Птица Чабос. Самолёт в угоне не значится

Глава первая

В которой мечта приобретает реальные очертания, начиная от плавно изгибающейся линии бедра.

И в которой выясняется, что миллионеры, тоже люди.

И мечта сказала, приятным тихим, мелодичным женским голоском:

– Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

Так, наверное, поют херувимы витая на своих невесомых крылышках в кущах благоухающих нежностью и страстью орхидей за золоченой оградой райского палисадника.

Так среброхвостые русалки околдовывают одинокого несчастного рыбака застигнутого штилем посреди бескрайнего океана.

Так эльфийские принцессы, прячась в зеленой листве, потешаются над юным охотником уснувшем под раскидистым вековым дубом…

– Вам нужна моя помощь?

Родик опустил рекламный проспект на крышку пустого кейса, лежавшего у него на коленях, глядя перед собой в пол, и уткнулся взглядом в изящные, открытые «английские» замшевые туфельки лодочкой, на непостижимо высоком и тонком каблучке. В туфельках обитала парочка очаровательных, точеных женских ножек, как будто только, что вышедших из-под резца Микеланджело или Родена.

Взгляд Родиона скользнул вверх, по резным коленкам и далее по тугому изгибу, округлых бедер, плотно обтянутых зеленой трикотажной юбкой, к тонкой осиной талии перехваченной витым кожаным ремешком, потом выше, по изумительному бюсту сокрытому под плотно облегающей вязаной кофточкой в салатовую и белую поперечную полоску, к острым плечикам, лебединой шейке и обрамленному огненно-рыжим каре миловидному личику.

Это восхождение к своей мечте Родик совершил секунды за три, но ему показалось, что он прошагал целый день, преодолевая ложбинку за ложбинкой и перевал за перевалом.

Именно так в его понимании и должна была выглядеть девушка-мечта.

Каждый раз, когда на холостяцком жизненном пути Родиона попадалась более или менее роскошная женщина, он мучительно пытался представить ту самую заповедную капустную грядку, где, несомненно, удачливые родители находят младенцев, из которых потом вырастают такие неземные создания женского полу.

Но еще труднее ему было вообразить мужчину, достойного греться в ослепительных лучах этого женского очарования. Как ни странно, но по жизни такими мужчинами оказывались люди невзрачные, бесталанные, попросту говоря – серые мышки.

Однажды Родион понял, почему так происходит. Красивая женщина изначально настроена на то, что мужчины перед ней должны преклоняться. А мужчинам сильным, талантливым и красивым качество самопреклонения не свойственно в принципе. Они сами ждут того, что бы перед ними преклонялись. Спины гнут только явные посредственности. Вот и получается, рядом с писаной красавицей почти всегда находится этакий придверный пыльный половичок, о который она в свое время с удовольствием вытерла ножки, и который, в свое время, так удачно перед ней распластался.

– Извините, что заставила вас ждать, – улыбнулась девушка-мечта Родиону, наконец, встретившись с ним взглядом, и в знак извинения махнула перед собой кожаной планшеткой, на которой был укреплен листок анкеты и тонкая шариковая ручка. – Только, что отправила большую семью отдыхать на Кипр. Семейка попалась с претензиями. Но ничего. Вроде бы всех все устроило, – мечта устало вздохнула. – Вы тоже хотите, где-нибудь отдохнуть?

– Хочу, – кивнул Родик и тоже улыбнулся. – Просто мечтаю.

– Это моя работа, – сказала девушка.

– То есть? – спросил Родион.

– Моя работа – воплощать мечты в реальность, – уточнила она.

– Замечательная работа, – согласился Родик.

– Кофе? – спросила девушка, открывая дверцу шкафа-серванта, в котором стояла кофеварка.

– Пожалуй, – кивнул Родион, с интересом и легким восхищением следя за плавными движениями девушки.

– Меня зовут Вероника, – сказала девушка, включив кофеварку и снова повернувшись к Оболенскому. – Я старший менеджер агентства. Наше туристическое агентство одно из самых престижных и старых в Москве. Вы правильно сделали, что остановили свой выбор на нас.

– Родион Оболенский… У вас замечательное имя, – заметил Родион, пропуская мимо ушей саморекламу. – Вера и Ника. Иначе говоря – вера в победу.

– Я знаю, – сказала Вероника, подставляя чашку под журчащую кофейную струю.

– Это судьба, – усмехнулся Родик, чувствуя как ароматный запах кофе распространяется по офису.

