Мрачный Взвод. Двенадцать дней Коляды

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Рита Хоффман, 2024

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

Посвящается Святу.

Расти и сияй, маленькая звездочка

Пролог

В полумраке горницы были слышны медленные шаги и шуршание сестринского одеяния. Дрожащий огонек свечи освещал бледное узкое лицо и яркие, словно тлеющие угли, зеленые глаза. Тишину нарушали лишь скрип перьев и тяжелое дыхание женщин, чинно восседавших на высоких стульях.

Рослава медленно обошла одну из них и встала за ее спиной. От цепкого взгляда не укрылось ничего – ни одной линии, ни одного штриха кисти.

– Хорошо, – тихо сказала Рослава и провела рукой по спутанной косе девушки. – Скажи мне, когда закончишь, и ее отвезут в ближайшую деревню.

Работа спорилась. Сестры еще никогда не подводили Рославу. Их стараниями множество икон уже развезли по окрестным деревням и городам. Скоро, очень скоро наступит тот миг, которого они все так долго ждали. А потом…

Потом – свобода. Свобода для всех, кто так долго исполнял волю Зверя.

Он обещал. И он не предаст их.

Глава 1. Иван

Зима выдалась лютая, не иначе кто-то разозлил старика Студенца. Может, плохо задабривали его, мало жертв принесли – кто его разберет! Теперь знай ползи в снегу по колено, трясись от холода, а он, собака, до костей пробирает! Мороз сухой, трескучий, уже нос посинел! И скорее всего, не только нос.

А идти надо. Ночью овцы из загона сбежали, да только все целое – и забор, и замок, а животина все одно умчалась в поле. Хорошо, что следы на снегу видно, иначе все, конец ему и его семье. Остаться зимой без мяса – смерть; соседи, конечно, люди добрые, но своя рубаха ближе к телу.

Иван попытался согреть окоченевшие руки дыханием. Дала бы жена больше времени, собрался бы как следует, но нет, иди, говорит, Иван, ищи овец! Без мяса домашние, видите ли, помрут, а без мужика, что с ней станется? А с детьми? Дура она и есть дура, угораздило жениться на горластой доярке, повелся, дурак старый, на грудь ее молочную да на бедра широкие, что ж теперь плакаться, сам виноват. Коль поразмыслить, если она дура, а он дурак, то стоят они друг друга, два сапога пара.

На снегу он увидел алые пятна, поплохело Ивану, оступился, ноги увязли, перед глазами пелена встала белая. Неужто волки овец разорвали?! Да быть того не может, откуда тут зверь лесной? Давным-давно перебили тварей, каждый год сам с мужиками на охоту ходит, чтобы отвадить зубастых от деревни, так что же это?!

Заторопился Иван, вглядывается в снежную завируху, а крови только больше становится, будто трупы овец все разом кровоточить начали, как иконы чудные, которые из княжества в часовенку привезли. Разгневали они Студенца, ох, разгневали. Не место новому Богу в этих краях, тут всё еще старые духи правят, родовые, природные, древние, как сама земля.

Он прищурился, увидел странное, смахнул снежную пыль с лица, еще раз пригляделся – нет, точно! Лежит на земле пятно серое, а над ним огромный черный коршун склонился, важно головой вертит.

Заорав, Иван поднял палку, которую из дома захватить успел, бросился на коршуна, а тот возьми и поднимись на две ноги! Плащ развевается, глазищи блестят, а сам бледный как смерть!

Струсил Иван, попятился, запутался в ногах да так и сел в снег. А тварь неведомая наступала – медленно, не торопилась, зараза. По морде видно было, что мысленно уже освежевала тощее тело Ивана и сожрала, как и всех его овец!

– Чур! Чур! – заорал Иван, отползая прочь. – Чур меня! Чур!

От страха он ничего не видел, только глазищи горящие, встать не мог – скользили ноги, не слушались, колдовство, точно колдовство черное! А тварь все ближе подбиралась, не сбежать от нее, еще пара шагов – и всё, останется он тут лежать, рядом с…

Спиной Иван наткнулся на что-то теплое, опустил взгляд, а там кровь! Реки крови, как он прежде-то не заметил?!

Повернулся, а прямо за ним овца мертвая, глаза выпучены, будто от страха подохла, все пузо разворочено, кишки на снегу лежат, а вокруг красным-красно!

