Венец одержимых. Золотые миражи Востока

Рыцарский турнир

Незаметно пролетела весна и граф Раймунд объявил о проведении большого турнира неподалеку от Тулузы. При этом известии окрестные города и замки пришли в движение. Знатные бароны доставали из кладовок лучшее оружие, чистили и подновляли его. Их жены и дочери извлекали из сундуков роскошные одежды, подбирали украшения из золота, серебра и драгоценных камней. Для них предстоящее событие было прекрасным поводом блеснуть перед благородной публикой дорогими нарядами и редкими ювелирными вещицами.

Особый интерес к состязанию проявляли обедневшие рыцари. В надежде завоевать богатый приз они выказывали чудеса изворотливости, добывая мало-мальски приличное снаряжение. Их главным оружием было мужество, а девизом «Честь превыше всего!»

Вскоре к месту турнира потянулись кавалькады воинов в сопровождении повозок со всевозможными припасами. Они располагались вокруг арены, образовав большой стан из разноцветных шатров, в котором кипела полнокровная жизнь. Торговцы разбили множество палаток с предложением напитков и яств. Ремесленники всех профессий обслуживали приехавших господ. Ювелиры, оружейных дел мастера, кузнецы трудились круглосуточно, пользуясь возможностью быстро заработать хорошие деньги.

Роскошные пиры для изысканной публики сменялись представлениями для простого люда. Заботливые мамаши выводили на общее обозрение своих любимых дочурок, рассчитывая привлечь к ним внимание выгодных женихов из благородных родов.

Ренье и Исмиля приехали в сопровождении оруженосцев и слуг. Они поставили шатры на опушке леса, среди ароматных цветов и сочной травы. Вольная жизнь на природе оказала на них целительное действие, и они с удовольствием бродили по палаточному городу, любуясь выступлениями жонглеров и слушая певцов, поэтов и музыкантов. Особенно им нравились поэмы, посвященные героям легендарных времен. В такие моменты Ренье не мог отвести глаз от девушки. Она напоминала ему трепетную степную газель, на мгновение остановившую свой грациозный бег и внимавшую незнакомому ей миру. В такие моменты ему хотелось стать сказочным героем, чтобы своим мечом вершить справедливость и защищать слабых!

Для предстоящего военного представления все было подготовлено согласно принятым правилам: устроена турнирная арена, возведены деревянные башни и ложи для высоких гостей, установлены ограждения и незатейливые трибуны для простой публики.

В назначенный день важные бароны и прекрасные дамы заполнили отведенные им почетные места. Ренье и его близкие расположились неподалеку от главной ложи, предназначенной для графа Раймунда и его семейства.

В первый день турнира предстояло большое сражение. Возглавляемые герольдами участники боя выехали на ристалище, блистая начищенными латами и оружием. Их шлемы увенчивались искусно вылитыми из металла головами драконов, орлов, львов, быков и других реальных и мифических зверей. Пучки белых страусовых перьев и султаны в виде золотых снопов колыхались над шлемами, приковывая взгляды восхищенной публики.

За каждым рыцарем ехал отряд нарядных оруженосцев. Их количество строго соответствовало его положению в обществе. В глазах зрителей рябило от множества значков, щитов с гербами и реющих на ветру вымпелов.

Юноша перевел Исмиле наиболее занятные девизы, начертанные на щитах: «Иду своей дорогой», «Другим не стану», «Помни меня», «Я добьюсь», «Я удержусь».

Последний девиз удивил Исмилю:

– А от чего он удержится? От соблазнов?

– Нет, он обещает удержаться на коне во время боя. То есть не позволить никому выбить себя из седла, – Ренье улыбнулся. – А вот перед жизненными соблазнами, я думаю, он все-таки не устоит…

Бойцы разделились на две группы, и построились на противоположных концах ристалища в шеренги. Их длинные тяжелые копья стояли ровной стеной, грозно сияя блестящими наконечниками. На середину арены выехал герольд и под звук труб провозгласил:

– Слушайте! Слушайте! Слушайте! Великий владетель граф Раймунд устроил этот турнир во имя славы рыцарства и на радость прекрасным дамам! Победитель получит богатые доспехи и боевого коня с позолоченным чепраком! Да помогут отважным бойцам Господь и Пресвятая Богородица!

