Бывшие. Моя первая боль

Глава 16. Я справился на ура

Дима

Дверь закрывается, давая мне возможность вдохнуть полной грудью. Я не знал, кто стучится, но при любом раскладе этому "кому-то" не нужно было видеть нас двоих в таком состоянии. Особенно если бы это оказалась Надя. Тогда весь план пошел бы насмарку.

Поправляю джинсы в паху, укладывая удобнее стояк, который вызвал этот дикий поцелуй с Соней. Еще бы чуть-чуть… Долбанный Рус. Давненько я такого не испытывал. Она отвечала на поцелуй как изголодавшаяся кошка, хотя я уверен, что не хотела его. Точнее, хотела, но злилась больше. На шее и груди до сих пор чувствуется тепло ее ладоней, а в ушах звенит от эха ее дыхания и тихих стонов. Я уж молчу про вкус ее кожи. Несколько мгновений воспоминаний, и в голову врезается сразу три вопроса, отрезвляя.

Первый – в смысле, блять, она опять не спала из-за Гвоздева? Ключевое слово – "опять". Что-то произошло, о чем я не в курсе? В моем окружении есть сразу два человека, кто мог бы мне рассказать суть, но каждый из них все еще обижается на меня, хотя и открыто об этом не говорит.

Второй – в смысле, она плакала? Я так понимаю, это напрямую связано с тем, о чем мне не говорят, но теперь становится еще интереснее. Хотя, пожалуй, бесит тот факт, что она изливает душу Руслану. Особенно после того, как я узнал о его чувствах.

Пробегаю по кабинету глазами еще раз. Не знаю, что хочу выцепить, но определенно что-то нужно. И как раз это получается: на глаза попадает небольшая черная сумка с длинным ремешком, а рядом с ней лежит телефон. Телефон Соньки. Я знаю, что так нельзя. Знаю, что мне не десять лет, чтобы заниматься такой херней, но смарт буквально манит к себе тем, что моргает каждую минуту, а затем и вовсе начинает вибрировать.

Подхожу ближе, склоняюсь над столом, засунув руки в карманы. Смотрю в экран, на котором светится "Любимый" с фотографией Гвоздя. Получается, они не расстались, раз он до сих пор так у нее подписан: Соня, которую я знал, с психу переименовала бы его в первые же пятнадцать минут.

Проклятая рука, которая совсем недавно сжимала упругую задницу принцессы, теперь сама по себе плыла к телефону. Ну а я не очень-то сопротивлялся. Нажимаю зеленую трубку и подношу динамик к уху.

– Малышка, прости, что вспылил, давай встретимся и поговорим? – слышится голос на той стороне. Голос, который я не слышал уже много лет.

– Ей немного некогда, – с ленцой и самодовольной улыбкой отвечаю ему, облокачиваясь бедрами о стол.

Слышу звук скрипящих об асфальт шин и сигналы других машин.

– Пума? – в голосе удивление и боль.

Вот так просто, одной фразой я и ему напомнил, что значит получать моральных пиздюлей неожиданно, и Соню приблизил на шаг к себе. Грязно? Определенно. Но до чего же, мать его, сладко.

– Угу, – отвечаю. – Что-то передать? Она отошла за кофе, – И я ведь не вру.

– Ты совсем охерел что ли? – голос на той стороне начинает закипать.

По телу проходит приятная вибрация. Адреналин, которого давно ощущал, начал гулять по организму, разгоняя кровь. Лучше этого чувства только то, когда принцесса тихо стонет в мои губы.

– Ты бы не тявкал, – с усмешкой бросаю ему. – Все равно выше, чем есть, уже не прыгнешь.

– С-сука, – шипит Миша. – Эта мелкая дрянь все-таки опять с тобой связалась?

– Коней попридержи, – хмурюсь. Не знаю, от чего меня зацепили его слова, но тон определенно не понравился. – И пасть свою на нее не открывай.

– Да пошли вы оба нахер! – рявкает Гвоздев, и звонок обрывается.