Испугался Иван, заорал было снова, но ощутимый пинок его в себя привел. Он дернулся, зашипев от боли, схватился за ногу и уставился на смурную девицу, которая и приложила его носком сапога.

– Беги, дура! – завопил Иван. – Там такое… Такое идет!

Только вот девица бежать не торопилась, смотрела на него сверху вниз, черный плащ за спиной хлопал. У пояса меч висел, а в руках она топорик держала – лезвие поблескивало задорно, видно было, что наточено знатно.

Иван уж с семьей попрощался – коли тварь бледная до него не доберется, то разбойница точно глотку перережет. Но время шло, а она не нападала.

– Овцы чьи? – Голос у нее был низкий, спокойный, от него мурашки по спине побежали.

– М-мои! – просипел Иван.

– Вставай, мужик, разбираться будем. – Руку подала ему, а он брать не спешил. – Ты примерз, что ли?

– А ты кто такая будешь? – с подозрением спросил он.

– Зачем выспрашиваешь?

Хотел ответить, да так и застыл с открытым ртом – из снежной завесы вынырнул настоящий мертвец! Не сойти ему с этого места, если врет!

– Заложный! – Иван собственного голоса не узнал, завопил как баба. – Заложный! Беги, девка, беги, я…

Еще один ощутимый пинок заставил его замолчать. От неожиданности Иван язык прикусил, во рту привкус крови почувствовал. Обиженно прижав пальцы к губам, он уставился на девицу, а та руки на груди сложила, смотрит волком, покойника совсем не боится! Да и тот нападать не торопится, присел на корточки, откинул капюшон, посмотрел глазами своими белесыми, ухмыльнулся губами сухими.

– Фто вы делаете? – Язык во рту начал распухать.

– Овец твоих собираем, не видишь? – Заложный обвел рукой поле.

– Так федь мертфые они, – удивился Иван. – Фачем они фам?

– Так и я не то чтобы жив.

Мертвец хищно оскалился, Иван решил было, что сейчас-то ему уж точно конец, но девица вдруг отвесила заложному подзатыльник. Тот зашипел, голову потер, а она только глаза закатила.

– Это могло быть больно, – обиженно пробормотал покойник. – Вставай, мужик, говорить будем.

– Да хто фы такие? – Иван понял наконец, что убивать его не будут, расслабился, и ледяная рука смерти перестала сжимать его сердце.

– Прибыл Мрачный Взвод. – Девица окинула его безразличным взглядом. – Так откуда, говоришь, сбежали овцы?

Глава 2. Варна

Никак простой люд не поймет, что зло и зимой не дремлет. Всем кажется, что нечисть вместе со зверями в спячку впадает и дрыхнет до весны, но уверенность эта обманчива и совершенно безосновательна. Конечно, сложно представить ведьму, завернутую в тулуп, еще сложнее поверить в то, что она в валенках по снегу бродит и на помело садится, но это не повод забывать о Студенце и его дрянном нраве. Перевертыши зиму любят, как и все твари, способные в животных обращаться, потому что зимой охотиться проще, можно к стае прибиться, никто не станет беспокоиться, если зазевавшегося охотника волки сожрут, – кто там проверять пойдет, не было ли среди зверья кого похуже? Но чем ближе Коляда, тем опаснее становится в забытых богом деревнях.

Варна ткнула Ивана в спину, чтобы поторапливался, – она замерзла, спина заледенела, сапоги мокрые, плащ висит на плечах неподъемным грузом, к полам прилипло столько снега, что можно слепить снежную бабу.

Дарий подставил лицо белым хлопьям и радовался как ребенок. Конечно, ему-то мороз не страшен.

– Болит еще?

Иван бросил на них трусоватый взгляд из-за плеча и покачал головой. Дарий напихал ему в рот целую пригоршню снега, чтобы язык не распух еще больше, и теперь мужик выглядел до крайности обиженным.

– Не дуйся, я ж не со зла.

– Не говори со мной, заложный. – Иван шустрее заработал ногами, прокладывая ими дорогу к деревне.

– Какой нежный, – фыркнул Дарий.

– Что тут странного происходит? – Варна завернулась в плащ, но теплее не стало.

– Да ничего не происходит. Живем себе, в ус не дуем, детей растим. Теперь на тот свет отправимся, верно, овец-то нет, есть нечего.