По сигналу судей воины дружно перерубили канаты, сдерживавшие противостоящих бойцов. Те опустили копья перед собой, и две железные лавины понеслись навстречу друг другу. От гула кованных копыт загудела земля, и стаи испуганных птиц поднялись с деревьев. Разогнавшись, встречные шеренги столкнулись и скрылись в закрутившемся вокруг них вихре удушливой пыли. Зрителей оглушил гром соударяющегося металла и треск ломающихся копий.

Исмиля, до того с детским восторгом разглядывавшая великолепное шествие, в испуге прикрыла глаза ладошками.

Ренье успокоил ее:

– Здесь сражаются затупленным оружием и не отрубают голов. Правила запрещают направлять удар в лицо, в спину, по ногам и ниже пояса. Нельзя бить по незащищенной шлемом голове. Лишь тот, кто упадет с коня, рискует погибнуть или покалечиться под копытами тяжелых коней.

Девушка открыла глаза и жалобно посмотрела на юношу:

– Разве упавшим никто не может помочь?

– Вообще-то добивать лежащих нельзя. Но бойцы плохо видят сквозь забрала, да и пыль закрывает обзор. За тех, кому в битве придется совсем плохо, заступятся присутствующие здесь дамы. Для этого в их распоряжение выделен специальный судья. Да и оруженосцам позволено выносить своих хозяев из свалки.

Тем временем пыль рассеялась, и зрители увидели, что некоторые участники боя вылетели из седел и среди хаоса сражения некоторые из них пытаются встать на ноги. Другие лежали неподвижно, не подавая признаков жизни. Битва распалась на поединки. Отбросив сломанные копья, рыцари взялись за мечи, высекая искры из щитов и лат противников.

Исмиля заволновалась:

– Почему оруженосцы не помогают своим господам и не выносят их в безопасное место?

– Если участник покинул поле битвы, значит он признал свое поражение, а его конь и доспехи достанутся победителю. Поэтому каждый старается продержаться на арене как можно дольше.

Рыцари с остервенением продолжали наносить друг другу сокрушительные удары. Со звоном отлетали срубленные украшения и части вооружения, на шлемах и доспехах появились глубокие вмятины. Наконец, большая часть оружия пришла в негодность и в битве наступил вынужденный перерыв.

Оруженосцы принялись уносить в шатры убитых и раненых хозяев. Перепаханное конницей поле было усеяно обломками копий и мечей, смятыми шлемами и щитами, осколками золотых и серебряных вещиц, только что украшавших шлемы воинов. Ветер нехотя играл обрубками белых перьев и окровавленными обрывками одежды, перемешанными с пылью.

Уцелевшие бойцы возвратились к исходным позициям. Утолив жажду и сменив оружие, они приготовились продолжить сражение.

Герольд возгласил:

– Отважные рыцари! Только победой или собственной кровью можно почтить имя своей прекрасной дамы! Бессмертная слава – в ваших руках! Вперед!

Воины с новыми силами бросились друг на друга. Солнце клонилось к закату, когда на арене остались только двое бойцов. Рыцарь в простых доспехах и с белым щитом одолевал своего противника, облаченного в богатое убранство. Его меч обрушивался то на шлем, то на щит соперника, который растерянно отступал под градом ударов. Предвидя смертельный исход схватки, судьи дали знак герольду, и он остановил бой, сохранив жизнь побежденному.

Имя победителя провозгласили троекратно, сообщив публике, что он выбил из седла трех соперников и сломал больше всех копий. Под звуки труб ему вручили роскошные доспехи и подвели боевого коня с золотым чепраком. Знатнейшие бароны с почетом сопроводили его на большой пир, данный Раймундом в честь участников и гостей состязания.