Самодовольно смотрю в экран. Смахиваю блокировку, поражаясь тому, что нет пароля, и снова набираю номер бывшего друга. Только вот дозвониться не получается: на том конце частые гудки, а после пяти таких все обрывается. Да этот истеричный придурок ее в черный список кинул!

И переходим к пункту три – какого хера она думает о нем, когда я вернулся? Не, я не напыщенный индюк, который считает, что все должны падать ниц передо мной, но это ведь принцесса. Меня закусило то, как она сопротивлялась мне в клубе, хотя чуть позже и понял, почему она была неприступна. А сейчас-то что? Судя по словам Гвоздева, у них что-то произошло.

Шесть лет назад

– Дим, куда мы едем? – спрашивает Соня, поворачивая ко мне голову.

На дворе октябрь. Обожаю это время за разнообразие цветов на улицах города, а потому хочу показать принцессе одно место, о котором никто не знает.

Ее вопрос оставляю без ответа. Молча вывожу нас за черту города. С одной трассы на другую, а оттуда на дорогу, что ведет в горы. Еще полчаса пути, и мы останавливаемся на утесе.

Выхожу из тачки, обхожу её, открывая дверь Соньке, и жду ее реакцию.

Проходит чуть дальше меня, прикрывая рот тонкими пальчиками. Потому что тут открывается шикарный вид на зеленые горы, но вместе с тем и виден желто-оранжевый город. Все это под лучами вечернего осеннего солнца. Именно в это время года тут красивее всего.

Соня оборачивается на меня. Ее глаза блестят. А я… не хочу, чтобы она думала, будто особенная. Мне просто нужно ее расположение. Но, естественно, я не скажу ей об этом.

Принцесса подходит ближе. Обвивает тонкими ручками мой торс. Вжимается.

– Тут невероятно красиво, – шепчет.

Киваю. Не в силах ответить нормально.

Наше время

Выхожу из кабинета с четкими намерениями выяснить, что именно произошло между Соней и Гвоздем. У Дани? У Руса? Да хоть у самой Сони! Тут главное делать все аккуратно. Напролом нельзя. С ней – нет. Собственно, именно так у меня и появилась Надя: я знал, куда устроилась Соня, а появиться тут было не сложно. Еще в школьные годы Давид дал мне доступ к этому офису. Пара взглядов, чтобы понять, кого можно использовать в качестве “жертвы”, и все решилось само.

Пункт первый: вывести принцессу на эмоции. И если она ответила на поцелуй, вне зависимости от того, что была взбешена, значит, я справился на ура. А она точно была зла. Я знаю ее не первый год и уверен, что могу считать Соню за секунды. Так что, если бы не Рус, Софья бы уже ловила третий оргазм.

Что-то все-таки переключилось в голове, когда я увидел их с Гвоздем. Что-то неприятное и колючее. Когда оставлял ее, знал, что сделаю этим больно, но амбиции и страх перед ответственностью взяли своё, и я подзабил. Пока был в столице и не парился на этот счет, крутился, бегал, как белка в колесе, но сейчас… даже несмотря на загруженность, Софья в моей голове. И я не понимаю, отчего это. Точнее понимаю, но признавать не хочу.

Запускаю движок Крузака и выезжаю за пределы парковки. Нужно поговорить с сестрой. Только теперь уже спокойнее.

Глава 17. Ты смерти моей хочешь?

Соня

Ковыряю ложкой латте и вздрагиваю на каждом вздохе, потому что каждый раз ощущаю запах Гротова. Туман сошел, пелена спала, так что сейчас как никогда ненавижу себя. А еще презираю. И мерзко. До дрожи за ребрами противно. Но вместе с тем я будто сделала первый глоток свежего воздуха после долгого нахождения в пыльном помещении: вроде режет, больно, но вместе с тем так легко и приятно, настолько, что… неприятно.

А еще стоило зайти в кафе, как я поняла, что оставила все вещи в кабинете. Точнее, забыла. Из-за этого паршивца!

– Давай, Деева, рассказывай, – на выдохе бросает Рус, откидываясь на спинку диванчика.

