Янтарный рассвет

Глава 1. Прибытие

Эскадра Союза Свободных Федераций шла в ночи по простору Тихого океана, двигаясь к своей цели медленно и неотвратимо. В центре находился огромный титан, корабль-база полуподводного размещения «Федор Апраксин». Несмотря на название, под водой находилась далеко не половина его, а намного, намного большая часть. Подобно дрейфующим айсбергам, его надводная рубка с палубой были лишь малой деталью этого гиганта, а основные помещения находились в глубине, под толщей воды. Технику такого класса строили только в ССФ, и товар это был штучный – помимо «Апраксина», существовало всего две подобных базы.

Это был самый настоящий ковчег, в стальном брюхе которого могли укрыться сотни единиц разнообразной техники, не говоря уже о десятках тысяч пассажиров. А его атомное сердце обеспечивало автономный запас хода на десятилетие вперед без необходимости смены топлива. В общем, если задуматься, сама идея создания подобной плавбазы поражала. Несмотря на свою универсальность и возможность перевозки из одной точки в другую целого небольшого города, «Федор Апраксин» использовался в основном для миротворческих миссий ССФ. По сути – в военных целях. А посему ему требовался эскорт и защита.

Корабль-базу сопровождали в этом пути четыре многофункциональных эсминца и две подводные лодки, которые были его глазами и ушами, но главное – щитом и мечом. И это несмотря на то, что и сам «Федор Апраксин» был далеко не самой легкой целью. Эскадра ССФ недвусмысленно показывала любому врагу, что ее лучше обойти или облететь за несколько десятков километров. А лучше – за несколько сотен. Впрочем, официально врагов здесь у них не было и быть не могло. Но официальная информация не всегда отражала реальное положение дел. Ведь иначе им бы не потребовалось двигаться к Маркизским островам, у которых тоже не было никаких врагов. Не было – официально.

Реально же Маркизские острова, восемьдесят лет назад после Великого Передела получившие независимость как от Франции, так и от Французской Полинезии, не отправили бы в ССФ просьбу о помощи, коль им ничто бы не угрожало. Конечно, Союз отделяло от глубинки Тихого океана огромное расстояние, но дело было в том, что современный строй островов был целиком и полностью сформирован при его участии. Не будь коренное население приверженцами независимой жизни (теперь реально независимой – ни от туризма, ни от снабжения; современные технологии творили чудеса), они бы давно стали частью ССФ. Однако договор о взаимовыручке между ними никто не отменял.

На палубе «Федора Апраксина», нарушая ночную тишь, взвыли предупредительные сирены. Это означало, что весь персонал, находящийся снаружи, должен срочно ее покинуть. Естественно, снаружи имелись камеры системы мониторинга и обнаружения, которые, заметив движения на палубе, подали бы об этом сигнал дежурному, блокировав до его прямого вмешательства все остальные манипуляции. Палуба была совершенно пуста, но сирена все равно выла, предупреждая о готовящемся действе. Таков был порядок.

Под этот звук палубные грузовые ворота корабля, похожие на гигантскую пасть, раскрылись, и из них вверх с пронзительным высокочастотным шумом поднялся летательный аппарат, похожий на огромную стальную стрекозу с короткими крыльями. Поднявшись примерно на полкилометра вверх, он завис в воздухе, будто чего-то ожидая. И ждать ему долго не пришлось.

Еще одна стрекоза-монстр, а затем еще и еще, звеня, вырывались из чрева плавбазы и устремлялись ввысь. Всего их оказалось пять. Они все зависли над материнским кораблем, на расстоянии примерно двухсот метров друг от друга. Две спереди и три позади, образовав треугольник со срезанной вершиной. И только тогда грузовые ворота внизу закрылись, а сирена утихла.

— Прошу доложить, — потребовал начальник отряда.

— Второй в норме, техника штатно, — доложил один из ведомых.

Следом откликнулись еще трое – по такой же простой форме. У них тоже все было в порядке, без проблем. Это был стандартный вопрос, и ответы были стандартными. Никто не выпустил бы их на задание, будь хотя бы подозрение на неисправность «Клыков», но случалось всякое. Только поднявшись в воздух, подключившись и почувствовав аппарат, можно говорить о норме, когда цена ошибки – не только собственная жизнь, но и жизни товарищей. И не только их.