Ренье решил, что кровавая картина турнира создала у Исмили не совсем правильное представление о рыцарстве и он попытался поправить его:

– Рыцарь должен быть не только сильным и отважным. При посвящении он дает обет благородства: чтить церковь, поддерживать вдов и сирот, защищать слабых, сражаться за правду. Кроме того, он должен превозносить прекрасных дам…

И он с улыбкой повернулся к Исмиле.

Но она, утомившись от хлопот дня, сладко спала. На ее свежих щечках играл нежный румянец, припухлые губки цвета спелого граната звали к поцелую. Волна нежности закружила ему голову, но он овладел собой. Негоже рыцарю пользоваться слабостью прекрасной дамы! Стараясь не разбудить девушку, он отнес ее к шатру и передал заботливым служанкам.

Пророчество Мерлина

Могучие стены из дикого камня решительно ограничивали круг жизни обитателей замка Олдсарум, втискивая ее в путаницу узких мощеных улочек. Высоченные башни упирались в небо, снисходительно посматривая на человеческую суету. Лишь небольшой садик с зеленой лужайкой, примыкавший к южной стороне королевского дворца, да вездесущий плющ, хаотичными языками расползшийся по сумрачным стенам, несколько скрашивали давящую серость окружающего мира. Вокруг царил неземной покой и казалось, что время остановилось, а если и шло, то где-то далеко отсюда.

Вильгельм Завоеватель, некогда покоривший Англию, и оковавший ее цепью норманнских крепостей, сделал Олдсарум оплотом и символом своей власти. Устремленная ввысь твердыня, возведенная по всем правилам оборонительного искусства, одним своим видом подавляла волю смутьянов и бунтовщиков. Именно здесь он собирал баронов и в торжественной обстановке принимал у них клятвы верности.

Алиенора сразу уловила назидательный смысл своего заключения в именитый замок. Король Генрих наглядно показал ей, кто является хозяином Англии. Одновременно он продемонстрировал баронам державную твердость: для него нет неприкасаемых, и его рука дотянется до каждого возмутителя спокойствия.

Однако сломить строптивую королеву не удалось. Она сохранила веру в конечную справедливость и надежду на светлое будущее. Ее сыновья, эти «рычащие львята», рано или поздно соберутся с силами и заявят о своих правах на власть! Никто ведь не опроверг предсказаний Мерлина!

Лишь в редких случаях, да и то по личному соизволению короля, она могла отлучиться из замка. С особой теплотой она вспоминала приезд в Винчестер дочери Матильды со старшими детьми и с мужем, герцогом Саксонии, Брауншвейга и Баварии. Генриху пришлось соблюсти внешние приличия и пригласить опальную королеву на встречу с ней. Рождество они встретили в Виндзоре, а с окончанием зимы Матильда с мужем и детьми вернулась в Германию. На этом семейная идиллия закончилось, и Алиеноре пришлось вернуться в опостылевшую обитель.

За годы неволи у нее выработалась привычка к ежедневным прогулкам по внутреннему садику замка. В нем все было устроено так, как это было принято в ее милой Аквитании и здесь она находила отраду для своей уставшей души.

В обыкновенный июльский день она отправилась на свою традиционную прогулку. Воздух был наполнен расслабляющим теплом и с чистого неба струилась успокаивающая синева. Она прошла по дорожке, обсаженной шалфеем с сочными фиолетовыми цветками и остановилась у невысоких кустов можжевельника. Терпкий запах бодрил душу и возбуждал желание действовать. Ей захотелось куда-нибудь идти, мчаться, лететь… Но что можно было сделать, находясь в глухом каменном мешке?!

Она с грустью посмотрела на скучный розмарин. И куда делись его синие цветки с дивным камфарным запахом? Лишь зеленые листья были неподвластны времени и во все времена года напоминали о вечности жизни.