Кидаю на него недовольный, но вместе с тем испуганный взгляд. Он по-любому что-то понял.

– О чем? – прочищая горло, спрашиваю.

Руслан осматривает меня, сканируя. Отчего-то сжимаюсь под этим взглядом, но больше внутренне. Внешне стараюсь сделать максимально расслабленное лицо.

– Ты когда врать пытаешься, у тебя видок, будто на твоей шее трое мужиков едут, причем каждый килограмм по сто двадцать, – усмехается друг. – Рассказывай, кто тебя так помял. И желательно с пометкой, придется мне потом тебя успокаивать или нет.

– Да никто меня не мял… – начинаю я, но сдаюсь, выдыхая. – Ладно. Гротов. Ты знал, что он с Надей Шеповой?

Рус хмурится. Отодвигает чашку ближе ко мне, и я по привычке начинаю собирать с нее пенку.

– Н-нет, – цокая, задумчиво тянет. – Давно? Хотя нет, не так. Откуда тебе известно?

– Я видела их в ее кабинете сегодня.

– И твоя внешка никак не связана со страданиями, я так понимаю. По крайней мере, не душевными точно, – качая головой, резюмирует.

– Дима зашел ко мне. Он же открыл тебе дверь, – подпираю рукой подбородок, вспоминая снова и снова этот проклятый поцелуй. – Вот что ему надо?

– Это Димас. Что ему надо, известно только ему, – замечаю, как желваки заходили на его лице, когда притянул к себе обратно чашку. Злится? Психует? Нервничает?

Выдаю первое, что приходит в голову, потому как сама устала злиться на Гротова:

– Мне нужно его как-то оттолкнуть. Мишей уже не получится. Может, позвать Надю на свидание вчетвером? Кино, потом кафе.

– В твоем плане есть изъян, – давит смешком Рус. А на мой вопросительный взгляд добавляет: – Сама сказала, что Миша в ауте.

– Но у меня есть ты, правда ведь? – смотрю на него щенячьим взглядом, пока он давится капучино.

В прямом смысле заходится в кашле. Жду, когда откашляется, продолжая смотреть как утопающий на спасательный круг.

– Ты смерти моей хочешь, да, Сонь? – косится недовольно, вытирая кофе с пухлых губ. – Я вроде тебе их историю с Гвоздевым рассказал, а ты вон что мутишь.

– Ну, я-то не его девушка. Да и не было его пять лет, откуда он может знать, что между нами было, правильно? Хотя я уже сказала, что мы друзья, – снова подпираю ладонью щеку. – Я просто уже не могу, Рус. Он из головы моей даже покурить не выходит. Всю неделю, что он тут. С того самого момента, как увидела его на кухне их дома, – практически вою.

Смотрю на друга, наблюдая потемневший взгляд и плотно сомкнутые губы. Будто сам с собой борется. Только за что?

– Ты вообще без башни, походу, – потирает пальцами переносицу. – Мы же передеремся.

Встаю, обхожу стол и сажусь рядом с другом. Кладу одну ладонь на его руку, другую на колено. Чувствую, как он еле вздрагивает.

– Пожалуйста, Руслан.

Смотрит своими серыми глазами в мои. Долго. Слишком долго. Пытаюсь понять, о чем он думает, но тщетно. Только надеюсь, что Рус все же сжалится надо мной и поможет избавиться от бывшего, который вылез как черт из табакерки и исчезать не желает. Мну черное платье в кулаках. Жду.

– Ты слишком дорого обходишься мне, Деева, – наклоняясь ближе к моему лицу, выдыхает Рус. Смотрит поочередно в каждый зрачок, вытаскивая изнутри что-то, что только ему известно. – Я согласен, – говорит тихо. И стоит мне только начать радоваться, как добавляет: – Но только один раз.

– Ты лучший! – вскакиваю на месте и повисаю на его шее. – Спасибо! – отстраняюсь и чмокаю в щетинистую щеку.

