– Хватит, Мира! Хватит ныть!

Подбодрив себя, встряхнула волосами, позволив им рассыпаться по плечам. Взглянув на себя в зеркало, едва узнала. Как будто смотрела не на живую девушку, а фарфоровую куклу. Сейчас сама себе показалась похожей на любовницу мужа. Но она нуждалась в этой броне из тонального крема, румян и хайлайтера, за которыми прятала неуверенность и кучу сомнений.

Получится ли у неё? Правильно ли она поступала?

В прихожей стояли два чемодана с самым необходимым. Её вещи и вещи Василисы. В запасе у неё оставалось ещё больше часа, однако лучше перестраховаться и уйти пораньше.

Но как же страшно было сделать шаг за порог, зная, что больше не вернётся в эту квартиру в качестве хозяйки. Ночью Игнат предложил «Не дурить» и остаться. Его рука лежала на её груди, время от времени пальцем он обводит вокруг соска. Мирослава промолчала, он тоже больше ничего не сказал. И если бы её спросили, с какого момента они перестали разговаривать по душам – Мирослава вряд ли смогла ответить. Какое-то время надеялась, что это просто виток в их близости, который приведёт к чему-то новому. Но оказалось, что это просто петля затягивалась на её шее.

Сейчас она смотрела на дверь, едва дыша, и никак не могла сдвинуться с места. Будто примёрзла к паркету.

– Ну давай! Давай!

Посмотрела на дрожавшие ноги. Осела на пол, рефлекторно схватившись за край клетчатой рубашки, торчавшей из-под куртки.

Мирослава знала, что это, хотя её уже давно не накрывало панической атакой. Она постаралась дышать так, как когда-то учил психолог. Взглядом зашарила по сторонам, пытаясь мысленно размеренно считать. Так её тоже учил психолог. Но лучше всего ей помогало то, в чём она так ни разу не призналась. Вцепившись в запястье, со всей силы впилась в кожу ногтями. Провела вверх, оставляя красные полосы. Боль позволила переключиться и, наконец, выровнять дыхание, не провалившись в личную версию ада.

Уходить от Игната – больно. Она всё ещё его любила, но не могла поступить иначе. Горько усмехнулась, вспомнив однажды вычитанные слова: настоящая любовь способна всё пережать. Неужели и любовницу тоже? Измены? Враньё? Мирослава могла бы простить Игната. Если бы он оступился случайно. Если бы признался и раскаялся.

Уверена, что смогла бы. Но у всего есть предел.

Держась за стену, встала. Её ещё немного потряхивало, но руки почти не дрожали. Ещё вчера ей казалось, что самое сложное – уговорить Игната подписать документы. Как же она ошибалась! Похоже настоящие проблемы только начинались. На что она вообще рассчитывала, если так страшно было просто выйти из дома, который она уже не считала своим.

Постаравшись откинуть эмоции, подхватила чемоданы. Запирая дверь, дала себе обещание, что либо никогда сюда не вернётся, либо сделает это, уже будучи новой личностью – сильной и независимой. В последние месяцы она часто обещала себе то одно, то другое. И далеко не всегда эти обещания сдерживала, но на этот раз верила, что это не пустые слова. Ведь она всё-таки сделала первый шаг к свободе. И перешла к следующему пункту своего неидеального плана. На самом деле на нём всё и держалось. Если у Мирославы не выйдет, то… Она не представляла, что ей делать и как поставить себя на ноги.

Сев в такси, назвала бизнес-центр в самом сердце города. И так глубоко погрузилась в тревожные мысли, что не сразу услышала, как её звал такстит.

Извинившись, выбралась наружу. Таксист выгрузил чемоданы. Не сразу, но зашла внутрь здания. В просторном холле не было охраны. Или просто та оставалась незаметной, зато в глаза сразу бросился современный ресепшен, за которым пара девушек приветливо улыбались входящим посетителям.

Мирослава подошла ближе, одна из девушек тут же её поприветствовала:

– Доброе утро. Чем я могу вам помочь?

– Мне надо поговорить с Полиной Котовой, она здесь работает.

– У вас назначено? – Взгляд девушки стал более сосредоточенным.

– Нет.

Мирослава смутилась, понимая, как выглядела со стороны: испуганная и с двумя чемоданами.

