Как я спас мир за неделю

Как смастерить лук для разведения огня

Заканчивается предрождественская неделя. Колючий холод впивается в кончики пальцев. Не знаю, что Сильвия сказала учителям и школьной администрации, но в ту самую минуту, когда начинается перемена и наш класс должен выйти на прогулку, в кабинет заглядывает секретарша, миссис Томбо, и сообщает, что за мной приехала мама.

Мы играем в «одеяла» – игру, придуманную мисс Браунинг. По правилам один человек выходит за дверь, а в это время другой человек закутывается в одеяло с головой. Водящий возвращается и угадывает, кто из игроков спрятался.

Мы играем в разные игры, потому что сегодня последний день триместра. Сейчас посмотрим кино, а потом отправимся в зал на втором этаже и отметим Рождество. На празднике будет много вкусной еды. У меня уже слюнки текут.

Подошла моя очередь водить, и я таращусь на бугристую гору в центре комнаты. Девчонки и мальчишки пялятся на меня во все глаза, мешая сосредоточиться.

Увлекшись, я даже не замечаю, что дверь класса открывается. С порога раздается негромкий голос миссис Томбо:

– Билли, за тобой… э-э-э… мама приехала. Собирайся.

Кто-то из одноклассников огорченно вздыхает. Я с недоумением оглядываюсь – неужели ребята будут по мне скучать? Хоть я и проучился в этой школе уже около шести месяцев (то есть почти столько же, сколько в любой другой школе за последние пару лет), у меня так и не возникло чувства, что я стал здесь своим.

Дин – потный, раскрасневшийся – стянул с головы одеяло и буравит меня сердитым взглядом:

– Ну вашу мамашу! Я должен был выиграть! Билли ни за что бы не вычислил, кто там сидит!

Я стараюсь не смотреть на него, стараюсь не замечать, как переглядываются мисс Браунинг и миссис Томбо и как вдруг расширились и остекленели глаза ребят. Они думают, я не слышу перешептываний.

Почему он снова уезжает?

Что у него за странная мамаша?

Хватаю рюкзак и куртку, миссис Томбо выводит меня в коридор. По пути ломаю голову, с какой стати Сильвия увозит меня так рано: утром она об этом и словом не обмолвилась.

Сильвия – моя мама. Я называю ее только по имени. Она сама так велела.

Мы приближаемся к кабинету секретаря, и через застекленную дверь уже виден темный силуэт Сильвии, скользящий как тень.

Я переступаю порог и смотрю на нее вопросительно. Она ничего не объясняет, лишь тянется руками к моей голове, словно хочет взъерошить волосы, но отдергивает руку.

– Идем, – отчеканивает Сильвия и решительно направляется к двери.

– Счастливого Рождества, миссис Томбо, – бормочу я, торопясь следом.

– Счастливого Рождества, Билли. Желаю хорошо провести пра… – Дверь закрывается – громкий хлопок обрывает голос миссис Томбо, а я спешу вдогонку за Сильвией.

Она стремительно шагает в сторону железнодорожной станции, расположенной неподалеку. Чтобы не отставать, я вынужден то и дело переходить на бег. На языке вертятся вопросы: куда мы едем, почему меня забрали из школы раньше, и не когда-нибудь, а именно сегодня? Утром я рассказывал Сильвии о том, как интересно наш класс проведет последний день триместра, но она, похоже, слушала вполуха. Хочется кричать от досады, что все веселье пройдет мимо меня, но я сдерживаюсь. Сдерживаться – лучший выбор, это я крепко уяснил на своем опыте.

Когда мы выбегаем на платформу, двери поезда пикают и начинают закрываться. Сильвия бросается вперед, протискивается внутрь и встает меж двух створок.

– Скорее! – торопит она и затаскивает меня в вагон; двери, точно челюсти, смыкаются за нашими спинами.

Сейчас мне кажется, будто школа и одноклассники, мисс Браунинг и миссис Томбо, вокзал и поезд остались на другом краю света. Доехав до конечной станции, мы с Сильвией быстро зашагали к лесу. Идти пришлось около получаса. Едва Сильвия остановилась, я узнал это место – мы уже не раз тут были. Сегодня она вела меня очередным новым маршрутом, и я не сразу сообразил, куда лежит наш путь. Но чем дальше мы углублялись в лес, тем яснее я понимал, где мы.