– Судьба? – переспросила девушка и, недоумевая, посмотрела на Родиона. – Вы о чем?

– Я о стечении обстоятельств, – сказал Родик. – Моя мечта, наконец, сбудется благодаря прекрасной девушке с не менее прекрасным именем. Ве-ро-ни-ка! – по слогам произнес Родик. – Вера в победу… Замечательно!

– Вы верите в судьбу? – спросила Вероника, поставила на столик перед Родиком чашечку горячего кофе, закрыла сервант и опустилась в кресло рядом с Родионом, прикрыв коленки планшеткой.

– Верю, – ответил Родик, взял в руки чашечку и осторожно сделал маленький глоточек, держа блюдце под донышком. – Хороший кофе! – похвалил он.

– Спасибо, – кивнула Вероника, взяла ручку и несколькими легкими штрихами нарисовала на полях что-то вроде ромашки с тремя лепестками. – Куда вы хотите поехать? Египет? Кипр? Греция? На Кипре сейчас очень даже неплохо… Может быть, что-нибудь более экзотическое? – на полях анкеты у ромашки появилось еще несколько лепестков. – Таиланд? Маврикий? Сейшельские острова?

– Рио-де-Жанейро, – коротко ответил Родик. – Моя мечта – Рио-де-Жанейро.

– Хороший выбор, – кивнула Вероника и, что-то чиркнула в анкете. – Когда вы желаете туда отправится?

Родион пожал плечами и отпил немного кофе.

– Не знаю. Понимаете, Вероника, я так долго этого хотел, что неделя, месяц или полгода для меня значения уже не имеют…

– Ну-у-у… – протянула девушка и мило усмехнулась. – Думаю, что полгода вам ждать не придется. Через неделю мы отправляем чартер в Бразилию. Советую лететь именно этим чартером, потому, что в это время в Рио как раз будет разгар карнавала. Феерическое зрелище! Самая интересная и благодатная пора для туристов. Получите массу незабываемых впечатлений!

– А мулаты будут?

– Мулаты? – Вероника сделала круглые глазки.

– Мулаты, – кивнул Родик. – Как известно, в Рио-де-Жанейро полмиллиона мулатов и все в белых штанах!

– Не знаю как насчет белых штанов, – усмехнулась девушка, но более трети населения Бразилии – мулаты. Возможно часть из них носит белы брюки… А это принципиально? – глазки девушки заискрились смехом.

– Ужасно, – с нарочитой серьезностью ответил Родик. – Если вы мне не организуете хотя бы тысячу мулатов в портках цвета лебединого крыла, то считайте, что потеряли меня как клиента!

– Ну и запросы у вас! – рассмеялась Вероника. – А полсотни малиновых крокодилов, говорящих на иврите вас не устроит?

– Только если они говорят без акцента и брюшко у них в красный горошек с просинью, – категорично заметил Родик. – Хотя, по правде сказать, это слабая альтернатива.

– Что ж, – вздохнула девушка. – Желание клиента – закон для фирмы, – она быстренько сделал пометку в анкете.

– И чего вы там написали в своей бумажке? – с умным видом поинтересовался Родион. – Неужели про мулатов?

– Нет, – покачала головой девушка.

– Тогда про крокодилов? А?

– Тоже нет, – рассмеялась Вероника. – Просто отметила, что у вас имеется неплохое чувство юмора. Это анкета для вашего личного гида. Чтобы ему было легче с вами работать.

– А я-то ду-у-умал, – протянул Родион, изображая разочарование. – А у меня будет собственный гид?

– Это уж как пожелаете. Вы можете путешествовать по Рио с гидом-переводчиком или в группе из трех и более человек… Естественно, от этого зависит цена тура.

– И кто будет моим гидом? Неужели вы? Не смею надеяться. Но очень бы хотелось иметь такого очаровательного гида-переводчика!

– Увы и ах, – Вероника махнула в воздухе авторучкой как дирижер палочкой. – Вашим переводчиком я не смогу стать при всем своем желании… Я не знаю португальского.

– Жаль, – вздохнул Родик.

– Мне тоже, – немножко формально отозвалась девушка. – Вы мне чем-то симпатичны. – Она мельком окинула взглядом Родиона Оболенского.

– Неужели? – Родик посмотрела на девушку и сразу припомнил сорок четвертое правило «взломщика» «Не стоит долго смотреть на солнце и на красавиц. От первого слепнут глаза, от второго сердце.» – Наверное, это вы говорите каждому своему клиенту, не обремененному семейной жизнью.

