Я осознан, что дальше? От практики медитации к пробужденной жизни

Когда люди думают о медитации, они, как правило, сосредоточиваются лишь на осознанности. На самом деле медитация – это собирательный термин для обозначения целого ряда практик, подобно тому как слово «спорт» обозначает десятки видов физической активности. По мере расширения своих горизонтов за пределы осознанности важно совершенствовать также и свое понимание медитации в целом. Погружаясь в другие методы медитации, мы будем выходить за пределы осознанности, продолжая включать ее в свою практику. Иными словами, осознанность – это каркас медитации, на котором основываются все практики, описанные в этой книге. Без осознанности как основы медитации любая другая практика будет строиться на зыбком фундаменте. Поэтому, хотя описанные в этой книге практики выходят за пределы осознанности, они всегда включают в себя осознанность. Взрослея от восемнадцати до девятнадцати лет, вы не избавляетесь от того, что переживали в восемнадцать. Вы выходите за пределы этого опыта, но он включается в ваш опыт девятнадцатилетнего.

Я практикую медитацию вот уже почти полвека, и каждая следующая практика, которую я осваивал, укрепляла и усиливала предыдущую. Например, когда я изучал физику, я был приятно удивлен тем, что изучение линейной алгебры и дифференциальных уравнений помогло мне понять общую алгебру, а «математический анализ III» помог мне усвоить «математический анализ II», который помог мне переварить «математический анализ I». Подобно этому, последующие медитации не только выходят за пределы осознанности и включают ее в себя, но также закрепляют и усиливают ее. Изучение других форм медитации поможет вам развить осознанность, и, как ни странно, когда вы «уйдете» от осознанности, ее станет еще больше: она станет для вас более ценной, более применимой, более глубокой.

Прежде чем выходить за пределы осознанности, давайте убедимся, что мы правильно ее понимаем. Английский термин mindfulness был впервые использован Томасом Уильямсом Рис-Дэвидсом в 1881 году в качестве перевода слова «сати» на языке пали. Обычно сати переводится как «внимание», «удержание внимания», «осознавание» и «проницательность»[4]. Санскритский эквивалент этого слова – смрити, что буквально означает «памятование», то есть способность удерживать концентрацию на чем-то, не отвлекаясь и ничего не упуская. По-тибетски «осознанность» – тренпа, буквально «вспоминание». Роберт Э. Базуэлл-младший и Дональд С. Лопес-младший пишут, что осознанность «способствует контролю над умом, устраняя отвлекающие факторы и помогая медитирующему обрести власть над своими мыслительными процессами… Акцент на осознанности – одна из наиболее характерных черт буддийской теории медитации»[5].

Многие думают, что концепция осознанности пришла из буддизма, но она появилась как минимум за тысячу лет до Будды. Она возникла из тумана древности индийской истории и выкристаллизовалась в индуизме, насчитывающем около четырех тысяч лет. Четкой информации о происхождении или об основателе индуизма нет, поэтому точное время зарождения концепции осознанности определить невозможно. Ясно лишь то, что Будда ее не изобретал. Он унаследовал понятие осознанности от древнеиндийской мудрости.

На современном Западе осознанность получила распространение благодаря деятельности Джона Кабат-Зинна, который умело презентовал ее бесчисленному множеству людей с помощью своих программ по снижению стресса благодаря осознанности (или программ MBSR[6]). Его определение осознанности остается вполне рабочим: «Осознавание, возникающее через направление внимания на цель в настоящий момент благодаря непредвзятому отношению к разворачивающемуся опыту»[7]. Известный переводчик тибетских священных текстов Ларри Мермельштейн указал в личной переписке, что осознанность означает «вспоминать, вызывать из памяти». В медитации она имеет важное прикладное значение – «присутствовать». Присутствовать означает, что вы можете действительно помнить, что прямо сейчас вы находитесь здесь. А с чем мы находимся здесь, сейчас, постоянно? С нашим «сознанием». И если наше сознание полностью присутствует, значит, мы «осознанны»[8]. Функцию осознанности можно определить как способность удерживать ум на каком-либо объекте, будь то дыхание, сенсорное восприятие или появление, наличие и прекращение мыслей.

