Чудеса возможны, или Путь к Волшебству

Когда ты сидишь на месте – во внешнем мире мало что происходит. Когда ты начинаешь что-либо делать – приходят другие дела, и занятий становится больше.

Такое явление можно назвать «правилом вихря». Когда в пространстве создается вихрь энергий, он втягивает в себя слабые вихри, вращающиеся с меньшей скоростью. В конечном итоге слабые вихри рассеиваются, а более мощный становится обладателем их энергий и частиц.

Вихрь личного роста начинается из точки, которую можно назвать намерением человека.

Если за намерением последует цепь поступков, вихрь станет силой, которая в относительно короткий срок приведёт нас к намеченной цели.

Правило вихря в человеческом обиходе можно наблюдать на примере лидера, который на начальном этапе делает львиную долю работы, а затем втягивает в орбиту своей деятельности помощников. Негативным примером того же толка является сильный конфликт, когда присутствующие уже не могут оставаться равнодушными к тому, что вокруг них происходит и втягиваются в эту воронку.

Мы можем наблюдать правило вихря в материальной жизни, когда обладатели больших денежных накоплений с помощью различных приемов привлекают к своим фондам меньшие; когда обладатель крупного земельного участка или большей части дома присваивает себе наделы или жилплощадь, находящуюся по соседству; когда крупная компания скупает мелкие, превращая их в филиалы, либо когда за автомобилем, несущимся на большой скорости, следует вереница таких же любителей быстрой езды на автомобилях помельче.

Непреложным правилом этой игры является требование к главному вихрю сохранять высокую скорость и однонаправленность вращения.

Нам понятна категория скорости, но что означает однонаправленность в приложении к человеческой жизни?

Предположим, некто определил цель и шел к ней не останавливаясь, каждую минуту уделяя реализации замыслов, прерываясь лишь для анализа ошибок или наслаждения радостями достижений. Другой в это же время боялся, сомневался, раздражался или завидовал тем, кто умеет вибрировать с более высокой скоростью, переключался на действия, не отвечающие требованию момента, либо, в поисках легких путей, пытался следовать к цели несколькими способами одновременно, да так в итоге ни на одном и не остановился. Такой вихрь, порожденный несбалансированными энергиями, видится, как спираль, закручивающаяся то в одну, то в другую сторону и создающая вокруг себя не столько притяжение, сколько возмущение. Результатом такого возмущения является создание по соседству более сильных разнонаправленных вихрей, которые, рано или поздно, и присвоят себе весь материал (опыт, энергию, достижения), накопленные хаотично вращающимся вихрем изначально.

Энергия есть все, и скорость оборотов мыслей и действий в конечном итоге определяет то, чем ты владеешь и к чему стремишься.

Сильный однонаправленный вихрь всегда приводит человека к его цели, которая затем воплощается в заветный результат.

ЗАПЛАТИ ЗА УСПЕХ

Европа, гулянье. Былые века

Послушнику парень отвесил пинка

Напрасно надменный твой слышится смех —

Законы Вселенной едины для всех.

Секунда – глаза. Не забыть этот взгляд

Страданья в нем нет – за тебя он не рад

И коль ты не в силах судьбу изменить

Подумай, как будешь по счету платить.

Чем только в своей жизни я не занимался: озвучивал фильмы, был репетитором, тренером, гидом, преподавал в военном училище, а затем и в вузе. Уже имея психологическое образование, руководил отделом международного концерна, занимался наукой, читал доклады на конференциях… Однако до того, как я нашёл своё место в жизни, самым ярким периодом моей биографии была полупрофессиональная игра в шахматы за рубежом.

Время, которое Судьба предоставила мне для такого рода заработка было просто уникальным и я до сих пор благодарен ей за этот опыт: ни в один другой период своей жизни я получить бы его не смог, даже если бы захотел.

Шахматами я занимался с десяти лет, а в двадцать завоевал звание чемпиона среди киевских студентов и стал кандидатом в мастера спорта. У меня были хорошие тренера и условия для обучения и благодаря им я сохранил самые теплые воспоминания о том периоде своей жизни. Среди людей моего поколения хороший шахматист – не редкость; ведь во времена нашей юности царил настоящий культ шахмат.