– Нет, не каждому, – Вероника сделал еще одну пометку в анкете.

– И чего вы там снова про меня пометили для вашего гида?

– Ничего особенного, – пожала плечиками девушка. – То, что вы неженаты.

– Что еще вам нужно обо мне знать?

– Чем вы занимаетесь?

– Я? – Родик вскинул брови.

– Можете не отвечать, – сказала Вероника. – Это анкетирование – чистая условность.

– Почему же, – Родион улыбнулся. – Я отвечу. Я – собиратель.

– Собиратель чего? – девушка широко улыбнулась в ответ. – Народного фольклора?

Родик заметил, что белозубая улыбка девушки имеет небольшой дефект. Верхние резцы немножко сбились в кучку. В детстве она наверняка носила «скобку».

«Ага! – с удовлетворением заметил про себя он. – Как говорил мой друг Костя Остенбакин: „Нет Яна без изъяна!“. Зубки, то у нее не так прекрасны как все остальное. В нашей стране красивые зубки у женщин встречаются гораздо реже, чем красивые ножки. Хотя при современном уровне стоматологии…»

– Народного фольклора? – переспросил Родик. – Нет. Я, скорее, нумизмат, чем фольклорист.

– Нумизмат? – Вы коллекционируете старинные деньги? – с удивлением произнесла девушка. Как интересно! Если не секрет. Это не для анкеты, – поспешила заверить она молодого человека. – В наше время это приносит прибыль?

– Дорогая моя Вероника, – рассмеялся Родик. – Коллекционирование старинных денег, наверное, тоже может приносить прибыль. Но гораздо легче можно повысить свое материальное состояние, коллекционируя деньги современные! Я собиратель современных денег. Или, если вам угодно, коллекционер.

– Очень интересно, – девушка поджала губки и, как бы, с пониманием покачала головой. – Я даже не спрашиваю, где вы их собираете, потому, что вы наверняка мне ответите про то, что «места надо знать» и все такое…

– Да, что вы! – расхохотался Родион. – В нашей стране деньги валяются прямо на тротуаре!

– Ну да, – кивнула девушка. – Может мне бросить к черту эту работу и устроится дворником? По всей видимости, дворники самые богатые люди, потому, что метут тротуары…

– Дворники самые бедные люди, – возразил Родик. – Именно потому, что они метут тротуары, а не подметают с тротуаров деньги. Это два разных принципа.

– Ладно, – отмахнулась Вероника. – Будем считать, что вы просто коммерсант, – она сделала пометку в анкете.

– Я не согласен, – возразил Родион Оболенский. – То чем я занимаюсь – не коммерция. Это искусство! Коммерсанты торгуют табуретками. Я делаю деньги.

– Значит вы финансист?

– Тоже нет. Финансист спекулирует деньгами. Я же их ДЕЛАЮ!

– Вы, еще скажите, что фальшивомонетчик!

– Боже упаси! – Родик всплеснул руками. – Это пошло и чревато! Я делаю деньги законно.

– Тогда вы работник фабрики госзнака?

– Вероника, все-то вы пытаетесь понять буквально! – улыбнулся Родион. – Я делаю деньги благодаря идее. То есть, я в каком-то смысле идейный борец за деньги.

– И какой была ваша последняя идея?

– Последняя? Так… Кое-что из области движимой недвижимости.

– Это как?

– Я продал Луну.

– Луну? – Вероника широко открыла глаза. – Что-то такое припоминаю. В прошлом году… в Петербурге. Некий чудак с большой помпой пытался распродавать участки на Луне. Так это были вы?

– Я.

– Интересно. И у вас получилось?

– Получилось. Идея была неплохая, – пожал плечами Родик.

– Наверное, вы неплохо заработали? – поинтересовалась девушка. – Хотя, конечно, это не мое дело. Просто так. Женское любопытство.

– Ничего, – улыбнулся Родион. – Я понимаю, – сказал он и с весьма обыденной интонацией добавил, как будто речь шла о каком нибудь пустяке. – Я заработал миллион долларов

– Вау! – воскликнула девушка. – Я вижу живого миллионера!

– А вам все больше мертвые попадаются? – съязвил Родик.

– Очень смешно, – с улыбкой заметила Вероника.

– К сожалению, то, что вы видите перед собой не совсем миллионер, а точнее совсем не миллионер. Заработать – еще не значит иметь. Иначе я бы уже был в Рио-де-Жанейро, а не покупал у вас туда тур.

– Правда? Так куда же вы дели целый миллион долларов?