Слово осознанность часто используют как синоним слова осознавание[9], однако, несмотря на близость этих терминов, они означают не совсем одно и то же. Осознавание присматривает за осознанностью, чтобы обеспечить ее присутствие. Когда мы отвлекаемся от объекта осознанности – будь то дыхание, свеча, мантра или любая другая точка внимания – и погружаемся в неосознанность, именно осознавание обнаруживает такое рассеивание и предупреждает ум о необходимости вернуться в состояние осознанности. В созерцательных традициях осознанность и осознавание идут рука об руку, удерживая ум в настоящем моменте и возвращая его обратно, если он сбивается с пути[10]. В тибетской традиции они настолько тесно связаны, что их часто называют одним термином трен-ше («осознанность-осознавание»).

Осознанность-осознавание сродни дрессировке щенка, и наши практики должны проходить в таком же игривом и добром духе. Команда щенку «место» – это аналог осознанности. Когда щенок не слушается и убегает, осознавание отмечает это и возвращает его в статичное положение. Когда щенок шалит, вы не наказываете его. Вы мягко, но уверенно возвращаете его в исходное положение для дальнейшей тренировки.

В общем, осознанность – это многозначный термин со множеством определений, которые отличаются не только в разных традициях (например, в тибетском буддизме, дзэн-буддизме и буддизме Тхеравады), но даже внутри них. Когда за дело берутся ученые и переводят этот термин на научный язык, ситуация становится еще более запутанной.

Технические нюансы становятся все более тонкими, и ученые продолжают спорить об осознанности и ее точном значении (используя в качестве доказательства свои любимые древние тексты) не только в буддизме, но и во многих других созерцательных традициях[11]. Давайте упростим проблему и остановимся на вышеупомянутых общих определениях и последнем определении Б. Алана Уоллеса, известного авторитета в области внимания и осознанности в индийской и тибетской традициях: «Осознанность определяется как способность ума удерживать внимание на привычном объекте, не отвлекаясь и не забывая о нем».

Хотя осознанность используется во многих религиозных и духовных традициях, она сама по себе не является ни религиозной, ни духовной практикой. Это техника, и даже, смею сказать, «технология», для укрощения ума[12]. Практиковать осознанность может каждый, у кого есть ум, и ни одна традиция не может претендовать на ее авторство. Может ли кто-нибудь предъявить эксклюзивные права на внимание, ментальную дисциплину или заботу? Это универсальные принципы, доступные каждому.

Буддийская традиция проводит важное различие между Правильной осознанностью (самма сати), представленной в седьмой истине Восьмеричного благородного пути, и Неправильной осознанностью (миччха сати). Внимательность снайпера – не того же качества, что осознанность хирурга или святого. Правильная осознанность руководствуется благими намерениями, этическими принципами и дисциплиной. Буддолог Эндрю Олендзки пишет: «Осознанность – это по своей сути благотворный и здоровый ментальный фактор, поэтому она не может функционировать в тот момент, когда ум находится под влиянием алчности или ненависти, даже в самых слабо выраженных вариантах предпочтения или противодействия. В любой момент, когда вы хотите или не хотите, чтобы все было определенным образом, ум не находится в состоянии осознанности»[13].

Слово «правильная» в данном случае означает понимание того, как неразрывно связана осознанность с другими здоровыми аспектами ума. Трудно дать единственное определение осознанности, потому что точное определение должно включать весь «оркестр», который всегда сопровождает осознанность. Осознанность – это один из инструментов в хорошо слаженном оркестре. Она никогда не играет в одиночку.

Согласно учению буддийской психологии, или Абхидхармы, при наличии осознанности в игру естественным образом вступает ряд других факторов. Так что «правильная осознанность» – это нечто большее, чем отдельная практика чистого внимания. Сара Шоу говорит, что в оркестр осознанности входят такие инструменты, как этика, забота о последствиях, самоуважение, чувство равновесия и уверенность[14].

Многочисленные книги и более семнадцати тысяч научных статей провозглашают преимущества осознанности – физические, психологические и духовные. Некоторые из них я указываю в библиографии в конце книги.