Ветерок пробегает по кронам деревьев. Чернеющие на фоне жемчужно-серого неба ветви похожи на подманивающие руки с длинными пальцами и крючковатыми когтями.

– Спички, – командует Сильвия и протягивает руку, не поворачивая головы.

Ее голос звучит спокойно. Тем не менее расслабляться нельзя.

Хлопаю себя по карманам (прекрасно зная, что они пусты), роюсь в пластиковом пакете, который она принесла, но и там спичек нет. Заглядываю в школьный рюкзак, хотя понимаю, что и это бесполезно.

Ощущая пристальный взгляд Сильвии, заново шарю по карманам куртки, но пальцы натыкаются лишь на клочки пуха.

– У нас их что, нет? – раздражается Сильвия.

Она любит говорить прямо, никогда не треплется по пустякам.

– Похоже на то. – Я отвожу глаза, затаив дыхание.

– Правило номер один, Билли?

– Всегда будь готов, – отчеканиваю не задумываясь.

Сильвия так долго вдалбливала эти правила мне в голову, что иногда они представляются бессмысленным набором слов.

Надо объяснить, почему у меня нет спичек.

– Я ведь не знал, что сегодня…

– Ладно, ладно, – обрывает она.

Облегченно вздохнув, ловлю себя на том, что хотел бы заползти к Сильвии на колени, как в детстве. Глупое желание – я уже много лет так не делал. Пытаюсь переключиться, но ничего не меняется.

В прошлый наш приезд в этот лес мы забыли взять перочинный нож, и Сильвия расстроилась. Нет, она не кричала и не топала, но ее лицо стало похоже на скомканный в шар бумажный листок. Она скрылась за деревьями, оставив меня одного. Казалось, прошла вечность, прежде чем она вернулась, хотя мои часы показывали, что только двадцать минут.

Хорошо, что сегодня она так не реагирует. Но я очень волнуюсь – вдруг опять сделаю что-нибудь не то и она снова оставит меня одного.

Внутренний голос нашептывает, что сейчас я должен быть в школе, наслаждаться окончанием триместра в компании одноклассников. Никто не предупреждал о походах, не напоминал, что надо взять вещи. Напряженно моргаю, отгоняя предательские мысли.

– Другим методам, Билли, тоже нужно учиться. Не исключено, что спичек у нас окажется в обрез. А может, и вообще ни одной.

Она поворачивается и кладет руку мне на голову. Легонько-легонько.

У нас волосы одинакового цвета – иногда они выглядят каштановыми, иногда светлыми, а при определенном освещении появляется серебристый блеск. Длинные, шелковистые и прямые волосы Сильвии красиво струятся по шее и спине. Мои – вьющиеся, жесткие – торчат во все стороны. Сильвия однажды обмолвилась, что кудрявость передалась мне от Стива, отца.

Она говорит об отце редко, а когда упоминает его, непременно озирается, как будто ее могут подслушивать. Сведения о Стиве, которыми я располагаю, похожи на пыль – такие же невесомые и хаотичные. Я не могу связать их воедино и почувствовать, что этот человек реально существует. Родители расстались, когда я был совсем маленьким, но после развода Стив изредка навещал меня. С нашей последней встречи минуло больше двух лет. Я четко помню тот день, потому что на следующее утро Сильвия перестала ходить на работу. Стив явился к нам, но в дом Сильвия его не пустила, и он повел меня в парк. Стив предложил мне покачаться на качелях. Я ничего не ответил, а он, помолчав, сказал что-то о том, как быстро я вырос, как любил, когда был маленьким, и как визжал от смеха, когда он меня качал.

Я часто приставал к Сильвии с вопросом, когда снова увижусь со Стивом, но всякий раз видел, что она не хочет об этом говорить. Стоило мне произнести имя Стива, как она поджимала губы, а по лицу пробегала тень.

Поэтому я перестал спрашивать.

Со временем я разобрался, какие темы можно затрагивать в беседе, чтобы наша жизнь была спокойной. Почти нормальной. И сейчас мне понятно: даже если я думаю о Стиве, вслух о нем лучше не упоминать.