– Там не так страшно, как говорят, – попытался приободрить мужика Дарий.

Иван любезности не оценил, запыхтел, как загнанный конь, изо рта пар повалил и повис над ним непрозрачным облаком. Какой-то ранимый мужичонка попался, совсем шуток не понимает.

Деревня как деревня – улица, вдоль протоптанной дороги заборы стоят, за ними прячутся избы. Победнее, побогаче, но в целом – почти одинаковые. Правильно старики говорят: «Если видел одну деревню, считай, все повидал».

К каждой избе дорожка из еловых ветвей выложена. Ель – Древо Мироздания, местные хорошо подготовились к приходу Коляды. Пахучие ветви защитят дома от злых духов и прочей нечисти, волнами прущей из Черной Пади.

Варна прищурилась и разглядела в конце дороги покосившееся деревянное здание – крест блестел в предрассветных солнечных лучах, отбрасывал золотистые блики на дорогу. Значит, Слово даже сюда принесли, Светозарные времени зря не теряли.

– В нового Бога верите? – будто бы невзначай спросила она.

– А вы? – Иван плюнул на землю и остановился. – Верите, что где-то сидит старец, который ответы на все вопросы знает?

Для них существование «старца» было неоспоримой истиной. Как ведьмы черпают силу из крови и земли, заключая сделку со Зверем, так Светозарные присягают на верность Господу, получают Его благословение и возможность использовать особую силу против нечистых тварей. Разница заключалась в том, что Зверя Варна видела, а вот Бога – нет. Вряд ли на этой земле существовал человек, который узрел Его, так что неудивительно, что деревенские оставались язычниками.

– В дом вас не впущу. – Иван загородил собой калитку. – Хоть убейте, но не впущу.

– Тогда и со страстями Коляды сам разбирайся. – Варна надеялась получить хотя бы миску горячей ухи.

– Если вам приют нужен – вон, идите в часовенку, там все равно нет никого.

– Скотина ты неблагодарная, Ваня. – Дарий прижал мужика к забору. – Мы сквозь метель к вам пробирались, скакали без отдыха, лошади пеной изошли, а ты нам даже кров предложить не хочешь?

– Оставь его. – Варна стряхнула снег с плеча и окинула мужика тяжелым взглядом. – Когда на дом твой ляжет тень, когда ребенка подменят твари лесные, будешь в ногах у нас ползать, да только охотники Мрачного Взвода славятся хорошей памятью и дрянным нравом.

– Чур меня. – Иван оттолкнул Дария и юркнул во двор. – Чур!

Делать нечего, пришлось идти в церковь.

После ночного снегопада дорогу запорошило, идти было тяжело, зато удалось согреться. В церкви наверняка есть диакон или священник, отказать в помощи он права не имеет – оказывать посильную поддержку Взводу и Светозарным его обязанность.

– Сверкаешь, как начищенный медяк.

– Люблю зиму. – Дарий зачерпнул снег в ладонь.

– Не припомню, чтобы ты на Коляду веселился.

– Да и не в веселье дело. Сохну я в холоде куда медленнее. Помнишь, когда в последний раз ритуал проводили?

– Осенью.

«Через несколько дней после того, как ушел Свят».

– Вот, а скоро…

– Коляда и все ведьмы, что есть на земле, возликуют, проводя свои ритуалы.

– Какая ты мрачная. Веселее, праздники на носу, колядки, песни и…

Снежок угодил в плечо. Не ожидавшая такого вероломства, Варна пошатнулась и чуть не упала. Можно было прикрикнуть на него, а можно дать отпор, словно они вновь стали детьми… Вот только она отравлена Зверем, а он мертв.

Варна зачерпнула снега и кинула Дарию в лицо. Воспользовавшись замешательством друга, откатилась в сторону, слепила снежок и швырнула его следом. Снежок разбился о голову Дария, капюшон слетел, темные волосы разметались по плечам. Дарий припал к земле и юркнул за колодец.

– Сдавайся! – Варна спряталась за брошенной повозкой и налепила десяток новых снежков. Руки покраснели от холода.

– Ни за что! Я почти бессмертен, и у меня бесконечный запас снега!

Сражение не прошло без последствий – попавшееся на пути ведро разлетелось в щепки, пробегавший мимо пес получил снежком в бок, Дарий был ранен в плечо, грудь и голову.

