Небо над Берлином

Самолет прибыл, в Берлин, ночью. Дима прилетел на выставку с начальником своего отдела, Петровичем. Они взяли такси, прочитав, на ломаном английском, адрес отеля и поехали в город. Таксист рулил молча, проезжая мимо Бундестага, Дима, который был тут первый раз, прошептал:

– Ух ты!

Водитель оживился, и стал комментировать маршрут на русском.

– А чего вы этот отель выбрали? Все, из России, возле Бикини живут. Вы из Москвы или из Питера?

– Мы не выбирали, нас в командировку послали.

– Первый раз тут? На Александрплац не ходите, ничего интересного там нет, пустая площадь между магазинами, где надо все время оглядываться, чтобы не попасть под трамвай.

– Не пойдем…

Отель был на стороне бывшей западной Германии недалеко от известного универсального магазина.

Портье, увидев их паспорта, задумчиво произнес, по-русски:

– Извините, я должен переключиться.

Постоял несколько секунда, глядя куда-то в сторону, и продолжил:

– Приветствую вас в нашем отеле. Это центральнейшее место в городе. Открыл паспорт и, посмотрев в компьютер, добавил:

– Вашу бронь сняли, мест нет.

– И что нам делать?

– Сейчас, я свяжусь с начальством.

Он постоял несколько минут с трубкой, молча, затем произнес:

– Мы предоставим вам номер, на ночь, в другом отеле. Сейчас придет такси, – и, показав всем своим видом, что разговор закончен, отвлекся на нового гостя. Молодой мужчина поставил свой, огромный джип прямо перед входом, перекрыв подъезд, и громко ругаясь матом, ходил по лобби в поисках воды.

Такси увезло их куда-то очень далеко. Утром, даже не побрившись, они спустились на ресепшен. Загорелый мужчина за стойкой, говорил, только на немецком. Петрович понял, что жить их оставят здесь и заорал так, что сбежался весь персонал. Через десять минут вопрос был решен положительно, и они отправились обратно, в центр.

Они стояли напротив универмага, до открытия оставалось десять минут, металлические кованые ворота, похожие на ворота Зимнего дворца с черно-белой хроники его штурма, были еще закрыты. У входа, выстроилась шеренга покупателей, непонятно зачем, желающих зайти туда первыми. Рядом сновали люди с флагами на спине, зазывавшие их прокатится на экскурсионных автобусах. Дима предложил переждать это время в кафе, но был неприятно удивлен, все места там были заняты. Он решил купить выпечку на вынос, но долго не мог выговорить длинное ее название, устав ждать, продавщица поправила по-русски:

– Покажи пальцем, что ты хочешь.

Наконец, универмаг открылся. Коллеги прошлись, по всем этажам огромного здания, и Дима понял, что с его накоплениями делать здесь решительно нечего. Очень удивляло, что товары известных брендов, в фирменные магазины которых, дома, страшно было даже заходить, здесь скромно лежали на полках, без какого-то к ним пиетета. Со всех сторон слышалась родная речь, соотечественники вели себя, по-хозяйски. В отделе верхней одежды известный телеведущий, одетый в плащ, скрупулезно, выбирал из десятка точно таких же, себе, новый. «Работайте плащом» вспомнил Дима текст известной песни, наблюдая за его напряженными действиями. Петрович решил купить себе пальто, которое укомплектовывалось короткой курткой. Он снял его, подождал, когда благодарная продавщица, приклеит на него свой ярлык, и они пошли в кассу. Кассир услышала, что они говорят по-русски и стала настаивать по-немецки, что они хотят купить две вещи по цене одной, мужчины возмущенно, на ломанном английском, объясняли ситуацию, Петрович уже хотел отказаться от покупки, но на шум вышла другая кассирша и двумя кликами на компьютере во всем разобралась. Уставший, но довольный Петрович, повел Диму в обувной отдел. Посторонний мужчина, размахивая туфлей, как саблей, никак не мог объяснить, что ему нужно:

– Ю спик раша, это шина ?

Турецкая продавщица смотрела на него с ужасом, и все время оглядывалась в поисках поддержки. Дима хотел вмешаться и помочь, но Петрович остановил его, схватив за руку:

– Не отвлекайся, смотри какие скидки, выбирай, сами разберутся.