С внутренним трепетом она подошла к любимому уголку сада, где под лучами живительного солнца нежились гордые багряные розы. Это были дальние потомки тех прекрасных цветов, ароматом которых она наслаждалась в Антиохии, в саду князя де Пуатье. Тогда его слуги успели передать несколько молодых росточков на уносивший ее корабль. Они выжили в долгом путешествии и отлично прижились в Аквитании. И как хорошо, что сын Ричард прислал сюда их саженцы! Теперь она могла подышать воздухом далекой молодости и вспомнить свои необычайные приключения на Востоке. В те времена ее часто сравнивали с прелестной розой, и она улыбнулась, вспомнив слышанные тогда персидские стихи:

Благоуханна и свежа

Растет привольно роза.

Но жизнь судьбою ей дана

Короткая, как греза.64

Тогда она еще не знала, что ее жизнь будет длинной, а вот счастье – коротким! Прошло сорок лет, мир как будто совершил магический поворот, и все стало воспоминанием. Погиб князь де Пуатье, скончался ее первый муж, король Людовик, умер ее старший сын, Генрих Молодой. На турнире в Париже сложил голову и другой сын, Жофруа. Совсем недавно в Брауншвейге угасла Матильда, отличавшаяся добротой, отзывчивостью и благочестием…

Смерть не уставала снимать страшный урожай, но и жизнь брала свое! Дочери были пристроены самым лучшим образом. Людовик выдал Марию и Алису за влиятельных французских графов. Генрих не уступил ему в чадолюбии. Договоренности о партиях для младших девочек были достигнуты еще до его войны с сыновьями. И их свадьбы состоялись уже после завершения конфликта. Четырнадцатилетнюю Элеонору выдали за короля Кастилии и Толедо Альфонсо, а одиннадцатилетнюю Иоанну – за короля Сицилии Вильгельма.

Она подошла к ухоженным зарослям дигиталиса. Его яркий наряд из пурпурных колокольчиков с пятью овальными выступами, притягивал взгляд, и она невольно улыбнулась. Народное поверье гласило: хитрые лисички надевают эти цветки на свои лапки, чтобы защитить их от холодной утренней росы. Она подумала, что этим плутовкам живется легко. А вот ей, известной своим прямодушием, жить совсем не просто! Стоило ей открыто выступить за исконные права своих сыновей, как она лишилась свободы!

Ее размышления прервали чьи-то торопливые шаги. Повернувшись, она увидела бегущего по дорожке дворецкого. Его лицо пылало и губы дрожали. Тяжело дыша, он остановился в нескольких шагах от королевы. Едва сдерживая нетерпение, она спросила:

– Что-то случилось?!

– Да, – он сдавленно выдохнул. – Умер король Генрих!..

Алиенора растерянно перекрестилась. Она ожидала чего угодно, только не смерти мужа. Горло ее перехватило и помолчав, она прошептала:

– Как это произошло?

– Находясь в замке Шинон, он занемог и лег в постель. В это время ему принесли список предавших его людей… И первым в нем значился его любимый младший сын!

Алиенора воскликнула:

– Иоанн перешел на сторону Филиппа?!

– Как оказалось, да!

– И что же король?

– Он потемнел лицом, отослал от себя всех придворных и несколько дней ни с кем не разговаривал. А потом у него пошла горлом кровь…

Невероятная новость потрясла христианский мир. В мгновение ока вокруг Алиеноры возникла новая реальность. Сами собой распахнулись закрытые доселе двери, и взоры надзирающих стали подобострастными. Свобода звала к действию, и королева ощутила в душе давно забытую легкость. Прежде всего, она решила освободить из заключения несправедливо осужденных. Она пронеслась по Англии очистительным вихрем и повсюду восторженные подданные приветствовали ее, как избавительницу от жестокого произвола покойного короля.

Но главным ее делом стала коронация Ричарда. И здесь возникли серьезные трудности. Он хотя и родился в Оксфорде, однако наезжал в Англию лишь изредка и не знал местных традиций и языка. Так что островитяне считали Ричарда чужаком. А вот Иоанн, любимец покойного короля, был хорошо известен не только лондонцам, но и жителям других городов. Вполне можно было ожидать, что сторонники Иоанна провозгласят его королем, воспользовавшись отсутствием Ричарда.