Решив, что он сдался, Варна вернулась в укрытие и принялась готовить партию снежков, чтобы разгромить его окончательно. Но вдруг повозка натужно заскрипела. Варна вскинула голову и увидела над собой перепуганного упыря. Колеса прокрутились, он потерял равновесие и рухнул на подругу, погребя под собой труды последних минут.

Взметнувшийся снег запорошил лицо, попал в глаза и нос, Варна попыталась выползти из-под Дария, но он, хохоча, сжал ее в мертвой хватке. Его смех эхом отразился от домов, пронесся по дороге и вернулся к ним – громкий, свободный. Варна давно не слышала его.

– Я победил.

То ли от захлестнувших эмоций, то ли еще по какой-то неведомой причине Дарий клюнул ее в щеку холодными шершавыми губами. Она успела поймать его за воротник и прижать к себе, прежде чем он попытался отпрянуть.

– Мой нож упирается в твой живот, – прошептала Варна и уколола его острием для убедительности. – Ты мертв.

– Ну, я так не играю. – Дарий скатился с нее и уставился в посветлевшее небо. – У тебя всегда есть какой-нибудь фокус в запасе.

– Эти фокусы спасают наши жизни. – Она смахнула волосы с лица. – Признаёшь поражение?

– Но делаю это без удовольствия.

– Сойдет.

На пороге ближайшей избы Варна заметила розовощекого ребенка. Девчонка таращилась на них – и, наверное, довольно давно. Хорош Мрачный Взвод – вместо того чтобы искать зверя, который выпотрошил несколько десятков овец, охотники валяют дурака и друг друга.

Дарий показал девчонке черный язык, и та убежала в избу.

– Опозорились. – Варна встала и попыталась отряхнуть плащ от снега.

– Будто нам впервой. Зато сердцу весело. Что загадаешь на Коляду? Будем гадать?

– Ты слуга Господа, Дарий, гадания против правил.

– А мы никому не скажем. – Он подмигнул ей.

Его приподнятое настроение никак не вязалось с заданием, на которое их отправили.

Несколько недель округу изводила странная тварь. Казалось бы, смерть скота подозрений вызывать не должна, но когда гибнут целые стада, да еще и неподалеку друг от друга, это наводит на определенные вопросы. Волкам столько мяса не нужно, а две стаи на такой территории не ужились бы. Овец, которых охотники нашли в поле, просто загрызли, ничего странного в их гибели нет, так что, возможно, зов и правда ложный. Будет обидно, ведь во время Коляды можно поохотиться на кого-нибудь по-настоящему жуткого, а они тратят время в этой глуши, гоняясь за мороком.

В часовенке горел Живой Огонь – от жаровни поднимался дым, на полу лежал густой ковер из еловых лап. Внутри было тесно, но заброшенным это место не выглядело. Образа, канун – все натерто до блеска, каждый подсвечник, каждая икона сияла, отражая пламя свечей.

– От кого защищаешься елью? – Варна усмехнулась и поддела ветку носком ботинка.

– Сами знаете, что-то происходит тут, но никак не пойму, что именно. – Улыбчивый мужик средних лет поправил подрясник и подошел к ним. – Отец Ефим.

– Мрачный Взвод. – Дарий сел на лавку и вытянул ноги. – Нам бы поесть.

Священник прищурился, перекрестился, попытался даже пальцы к его лбу приложить, но Дарий успел перехватить руку и сказал:

– Обойдемся без попыток отправить меня в Навь.

– Я наслышан о тебе и хотел выразить свои соболезнования. – Ефим мягко разжал его пальцы и высвободил запястье. – Вижу, вам отдых нужен, но здесь нет ничего, ни еды, ни воды. Пойдемте ко мне домой, я вас угощу. – Ефим выглянул на улицу. – Темнеет, скоро ряженые ходить начнут.

– Будто без их тряпья да образин чертей на свете мало. – Варна кивнула. – Пойдем, раз зовешь. Убью за тарелку ухи.

– Надеюсь, убивать никого не придется. – Священник рассмеялся и пригладил волосы, еще не тронутые сединой.

Они вышли на улицу, оставив Ефима закрывать церковь. Дарий пристально наблюдал за ним, а потом спросил:

– Откуда он обо мне знает?