Они выбрали по паре ботинок, и пошли в кассу. Продавщица пробила обувь без скидки, Петрович побагровел:

– Желание заработать, иногда переходит все границы.

Продавщица покраснела, но упорно делала вид, что понимает только по-немецки. Петрович начал осматриваться по сторонам:

– Где та женщина, что все решает?

Продавщица испуганно посмотрела вдаль, и перевернув коробку с обувью, еще раз, согласно закивала:

– Я, я…

– Пошли, пройдемся и поедим, устал я.

Он прошли несколько метров. Навстречу шла известная на родине актриса, ее внешний вид вызывал вопросы – похмелье, болезнь или последствие каких-то процедур? Но товарищи прошли мимо, не подав вида, что узнали ее. Через улицу на углу здания, огромные мужики с черными блестящими бородами, в плоских кепках, продавали донер. Петрович пошел к ним, рассуждая вслух:

– Донер – вот краеугольный камень здорового завтрака… Это не шаурма или шаверма, или как ее не назови. Невкусное мясо с дешевым майонезом, продавая которое, пытаются повторить в России, турецкий успех в Германии. Если фарш невкусный, его можно завернуть в газету, дать одноразовые перчатки, это мало что поменяет.

Поедая его, они пошли вдоль, по улице, заглядывая в витрины магазинов, дошли до известного магазина посуды и очень удивились, что товар стоял даже на улице, в помещение заходили люди с мороженым, на роликах и собаками. Потом, они пошли по улице вверх, и поняли, что повернули не туда – на домах стали появляться надписи на русском языке. Они пошли обратно, и подошли к входу в зоопарк.

– Похоже, что дураки, есть везде, – сказал Дима, разглядывая след от пули на толстом стекле аквариума, его похоже пытались прострелить.

– Их может и не очень много, но они так удачно расставлены, что на них все время натыкаешься, – ответил Петрович.

Далее, возле кинотеатра их внимание привлекла небольшая реклама, листок А4, распечатанный на цветном принтере, приглашал на концерт известного на родине певца, Дима усмехнулся, вспомнив как певец рассказывал, о начале большого тура по Европе. Они прошли через мост Геркулеса и пошли вдоль небольших зданий посольств и культурных центров, Петрович не хотел ехать на автобусе и предложит пройтись. В скандинавском центре – вершине экологического дизайна, всем предлагали зайти, и съесть фирменный суп с лососем, но есть пока не хотелось и они, полюбовавшись на Колонну Победы, зашли в лес. Убедившись в наличии белок, уток и другой многочисленной фауны, удивились количеству бегающих людей, вышли из парка и зашли в торговый центр. В вестибюле густо накрашенные женщины в славянских национальных костюмах задорно пели Хава Нагила и весело приплясывали, за ними равнодушно наблюдали турецкие подростки, не понимая цели данного выступления. Людей в центре было много, ходить было не комфортно, поэтому они, почти сразу, вышли на улицу и пошли к Рейхстагу. Обошли, знаменитые на весь мир, сооружения и пошли в город.

– Задержались с ремонтом, – заметил Петрович, вдоль улицы тянулись какие-то щиты, рассказывающие о ходе строительства и жизни горожан. Они дошли до центра и сели в кофейне. Пока Петрович ходил по санузлам, Дима доедал огромный кусок вкуснейшего торта, запивая его кофе и вспоминал, что его привело в это кафе.

***

Дима был обычным, ничем не примечательным подростком, поэтому, когда в школу пришла новенькая – светловолосая девочка Кристина, которую посадили с ним за одну парту, он обрадовался, к тому же, оказалось, что они жили в соседних домах. Из школы, они стали ходить домой вместе, он нес ее портфель, это была первая любовь. Она подарила ему немецкую переводную наклейку с видом какого-то здания, и он гордо наклеил ее на портфель. Правда продержалась она недолго, на зоологии он сидел с Костиком, там было меньше парт, и тот, за урок, сцарапал наклейку полностью. Костик был крупней его в полтора раза, драки в школьном туалете не получилось, Костик навалился сверху и держал его руки, присутствующие одноклассники признали произошедшее ничьей. Вскоре, Кристина с родителями уехала в другой город. Некоторое время они переписывались, а потом она сообщила, что их семья переезжает в Германию и писать перестала. Дима твердо решил, что он поедет туда и найдет ее. Дима осознал, что в страну пришел капитализм. Не собираясь отказываться от своей мечты, Дима решил заняться бизнесом, чтобы собрать деньги на поездку, ведь трудно было найти более удобное место для всякого рода бизнесменов, чем наше государство, переполненное доверчивыми гражданами. Родители, прожившие всю жизнь при коммунизме, не могли ему помочь, ни словом, ни делом.