– Минуту, пожалуйста, я позвоню её секретарю. – Девушка подняла трубку внутреннего телефона. – Как вас представить?

– Бо… – По привычке чуть не назвала фамилию Игната, к которой привыкла за восемь лет брака. – Зайцева. Зайцева Мирослава.

– Пока можете присесть. – Девушка указала на небольшой кожаный диван. – Я вас приглашу.

Присесть Мирослава не смогла. От волнения переминалась с ноги на ногу возле дивана. С каждой секундой всё больше казалось, что прийти сюда – глупость. С Полиной они не разговаривали почти три года. Мирослава прекрасно помнила их последнюю встречу. Ссору. Но и слова, которые Полина сказала, прежде чем уйти, тоже помнила:

«Когда тебе понадобится помощь, ты сама придёшь. И неважно, сколько времени пройдёт».

Но разве это означало, что Полина её примет?

Однако у Мирославы не было другого выбора.

Глава 4

Время шло. Мира поглядывала на часы с нарастающей паникой. Ощущение безысходности становилось всё сильнее. Неужели ей придётся вернуться в квартиру Игната? Номер в отеле ей не по карману. Ей вообще ничего не по карману. Игнат не был жмотом. Держал обещание, данное ей, когда уговорил бросить универ. Тогда он пообещал, что быстро встанет на ноги, если она поможет – будет рядом, будет заботиться об их общем тыле. И что она никогда не будет ни в чём нуждаться, а доучится позже, если захочет. С ним она и правда жила в достатке. Игнат обеспечивал их быт, почти ни в чём не отказывал, когда дело касалось дочери, выделял деньги на её личные «хотелки». Вот только все банковские карты были открыты на его имя. И ежемесячная сумма на расходы не превышала той, что он считал достаточной для комфортной жизни. В последние месяцы по мере возможности Мирослава откладывала наличные, но скопившаяся сумма была скромной. Без помощи она вряд ли продержится больше недели.

– Мира?.. – знакомый голос выдернул из почти панических мыслей.

Мирослава обернулась и не сразу узнала Полину. За три года, что они не виделись, та явно стала ещё успешнее и увереннее в себе. Стройная – даже хрупкая, но с внутренней силой, которую не заметил бы только слепой. Скала, за которой Мирослава хотела укрыться от невзгод, хотя бы на время. На фоне Полины Мирослава ещё больше поникла, ощущая себя полной размазнёй, способной только на слёзы и просьбы о помощи. И вообще не стоило вот так заявляться к Полине на работу. Даже не подумала, что той может быть не до неё.

– Пойдём. – Однако в голосе Полины не было и тени сомнения.

– У меня… – Мира показала на чемоданы, не зная, как по-быстрому объяснить Полине, что вообще происходит.

– Не проблема. – Взяв за ручку один из чемоданов, Полина решительно направилась к лифту. Мирослава отставала всего на шаг, но ей казалось, что она следовала за ледоколом. Полина оглянулась на неё через плечо. Жёстко проговорила: – Не смей плакать, Мира. Только не здесь.

Мирослава, коснувшись глаз, поняла, что те и правда были на мокром месте. Стёрла влагу, сделав вдох поглубже.

– Держись, Мира.

Мирослава поспешно кивнула. Голос Полины – одновременно родной и незнакомый из-за той жёсткости, которая в нём звучала, помог собраться. Сконцентрироваться на цели.

– Я держусь, – выдавила из себя.

Слова получились скомканными. Наверное, Полина до конца их не разобрала, потому что добавила:

– Если разрыдаешься у всех на глазах, потом не отмоешься.

Они молча поднялись на лифте, также молча шли до нужного кабинета. Полину окликнул один из сотрудников:

– Полина Алексеевна, к вам можно?

– После обеда подойдите, пожалуйста.

Миновав открытое офисное пространство, они добрались до отдельного кабинета.

– Заходи и дверь закрой. – Опустив чемодан, Полина поправила пиджак, провела по волосам. Устало прикрыла глаза, прежде чем раздражённо спросить: – Мира, ты о чём думала? Двадцать первый век на дворе, у нас есть телефоны. Мы могли договориться о встрече в любом другом месте. Ты могла приехать ко мне домой. Ты могла мне написать, и я бы приехала сама. Зачем мне сплетни на работе? – Она кивнула на чемоданы.