После развала Советского Союза появилась возможность бывать за рубежом и я устремился в зарубежные турниры с хорошими денежными призами. В отличие от гроссмейстеров, игравших и ранее в хороших условиях на престижных соревнованиях под прицелом телекамер, полупрофессионалы ездили на менее известные соревнования за свой счет, подстраховывая себя сумками с сувенирами, которые распродавались прямо в турнирном зале. Экономя на всём, они выискивали небольшие клубы, в которых местные любители сами организовывали турниры, скидываясь по несколько долларов на призовой фонд. И если для выигравшего такой турнир немца или голландца приз был деньгами «на пиво», которые тут же пропивались с вчерашними соперниками, то для бывшего «совка» добытый ценой заграничных мытарств приз был возможностью несколько месяцев оплачивать для своей семьи квартиру и покупать еду – и потому он играл с удвоенной силой. Местные шахматисты, чьи шансы получить призы в собственных клубах после открытия границ резко уменьшились, роптали, но большей частью терпели нашествие с востока – у «совков» было чему поучиться и постепенно уровень игры русскоязычных и зарубежных игроков выровнялся.

Со временем заграница стала более доступной и менее привлекательной, билеты подорожали, цены на родине и за рубежом почти сравнялись, добывать призы стало труднее, а участвовать в турнирах за обесценившуюся по отношению к еде и квартплате валюту – невыгодно. Поэтому не стремившиеся поднять свою игру до гроссмейстерского уровня мастера забросили это занятие или приноровились использовать свои связи за рубежом для получения иных источников дохода.

В числе таких мастеров был и я.

Играть в шахматы за деньги мне довелось недолго, но ярко. Благодаря им я объездил полмира, завязал контакты с европейскими психологами, выступал с докладами на научных конференциях и даже получил предложение возглавить лабораторию на психологическом факультете одного из французских университетов, от которого впоследствии отказался – жизнь в разъездах всегда была мне милее лабораторных исследований. Впрочем, научная деятельность была только приятным дополнением к моим зарубежным поездкам – университеты оплачивали разве что проезд, питание и ночлег в дни конференции, а деньги на всё остальное я зарабатывал сам – сначала получением призов на соревнованиях, а потом уже и проведеним тренингов за рубежом, после которых всегда возвращался домой, в Киев.

Поводом же для решения оставить полупрофессиональную шахматную жизнь послужил следующий случай.

В дни, о которых я сейчас расскажу, я переживал не лучшее время. Страна переживала очередной кризис, призовые деньги, выигранные в прошлом турнире, подходили к концу, попытки устроиться на хорошую работу в Киеве не увенчались успехом и я принял решение вложить все оставшиеся у меня средства в новую попытку выиграть приз: в Париже с интервалом в неделю проходило два турнира с хорошим призовым фондом и шансы на победу были велики, как никогда.

Получив по почте приглашение на турниры, я тут же принялся названивать своему приятелю, проживавшему в пригороде Парижа. За время нашего знакомства у нас сложился негласный договор: я обучал его тонкостям игры, а он предоставлял мне жильё и питание на время соревнований, время от времени устраивая экскурсионную или развлекательную программу. Приятель вначале обрадовался моему предстоящему приезду, однако услышав о его сроках, лишь разочарованно вздохнул: он как раз собирался в отпуск, а за это время планировал сделать в своём жилище капитальный ремонт. Правда, всё равно пообещал меня устроить: как оказалось, у него есть знакомый, которому он когда-то оказал услугу и тот с удовольствием предоставит мне комнату, как только мой приятель его об этом попросит.

Приехав в Париж, я тут же купил карточку и перезвонил своему другу. Через пару часов он забрал меня в свою машину и повёз на какую-то окраину. Привыкнув к его просторому загородному дому в хорошем районе, я отметил, что пейзаж за окном меня не очень радует – я и не подозревал о том, что в Париже есть такие места. Даже Сена, вдоль берега которой мы ехали, в обрамлении обрывистых голых берегов и выстроившихся в линию малоэтажек выглядела куда хуже, чем в гранитном ожерелье парижского центра. По пути он предупредил меня о том, что его приятель только что потерял работу и вынужден экономить на всём, так что питаться мне придется отдельно. Но с ночлегом проблем не будет – его знакомый заверил, что я не доставлю ему никаких хлопот.