– Вещие вороны, охотники, мало ли кто мог рассказать ему байку про ручного упыря? – Варна пожала плечами. – Ты не о том думаешь, нам бы понять, откуда начать поиски твари, которая…

– Иван говорить с нами отказывается, а больше спрашивать некого, – перебил ее Дарий. – Не нравится мне этот священник, нутром чую, что-то с ним не так.

– Не там ты подвох ищешь. Совсем хватку потерял.

– Кто потерял, я?! – возмутился он. – Вот увидишь, найдем у него дома кости сваренных детей и…

– Я таким не промышляю. – Отец Ефим усмехнулся. – Но с удовольствием послушаю страшные истории о вашей охоте.

– Подслушиваешь? – Дарий прищурился.

– Побойся Бога.

Мягкая улыбка мужчины только сильнее злила упыря – Варна чувствовала, как все нутро Дария дрожит от возмущения. Странная реакция, обычно он уважительно относился к священникам – сам когда-то хотел стать одним из них. Быть может, Дарий переосмыслил свои взгляды.

Дом Ефима оказался обыкновенной избой, чуть беднее на вид, чем дома соседей. На калитке было что-то нацарапано, но надпись затерли. Хозяин виновато улыбнулся, когда заметил вопросительный взгляд Варны.

– Местные не очень рады тому, что в деревню пришло Слово.

– Что там было написано? – Она провела ладонью по шероховатому дереву.

– Изыди. – Ефим прошел во двор. – Они часто оставляют такие послания, то здесь, то на дверях церкви. Я не злюсь на них, люди темные, им нужно время, чтобы уверовать.

– Значит, насильно заставлять их верить ты не собираешься?

– Помилуйте, как можно? Вера либо есть, либо нет.

– Расскажи это солдатам, которые убивали тех, кто…

– Все мы не без греха, – перебил Дария священник. – Я несу крест своих ошибок, но за чужие отвечать не стану.

Варна хмыкнула. Ефим держался достойно и умело поставил Дария на место. Последний, конечно, ужасно злился, но ему иногда полезно было получить по носу.

– Чем богаты, как говорится.

Ефим впустил их в дом, расшевелил начавший было угасать огонь в печке и закрыл заслонку.

– Сейчас, там душенина в чугунке, пусть согреется, толку нет от остывшей. Может, сбору травяного? Сам сушил, подбирал так, чтобы приятно пить было. Добавил мяты, – заговорщицким тоном сообщил Ефим.

– Ну, давай сбору, – согласилась Варна.

Пока хозяин возился с самоваром, она решила согреть окоченевшие ноги. Сняла сапоги, закинула их на печку, придвинула к ней лавку и протянула к теплым камням посиневшие от холода ступни. Дарий показательно отсел к окну, всем видом давая понять, насколько недоволен происходящим.

– Тебе и тепла не надо? – спросил Ефим.

– Ему от него только хуже, – ответила Варна.

– Неужто?

– Знаешь, что с мясом происходит, если его в тепле оставить? – Дарий склонил голову к плечу, прожигая священника взглядом. – Так вот – я мясо.

– Дарий! – шикнула на него Варна.

– А что? Хотел ведь страшных историй, разве эта не самая жуткая? Нравится, отец?

– Ты юн и горяч, твои колкости меня не ранят. – Ефим выглядел скорее разочарованным, чем злым.

Дарий вскочил и вышел из дома, хлопнув дверью. Варна громко выдохнула, встала, налила себе травяного сбора и села на край стола.

– Вкусно пахнет.

– Сколько ему? Семнадцать? – Ефим открыл заслонку и взял в руки рогач.

– Через пару лет тридцать.

– Да что ты? А когда…

– Ему было чуть больше восемнадцати лет, ты прав.

– И он не стареет с тех пор?

– Как видишь.

– Страшное колдовство. – Священник поставил горшок на стол. – А еда? Есть ему тоже не нужно?

– Он мертв, отец. – Варна приподняла крышку и вдохнула крепкий мясной аромат. – Дарий не дышит, не спит, не ест, ему нужна только кровь.

– Господи спаси… – Ефим сел на трехногий табурет. – Какой ужас.

– Будешь причитать – он продолжит гавкать, в конце концов даже ты не выдержишь и завяжется драка. Я разнимать вас не стану, а у него, кстати, серп под плащом.

– Невзлюбил он меня.

– Ты живешь его жизнью. Накладывай, да побольше. – Варна кивнула. – Он не любит всех, кто способен взрослеть и выбирать свою судьбу.