Командира отряда «Клыков» звали Владимир Кубанов, и это было не первое его подобное задание. Собственно, он знал эту технику и ее возможности как свои пять пальцев. Но сейчас миссия их была особенно важна. Во-первых, потому что с ними был вновь вернувшийся в строй Паша. Как парень выполнит свое первое в подаренной ему новой жизни задание, было важно не только для него одного. И, во-вторых, это был их первый вылет с мехэмпатом. На этом настаивала комиссия, одобрившая возвращение Павла в строй. И, в принципе, применение мехэмпатов сулило интересные перспективы. Единственное, что напрягало Володю Кубанова в сложившейся ситуации, – что их новый товарищ – девушка. Все же не женским делом они занимались.

— Яна, ты в норме? Как там ЗАСЛОН? — задал вопрос командир, сам не понимая зачем. Протокол подобного не требовал, а статус готовности к работе ЗАСЛОНа он сам прекрасно мог посмотреть, как и раньше, на своем телемониторе.

— Я в полном порядке. ЗАСЛОН работает, не вижу причин для волнения, — ответила Яна.

Это был ее первый боевой вылет. Она познакомилась со своей командой три недели назад (две из которых были «обкаточными»), так что эти люди не были для нее незнакомцами. Девушка прекрасно понимала, с кем и как общаться, о кого что ожидать. Но одно дело – неформальное, веселое и часто шутливое общение в быту, а совсем другое – во время боевого дежурства. К последнему она еще не привыкла и даже не знала, насколько официально должен звучать ее ответ начальнику. Ведь он все тот же Володя (сразу отучивший ее от «Владимира Геннадьича»), с которым они вчера играли в дартс, но совсем в другой роли. А значит, надо держаться каких-то рамок. Но каких? Специально ее ничему такому не учили. А так как мехэмпаты не были пилотами и не имели для этого подготовки, то и внутренний летный протокол до них не доводили.

— Все будет хорошо. Все будет отлично, лучше, чем на тренировках, — сообщил Володя, непонятно кого больше убеждая – себя или девушку. — В конце концов, пилот у тебя классный, в обиду не даст.

В рубке «Клыка» могли находиться двое пилотов, но обычно обходились одним – ситуация большего не требовала. С функцией второго пилота прекрасно справлялся ЗАСЛОН – автоматизированная система координации отряда, работающая на основе искусственного интеллекта. Вернее, даже двух ИИ, один из которых занимался лишь обсчетом текущей боевой ситуации, а второй исполнял коммутативные функции, как персональный помощник каждого из пилотов. Такое совместное применение ИИ сильно увеличивало скорость принятия решений. А для того, чтобы эти решения были не только быстрые, но и правильные, и нужен был мехэмпат. Мехэмпаты сами не пилотировали, поэтому для них отводилось кресло второго пилота, обычно пустующее. В их отряде это кресло было в головном «Клыке» рядом с майором Кубановым.

— Паша, ты как? Как состояние, ощущения? Только честно скажи мне! — попросил Кубанов, когда обмен протокольными фразами был окончен.

— Я в норме, Володь. Все просто отлично, все как и раньше, никаких проблем. Это честно, — ответил ему Павел Смирнов, пилот пятого «Клыка». Они учились вместе в академии, были знакомы уже лет четырнадцать. Все эти годы дружили и служили вместе, они и еще Дитер Хойслер. Только чуть позже к ним присоединились Илья, а затем и Петр, окончательно составив их больше не менявшуюся годами боевую пятерку. Почти десятилетие, не считая последних двух лет. Но в этих двух последних годах и была вся соль.

— Отлично! Группа, следуем за мной в выделенном эшелоне полета на крейсерской скорости. Наша цель – Маркизские острова. Нам потребуется около трех часов, чтобы добраться до цели. «Федор Апраксин» с конвоем прибудет на место примерно через пятеро суток, за это время мы должны подготовить местных к его прибытию, осмотреться на островах, закрепиться и оценить ситуацию, по необходимости – начать исследование. Или расследование, не знаю уж. Но это не учения и вряд ли ложная тревога.