Сферу услуг он исключил сразу, работать с клиентами ему не хотелось, да и руками он пока ничего делать не научился. Вспоминался сразу Володя-парикмахер. Стричь он не умел совсем, все об этом знали, поэтому он занимался своими обязанностями очень редко, коротая рабочее время на ступеньках парикмахерской, с сигаретой в руках. Иногда у него появлялась возможность проявить себя, он делал прически приезжим, на рынок, из колхоза, которые не знали об его профессиональных успехах и детям, когда их родителям был не важен результат.

Какой это будет бизнес, он не знал, поэтому пошел на рынок за идеями. По дороге к рынку, в центре города был вырыт большой котлован, но в такое смутное время деньги в бюджете закончились, поэтому, чтобы как-то скрыть этот недостаток, горсовет принял решение обнести огромную яму деревянным забором. Так как было понятно, что это временное решение навсегда, и забор портит внешний вид центральной городской площади, то его стали красить перед каждым праздником.

Он обошел старое здание универмага по утоптанной тропинке на газоне – одна из бетонных плит, с мозаикой, установленных на здании, которые, должны были служить украшением, падала с завидной регулярностью, пугая жильцов соседнего дома и кошек, которые жили в подвале. В конце концов универмаг был закрыт, но строители-ремонтники успели установить плиту на ее прежнее место. Местные жители знали эту особенность строения, поэтому обходили его стороной.

С другой стороны здания, в большом, грубо-сваренном железном ящике, похожем на промежуточное, недостающее звено между хлебницей и небольшим контейнером, сидел его одноклассник Костик и продавал пиво и сигареты. Хотя он заправлял спортивные брюки в носки, раньше он работал барменом в ночном кафе, куда его устроил отец, совершив бартерный обмен – трудоустройство ребенка на несколько банок краски, которой было выкрашено это кафе со стороны проезжей части. Но наследственная жажда наживы сделала свое дело, сначала он только разбавлял напитки, но затем, уверовав в свою безнаказанность, стал их воровать. Хозяин кафе доказать ничего не смог, тот, пользуясь каким-то звериным чутьем, свойственным всем глупым людям, помогающему им обмануть природу с ее естественным отбором, ловко спихнул всю вину на напарника, но все равно попал в немилость, и теперь торговал на рынке. Дима остановился поздороваться и спросить об успехах в бизнесе. Мимо будки шли люди и здоровались с Костиком, кафе раньше пользовалось успехом. Он мило всем улыбался, а когда они уходили, отпускал в их адрес едкие замечания. К импровизированному магазину подошел еще один знакомый, по слухам он тихо, но уверенно спивался. Строгая жена пыталась контролировать его поведение, ослушаться он не решался, но выполнял ее указания со свойственной изобретательностью, присутствующей пьющим людям. На днях она послала его за молоком, он пропал, выпивая с собутыльниками, а сейчас, через два дня, все-таки нес его домой, уже скисшее. Ему было плохо, и он стал просить бутылку пива в долг, Костик потребовал три цены, знакомый махнул рукой и пошел домой, сдаваться. Дима решил, что палаточный бизнес, тоже, не для него.

На рынке стояли его знакомые, они меняли валюту, их было довольно много, но Дима все же попробовал присоединиться к ним, никто не стал возражать. В первый день работы, он купил сто долларов у какой-то старушки, но когда шел домой, какая-то неясная тревога поднялась в его душе, что-то его смущало и не давало покоя. Он никак не мог понять, что это, и стал вспоминать события прошедшего дня. Когда вспомнил как менял деньги, то его осенило, он лихорадочно полез в карман и рассмотрел банкноту еще раз, к десятидолларовой купюре были приклеены нули. От обиды он решил поступить как настоящий мужчина – напиться.

«Алкоголь, это для тех, кто может себе позволить временно потерять часть мозга» подумал Дима и пошел к палатке одноклассника, тот согласился взять десятку, но врожденная жадность победила и в этот раз, курс обмена был несправедливым.