Доставив меня на место, мой друг представил меня Морису – меланхоличному приземистому толстяку с курчавой шевелюрой и его такой же полненькой жене. Посмотрел вместе со мной комнату, затем сел в машину, предупредив меня о том, что будет только через три недели (мобильного у него не было) и уехал.

Хозяева собрали скромный ужин, я вручил им подарки и сувениры, мы посидели, поговорили о том, о сем и я отправился спать.

На следующий день начался первый турнир, однако я, утомленный двухдневной ездой в автобусе, играл неудачно. К концу соревнования было очевидно, что я остаюсь без призов.

Беда не приходит одна: за время турнира выяснилось, что Морис, не сумевший быстро найти новую работу, экономит на всём – в комнате, где я сплю, отопление не включалось вовсе. На дворе была ранняя весна, всюду стоял стылый холод и в комнату проникал сырой воздух, напитанный влагой протекавшей рядом Сены. Неудивительно, что уже на следующий день я начал покашливать. Находясь дома, я решал эту проблему горячей ванной и комплексом дыхательных упражнений (тему психологического исцеления я тогда ещё не знал) – но горячую воду Морис включал только для своей семьи, а дыхательные упражнения в постоянном холоде не давали эффекта.

Вначале я подумал предложить Морису за отопление деньги, но пересчитав наличность, отказался от этой затеи: с учетом расходов на будущий турнир я и так мог полноценно питаться только один раз в день, а экспериментировать с лечебным голодом на фоне начинавшейся простуды мне не хотелось. Гулять по Парижу, всегда поднимавшему мне настроение просто видом своих улиц, я тоже не мог: мы жили на небогатой окраине, а чтобы доехать до приличного места, нужно было незапланированно потратиться на несколько пересадок, да и из-за пронизывающего ветра гулять не хотелось – оставалось только сидеть в тёплой комнате хозяев и развлекать их рассказами об украинской жизни. На ночь, однако, всё равно приходилось возвращаться в холодную спальню.

С каждым днём я кашлял сильнее, из-за поднявшейся температуры меня начало шатать, я перестал выходить из комнаты и Морис стал приглядываться ко мне с большой настороженностью.

– Слушай, – в один прекрасный день заявил он мне, – ты часом не туберкулёзный?

Мы заботимся о своём здоровье и бациллы нам здесь не нужны.

– Нет, это бронхит. Скоро пройдёт, – ответил я.

– А если не пройдёт? Что тогда?

– Тогда придётся добавить тепла.

– Тепло стоит денег, а у тебя их нет.

– Расслабься, приятель, я говорю о человеческом тепле* (*Relaxes-toi, copain – je

parle a la chaleur humaine – во французском слово «тепло» тоже может иметь несколько значений – прим. автора), – улыбаюсь я.

Морис тоже расплывается в улыбке – любой француз ценит хорошую шутку, – но

надолго моего юмора для него не хватит. Надо искать выход.

Что же делать?

Держась за стенку, я побрёл на улицу; отыскал телефонную будку и набрал телефон, указанный в медстраховке – как и следовало ожидать, он не ответил. Впрочем, я на это и не рассчитывал – купленная по дешёвке в фирме-однодневке для предъявления в посольство, она наверняка была фальшивкой.

Тогда я позвонил президенту клуба, проводившего второй турнир.

– Накладочка, шеф, – хрипло прошептал я ему в трубку. – Я заболел и играть не буду.

– Но до начала турнира осталось всего несколько дней, неужели нельзя

подождать?

– Не могу, я в таком состоянии, что не смогу бороться за приз, – ответил я. – Ты же

знаешь наших – здесь мы играем только для того, чтобы заработать.

– Послушай, так нельзя, – начал уговаривать меня он.