— Коалиция? — спросил прямо Илья.

— Похоже на то. Но выводы делать рано. Выводы будем делать на месте. В путь.

И отряд из пяти «Клыков» ринулся ввысь, сквозь редкие облака. Вскоре силуэт надводной части «Апраксина» стал лишь еле различимой точкой на поверхности воды, почти незаметной во тьме, не освещайся он палубными прожекторами. А потом, когда боевые аппараты легли на курс, и вовсе растаял вдали. Боевые аппараты – название, вроде бы, довольно примитивное, но полностью отражавшее сущность «Клыков». Это были совсем не самолеты, а что-то наподобие летающих штурмовых установок, хорошо защищенных, универсальных и смертоносных. На борту каждого из «Клыков», помимо современного вооружения нескольких типов, имелся продвинутый радиолокационный комплекс РЛК РОП, выявляющий любую из известных угроз и детально распознающий все их компоненты. Но распознать врага было мало, надо было осуществить его нейтрализацию максимально эффективным способом, при этом нанося минимальный ущерб возможной окружающей инфраструктуре и гражданским. А вот для этого существовала система ЗАСЛОН – главная гордость войск ССФ.

Первая версия ЗАСЛОНа появилась еще до рождения Вовки Кубанова, он очень хорошо помнил, как об этой автоматизированной системе рассказывали по телеку как о незаменимом помощнике войск ССФ. И он с другими мальчишками даже применял его в своих играх, даже не понимая до конца, что это вообще такое. Просто при включении ЗАСЛОНа самолеты (тогда они еще использовались в военных целях, хотя эра боевых аппаратов наступала семимильными шагами) летали быстрее, солдаты стреляли точнее, а танки (которые тогда уже больше не выпускались) превращались в несокрушимые крепости. Как-то так они представляли себе действие подобной системы. На самом деле ЗАСЛОН являлся системой объединения нескольких боевых машин в одно целое, решая задачи по их применению комплексно с помощью собственного ИИ. Этакий военный ассистент. Самолеты он не ускорял и не делал танки крепче, но позволял использовать их намного более эффективно, даже в первой своей версии.

В настоящий момент использовалась уже пятая версия ЗАСЛОНа, которая не шла ни в какое сравнение с той, самой первой, и была намного более продвинутой. Кто-то, не особо знакомый с армейскими реалиями, даже любил подшучивать, что солдаты и офицеры – это рудименты, ведь ЗАСЛОН прекрасно справится и без них. Какая-то часть истины в этом была, но весьма небольшая. Потому как полностью автоматизированные боевые системы, когда-то являющиеся мечтой всех инженеров, до сих пор являлись лишь мифом. Нет, в их создании не было ничего невозможного, отнюдь, военная робототехника давно стала реальностью. Но практика показала, что там, где роль человека сводилась к минимуму, эффективность техники резко снижалась. В итоге все закончилось появлением мехэмпатов.

— Коалиция? — спросила командира Яна, когда они уже легли на курс. — Имеется в виду Коалиция Процветания, я правильно поняла? Неужели они настолько агрессивны? Я не очень хорошо в этом разбираюсь.

— Гм... да? — крякнул Володя, а потом обратился к остальным членам отряда по связи. — Наш мехэмпат не в курсе за Коалицию Процветания. Паша, как так вышло, а? Твоя недоработка.

— Не совсем моя, — ответил Павел. — Ты же в курсе, что понятие «вероятного противника» из программы вообще убрали?

— Как так убрали? Впервые слышу!

На самом деле Володя Кубанов лукавил. Он не касался процесса обучения молодежи, но вполне знал, что в современной доктрине развития вооруженных сил ССФ понятие «вероятного противника» больше не встречалось.

— Вот так. В доктрине больше не фигурирует «вероятный противник». Его заменили на «угрозу безопасности». Считается, что в современном обществе больше не должно быть никаких назначенных противников, иначе мы рискуем застрять на месте, в прошлом. Развитие цивилизации должно идти не только в техническом, но и во всех остальных планах, поэтому никаких больше вероятных противников. А вот угрозы никто пока не отменял.