– Сейчас так уже носки не носят, – Диме как-то хотелось уколоть жадину, – или, если заправлять брюки в носки, то люди будут тебя недооценивать?

Костик шутку не оценил, его грело, что он опять кого-то обманет.

Расстроенный Дима зашел в магазин, осмотрел прилавок с алкоголем, задумался на секунду, выбрал дорогое немецкое пиво и протянул десятку ей:

– Возьмешь по курсу?

Продавщица, которая, в школе, была комсомольской вожатой их звездочки октябрят, сказала:

– За такие деньги можно и коньяк купить…

– Коньяк нужно пить с кем-то, а пиво можно и самому, – грустно ответил Дима, затаив обиду на своего одноклассника.

– Я могу составить компанию …

Дима подумал "Кристину я люблю, а спать с кем-то нужно" и согласился. Продавщица закрыла магазин. Они выпили бутылку коньяка почти полностью, она натужно смеялась над его простенькими шутками, затем он, случайно, дотронулся до ее спины. Она издала такой стон, как будто, ей сломали позвоночник, когда начался непосредственно процесс, женщина, уже бывшая три раза замужем, вдруг, вздрогнула всем телом, покрылась потом и, качая головой в разные стороны, начала громко причитать:

«Ни с кем не была …, ни с кем не была …».

Торговать валютой он больше не пошел, по информации от соседа, в близлежащем городе стиральный порошок стоил в два раза дешевле. Дима понимал, что это временное явление, поэтому занял денег у родителей, и на старом отцовском автомобильчике поехал туда. Он возил порошок несколько дней, и довольный стал ждать выходных, как начала своего коммерческого триумфа. В тот день, когда он собрался впервые вывезти свой товар в свет, произошло печальное событие. В магазины города прибыли центнеры иностранного порошка в ярких картонных коробочках, Дима даже не пытался с ними конкурировать. Весь порошок он отдал маме, и выехал в Польшу, его знакомые возили ворованную, на единственном, еще работающем, предприятии, продукцию народного потребления и согласились взять его в следующую поездку, с собой.

В польской электричке ехать было скучно, поэтому пока его коллеги раскладывали алкоголь и нехитрую закуску, Дима наблюдал как незнакомая, женщина-челночница, сидевшая на соседней лавке, ела, невиданный им фрукт – киви, громко смеялась, называла его – "яичко волосатое", и запивала молоком. Он вернулся в беседу к первому тосту старшего собутыльника, тот начал издалека:

– Как сказал Генри Форд, лучшая тема для бизнеса – это производство, но мы знаем темы и лучше, так выпьем же…

Узнать, за что пили в этот раз, не удалось, в вагон, ворвалась полиция, вывела их из поезда и забрала весь товар. Ничего не заработав, они вернулись обратно. Через неделю, скупив очередную партию ворованных вещей, знакомые предложили, опять, направиться в Польшу, но другим путем, предполагалось переплыть речку-границу. Плыть в мартовской воде с вещами на голове, под вероятные автоматные выстрелы пограничников не хотелось, Дима ответил, что он не Ленин, чтобы ходить другим путем, и стал лихорадочно думать о новом применении себя.

Там же, на рынке, Дима узнал, что в городе есть мужчина, у которого в Германии родственники, и который не собирается туда уезжать, это было настолько неожиданно, что он решил как-нибудь, при случае, с ним обязательно познакомиться. Ждать долго не пришлось, знакомые бизнесмены собирались к нему поехать, чтобы что-то обсудить. Дима попросил взять его с собой, и они согласились. Они выехали из города и заехали в частный сектор, поехали вдоль двухметровых заборов. Сидящий за рулем, бизнесмен, рассказывал историю становления:

– Начинал он, сторожем на стройке, с каждой смены, носил по кирпичу, потом из него уже дом выстроил. А сейчас у него в огороде цистерна закопана, туда весь район ворованную солярку сливает, а он через меня продает – такой бизнес.

У одного симпатичного, двухэтажного домика забора не было. Первый этаж был построен из красного кирпича, второй был выстроен фахверковым методом, на окнах, со стороны улицы были живые цветы. Дима не сдержал эмоций:

– Красота какая.

– Да, тут его немецкие гены взяли верх.

