Тайный уравнитель

ГЛАВА 1

Машка смотрела на голый участок земли, очищенный от снега – здесь будет её дом, их дом. Жить с родителями мужа не получилось, девушка не смогла найти общий язык со свекровью. И со своими предками аналогичная история, муж с тёщей не смогли прийти к компромиссу. Что говорить, супруг и со своей родной матерью не ладил. Не жизнь, а сплошные скандалы. А частный дом, не самый большой, но и не маленький – это отдельный островок, где будут жить только они, никто не влезет, как настоящая семья.

Ребёнок ткнул ножкой в ребро. Мария положила руку на живот и с улыбкой погладила выпуклость, пяточку долгожданного дитя, того, кто ещё в утробе. Сын! Вчера ещё раз подтвердилось, что родится мальчик.

– Ну, всё, жирная корова, шевели булками, посмотрела и хватит. Поехали, я жрать хочу!

– Подожди, мне так здесь нравится, лес шумит, слышишь?

Беременная встала лицом к высоким ёлкам, которые макушками дотягивались до облаков и покачивались в такт ветру, осторожно стряхивая пушистые снежные шубки.

– Пошли я сказал, мне ещё на работу надо и тебе надо на работу, забыла, что ты ещё не в декрете? У тебя на карте деньги есть?

– Да, осталось пару тыщ.

– Отлично, надо машину заправить.

– Но я же хотела оплатить пинеточки и кофточки, мне Кира принесёт сегодня, связала специально для меня, под заказ.

– Ты пешком хочешь в Питер идти? Отсюда больше двадцати километров до города.

– Ладно, заправим.

– Что значит ладно? Ваще страх потеряла?

При последней фразе чёрная борода мужика взлетела в направлении носа. Маша вжала голову в плечи и поплелась вслед за мужем. «Попрошу Кирку о рассрочке…, – она добрая, не откажет, хорошо хоть за пряжу сразу отдала». Ещё раз осмотрела площадку под фундамент, наклонилась к земле и схватила горсточку снега.

По дороге к машине слепила в руках снежок, сначала понюхала, а затем покатала по собственной щеке. Хотелось забрать с собой, как часть будущей лучшей жизни. Комочек стал твёрже, будто покрылся льдом от её рук. Цвет уже не белый, а слегка сероватый, влажный и уже не такой приятный.

Машенька подняла руку высоко-высоко и размахнулась. Но закружилась голова, девушка качнулась и оступилась, а твёрдый ледяной мячик полетел прямиком в голову супруга, вместо того, чтобы улететь в сторону пустого участка.

– Ой! – испуганно вскрикнула девчонка.

Вытаращила круглые пучеглазые глаза и сжала всеми мышцами живот. Как сделать, чтобы Андрей не злился на неё?

Андрей развернулся в пол-оборота, сверкнул чернеющими от неожиданности глазами, сдвинул брови, расширил ноздри, а густые смоляные ресницы добавили глазницам жуткой глубины. Сделал шаг в сторону жены и упал, прямиком в сугроб лицом. Машка подбежала, чтобы помочь подняться. Но парень перевернулся с живота на бок, захватил двумя руками снег и подбросил пушистые охапки на себя. Эдакий фейерверк. Фонтанировал и кричал:

– Ура! Мы купили этот дом! Ура! У нас будет свой огромный дом!

– Ну, не такой уж и огромный, как хотелось бы…

Тихонько фыркнула молодая женщина себе под нос.

– Давай, падай сюда, тут мягко!

Машка тихонечко опустилась на корточки, а потом кокетливо прилегла рядом.

– А давай, как ангелы? – спросила она, чуть дыша.

Лежала, но в то же время хотелось встать и убежать, сесть в машину и очутиться дома, в тепле. Только бы его настроение за это время снова не изменилось. Как сделать, чтобы Андрей не злился на неё?

– А давай, ты лежи и порхай руками, ногами по снегу!

– Подвинься!

– Ваще обалдела? Тебе надо, ты и двигайся!

Из-за того, что Мария легла слишком близко к мужу, двигать сразу двумя руками и двумя ногами становилось невозможно, не хватало места. Тогда девушка стала отодвигать снег только одной левой рукой и только левой ногой, с той стороны, где оставалось достаточно свободного пространства.

Любимый подключился, лёг на спину и размахивал правой рукой и правой ногой. Вверх – рука поползла по заснеженному газону, прижимаясь бицепсом к голове, и опустилась вниз, к бедру. Вверх – правая нога поехала по поверхности сугроба и остановилась на секунду перпендикулярно левой и тут же в исходное положение.