— Класс. Получается, мы тут мамонты собрались? Нас-то учили, что есть «вероятный противник». И главный из них – Коалиция Процветания.

— Нет, — Яна замотала головой. — Нас такому не учили. Только говорили, что Коалиция может быть… недружественной.

— Именно, — вторил ее словам Паша. — Нас с тобой учили, что Коалиция – наш вероятный противник. Теперь этого больше нет. Да и особо они не лезут никуда, если честно. Странно, что замахнулись на Маркизы.

— Странно. Поэтому будем выяснять, что им там надо. Если это вообще они, — буркнул Володя.

По поводу того, что Коалиция Процветания в последние годы особо себя не проявляла, Павел был прав. Раньше у них имелись периодические конфликты с силами ССФ, было время – почти не прекращающиеся. Группа Кубанова дважды принимала участие в стычках с Коалицией, и последний раз был лет пять назад. С той поры времени утекло немало, и противник более не давал о себе знать. Может, это и не они вовсе были. Мир ведь имел свойство меняться, и хотелось бы надеяться, что к лучшему. Хотя всякое случалось. Никто, скажем, и подумать не мог, что атака на картель наркоторговцев может привести к тому, что произошло два года назад…

Коалиция Процветания. А ведь красивое, по сути название, поэтичное даже. Если бы под этой изящной фразой не маскировалась ее убогая, звериная сущность. Это было то еще сборище. Два десятка стран, хотя, скорее, после Великого Передела, осколков стран, прочно застрявших в своем морально-политическом развитии далеко в прошлом. Главное, что они декларировали, – это достаток и процветание для своих граждан, но только не упоминали в открытую, что подобного процветания они планировали достичь за чужой счет. Процветание же всех остальных, взаимовыгодное сотрудничество ни капли их не интересовало. Коалиция Популистов – вот как их стоило бы назвать. Несколько крупных агломераций, подобных ССФ, составляли основные мировые силы и относились к друг другу если не по-дружески, то как минимум – со спокойным нейтралитетом. Но были и мелкие образования, наподобие Маркизских островов, которые предпочли полную свободу и независимость. В современном мире их было больше трех сотен. И именно на таких государствах и продолжала паразитировать Коалиция Процветания.

Лишь одно оставалось непонятным – что вообще Коалиция забыла на Маркизских островах? Там не сохранялись богатые залежи природных ископаемых – нефти, металлов и прочего, других стратегических ресурсов тоже не имелось. Это было вообще специфическое место, представляющее лишь историко-культурный интерес. И с историей, и с культурой у Коалиции Процветания все было не очень, но данные пробелы заполнять они не стремились – их приоритеты были более земными, «мясными». Кто знает, может, это и правда были не они?

Два часа полета прошло незаметно, даже как-то скоротечно, по крайней мере, по мнению Яны, штудировавшей все это время на экране телемонитора историю Маркизских островов с момента Великого Передела. Это был далеко не первый ее вылет, но первый – боевой, по-настоящему ответственный. И в моменте, когда никаких задач перед ней не было – еще не было, девушка пыталась сфокусироваться на чем-то, отвлечься от тягучего молчания командира, чтобы не нервничать. Изучение пункта назначения было тут вполне уместным.

Они двигались на юго-восток, прямо навстречу рассвету, и небо на горизонте перед ними уже играло разнообразием светлеющих красок, от сиренево-голубого до розового. Поверхность же внизу, вернее – океанская гладь, была все еще темна, и это вызывало весьма странные ощущения. А еще – это было загадочно-красиво. В глубине души почти каждого из команды теплилась надежда сохранить этот рассвет спокойным, неизменным и безмятежным, хотя бы на ближайший час до прибытия. Надежда, которой не суждено было осуществиться.

На телемониторе каждого из пилотов загорелось сообщение, сопровождаемое предупреждающим зуммером. Подобный резкий, тревожный зуммер каждый из них слышал множество раз – в основном на периодических тренировках, и, кажется, он должен был бы восприниматься командой спокойно – но нет. В этот раз это было оповещение о сигнале бедствия с Маркиз, принятое ЗАСЛОНом, который тотчас же проинформировал пилотов.