Дима с товарищами прошел в дом. На огромном деревянном столе шипела в больших чугунных сковородах разного вида колбаса, в огромном тазу стояла кислая капуста, чуть дальше картофельный салат и гора зелени и разнообразных овощей. Хозяин, которого все его называли Айван, вынес трехлитровую банку шнабса и постепенно завязался непринужденный разговор. В комнату вошел сын хозяина, мальчик лет пяти, Айван стал рассказывать с гордостью:

– Прибегает недавно и говорит, – ребята открутили нипель с твоей машины, она возле дома стояла. Я ему говорю – сынок, это не моя, а наша с тобой машина. Так вчера пришел с улицы, губа разбита, но отогнал хулиганов.

– Мужиком растет…

– Пришла теща моя, вечно больная, он спрашивает, что принесла, она молчит, он – чего пришла? – и засмеялся.

– Хозяин …

– Чем теща болеет?

– Кто ее знает?

– Симптомы какие у нее?

– Спит без просыпу и ест без пощады…

Вовка показал на Диму:

– Товарищ мой, хочет в Германию свалить отсюда.

Айван вскинул брови:

– Что, надоела советская реальность, захотелось в немецкую действительность?

Дима кивнул:

– Может, что посоветуешь?

– Хорошо советовать, когда не несешь никакой ответственности за свои слова.

В помещение зашла огромная немецкая овчарка. Айван, отвлекся от беседы, и обратил внимание гостей на нее:

– Умная такая, что самому страшно. Не смотрите ей в глаза, она этого не любит, – и показал указательным пальцем на пса, – Ты – собака!

Пес зло, оскалил морду, и глухо зарычал.

– Вот, не хочет быть собакой.

Дима хотел обсудить еще какие-то вопросы, но момент был упущен, у Айвана, окончательно, взяли верх советские гены, он стал откликаться на Ивана, а бессвязная речь, прерываемая игрой, на непонятно откуда взявшемся, баяне, подвела черту под официальной частью беседы.

Дима встретил одноклассника Гену, тот был из профессорской семьи, но был ленив, и не оправдывал надежды родителей, поэтому, несмотря на зажиточность семьи, вечно нуждался в деньгах. Сейчас он шел на рынок, чтобы по поручению отца, найти строителей для ремонта квартиры. Дима вызвался сделать ремонт сам, с трудом понимая, как это делается. Вечером Гена принес ему деньги, за работу, и тут же стал их клянчить в долг. Дима вернул их обратно, но уже под проценты. Гена не смог отдать их вовремя и Дима, за это, заставил его достать краску. Следующий «финансовый разрыв» Гена отработал, занимаясь поклейкой обоев. Так, за лето, пока его родители были на даче, Гена, сам, и сделал ремонт в квартире. Они решили отпраздновать, удачное завершение ремонта, и пошли в кафе, которых было уже довольно много вокруг рынка, встретили Костика, тот кричал на какого-то мужика:

– Чего ты своим рылом везде лезешь, меня тут все знают.

Мужик вернулся со своими друзьями и вызвал Костика выйти покурить. Пока шли к выходу, Костик куда-то пропал, Дима с Геной оказались одни перед толпой пьяных мужиков. К ребятам, у них претензий не было, все закончилось пьяными разговорами.

После этого случая, папа Гены по знакомству, устроил Диму охранником в недавно опять открывшийся универсальный магазин. Работа была замечательная, днем он ходил по помещению с суровым видом, а по ночам, играл в карты за большим дубовым столом и потом спал на дорогом диване – мебели, предназначенной для продажи. Все кончилось внезапно, когда начальник их смены оделся в шикарные вещи, висевшие в отделе одежды и обуви, и ушел на свадьбу, где отбивая чечетку, сильно стоптал каблуки дорогущих ботинок. Хозяин магазина не стал разбираться в степени виновности каждого охранника и уволил всю смену.

Дима шел мимо железной коробки Костика, тот окликнул его, Дима неохотно подошел, возле пустых ящиков сидело две девицы. Костик отвел его на несколько шагов и горячо зашептал:

– Братуха, поехали к тебе на дачу.