Затем пара тихо-тихо, чтобы не разрушить нарисованный телами рисунок, поднялась и оглянулась. Картина на снегу получилась ужасно смешной – растолстевший ангел с двумя телами и двумя головами.

Засмеялись. Супруг обнял суженую за талию, прижался к щеке холодной и сырой бородой:

– Пойдём в машину, жрать охота, а теперь мы ещё и вымокли.

– Я так тебя люблю!

– Я тоже тебя люблю, моя самая страшненькая девочка на свете!

В салоне старого золотистого Опеля Омега пахло кофе. Огромные бумажные стаканы остались стоять на торпеде. Маша села на заднее сиденье, так как переднее было завалено покрышками, планировали переобуть машину на зимнюю резину.

Ей очень нравилось то, что сейчас происходило. Внутри всё немного сжималось от какого-то предчувствия, но всё равно, ей было хорошо от восхищения и радости, а ещё трепетно. «О! Это трепет от покупки жилья, а не предчувствие!» – прошептала, сама себя успокаивая, девчонка. «Всё будет хорошо, всё хорошее только начинается! Я всегда знала, что у нас всё будет хорошо!»

Выруливая на трассу, авто слегка повело на повороте.

– Ой!

– Ничего, ничего! Чё ты ссышь-то, Маш?! Сама виновата, я тебя давно просил переобуть машину. Но тебе всё некогда, совсем на дом забила со своими подругами, вечно шляешься где-то!

– Я не шляюсь, – снова еле слышно промычала Мария.

– Это уроки для беременных, нас учат, как правильно вести себя на родах, пеленать учат, к груди прикладывать.

– Ой, да к какой груди? Где ты грудь-то нашла? А! Понял, не у себя, наверное? Я видал там у тебя несколько сиськастых! Вот кому повезло, Молочная Страна будет. А у тебя так, два прыщика, зелёнкой помазать, сами пройдут!

– Зачем ты так, Андрей?! Мне же обидно!

– Ты от кого научилась на мои шутки обижаться? Будешь скоро дома сидеть, выбью из тебя всю эту дурь! Научу Родину любить.

Следующий поворот оказался с глубокой выбоиной. Опель сначала подпрыгнул, затем развернулся на четверть оборота и завилял в направлении обочины. Встречки не было, управление удалось вернуть. Но водитель словно раззадорился от предвкушения аварии, не сбавил скорость, а наоборот разогнался.

На первый взгляд шоссе казалось абсолютно ровным, но очередная кочка сорвала стаканчик с кофе с торпеды.

Маша увидела, как жидкость от падения открыла крышку и, раскидывая брызги, выплеснулась на коврик, монитор магнитолы, ручку переключения скоростей, частично зацепив Андрюху. Барышня зажмурила глаза. Запах утреннего напитка ударил в нос и заменил морозный воздух. Укоры совести пронзили голову стрелами вины за происшедшее, будто она собственноручно облила мужа и машину.

– Ты что сбрендила! Почему кофе не убрала?

– Ты сам говорил оставить его в машине, а подставки у нас нет, вот я и поставила на торпеду, куда его ещё девать?

– Задолбала грязь разводить, одни проблемы от тебя.

Мужчина вытер руку о сиденье и продолжил рулить.

Машуню от очередного резкого мужниного пике вдавило в спинку сиденья. Супруга на секундочку задумалась о том, что ремня безопасности в старой машине почему-то сзади нет. А был ли он, этого уже никто не узнает.

На следующей кочке две зимние шины, которые были приготовлены для смены только передних колес, начали потихонечку съезжать вперёд. Сначала верхняя немного подалась, затем нижняя съехала немного. После снова верхняя и вот нижняя от того, что ей надавили на переднюю поверхность, приподнялась той частью, которая когда-то была прижата к спинке и бац – перевернула конструкцию на лобовое стекло.

– Японский городовой! Сука, чё делать-то?

Бородач заорал во всю глотку, а тачка уже полетела в кювет. Ударилась о дерево правой дверью, проехала ещё немного по наклонной поверхности, столкнулась с другим деревом и легла на бок.

Машка замерла, зажмурив глаза, схватилась двумя руками за живот, скрючилась в позе эмбриона и щекой прижалась к обшивке салона. На секундочку ей показалось, что она видит белый тоннель и яркий свет. Нет, ей не показалось, она видела яркий свет: белое небо, сплошь состоящее из облаков, открылось сквозь дверь.