Алиенора с легкостью преодолела все препятствия! Она приступила к подготовке торжеств так, как будто вопрос о кандидатуре короля был решен давно и бесповоротно. Она отдавала твердые распоряжения придворным и с должной вкрадчивостью договаривалась с епископами и сеньорами. Спокойной уверенностью она воодушевила своих сторонников, укрепила колеблющихся и лишила воли сопротивляющихся.

Тем временем Ричард закончил неотложные дела на континенте и устремился в Англию. На исходе лета он высадился в Портсмуте и триумфально въехал в Винчестер, где его с нетерпением ждала королева-мать. Они встретились у входа в замок. После взаимных приветствий Ричард встал перед ней на одно колено и склонил голову. Она смотрела на повзрослевшего сына и гладила его по всклокоченной шевелюре. Так она часто делала в его детстве, когда хотела успокоить или ободрить его.

Однако сейчас на воспоминания не было времени. Она подняла его и увлекла в замок. Пройдя через главные ворота, они оказались внутри каменной громады, где никто не мог помешать их разговору. Алиенора улыбнулась:

– Тебе остался всего лишь один шаг до королевского трона! Для этого нужно поближе познакомиться с Англией… Начнем с Винчестера. Эта крепость построена Вильгельмом Завоевателем на месте знаменитого замка короля Артура, известного как Камелот. Здесь до сих пор хранится круглый стол, за которым в незапамятные времена собирались рыцари!

Ричард хорошо помнил об увлечении матери старинными легендами и сказал:

– Когда-то давно ты упоминала о пророчестве Мерлина, сулившем мне королевскую власть. Мое сердце верило в него, но разум отказывался это делать…

– И все-таки оно осуществилось! Мы в очередной раз убедились и в мудрости Мерлина, и в правильности твоих действий!

Он благодарно посмотрел на мать:

– Всем, что у меня есть, я обязан только тебе!

– Важно понять, ради чего ты пришел во власть… Знаешь ли, почему древние египтяне уподобляли фараонов солнцу?

– Наверное, они считали их такими же недоступными и единственными источниками света и тепла…

– Нет! Они хотели, чтобы фараоны правили справедливо. И образцом этого они считали солнце, которое светит всем одинаково: бедным и богатым, знатным и простолюдинам, хитрым и прямодушным.

Ричард подумал и ответил:

– Пожалуй, они были правы…

– Мне кажется, нужно больше помогать обездоленным. Например, здешняя больница может принять всего-навсего тринадцать бедняков и бесплатно накормить сотню голодных…

– Королевская казна открыта для тебя. Я буду только рад, если ты займешься поддержкой богоугодных заведений.

– Очень благодарна тебе за доброту.

Пройдя через задние ворота замка, они вошли в благоухающий сад. Бывая в Винчестере, королева-мать очень любила гулять в нем, и жители стали называть его «садом королевы Алиеноры». Здесь легко дышалось и свободно думалось.

В последнее время Ричарда все чаще и чаще посещали мысли о его славном предназначении, и сейчас он решил открыть матери свои потаенные мысли:

– Я чувствую, что Господь выбрал меня для великого дела… Два года назад сарацины отняли у крестоносцев Иерусалим и многие города Палестины. Папа Григорий объявил третье великое паломничество. Но французский король и мой покойный отец предали забвению свой христианский долг и продолжили воевать друг с другом. Только император Барбаросса отправился на выручку единоверцев. Сейчас он уже достиг Константинополя и через год окажется у цели! И если германцы в одиночку освободят Святой город, на головы королей и знатных сеньоров, оставшихся в стороне от главной битвы, падет вечный позор!.. Я переговорил с Филиппом… Мы отбросили в сторону наши противоречия и начали готовить совместный поход в Палестину!

Алиенора хорошо помнила свои грезы о загадочном Востоке и романтический порыв сорокалетней давности! Она без колебаний одобрила намерение сына, хотя ее расстраивала перспектива скорого расставания с ним:

– Молодые люди ищут свою справедливость, и восторгаются подвигами героев былых времен. Они не задумываются о судьбах тех, кто сгинул в безвестности, и не интересуются ни их страданиями, ни пролитой кровью, – она помолчала и добавила. – Видимо, это закон жизни… Твое желание благородно и устремлено в будущее. Думаю, Господу будет угодно поставить тебя в один ряд с великими покорителями Востока!