— Владимир Геннадьевич, соединяю? — это был ассистент Леха. Тот самый ИИ, отвечающий за коммуникацию с отрядом. Собственного имени у него, конечно же, не было, поэтому бойцы были вольны называть его на свой вкус. В отряде Кубанова он был «Лехой».

— Соединяй, — четко произнес командир, и тут же перед ним возникло изображение взъерошенного бронзовокожего мужчины в голубой с белым рубашке, отчего-то весьма измятой.

— Это Эиао, прошу помощи! — вещал он, затем уже заметив, видимо, пометку о соединении. — Это Эиао! Кто на связи?

Мужчина говорил на северо-маркизском языке, нигде более не имевшем ходу. Это было совершенно не важно, он мог бы хоть жестами общаться по видеосвязи. Система ЗАСЛОНа обрабатывала трансляцию в реальном времени, сразу осуществляя перевод на язык пилота. В данном случае – на русский. Некоторые эстеты специально просили программистов доработать языковой модуль переводчика, чтобы голос его звучал по-человечески, жизненно. В базе же он был довольно сухой и безэмоциональный. А по виду человека на экране становилось ясно, что эмоции его просто бурлят. Он был гражданский, от которого не требовалось быть сосредоточенным и собранным в подобной ситуации.

— Майор Владимир Кубанов, авангард сил ССФ. Направляемся к вам. Что происходит?

— Несколько летательных аппаратов, неопознанных, вступили в бой с «Велесом». Бой все идет. Кажется, они хотели произвести высадку тихо, но незаметно не вышло – сработали системы «Велеса». Аппараты похожи на те, что появлялись сутки назад, но тогда они ушли. И по воде к нам приближаются два корабля. Вроде два… Они не отвечают на запросы.

— Что такое «Велес»? — задал вопрос Кубанов, переключившись на внутреннюю связь.

— Видимо, имеется в виду многофункциональный автоматизированный комплекс дронов, ранее применяемый для жизнеобеспечения северной группы Маркизских островов, — почти без задержки отчитался Леха.

— А почему он «Велес», что за название для Поли… а, черт с ним, — и Кубанов опять переключился на внешний контакт. — Они открывали огонь по инфраструктуре, по гражданским, есть потери?

— Нет, — отвечал мужчина. — Пока они бьются с нашими дронами. Не отвечают на любые запросы – поэтому мы даже отозвать «Велес» не можем. Нас не обстреливают.

— Хорошо. Несколько – сколько? У нас пять боевых аппаратов типа «Клык». Будем у вас через двадцать минут. Продержитесь?

— Ч-четыре. П-п-постараемся, — заикаясь, ответил мужчина, и Кубанов понял – от того сейчас совершенно ничего не зависит. Воздушный бой ведут не люди, а защитная система острова, которая наверняка для подобного даже не предназначена. Куда уж тут продержаться.

— Если они не ведут огонь по поверхности – уже хорошо, — сообщил ему Владимир. — Значит, нет цели устроить террор. Рекомендую вам организовать эвакуацию граждан, а именно – пусть все прячутся, как смогут. На улицу не показываются, в контакт ни с кем не вступают. Все стратегически важные объекты можете запечатать, заблокировать и оставить. Главное – спасайте жизни, мы летим.

— Понял, — ответил мужчина. С экрана не было ясно, какая эмоция отразилась на его лице, то ли отчаяние, то ли надежда. А затем связь разорвалась.

— Выходим на максимальную скорость, форсаж! — скомандовал Кубанов. — Ускоряемся.

— Командир, я вижу пару катеров возле островов, как и сообщили. Похожи на патрульные, среднего водоизмещения. Вряд ли военные, признаков тяжелого вооружения нет, но распознание недоступно, что-то мешает. И это не главное. В воздухе на радарах нет никаких объектов, — сообщил ему Дитер. — И намека нет, хотя до островов километров четыреста. Понимаешь?

— Естественно. У противника стелс-технологии. Значит, там не просто шпана залетная пытается высадиться. Ускоряемся.