– Я его отдал законному владельцу Луны. Ирония судьбы.

– Обидно, – согласилась Вероника. – Расстаться с такими деньгами… Я бы этого не пережила.

– Ничего страшного, – сказал Родик. – Все еще получится.

– У вас есть новые, как вы говорите, идеи?

– Пока нет. Но они появятся обязательно.

– А сейчас?

– А сейчас я в отпуске и хочу посетить Рио-де-Жанейро. Город своей мечты!

– Что ж, – сказала Вероника. – Вы пришли в нужное место. Какой класс отеля предпочитаете?

– Коньячный!

–???

– Пять звезд. Не меньше, – сказал Родик.

Вероника сделал пометку в анкете.

– У вас будет три отеля в Рио на выбор… – сказала она.

– Замечательно!

– Желаете лететь эконом-классом, бизнес-классом или первым классом?

– Как можно, Вероника!? – воскликнул Родик. – Лететь навстречу мечте эконом-классом по меньшей мере пошло, а по большей мере негуманно по отношению к миллионерам. Я ведь, как вы заметили, миллионер, хотя и не состоявшийся!

Глава вторая

Кто бы чего там не говорил, а самолет не роскошь, а средство передвижения. Преимущественно по воздуху, если не считать тех коротких мгновений, когда воздушная колесница на тонких, по сравнению с ее огромной тушей, можно сказать, рахитических ножках шасси катиться по взлетно-посадочной полосе…

Как поется в песне: «Нам разум дал стальные руки-крылья, а вместо сердца пламенный мотор!» И, стало быть, «все выше и выше стремим мы полет наших птиц».

Как театр начинается с вешалки, так самолет начинается со стеклянного, похожего на давно немытый аквариум, предбанника аэропорта, где подобно птичкам-стоматологам в пасти аллигатора тусуются говорливые, вальяжные таксисты – особая каста моторизированных извозчиков приписанных к зданию аэровокзала.

Их задача, убедить вновь прибывшего авиастранника в том, что дорога от аэропорта до города вполне сопоставима по расстоянию с марафонской дистанцией в сорок два километра, да и сама эта дистанция не из легких, так как пролегает по дну скалистых ущелий, негритянских гетто, под палящим солнцем африканской саванны, населенной тиграми, удавами, лицами кавказской национальности и злобными, кровожадными до денег сотрудниками государственной автомобильной инспекции. Каждое из этих препятствий, стало быть, должно оплачивается отдельно, а по возможности комплексно.

Играя на чувствах еще не успевшего отойти от воздушной болезни пассажира, измотанного поиском багажа, и удрученного зрелищем спрессованной в живописный блинчик коробки с бабушкиным фамильным сервизом, «портовые» таксисты заламывают такие цены, что смущенный и покрасневший от стыда Господь Бог тут же затягивает небо над аэропортом тучами и объявляет штормовое предупреждение голосом авиадиспетчера, который, почему-то всегда сообщает об этом тоном проповедующего миссионера.

– Дети мои… Рейс трам-пам-пам такой-то задерживается по метеоусловиям… Бог даст, и погода скоро станет летной…

Это если вы уже прилетели, благополучно миновав все воздушные ямы, грозовые фронты, перепады давления, мужественно вытерпев пролитый на брюки кофе, смирившись с заляпанной соусом рубашку и угрозой захвата самолета террористами.

А если вы только собираетесь подняться на борт белоснежного лайнера готового за несколько перекуров доставить вас хоть на северный полюс, хоть в город Червоноград к теще на пироги с семгой, то вам придется сначала понять, что такое зал ожидания большого аэропорта.

Здесь вам не железная дорога. Здесь все цивильно и чисто как в колонном зале дома союзов. Тут вы не встретите замечательных колоритных бабусек с кошелками наперевес. Здесь сплошь и рядом вас окружают джентльмены и леди, подчеркнуто-вежливые служащие аэропорта в синей униформ с распростертыми крылышками на лацканах, элитные, пластиковые чемоданы на колесиках, заляпанные наклейками с символикой городов мира.

О чемоданах стоит поговорить немного подробней.

Если разобраться досконально, то, что есть, собственно говоря, чемодан? Чемодан есть культурно оформленный ящик с ручкой и замочком для переноса разной утвари принадлежащей своему хозяину – пиджаки, тапочки, брюки и рубашки также органично смотрятся во внутренностях каждого чемодана, как мыло в мыльнице или зубная паста в тюбике.