Муж до этого выбил ногами водительскую дверь, выкарабкался, затем влез на крутую обочину и встал на дороге, рассматривая аварийную машину. Остановился автомобиль, который ехал следом. Оттуда вышли две девушки, подбежали сначала к нему, спросили, нужна ли помощь, тот матерился и не мог ответить ничего внятного. Тогда красотки подбежали к перевёртышу, заглянули внутрь салона сквозь треснутое лобовое и разглядели Машеньку.

Одна из барышень залезла внутрь автомобиля, вытащила ключи из зажигания, заглушила мотор рычащей по-звериному машины, а вторая попробовала открыть дверь.

Следом на дороге затормозил грузовик, огромный фырчащий КАМАЗ:

– Как ты? Все живы?

Андрей пожал плечами, повернул голову в сторону аварии и махнул рукой.

Девчонки-спасительницы подозвали шофёра самосвала:

– Сюда-сюда, здесь девочка, непонятно живая или нет!

Мужчина в ярко-оранжевом комбинезоне подошёл к перевёрнутой машине, заглянул внутрь:

– Живая?

А в ответ тишина. Маша открывала рот, а сказать ничего не могла – в глотке пересохло, язык прилип к нёбу. Она смотрела словно сквозь какую-то пелену. «Это смерть. Но что с ребёнком? Что с моим сыном? Если я умерла, его же можно спасти, я знаю, я видела в сериалах по телику…»

Машина лежала на боку, упёршись крышей о дерево. Спасатель закрыл водительскую дверь и встал на нее ногами. Мужчина наклонился, потянул за ручку пассажирской двери. Та не сразу, но поддалась.

Распахнутая дверца впустила белый свет облаков и снега, заставила заплакать героиню.

– Девочка моя, ты испугалась? Что-нибудь болит?

Машенька помотала головой, держась за живот.

–Живот болит?

Снова качнула головой. Осталась лежать на правом боку, на правой двери в позе неродившегося младенца, лишь слегка развернула голову к спасителю.

– Ты пристёгнута?

Девушка промычала что-то невнятное в ответ.

– Сможешь встать? Тебе надо сначала развернуться попой к стеклу, затем попробуй встать на колени, а после потихонечку на ноги. Хорошо?

Машенька кивнула.

Развернулась сначала спиной к стеклу, упёрлась левым боком в спинку сиденья.

– Молодец, моя хорошая!

– Как тебя зовут?

Маша открыла рот, но так и не смогла издать ни звука. Голосовые связки будто пересохли.

– Ладно, давай потихонечку на колени, а затем уже на ноги, хорошо?

Мария кивнула, взмахнув светлыми кудряшками.

Когда девушка изменяла позу, мужчина заметил живот.

– Ты ещё и беременная!

Повернулся в сторону первых двух спасительниц:

– Девчонки, звоните в скорую, она жива, но беременна, фиг знает, что там с ней, надо, чтоб врачи глянули.

В это время Машкин муж сидел на корточках обочины и держал себя за голову, мотал ею из стороны в сторону и рыдал:

– Я всех убил, и жену, и ребёнка. У меня больше ничего нет, у меня больше никого нет, меня посадят, меня посадят…

Мария уже встала на ноги, а голову просунула в двери, вдохнула морозный воздух и поводила головой вокруг. «Что же сделать, чтобы Андрей не ругался?»

– Давай мне обе руки, я тебя немного подтяну, а ты тем временем цепляйся за что-нибудь ногами и контролируй живот! Хорошо? Ты меня слышишь?

Маша открыла рот, но буквы снова застряли где-то в пищеводе. Кивнула, обозначив кивком согласие.

Огромный, словно медведь мужчина, сжал её ладони в своих, больно сдавил пальцы, так что колечко впилось в кожу и упёрлось в соседние пальчики. Но терпела. Надо найти Андрея, убедиться, что с ним всё в порядке, а также посмотреть на его настроение, как он, насколько зол? Эх, что же она дотянула и не переобула машину до сих пор, ведь он просил, ведь ему некогда.

Тремя рывками и ещё несостоявшаяся мать была на свободе, оставалось только спрыгнуть с машины в сугроб. Только она приготовилась, только согнула колени, чтобы сигануть вниз, как силач-спаситель раскрыл объятия и принял её к себе на грудь, слегка обнял и бережно поставил на землю.

– Как ты?

Маша открыла рот и заплакала, так и не смогла сказать не слова. Мужчина дотронулся до животика и слегка погладил:

– Не болит?