– Как же нам поступить? Давай попробуем… – Сильвия мысленно перебирает варианты, отчего ее взгляд слегка затуманивается. – Лук для разведения огня! – восклицает она. – Точно! Смастерим лук для разведения огня!

Я киваю так энергично, что голова едва не отваливается. Меня радует, что Сильвия больше не думает о забытых спичках.

– Ну-ка, Билли, что для этого потребуется?

Сильвия вытаскивает из кармана потрепанную книжку и вручает ее мне. Книга тоненькая, вмятины на пожелтевших листах напоминают ямочки на щеках. На обложке написано: «Как выжить». На вид книжка как книжка, ничего особенного. Но для Сильвии она бесценна.

От книги исходит затхлый запах – не противный, но ощутимый. На страницах тут и там предыдущим владельцем оставлены пометки. Уголки кое-где загнуты аккуратными треугольниками.

Мне нравятся эти приветы из прошлого, но больше всего мой глаз радует имя, написанное на первом развороте книги витиеватым неразборчивым почерком.

Сильвия Вейвуд.

Мама вывела здесь свое имя за много лет до того, как я у нее появился: она обзавелась этой книгой, когда ей было столько же, сколько и мне. Тогда она была просто Сильвией, а мне предстояло родиться еще не скоро.

Нахожу в оглавлении статью «Лук для разведения огня», открываю нужную страницу и читаю вслух список того, что нам понадобится.

– Поищи сучок или ветку, из которой можно сделать дугу лука, – велит Сильвия, протягивая мне перочинный нож.

Он довольно тяжелый. Я не рассказываю ей, что побаиваюсь острого лезвия и что мне неудобно пользоваться этим ножиком. Найдя подходящую ветку, я вытаскиваю лезвие-пилу – на сей раз это удается мне с четвертой попытки – и отрезаю часть. Прежде чем отнести нож Сильвии, аккуратно возвращаю зазубренное лезвие в рукоять.

Рис. 1. Как сделать лук для разведения огня

– Идеально, Билли, – хвалит Сильвия, видя результат моих усилий, после чего целует меня в макушку и слегка прижимает к себе. – Идеально.

Я льну к ней, наслаждаясь теплом этих неожиданных полуобъятий, но уже в следующий миг Сильвия отстраняется и бормочет:

– Нам нужна веревка. Твой шнурок подойдет. – Она коротко усмехается.

Послушно присаживаюсь на корточки, развязываю шнурок на кроссовке и вытаскиваю его. Я стараюсь действовать как можно быстрее, но, подняв глаза, вижу, что Сильвия не торопит меня, а смотрит вдаль. Делает глубокий вдох и медленно выдыхает, точно смакуя вкус и аромат лесного воздуха.

Когда я протягиваю ей шнурок, она настолько поглощена раздумьями, что не замечает ничего вокруг. В последнее время такое повторяется едва ли не каждый день: кажется, из мира, где нахожусь я, она переносится в какой-то другой мир. В такие моменты я чувствую, что, хотя физически она рядом со мной, на самом деле она куда-то ускользает.

Уже не вспомню точно, когда это началось… Пожалуй, после ее увольнения. Сильвия занималась научной работой, а потом вдруг перестала. С тех пор мне иногда кажется, что она просто уходит в себя и исчезает, хотя фактически продолжает стоять прямо передо мной. Такие эпизоды происходят все чаще и длятся все дольше. Это как темнота в сумеречный час: сначала она подкрадывается исподтишка, ты не замечаешь, что небо тускнеет, а потом, когда снова выглядываешь за окно, с удивлением обнаруживаешь, что наступила ночь.

– Сильвия…

В ответ на мой шепот внутри ее как будто что-то щелкает, она перестает таращиться в одну точку и переводит взгляд на меня и шнурок, болтающийся в моей руке. Стараюсь не обращать внимания на выражение недоумения, мелькнувшее на ее лице: словно она не узнаёт меня, не понимает, что мы тут делаем. Сильвия мотает головой, выражение пропадает, она берет шнурок и привязывает его к концу срезанной ветки. Ловко соединяет две палочки, привязывает шнурок ко второму концу будущего лука, распрямляется и удовлетворенно вздыхает. Готово!

Я озадаченно смотрю на получившуюся конструкцию и не понимаю, как с ее помощью добыть огонь.