Любой чемодан гордится своим содержимым. Это легко проверить, если внезапно открыть крышку. Он тут же выставит напоказ аккуратно уложенные вещи хозяина. Смотрите, какой я вместительный и сколько во мне помещается всякого разного!

Это вам не чахоточный бумажник, прячущий от посторонних глаз в своих многочисленных кармашках денежные купюры, визитки, записочки с телефончиками и гвоздик на удачу.

Но не набивайте ваш чемодан слишком сильно, иначе он от натуги, в самый неподходящий момент, высунет наружу язык вашего любимого галстука.

Каждый чемодан – это личность! Если быть точным, упрощенная копия личности своего владельца.

Вот, у багажной стойки стоит черный кожаный кофр средних размеров из формованной кожи отличного качества, безупречный как денди, с округлыми упитанными углами, без единой царапинки и следов дорожной пыли. Многочисленные наклейки на его лоснящихся боках свидетельствуют о том, что перемещается он вслед за хозяином маршрутами престижными – Париж, Вена, Ницца, Стокгольм, Берлин, Амстердам. Каждая наклейка – как золотая веха на пути из страны в страну, из города в город по местам издавна считающимися очагами цивилизации.

Вот огромный, видавший виды, потертый баул-трудяга, со стальными бляхами на углах, накрепко перехваченный алюминиевыми ребрами жесткости – вечный странник, рыцарь железных дорог, паладин авиаперелетов, настолько вместительный, что злые языки окрестили его «мечтой оккупанта». И наклейки на нем будут позаковыристей, с восточными иероглифами и арабской вязью: Каир, Гонконг, Пекин, Бомбей, Токио…

Вот бесформенный, мягкий похожий на чехол от стиральной машины рюкзачище, обшарпанный и штопаный перештопанный. С ним и без наклеек все ясно: Москва, Петербург, Новосибирск, Петрозаводск, Нальчик…

И кофр, и баул и рюкзак можно отнести к особой касте отряда «чемоданоподобных» ибо путешествуют они отдельно от своего владельца в багажных отсеках и на тележках носильщиков.

Особняком стоит «ручная кладь»: Кейсы, Портфели, Корзины, Сумки и, не побоюсь этого слова, Ридикюли. Вот кто не отходит от своего хозяина или хозяйки ни на шаг! Это телохранители путешественника! Всегда рядом и всегда под рукой. В багаж их не сдают и всегда кладут в самое укромное место. Потому, что ручная кладь содержит в себе самое ценное: документы, туалетные принадлежности, смену белья, записную книжку, дорожный детективчик, запасные памперсы, пудреницы, помады, зеркальца, бутерброды, термоса и бутылку водки или там, коньяка, кто что с большей любовью употребляет.

В общем, стоите вы посреди зала ожидания в окружении братьев ваших меньших и впереди у вас длинная дорога.

И что вы себе дальше думаете? Вот так вот просто – «сел – поехал»? Как же! Размечтались!

Самолет самое сложное транспортное средство в смысле погрузки-разгрузки, я уже не говорю о том, что самолет самое сложное транспортное средство в смысле техники.

Каждый мало-мальски технически образованный обыватель понимает, по какому принципу движется, например, велосипед – цепная передача и все такое.

Отдельные, обыватели – счастливые обладатели собственного автомобиля, понимают, из каких таких соображений движутся их Запорожцы, Жигули, Волги и Мерседесы. В одну дырку заливаем бензин, из другой выпускаем выхлопные газы и никак не наоборот. Плюс, там вращающиеся в определенном порядке поршни, шатуны, коленчатые и распределительные валы. Крутящийся момент передается от одного к другому и далее на колеса, как и положено.

Но какая такая сила заставляет подниматься в воздух трехсот восьмидесяти тонный Боинг – 747 представить, а тем более понять, очень сложно. Это вам не шарик гелием надуть из баллончика. Это – небесная механика. Штука, как известно тонкая, глазу невидимая и практически божественная.

Пассажиру остается только одно – глянуть в иллюминатор с высоты десять тысяч метров, полюбоваться бескрайними просторами земли-матушки (Красотища!) и сказать: «Летим!» Потом пожать плечами и еще раз произнести: «А ведь летим, черт возьми!» Хотя, рогатого, в этом случае поминать таки неуместно. До бога уж слишком близко. Во-о-о-он он с облачка на облачко перепрыгивает, с ангелами в теннис играет, понимаешь. Но это только если вы уже выпили достаточно, а если нет, то сидите себе и книжку читайте. И нечего в иллюминатор выглядывать.