Зоев щурится, но вижу в его взгляде смешинки. Вредный. Всегда вредный.

Уползаю на свое место и вот теперь уже чувствую себя немного уверенней.

– Нужно придумать план действий. Кино, кафе? Нормально, как думаешь? – тараторю на воодушевлении. – Можем поцеловаться даже!

Руслан снова заходится в кашле.

– Бля, прекращай! Я так не доживу ни до нашего «свидания», – поднимает руки в воздух и сжимает по два пальца на каждой, – ни до какого-либо еще. Сонька, в твоей голове опилки, да? Ты ведь еще помнишь, что мы с ним друзья с детства?

Сжимаюсь под его напором. Приходит осознание, что я перегибаю. И это не про поцелуй, а про то, что они ведь и правда давно дружат. А я такими темпами разрушу их дружбу. Теперь во мне нет столько энтузиазма, как несколько минут назад.

– Ты прав, боже, – обхватываю лицо ладонями. – Я с этим Гротовым вообще с ума сошла. Но он… Землю из-под ног выбил своим поцелуем.

– Поцелуем? – Рус поднимает светлые брови.

– Да, я же вот только что рассказывала.

– Нет. Ты сказала, что он с Надей и что заходил к тебе, – усмехается друг. Только в глазах ни намека на улыбку.

– Блин, – беру в руки салфетку и делаю из нее самолетик, а затем выкладываю другу все как было. Ну, почти все. Мне за всю жизнь не хватит мужества признаться, что я почти переспала с Гротовым на столе в офисе Давида.

Серая радужка темнеет с каждым моим словом, но Руслан молчит. Кивает, пьет кофе. И только в конце резюмирует:

– Договорись сегодня с Надей о свидании.

Глава 18. Из трёх зол выбрала меньшее

Дима

Ещё в дороге позвонил Дане. Как я и думал, она была не дома – в одном из своих салонов. Напряг голову, вспоминая, где именно находится этот адрес, и рванул туда. Помещение встретило обилием белого и розового. Настолько, что глаза резать начало.

Всегда смеялся над пристрастием Элы к розовому. Сама по себе она как барби на максималках, ещё и этот рвущий глаз цвет.

– Добрый день! У вас запись? – тонким голосом спрашивает девушка за стойкой, глядя на меня.

Поднимаю бровь.

– Я похож на того, кто записывается в такие места? – еле сдерживаюсь, чтобы не заржать.

Лида, судя по бейджу на белой рубашке, алеет.

– П-простите, – щебечет, опуская глаза на каменную поверхность перед собой.

– Даниэла где? – бросаю, даже не глядя на девушку.

– Сейчас позову, – оживляется, берёт в руки телефон и набирает номер. – Даниэла Николаевна, к вам пришли.

Кивает и кладёт трубку. Я уже уселся на кожаный белый диван. Представить не могу, сколько раз в день моют этого бедолагу. Оглядываюсь вокруг: розово-белые картины, какие-то надписи тоже ярко-розовым, цветы в высоких горшках, подсвеченные розовым, почти фиолетовым неоном. Неужели есть те, кого не тошнит от обилия ванильности?

Сама собой в голове всплывает непрошеная картинка Сони. Она никогда не робела перед такими цветами. Чаще черный, синий, белый. Вроде не ярко, не вызывающе, но всегда притягивала взгляд. Это, наверное, одна из причин, по которой я когда-то решил попробовать отношения с ней. Было похер на её влюблённый взгляд. Похер на то, как плясала вокруг на задних лапках. Был интерес.

– Его величество пожаловали, – извергая тонну сарказма, выруливает из-за угла Даниэла. – Чем обязаны, о Великий?

– Не подавись ядом, – усмехаясь, встаю с дивана. – Надеялся, захочешь провести со мной время, надо в ТЦ, да за машиной съездить.

– Тебе что-то от меня нужно, да? – прищуривается голубыми глазами. – Говори что.

– Просто хочу провести время с сестрёнкой, – смеюсь.

– Ну-ну. Считай, что я поверила, – закатывает глаза, а потом поворачивается к барышне за стойкой. – Меня сегодня больше не будет.