– Я рассчитывал на твоё участие – нам не хватает игроков с международными

званиями, чтобы присвоить турниру нужную категорию. Давай так: если ты не возьмешь приз, я заплачу тебе пятьсот франков за участие – только это будет между нами.

– Я согласен, только жильё найди.

– Жильё – твоя проблема. Но если найдешь, буду рад тебя видеть.

Повесив трубку, я прикинул расходы: нет, даже, если он заплатит авансом, на эти

деньги до окончания турнира мне не прожить. Да и искать новое жильё у меня уже нет сил.

Может, вернуться назад? Мой обратный билет покупался с фиксированной датой; чтобы уехать раньше, придётся доплатить всё, что у меня есть. Впрочем, даже если я доберусь до Киева – на что там жить? А ведь мне ещё и лечиться надо будет. Нет, это не выход, – подумал я.

И тогда я принял решение остаться и играть, чего бы мне это ни стоило. Помирать, так помирать – в конце концов, не каждому выпадает счастье умереть в Париже.

Разумеется, возможность умереть я оставил себе на крайний случай – и потому принялся звонить во все колокола, рассылая сигнал SOS.

Первый звонок получила знакомая медсестра Марика, работавшая в одной из местных больниц. Она сказала, что снимает квартиру с несколькими женщинами-коллегами и не сможет взять меня к себе. Однако услышав, как я кашляю, стала уговаривать меня начать принимать лекарства.

– Я не принимаю химии, – ответил я ей.

– Не дури, в твоём положении это необходимо! Травы в аптеках стоят очень

дорого; к тому же, чтобы они подействовали, нужно время, а у тебя, похоже, воспаление лёгких и принимать меры нужно срочно. Антибиотики и жаропонижающие, даже витамины – я всё смогу привезти тебе бесплатно.

Я поблагодарил её и вежливо отказался: принимая антибиотики, надо хорошо питаться и жить в тепле, а так – что с них толку.

Порывшись в записной книжке, я нашёл телефон престарелой дворянки, чьи родители эмигрировали в Париж ещё в начале прошлого века – несмотря на возраст, она всё ещё играет в командных соревнованиях за пригласивший меня клуб на «женской доске». Я позвонил ей и в очередной раз рассказал о своих бедах. Внимательно меня выслушав, бабушка деликатно ответила: в её положении неприлично принимать молодых людей на ночь, но она может предоставить в моё распоряжение свою квартиру днём.

Ну что ж, это уже что-то… По крайней мере, не буду мозолить глаза хозяевам и приму горячую ванну. Кое-как добравшись до автобуса, я впал в бессознательное состояние, но успел попросить соседа меня толкнуть, когда будет нужная остановка.

Зато добравшись до квартиры, я забрался в наполненную хозяйкой ванну и испытал истинное, ни с чем несравнимое человеческое счастье. Господи, научи меня ценить всё хорошее, что даёт мне жизнь!

Поспав в горячей ванне, я почувствовал себя немного лучше, несколько часов отдохнул на диване под гостеприимно предоставленным мне покрывалом и когда стемнело, снова поковылял на квартиру к Морису.

– Тебе звонила мадам, перезвони ей, – с порога доложил он мне.

Я снова набираю номер телефона старушки и слышу её добрый дребезжащий голос:

– Месье Хохель, у меня для вас хорошие новости. Моя подруга, преподаватель

русского языка в Сорбонне, хочет взять вас к себе на квартиру на время вашей игры. Правда, она ставит одно условие: вы должны будете говорить с ней только на русском языке.

– О, мадам! Если она предоставит мне жильё, я готов даже ей спеть все известные мне русские песни!

Откуда только силы взялись – я укладываю свои вещи и отправляюсь из ненавистной холодной квартиры на новое место. Оно оказывается стильной двухэтажной квартирой в старом доме в районе Монмартра. Я знакомлюсь с хозяевами, извиняюсь, ссылаясь на усталость и отправляюсь на мансардный этаж в предоставленную мне крохотную каморку с внутренним окошком, выходящим на лестницу. Тёплая!!!