– Подготовь растопку – подложим ее, когда появится пламя, – командует Сильвия, кивая на кучку сухого мха, который мы собрали чуть раньше. Хватает лист и аккуратно кладет его на землю, поясняя: – Сюда будут падать угольки.

Она начинает крутить лук туда-сюда, словно распиливая кусок дерева. Заостренная палочка вращается.

Сильвия часто дышит. Я жду, когда вспыхнет огонь, но вижу лишь тонкую струйку дыма.

– Вот, – шепчет Сильвия.

На листе лежит горка дымящегося черного порошка. Сильвия берет горсть мха и кладет его поверх.

– Подойди сюда, Билли. Будешь учиться. Дуй, только очень осторожно.

Послушно обдуваю горстку мха легкими выдохами.

Мох едва заметно дымится.

Дыма становится все больше.

Мох как будто дышит.

Я дую еще, дымок валит сильнее, и наконец…

Я вижу…

…мерцание.

Совсем легкое, точно движение век.

Почти неразличимое.

А затем пламя принимается жадно облизывать мох и съедает его в два счета. Я восторженно взвизгиваю. Мы кормим огонь кусочками сухой коры и малюсенькими веточками. Он поедает их и растет.

– Получилось, – говорит Сильвия.

Она снова прижимает меня к себе, и несколько секунд мы молча наблюдаем за мерцанием искр и пляской огня.

По небу над нашими головами пробегает рябь. Низко нависают серые облака.

Еще мгновение – и небо озаряет вспышка.

Молния.

Кажется, она возникла из ниоткуда.

Падают первые капли дождя, и Сильвия поднимает голову. Я смотрю, как дождинки опускаются ей на лоб, образуют влажные круги и стекают по бледному лицу. Секунду спустя она резко поворачивается, словно углядела что-то, что я прозевал, подскакивает и начинает хватать вещи. Я озираюсь, вспоминая наше второе правило: «Будь внимателен – постоянно наблюдай за тем, что происходит вокруг». По мнению Сильвии, мне особенно важно практиковаться именно в этом – я вечно упускаю из виду то, что замечает она. Блуждаю взглядом по кустам и деревьям, силясь высмотреть то, что увидела Сильвия, но она уже торопит:

– Мы уходим. Помоги мне собрать вещи. Живее!

Легко сказать – собрать вещи, вон их тут сколько.

Сильвия подхватывает сумки одной рукой, другую протягивает мне. Ее ладонь сухая, теплая и сильная. Держаться за такую приятно.

– Тут небезопасно, – поясняет Сильвия и уводит меня.

Я еле поспеваю за ней: на одной из кроссовок теперь нет шнурка, и с каждым шагом я чувствую, что она в любой момент может соскользнуть с ноги. Но Сильвия выглядит такой встревоженной, что я не хочу ей докучать и, держа опасения при себе, старательно растопыриваю пальцы, чтобы кроссовка не слетела.

– Не останавливайся, не оглядывайся, – твердит Сильвия, прибавляя шаг.

Естественно, от этих слов мне позарез хочется остановиться. Ничего не могу с собой поделать.

Огонь, который мы развели, превратился в тлеющую кучку отсыревшего хвороста и погас. Теперь уже трудно поверить, что на этом месте совсем недавно трепетало голодное пламя.

Но это еще не все: там, где совсем недавно горел наш костерок, стоит человек.

Как (ни с кем не) дружить

Я всегда знал, что моя мама немного отличается от мам других ребят.

Иногда мамы других ребят кажутся настолько похожими, что их сложно различить.

Они носят обычные вещи, например футболку с джинсами. Футболку может украшать надпись, блестки или рисунок. Они одеваются в разные цвета, например ходят в ярком вишневом пальто или джемпере в черную полоску.

Вся одежда Сильвии унылого серо-зеленого оттенка и выглядит поношенной. Изо дня в день она надевает одну и ту же пару брюк и ботинок. Еще у нее есть такая забавная зеленая куртка без рукавов, зато с кучей карманов. За всю жизнь я не видел ни одного человека в такой куртке.

Разговаривают мамы других ребят тоже одинаково. Они вообще только и делают, что болтают, сыплют таким количеством слов, что ничего и не разберешь – только в ушах гудит.