Та в ответ кивает, и сестрёнка, подходя ближе, берёт меня под локоть.

– Ты сегодня змеинее, чем обычно, – усмехаюсь.

– А ты на редкость добрый, – вторит она. – Так что готовься к тому, что придётся рассказывать, в чём дело.

Поехали в ТЦ на Крузаке. Даня всю дорогу сверлила взглядом, который я чувствовал на своём виске, но молчала. Ровно до того момента, пока мы не вошли в здание Центра.

– Ну, давай, выкладывай, – цепляясь за мой локоть, пропевает сестра.

– Да нечего выкладывать, – пожимаю плечами. – Сегодня с Мишей разговаривал.

– Это который Сонин бывший? – хмурит брови.

Бывший? Растекаюсь в улыбке. Так вот что произошло.

– А ты его правда не помнишь? – принимаю максимально скучающий вид.

– А должна?

– Мы дружили с ним в старших классах, – начинаю тихо смеяться, когда Даня переводит на меня удивлённый взгляд. – Ага. И перестали, потому что он трахнул Диану на столе своей кухни в день нашего выпускного.

– Диана – это на которой ты после школы жениться собирался? – киваю. – Я правда его не помню, – качает головой. – Теперь мне хотя бы понятна твоя реакция, когда он приехал за Соней…

– А что у них, кстати, случилось? – из-за угла зашёл я, пока Эла в расстроенных чувствах.

Да, я знаю, что так делать нельзя. Но я ведь именно за этим терплю ад под названием “выбирать вещи с сестрой”.

Даниэла медленно проходит вдоль рядов с одеждой, временами бросая на меня короткие взгляды, складывает что-то на сгиб локтя, пока я как послушный олень следую за ней. Вообще похер, что она выберет, главное, чтобы выдала мне информацию.

– Расстались они, – спустя какое-то время всё же отвечает Даня. – Сначала поругались из-за тебя, а потом расстались, когда Сонька сказала, что пошла работать к Русу. Он к нему дико ревнует…

– Соня пошла к Русу? – расширяю глаза, притворно удивлённо спрашиваю.

– Угу. Из трёх зол выбрала меньшее.

– Почему из трёх? – усмехаюсь.

– Ты, Миша и Рус. Руслан – меньшее зло.

“Ну, как сказать”, – думаю я. Но вслух не говорю ничего.

– А из-за меня почему поругались?

– О-о-ой, вот не надо, – закатывает глаза Даня. – Ты знаешь почему.

– Ну ладно, всё, не злись, – подхожу ближе, приобнимая за плечи. – Всё взяла?

Даня бросает взгляд на стопку вещей в своих руках, думает. Долго. Кажется, будто вечность, хотя проходит от силы секунд десять. Затем кивает, и мы идём на кассу.

Дальше, в принципе, мне уже было всё равно, что делать и куда ехать: лишь бы быстрее закончилось. Поэтому просто кивал, словно индюк, пока Даня поочередно тыкала наманикюренным пальцем в разные машины, когда уже стояли в салоне. Выбрала чёрную Бэху Х5. Ну хоть не розовый кабриолет, и слава богу. Она же и гнала её до дома.

А я пока ехал в одиночестве, будто сидел на раскалённых углях. Всё никак не оставляло в покое непонимание, а именно – если Сонька с Гвоздевым расстались, то почему она сопротивляется? Что заставляет её отталкивать меня, хотя её тело буквально горит, стоит только мне приблизиться. Мне не восемнадцать лет: я могу отличить желание от страха и ненависть от вожделения.

Из мыслей вырывает звонок телефона.

– Алло, – не глядя отвечаю на вызов.

– Димочка, у меня новости, – скривился, как от целого лимона, стоит только Наде назвать меня так. – Мы идём на свидание!

– Нет, – со смешком бросаю я.

Не водил никого на свидания и не собираюсь.

– Да! Соня, которая твоя знакомая со школы, предложила сходить вчетвером в кино.