Поддержка матери воодушевила Ричарда:

– Мне нужно спешить! Чтобы опередить германцев, я поплыву морем. Я уже призвал рыцарей и простых людей Пуату и Аквитании готовиться к походу и дал свободу заключенным, пожелавшим принять крест.

И тут Алиенора задала главный вопрос:

– А что с деньгами? Трудно даже вообразить, сколько их потребуется!

Энергичный ответ Ричарда приятно удивил ее. Было видно, что он все хорошо продумал:

– По примеру Филиппа я соберу в казну десятую часть со всех доходов. Кроме того, те, кто занимают должности, подотчетные королю, заплатят за них. А церковные иерархи внесут определенные суммы в зависимости от богатства приходов и выкупят земли, которые я им предложу, – он принял подчеркнуто невозмутимый вид и добавил. – Я даже готов продать Лондон, если за него дадут хорошие деньги!

Алиенора рассмеялась, высоко оценив истинно английский юмор сына. Вечером они устроили торжественный прием для местной знати и на другой день отправились в Виндзор, а оттуда – в Лондон.

Начало осени ознаменовалось большим успехом Ричарда и королевы-матери. Вначале они почтили своим присутствием службу в соборе святого Павла и возглавили последовавшую за ней грандиозную процессию. А через два дня в Вестминстерском аббатстве прошла коронация Ричарда, завершившаяся трехдневным праздником.

Теперь Алиенора могла заняться укреплением позиций нового короля. Под ее влиянием Ричард оставил на службе сподвижников отца, вернул епископов, ранее изгнанных из Англии и восстановил в правах сеньоров, пострадавших от неправедных решений Генриха. Взбаламученная страна стала успокаиваться.

Оставалось нейтрализовать возможные попытки Иоанна захватить трон во время отсутствия короля. В отличие от благородного и открытого Ричарда, он был скрытен и склонен к интригам. И Алиенора подсказала королю неожиданное решение. Ричард осыпал брата щедрыми пожалованиями: ввел его в достоинство графа Мортенского и подарил ему несколько замков и обширных владений. В обмен на это он добился обещания Иоанна в течение трех лет находиться на континенте и не ступать на землю Англии. Народу было объявлено: на время отсутствия Ричарда бразды правления отданы в руки королевы-матери Алиеноры и епископа Илийского Гильома Лоншана, назначенного канцлером и юстициарием королевства.

Наконец, Ричарда был свободен и мог приступить к осуществлению тщательно продуманного предприятия. В начале зимы он с войском погрузился в Дувре на корабли и отплыл в Нормандию.

Призрак еретичества

Ренье все чаще вспоминал Робера и беспокоился о его судьбе. По слухам, на Святой земле установилось шаткое равновесие, изредка нарушаемое мелкими стычками с сарацинами. Крестоносцы удерживали ничтожные остатки прежних владений: княжество Антиохия, графство Триполи и крепость Тир. Предводитель мусульман Салах ад-Дин подчинил себе многие города и готовился к решающему натиску на христиан.

Энергия действия переполняла юношу. Разве он мог бросить друзей в беде и опоздать к началу большой войны в Палестине?! Конечно, нет! И он начал готовиться к отъезду в Тир. К счастью, Исмиля легко включилась в новую жизнь и чувствовала себя вполне комфортно.

В конце лета пришло долгожданное сообщение: великое паломничество началось! Морские армады христиан пришли в движение. Ричард отплыл из Марселя, Филипп – из Генуи.

В ясное сентябрьское утро Ренье выехал из дома со слугой, который должен был сопровождать его до посадки на корабль и потом вернуться домой с лошадьми. На краю поля он в последний раз оглянулся назад и увидел вдали две дорогие его сердцу фигурки. Смирив волнение и отогнав грустные мысли, он прибавил ходу и углубился в лес.