Сильвия молчит. Бывают дни, когда она не издает ни звука. Если такое случается во время каникул, я могу за всю неделю ни с кем и словом не обмолвиться. Я не имею ничего против, но знаю, что другие мамы так себя не ведут. И Сильвия раньше тоже была другая.

Когда мы только переехали сюда, одноклассник по имени Эммануэль, еще не догадывавшийся, что такое быть моим другом, пригласил меня в гости после уроков.

Мы часто переезжаем и живем здесь недавно. Сильвия считает, что нам не стоит долго оставаться на одном месте или обзаводиться большим количеством знакомых.

Предыдущим нашим пристанищем была жилая лодка, хозяева которой куда-то уехали, а еще раньше мы занимали комнату в доме, где жильцы менялись так часто, что мы не успевали толком никого запомнить в лицо. По мнению Сильвии, доверять людям опасно. Это третье правило выживания: «Никому не доверяй – полагайся только на себя». Мы сменили столько мест жительства, что в моей голове они все перемешались. Мне нравится квартира в Южном Лондоне, которую мы сейчас занимаем: во‐первых, нас только двое, а во‐вторых, квартира просторнее лодки.

То, что при каждом переезде я вынужден поступать в новую школу, мне не по душе, хотя, казалось, мог бы уже и привыкнуть. Забавно, но иногда чем больше раз что-то делаешь, тем тебе сложнее. Это наблюдение противоречит тому, о чем мне твердит Сильвия: мол, практика – залог успеха и, когда ты что-то повторяешь, у тебя получается чуть лучше, чем вчера. Кстати, это еще одно правило: «Побеждай страхи – тренируйся, планируй, действуй».

В первый день меня посадили за одну парту с Эммануэлем, и мы неплохо поладили. Через неделю он пригласил меня к себе. Идти мне не особенно хотелось, но какая-то часть меня просто не могла отказаться. Я так давно не ходил в гости, что мне было любопытно проверить, правда ли Сильвия теперь настолько отличается от прочих людей, или же я преувеличиваю. Может, у меня просто воображение разыгралось и на самом деле Сильвия точь-в-точь такая же, как другие мамы?

Маму Эммануэля звали Патриция – она сама мне так представилась. Весь вечер Патриция засыпа´ла меня вопросами, хотя не всегда выслушивала ответы, потому что переключалась на младшего сына Дэвида, который был еще младенцем и беспрерывно ревел.

– О Дэвид, Дэвид, Дэвид, – вздыхала она, качая его на руках. – Ты разве не видишь, что я пытаюсь познакомиться с Билли?

Мы ели пиццу, которую Патриция заказала в кафе со службой доставки. По ее словам, Дэвид причинял много хлопот и потому сил на готовку у нее почти не оставалось, так что иногда побаловать себя готовой едой было приятно. Я решил промолчать о том, что ем пиццу из кафе впервые в жизни.

– Угощайся, Билли, – громко зевнула Патриция. – Ешь сколько хочешь.

Я снова и снова подбегал к большой плоской коробке, чтобы съесть еще один пышный, сочащийся жиром треугольник. Вкус пиццы был настолько восхитителен, что я не мог остановиться. Она оседала в животе, а сытость дарила ни с чем не сравнимое ощущение собственной цельности и полноценности.

Тем вечером я понял, что не ошибался: Сильвия действительно не такая, как другие мамы.

Поэтому я не пригласил Эммануэля к нам с ответным визитом.

Я даже не стал спрашивать у Сильвии разрешения – мне просто не хотелось, чтобы к нам кто-то приходил.

Ведь заранее известно, что на ужин мы будем есть какую-нибудь фасоль с дикой рукколой, которую соберем на обочине дороги по пути из школы домой. А может, Сильвия настоит на том, чтобы мы приготовили еду на улице на костре. Иногда она так делает. На то, чтобы огонь разгорелся как следует и хоть что-то согрел, уходит целая вечность, но и после приготовления пища зачастую едва теплая.

Эммануэль точно не стал бы уплетать нашу стряпню с тем же энтузиазмом, что я – пиццу, и просить добавки. Ужин наверняка получится неловким и странным; я просто не мог допустить мысль, что он когда-нибудь состоится, не мог представить Эммануэля в нашей тесной квартирке рядом со мной и Сильвией, не мог вообразить, на что это будет похоже. Проще выкинуть эту идею из головы.