Красотка повертела головой, а сама искала глазами мужа. Увидев, обрадовалась и шагнула в сторону дороги.

ГЛАВА 2

Дорога оказалась и близко, и далеко одновременно. Близко, потому что вроде бы и рукой подать, всё видно: вон муж, вон грузовик, вот красненькая машинка девчонок. А далеко, так как разболелся живот, кожу будто кто-то тянул вниз, сильной рукой ущипнул за место под пупком и растягивал, как шаманский бубен.

Мешали сугробы, снег вроде и мягкий ещё несколько минут назад, когда в нём валялась с мужем, здесь оказался твёрдым, корочка словно стеклянная, царапала и цеплялась за шерстяные колготки. Угги наполнились сыростью, какая-то палка влезла прямиком в голенище.

Спаситель шёл рядом и шептал на ухо, согревая дыханием щёку:

– Не дури, давай я тебя донесу, вон ты какая кроха.

Маша беспокоилась, что муж, который так и не посмотрел в её сторону, сердится на неё. «Только бы Андрей не злился».

На крутом подъёме к дороге силач всё-таки подтолкнул девушку под зад, словно всё понял, движения оказались такими ловкими, будто он каждый день женщин на руках носил. Машка не спускала с благоверного глаз, так как волновалась от того, что подозрительный супруг заподозрит кокетство с посторонним мужчиной.

Мария преодолела подъём и оказалась рядом с любимым. Тот не поворачивался в её сторону:

– Андрей, ты как?

«О! Голос вернулся!», – обрадовалась та, что ещё несколько минут назад не могла выговорить ни слова от стресса.

– О! А где ты была? Я еле выбрался из машины, ты с кем приехала?

– Я с тобой, Андрюша, ехала, ты что? Не помнишь?

– Я всё помню, помню, как мы дом купили, помню, что ты тачку не переобула, а дальше что? Куда ты делась?

Вдалеке показались проблесковые маячки. Подъехало сразу две машины, полиция и скорая. Полицейские спустились вниз, разглядывали место происшествия, а врачи скорой смотрели и вниз и по сторонам:

– Пострадавшие есть?

– Мы здесь, вы что, не видите?

Машуня схватила одного из фельдшеров за рукав:

– Осмотрите моего мужа, он заговаривается!

Маша совсем слегка подтолкнула супруга к врачам, а тот сдвинул брови и заорал:

– Это ты заговариваешься, совсем уже рехнулась?!

А после, изменив тон, повернулся к врачам:

– Головой ударился, затылок сырой, не пойму, это кровь?

– Девушка, пройдёмте в салон машины, приляжете на кушетку, мы вас осмотрим. И вам сейчас помощь окажем, молодой человек.

– Иди, иди, слышишь, что тебе говорят, ещё не хватало, чтобы ребёнок дураком родился.

Один из врачей остался на улице, оказал первую помощь пострадавшему мужчине. А второй внутри кареты скорой помощи остался с Марией, измерил давление, поставил датчики ЭКГ, оголил живот, ощупал, прослушал сердцебиение ребёночка стетоскопом Пинарда, похожим на игрушку из детского айболитовского набора.

– Живот болит? Чем-нибудь ударялись?

– Живот болит, но нет, не болит, тянет будто, он такой тяжёлый стал, будто резко вырос или в него гирю положили на 100 килограмм.

– Надо вас госпитализировать, необходимо дополнительное обследование, чтобы исключить угрозу выкидыша. У вас документы с собой? Есть паспорт, полис, снилс?

– Я никуда не поеду, у меня вон мужик без памяти.

– Девушка, если потребуется госпитализация мужу, то мы ему вызовем второй экипаж. С ним разберутся и помогут, может быть шок, а может быть удар головой сказался. Временная амнезия, так бывает, подумайте о себе и о ребёнке. Нужно срочно просветить плод на УЗИ, вдруг есть внутренние повреждения и необходима срочная медицинская помощь. Здесь на месте мы можем лишь анальгетик или спазмолитик вколоть. Вы хотите потерять ребёнка?

– Нет.

Машенька расплакалась. Что же сделать, чтобы не разозлился Андрей?

– Можно я с мужем поговорю?

– Сейчас мы его позовём, а вы ложитесь, хватит, находились уже.

В салон медицинской Газели влез бородатый муж.

– Ну, что там? Всё в порядке?

– Котик мой, меня в больницу увозят, можно я поеду на УЗИ? Говорят, маленькому Андрюшеньке может понадобиться врачебная помощь, могу потерять ребёнка…

Мария сложила руки в мольбе, сдвинула светлые бровки, округлила почерневшие от ужаса и страха глаза.