На максимальном ходе добраться до Эиао у них займет не больше двадцати минут. Главное, чтобы не было поздно. Но успеют они или нет, а если успеют, то что застанут на месте, – никто из них не знал. Надо было просто действовать и не сомневаться, не терять времени. Отряд «Клыков» несся вперед металлическими стрелами, выпущенными грозным божеством в своих врагов. Скорее всего, неизвестный противник что-то искал на Маркизах, именно с этим была связана попытка высадки. Это был вполне логичный вывод. Но что вообще можно было там искать? С этим они разберутся позже, когда уладят проблему. Если уладят. По крайней мере, была надежда, что до их подлета обойдется без жертв.

— Стелс-технологии означают, что мы не увидим нашего врага? — спросила Яна.

— Конечно, увидим, но только когда достаточно к нему приблизимся. Сейчас же мы в полном неведении.

— И насколько близко мы должны подойти?

— Не вплотную, конечно, — усмехнулся Кубанов. — Вообще объекты по типу крупных гражданских самолетов мы засекаем в тысяче километров от нас. На расстоянии пятисот километров мы должны видеть любую технику, если это вообще техника, а не любительская поделка с моторчиком. Если не видим – значит, задействованы стелс-технологии. И расстояние до контакта зависит от самой применяемой технологии. Может, сто километров, а может, двадцать, но рано или поздно увидим. Хотелось бы рано.

Минуты шли, океан под ними ждал, а Маркизские острова становились все ближе и ближе. В ста пятидесяти километрах от них на радарах появились изображения, но совсем не те, что хотелось бы видеть пилотам.

— Дроны, — выкрикнул Павел. — Это рой дронов, объемный, не менее двух сотен. Это, наверное, тот самый «Велес». Также вижу изменения электромагнитных полей, явную активность, там что-то происходит. Бой?

— Вероятно, — ответил Кубанов. — Итак, мы уже видим дроны этой островной системы защиты, но не их противника. И, наверное, увидим только вблизи. Снижаемся вплоть до трехсот метров. Идем на полной, но готовимся к снижению скорости в ближайшее время. И к контакту.

Ведомые отрапортовали, что все понятно, и отряд начал снижение, нырнув вниз, под облака. Острова уже виднелись визуально далекими точками на горизонте, маленькими, одинокими и спокойными. Ведь так и не скажешь, что там прямо сейчас шло сражение.

А сражение точно шло, так как рой дронов на экранах радаров был явственно виден, как и производимая им активность электромагнитных полей. Если это вообще можно было назвать сражением. Вряд ли Маркизы располагали полноценной боевой защитной системой. Дроны, скорее всего, были хозяйственного применения – для транспорта пресной воды и подобных задач, характерных для таких островных государств. И, тем не менее, какой-то отпор противнику они дали, что было весьма странно.

«Клыки» подлетали все ближе и ближе, напряжение нарастало. Островные гряды, темные и по-своему прекрасные, уже виднелись прямо перед ними. Пейзажи тут были, конечно, выдающиеся, как будто ты закрыл глаза и вдруг попал в чуждый мир. Или в сказку – настолько все было чудно и будоражило воображение, особенно в лучах рассвета. Но явно не они привлекли сюда незваных гостей.

— Есть контакт! — сообщил Дитер. Это означало, что противник, наконец-то, раскрылся в поле действия их радара. И оставалось до него не более сорока километров – рукой подать, с их-то скоростью. РЛК РОП принялся за работу, распознавая и оценивая имеющиеся угрозы.

— Леха, сводку! Дроны не учитывать! — приказал Володя.

— В зоне контакта три боевых аппарата типа «Грант», ведут маневровый бой. Один – с полной боевой загрузкой, два – с частичной. До полноценного боевого соприкосновения – две минуты.

— Ясно, «Гранты», — выдохнул Кубанов. — Это Коалиция! Три, не четыре?

— Три боевых аппарата.

— Они готовятся к высадке? Планировали ее?

— Не могу дать полную оценку. Но высока вероятность того, что целью двух боевых аппаратов с неполной загрузкой могла быть высадка десанта.

— Все слышали? Переходим к боевому маневрированию, к полноценному контакту. Уничтожать – в крайнем случае, тут не война. Главное – отпугнуть. Желательно обезвредить и захватить хотя бы один. Лучше – тот, что с полной боевой загрузкой.