Эммануэль теперь со мной даже не заговаривает. Кажется, он забыл, что когда-то пытался со мной подружиться.

Я так часто пропускаю уроки, что одноклассники наверняка с трудом вспомнят, кто я такой. Они быстро смекнули, что водить со мной дружбу нет смысла, ведь, скорее всего, я не приду в школу ни завтра, ни послезавтра.

Понятия не имею, когда Сильвия решит, что пора съезжать. Хотя в последнее время меня не покидает предчувствие, что она вот-вот упакует вещи и мы уедем. Когда она задумывает начать все сначала, от нее исходит какая-то особая энергия – предвкушение нового дома, новой школы, всех этих новых знакомых.

Так стоит ли пытаться с кем-нибудь подружиться, если знаешь, что в любую минуту можешь исчезнуть из его жизни?

Как пользоваться гелиографом

Часть 1

Рождественским утром я просыпаюсь рано.

На улице темно, в квартире тихо. Сильвия наверняка еще спит.

Перегнувшись через край кровати, обнаруживаю, что, пока я спал, на полу появилось несколько пакетиков. Стараясь не шуметь, осторожно встаю, но мне не удается сделать это беззвучно. Мгновение спустя я слышу скрип в комнате Сильвии.

Одеваюсь, выхожу в гостиную. Сильвия с прямой спиной стоит перед окном и что-то прихлебывает из кружки. Она говорила, что выбрала эту квартиру из-за деревьев вокруг дома. Их ветви почти вровень с окнами, и мы как будто живем в домике на дереве. По словам Сильвии, в такие окна сложнее заглянуть.

В углу громоздятся картонные коробки. Вчера их там не было. Неужели Сильвия и вправду планирует очередной переезд? Нет, не буду спрашивать. Чего доброго, еще услышу утвердительный ответ.

– Счастливого Рождества, Сильвия.

Никакой реакции.

– Сильвия, счастливого Рождества.

На этот раз она поворачивает голову в мою сторону:

– Счастливого Рождества, Билли.

Встаю рядом с ней и смотрю на голые ветви деревьев в тусклом утреннем свете. Они качаются и дрожат на ветру, напоминая конечности пробуждающегося гигантского существа.

– Что ты видишь? – спрашивает Сильвия, отвлекая меня от фантазий.

Хлопаю глазами, корю себя за то, что не слежу за происходящим вокруг, как должен. Сильвия права, второе правило мне еще долго усваивать.

– Деревья, – отвечаю быстро.

– И все?

– Деревья… – выглядываю в окно и замечаю, что по одной из веток скачут белки, – и двух белочек!

– Что-нибудь еще?

Смотрю на кончики ветвей, на танцующий лист, который опадает одним из последних. Скольжу взглядом по толстому стволу дерева к припаркованному внизу автомобилю. И тут я замечаю его – мужчину, сидящего за рулем. Мне не видно, что он делает, но, похоже, он таращится на окна нашего дома.

– В машине сидит человек.

– Хорошо. – Кивнув, Сильвия отводит взгляд.

– Что он делает? Зачем там сидит?

– Кто знает. Ждет кого-нибудь, наверное. Или это такси, а он – водитель. Не исключено, что причина совершенно банальная. – Сильвия берет меня за руку и осторожно уводит от окна. – Но может, он следит за нами, приехал за нами, и мы должны сделать так, чтобы он нас не увидел…

– Но почему…

– Что гласит второе правило выживания?

– Будь внимателен – постоянно наблюдай за тем, что происходит вокруг, – выпаливаю без запинки.

– Верно. Ты должен обращать внимание на то, что тебя окружает, Билли. Тогда, если что-то изменится, если что-то случится, ты поймешь это первым и сможешь получить преимущество. Помни об этом, договорились? Кстати, это еще одна причина, почему важно соблюдать третье правило. – Она выжидающе смотрит на меня.

– Никому не доверяй – полагайся только на себя, – тараторю я, желая угодить ей, но слова соскальзывают с языка, словно камешки, брошенные в лужу, скучные и громоздкие. Просто произнося их вслух, я уже чувствую себя одиноким.

– Верно, – хвалит Сильвия. – Все правила нужно держать в уме постоянно. Не позволяй себе забывать о них даже на Рождество.