– Сколько это стоит?

– Молодой человек, если у вас российское гражданство, то медицина для вас бесплатная.

– Езжай! Везите уже!

Девушка протянула руки, ожидая, что любимый обнимет и поцелует на прощание. Но тот резко поднялся с крохотного неудобного сиденья, развернулся и вышел на мороз, с силой захлопнув за собой закатывающуюся дверь.

Барышня расплакалась, рыдала так, будто все вокруг умерли, будто захлопнулась дверь в светлое будущее, будто само будущее перед её носом закрыло дверь.

И тут вдруг судорогой свело живот, а следом и ноги, и сильно-сильно заболела голова, словно лопалась.

– А-а-а! – Схватилась за копну кудрявых волос

– А-а-а, у меня голова болит! У-у-у-у и живот, ой, и ноги! Что это такое? Почему?

– Так, поехали, Ваня, поторопись в Роддом.

– в Роддом? Я что рожаю?

– Сейчас мы еще посмотрим, кто рожает!

– Какой у вас срок?

– 28 недель, мне только через месяц в декрет.

– Там есть отделение для таких, как вы. Ляжете на сохранение, посмотрят и всё наладят. Всё будет хорошо.

Скорая летела, включив проблесковые маячки, сигнальную сирену и жёстко тряслась на кочках. Беременная перевернулась на левый бок и плакала от боли, от сожаления, от ужаса, что сейчас случится что-то страшное. И от мысли, что Андрей всё-таки злится.

ГЛАВА 3

Андрей же так и остался на дороге. Доктор со скорой перебинтовал голову. Оказалось, действительно в одном месте, недалеко от затылка, кожа лопнула от удара, кровью испачкала шапку и часть волос. Ни одной струйки он не увидел ни на лице, ни на руках, когда трогал, только ощущал сырое.

– Какая-то невидимая кровь. Невидимая кровь, невидимая жена…

Молодой человек отказался от вызова для второго экипажа медицинской помощи. Стал решать вопрос с водителем грузовика, чтобы вызволить Опель из кювета.

– Слышь, братуха, давай зацепим мою тачку.

– Да фигня вопрос, ты с гаишниками договорись, что уже можно, и всё решим.

Андрей снова вернулся к машине, вокруг которой стояли двое сотрудников ГИБДД.

– Всё нормально же? Столбов я не цеплял, ничего не сломал, вон даже дерево целое, можно мне уезжать?

– Давайте в трубочку подышим.

Полицейские насупились, с подозрением заглядывая в глаза участнику аварии. Нарушили личное пространство, подошли близко-близко, очевидно, чтобы обнюхать на предмет распития алкогольных напитков.

– Я вообще не пью, уже несколько лет.

– Какие-нибудь запрещённые вещества принимали?

– Нет.

– Отказываетесь от теста на алкоголь?

– Так я не пил… Не пью вообще…

– Слышь, парень, ты с ними лучше не спорь, за отказ от медосвидетельствования права отберут, – потрепал за плечо громадный шофёр.

– Ладно, давайте вашу трубочку.

Трубочка ничего не показала, а точнее показала, что наш парень чист.

– Сейчас составим протокол, и вы свободны.

– Документы?

– Они в машине.

– Идите в машину!

– Легко сказать, идите…

Андрей спустился вниз. Уже протоптанная женой и всеми участниками тропинка, привела прямиком к машине, лежащей на правом боку.

– Блин, что теперь с ней делать? На что ремонтировать? Ай, да пофиг, это Машкина машина, пусть сама и разбирается. Может и вытаскивает из кювета пусть сама? Маш! Маша, иди сюда!

Один из полицейских подошёл поближе и заглянул в глаза:

– Парень, ты точно ничего не употреблял? Жену твою скорая увезла. Неужели так башкой долбанулся?

– Ерунда, разберусь я с башкой, не в первый раз.

– Помочь с документами?

– Вон они, под шинами, видно же сумку.

Андрей запланировал вскарабкаться на машину, но тут подоспел водила грузовика.

– Может, мы вытащим сначала тачку? А то мне ехать надо. На колёса поставим, так легче искать будет.

– Давайте, только поскорее, у нас ещё три вызова.

Мужчины втроём, Андрей, силач и один из гаишников раскачали аварийный автомобиль и поставили на колёса.

– Во-о-о, другое дело…

– Тебя как зовут-то? – обратился нерадивый муж к шофёру.