Ненароком вспомнился Свят и их глупые пререкания. Взрослые мужики, а вели себя как дети. Но в конце Дарий повел себя по-взрослому, а ребенком оказалась она.

Варна вздохнула и принялась работать ложкой.

О Святе никто не говорил, все считали его погибшим. Вот бы и ей жить в неведении! Да только он на ее глазах обратился в пепел и взлетел в небо, окруженный ведьмами. Дарий принял его выбор, а вот она не примет никогда.

– Что за камень у тебя на душе лежит? – Ефим налил ей еще отвара.

– Там не камень, отец. – Она вздохнула.

– Я старше тебя лет на десять всего, можешь звать меня по имени.

– За что тебя, такого молодого, сюда сослали?

– Не хотел силой людей в свою веру обращать, – спокойно ответил мужчина. – Упирался, упирался, а потом пришли Светозарные с посланием, дескать, пора, батюшка, уезжать, если жить хочешь. Я и уехал, терять мне нечего.

– Хм. – Варна пожала плечами, но ничего не сказала.

– А ты во что веришь? Я вижу письмена на твоем клинке, но…

– Мрачный Взвод стоит на границе миров, веков и верований, – отчеканила она. – Если Господь откликается на молитвы, охотник может использовать его силу, но и языческих оберегов мы не чураемся.

– Интересная у вас жизнь, опасная, но хоть со скуки не помрешь.

– Зато просто помереть как нечего дел…

Дверь открыли будто пинком – в дом ворвалась женщина. Платок съехал с головы, лицо красное, заплаканное, богатый тулуп распахнут. Собиралась она явно впопыхах.

– Правду говорят, что вы охотники?!

Не дождавшись ответа, женщина упала на колени, приложилась лбом об пол, схватила Варну за босые ноги и запричитала:

– Помоги, помоги безутешной матери! Ушла, пропала дочка, не могу найти ее! Сама не знаю, как так вышло, калитка заперта была, а Машка возьми, да и…

– Стой, погоди. – Варна оторвала женщину от себя, отодвинулась и, не переставая жевать, спросила: – Как дочь твоя с моей работой связана? Мы поиском детей не занимаемся.

– Тут тварь рыщет, сама знаешь! Украла детку мою, украла! – Мать залилась слезами, Ефим присел рядом с ней и обнял ее за плечи. – Клянусь, не сама она ушла!

– С чего ты взяла? – Мясо в душенине было удивительно вкусное, нежное, крольчатина, наверное; отвлекаться от еды из-за чужих бед Варне не хотелось.

– Она никогда от меня не отходит, с рождения хвостом за мной, я…

– Прямо с рождения ходит? – Варна вздохнула, отложила ложку и наклонилась к женщине. – Ладно, что за девчонка у тебя? Во что одета была?

– Мелкая такая, светленькая, глазки голубые, ей шесть лет недавно исполнилось, совсем крошечная. А одета, ох, сейчас… – Мать крепко задумалась. – Шубку отец привез из Ясностана, красная такая, яркая-яркая, уж не знаю, чем они мех покрасили, но…

– Ясно, – перебила ее Варна. – Куда пойти могла? Сегодня Коляда, может, к друзьям убежала?

– Нет, Машка не могла, мала еще, никуда одна не ходит, да и друзей нет у нее. – Женщина замотала головой. – Помоги найти, а? Люди мы зажиточные, муж мой дегтекур[1], да какой! Постоянно в столицу катается, учит тамошних неумех деготь гнать да кожу выделывать с его помощью. Отплатим! Монет насыпем, сколько скажешь!

– Погоди с монетами. – Варна задумалась. – В округе действительно что-то бродит, но пока мы не узнали, что именно.

– Так узнайте! Пойдем в наш дом, напою, накормлю, перины мягкие, подушки пуховые! Только найди Машку мою!

– Я с вами пойду. – Ефим встал.

– Он что, не блаженный? – удивилась женщина.

– Кто тебе сказал такое? – в свою очередь удивился священник.

– Так все говорят.

– Мы ребенка искать будем или выяснять, хворый ты душою или нет? – Варна встала. – Раз решил – одевайся. По пути Дария захватим.

– Мы ведь не знаем, куда он ушел. Он может быть далеко. – Священник торопливо надевал тулуп.