Дима воспринял это как жест примирения, и вернулся на машинке отца. Погрузив дам и пиво, они выехали в дачный кооператив. Как раз была акция – собери крышки с буквами, выложи из них слово – название пива, и получи подарок. Поэтому, чтобы не ошибиться, взяли четыре ящика. Под крышками было много одинаковых букв, но полное название никак и не получалось собрать, одной буквы все время не хватало…. Утром, он проснулся с ужасной головной болью, и, спотыкаясь обо все на свете, пошел искать пиво. Пивные бутылки валялись повсюду. Дима открыл одну, выпил, почувствовал облегчение, затем взял ведро и пошел собирать остальные. Постепенно проснулись и гости. Костик вчера пожелавший дружить с брюнеткой, сейчас настаивал на блондинке, потом протянул какой-то обрывок газеты, на котором была написана какая-то цифра. Дима промычал:

– Что это?

– Это столько ты мне за пиво должен …

Через несколько дней Дима решил посетить свою новую знакомую еще раз, но когда вошел в подъезд то услышал, как Костик стоит на площадке перед ее дверью и просит пустить его. Дима сплюнул и пошел домой, по пути встретив свою знакомую продавщицу, бывшую пионервожатую. Она настойчиво звала его в гости, он согласился зайти через пару часов. «Она все-таки любит меня» – подумал Дима, когда она встретила его в старом, выцветшем халате с разнокалиберными пуговицами, и как потом оказалось багровым следом от крышки унитаза, на попе, от долгого сидения, – «Готовилась».

На рынке прошел слух, что в городе открылось представительство иностранной фирмы, Дима двинулся туда. С большим трудом смог устроиться в загранфирму. Самым большим неудобством были, постоянные командировки по стране, ездить по которой ни у кого, не было никакого желания, все хотели ездить только за границу, но туда, даже при наличии персонального приглашения, ездил только генеральный директор, со своей помощницей. Через день после его появления на работе, Диму послали в какой-то далекий северный городок, это было настолько неожиданно, что он боялся, что его не узнают, когда он вернется. Ему вручили какой-то небольшой, но дорогой электронный аппарат и пожелали удачи. Самолет приземлился утром, Дима спросил у стюардессы, где выход из аэропорта, та, уже зная его историю, и цель его приезда, предложила выйти через дыру в заборе, чтобы избежать проверок с необычным прибором. Он так и сделал. Дима, по инструкции, по прибытию в гостиницу, включил прибор, что дальше делать он не знал. В дверь тихо постучали, он открыл, стояли несколько грустных мужиков, они ходили по этажу и предлагали всем поменять продукты на водку. Водки у Димы не было, но пытаясь себя чем-то занять, он спросил, о достопримечательностях городка, мужики тяжело вздохнули, Дима не унимался:

– А какие местные сувениры тут у вас купить можно?

Мужики вздохнули еще тяжелее:

– Вот, рыбу у нас купи. Все ее везут отсюда.

Один достал из мешка жирный пакет и протянул его на вытянутой руке. Недолго подумав, Дима согласился. Вечером он вернулся на аэродром тем же путем, через дыру в заборе. На взлетной полосе стояло два одинаковых, небольших самолета, один был закрыт, у второго стоял трап, он был открыт, внутри никого не было. Дима зашел на борт, прошел в кабину пилотов, рыбу он положил на приборную доску, сверху на нее свой электронный прибор. Немного он посидел в кресле пилота, подергал рычаги. Потом, вышел из самолета и пошел по полосе, в поисках туалета. Туалет был в помещении аэропорта, Дима пошел туда. Охрана была не готова к появлению человека со стороны взлетной полосы, они окружили незнакомца. Выяснение личности Димы заняло полчаса, начальник охраны никак не мог поверить в существование дыры в заборе, и возможности проникновения постороннего на вверенную ему территорию, когда Дима рассказал о рыбе на приборной доске, у начальника случилась истерика, в сопровождении вооруженной охраны они пошли к самолетам. Самолет был закрыт, когда его открыли, оказалось, что пакет с рыбой подтекает, рассол капал куда-то внутрь самолета, у начальника охраны, мужественного человека с плакатным лицом, случился нервный срыв и паническая атака. Летчики, оценив ущерб, не дожидаясь, самоубийства начальника охраны, увезли начинающего менеджера к месту работы. После этой, как оказалось, очень важной для компании, поездки, Диму перевели на работу в офис и стали называть «Мужчина за шкафом», по месту расположения его рабочего места, никто, почему-то, не мог или не хотел запомнить, как его зовут, зато его стали иногда приглашать в переговорную комнату на совещания.