– Тимоха, – спокойным, но очень низким, грудным голосом ответил водитель КАМАЗа.

– Тимофей значит.

– Ну, да или Тима, мне пофиг. Давай вытащи документы для ментов, а я пока перегоню поближе свою, чтобы тебя удобнее цеплять было.

Когда уехали полицейские и помятый, с разбитым лобовым стеклом Опель, уже стоял на обочине трассы, Андрюха чесал репу, стоит ли её заводить, поедет ли, или это опасно. Поднял капот, нет следов пролитого масла, удивительно, всё относительно чисто и сухо. Правая сторона не позволяет открыть ни одной двери.

– Может стойки повело?

– Тим, как думаешь, стоит заводить или лучше пусть постоит?

– Заводи, посмотрим.

– Ага, сейчас

Машина не с первого раза, но завелась, правда звук отличался от стандартного, но всё-таки. Одно из колёс пришлось подкачать, и Андрей тронулся.

Доехал до роддома. К жене не пустили.

– Вы отец ребёнка из той же аварии?

– Да.

– Нам передали, если вы появитесь, чтобы сходили в приёмный покой отделения больницы и проверили голову. Сделайте КТ. Или завтра сходите к врачу, к травматологу на приём.

– Никуда я не пойду, нормально всё, вон и крови-то нет. Дайте с женой поговорить.

– Сейчас она на УЗИ, позже осмотрит акушер-гинеколог, и она выйдет к вам с результатами. Подождите.

Мужчина сел на один из стульев в длинном ряду холла. «Как же хочется пить», – думал он. Напротив стоял кулер, а стаканчиков не было.

– Девочки, стаканчиков нет, так пить хочу, в глотке всё пересохло.

– Подождите, уборщица сейчас придёт, у неё попросите, она главная по стаканчикам.

Андрей прислонился спиной к стене и завыл песню:

– Чёрный ворон, чёрный ворон, что ж ты вьёшься надо мной… Ты добычи не добьёшься, чёрный ворон, я не твой…

Девушка из окошка вытаращилась на молодого человека:

– Вам плохо? Хотите мы вызовем сюда врача?

– Нет, всё нормально, только странно всё это. Такое событие сегодня, дом купили, ещё не дом, конечно, но купили. И тут эта авария. Что это значит? Мне не стоит там жить? Мне не стоит садиться за руль? Это не мой ребёнок? Эта женщина не для меня? Да, наверное, она во всём виновата. Точно! Она – стерва, все нервы вытрепала!

– Вы красиво поёте, только здесь нельзя, это медицинское учреждение.

– То говорят – посидите, подождите, то теперь уходите. Все бабы – стервы!

– Мужчина, мы понимаем, у вас стресс, но не надо хамить!

– Да пошли вы!

Андрей запахнул куртку, на которой сломалась молния, перевязал шнурки на тёплых меховых кроссовках и вышел на улицу.

– Что за день-то, а? Всё так хорошо начиналось!

Сел на поребрик и снова запел песню. Поглядывая в небо, которое разъяснялось от серых туч, но всё равно темнело от того, что день заканчивался, а вечер натягивал своё покрывало на город.

ГЛАВА 4

«Андрей, как дела?»

Машенька сидела на диване, укрыла меховым розовым пледом огромный живот и строчила сообщения в ватсап.

«Всё нормально, как ты? Ты, знаешь, тебя нет уже шесть дней, а у меня ощущение, что тебя нет месяц. Ты скоро вернёшься? Говорил же три дня».

«Я вернусь, ты только жди…»

«Зачем ты так? Я же переживаю. Что-то пошло не так?»

«Нет, всё нормально, приеду, расскажу».

«А почему ты задерживаешься? Почему не отвечал два последних дня? Я виделась с твоей мамой».

«Не отвечал, потому что занят, а к матери моей не суйся, она для меня умерла».

«Не надо так, любимый, у неё же скоро родится внук Андрей Андреевич».

«Я тебе обещаю. Нет, не так, ты сама знаешь, что чем больше с ней либеральничаешь, тем больше она наделает гадостей. Просто ждёт момента, чтоб побольнее. Эх, скорее бы сдохла, надоела уже старуха».

«Андрей, я сейчас удалю твое сообщение, нельзя так думать, нельзя такое писать и говорить вслух. Ты не вправе решать, кому и сколько жить. Для этого есть Бог!»

«Я знаю, на что имею право, а на что нет. Я себя рожать не просил, это её хотелки».