Теневые стороны

Хотя практика осознанности действительно эффективна, разворачивающаяся «революция осознанности», как и любое другое движение, имеет свои недостатки. Где есть свет, есть и тени, и чем ярче свет, тем резче тени. Одна из целей этой книги – рассказать о недостатках осознанности как реальной практики и о теневой стороне революции осознанности. Но мы должны признать и некоторые другие социальные и культурные тени. Как и в случае с самим термином «осознанность», в этом оркестре играет много других игроков. Философ Дэвид Р. Лой и профессор Рональд Персер называют некоторых из них:

Отделение осознанности от ее этического и религиозного буддийского контекста вполне объяснимо, поскольку это целесообразный шаг, позволяющий сделать такую практику жизнеспособным товаром на свободном рынке. Однако поспешная подстройка осознанности под мирские цели и превращение ее в легко продаваемую на рынке технику может привести к печальным последствиям – к выхолащиванию этой древней практики, изначально предназначенной для гораздо большей цели, чем снятие головной боли, снижение кровяного давления или повышение сосредоточенности и продуктивности сотрудников фирм. Хотя такая упрощенная, мирская техника (некоторые критики называют ее «Мак-осознанностью») может быть более удобоваримой для корпоративного мира, практика осознанности вне контекста, отдельно от ее изначальной освободительной и преобразующей цели, а также без учета основ социальной этики, подобна фаустовой сделке. Вместо того чтобы использовать осознанность как средство для пробуждения людей и организаций от алчности, недоброжелательности и заблуждений, ее просто превращают в банальную терапевтическую технику самопомощи, что на самом деле может лишь укрепить корни этих явлений[15].

Чудесные последствия

Платформа осознанности позволяет вам свободно переходить к любой из практик, описываемых в этой книге. Медитации не приведены в каком-то строго определенном порядке, они не развиваются линейно по какой-то системе. Но некоторые принципы организации все же структурируют наше с вами путешествие. Во-первых, от страницы к странице медитации становятся все более тонкими и изощренными. Поэтому к концу книги вы обнаружите, что медитации стали более сложными. Во-вторых, их основная тема – это открытость, что соответствует моему любимому определению медитации: привыкание к открытости. Открыть окно своего осознания, расширить ум и сердце, раскрыть заложенные в них потенциалы. Хотя эта открытость освежает и в конечном счете освобождает, закрытому уму она может казаться угрозой. Поэтому мы будем продвигаться медленно, уменьшая ощущение угрозы.

Возможно, вам больше по душе та или иная медитация или вы обнаружите, что внутри вас что-то откликается на некоторые из более поздних медитаций. Практика, которая не привлекает вас сейчас, может привлечь позже. Все эти медитации опираются друг на друга. Они работают с нашим многогранным умом. Если вы глубоко погрузитесь в любую из этих медитаций, то обнаружите в ней некоторые аспекты других. Читая эту книгу, доверяйте своей интуиции. Исследуйте то, что вы считаете истиной для себя.

Вызов, с которым вы столкнетесь

Большинство читателей смогут распознать культурные ловушки, которые неизбежно возникают, когда древняя традиция излагает свои трансформационные методы на современном языке, и обнаружат, что при непредвзятом подходе эти методы работают с любым умом, как древним, так и современным.

Многие из приведенных ниже медитаций принадлежат к буддийской традиции, которая возникла на основе индийских традиций созерцания и благодаря любознательным людям, которые заглядывали глубоко в свои умы и сердца, – людям, жившим в далекие времена, но при этом очень близким нам с вами. Они тоже хотели быть счастливыми. Они тоже хотели избежать страданий.

Некоторые из медитаций, которые вы встретите в этой книге, пришли из буддизма Ваджраяны (что означает «Алмазная колесница»), или Упаяны (что означает «Колесница искусных средств» – намек на огромное богатство практик Ваджраяны)[16]. Не следует думать, что вы сможете извлечь пользу из этих практик, не уделив им время и не получив личного опыта их применения. Это похоже на историю о фермере, пытавшемся найти воду на своем земельном участке. Он вырыл колодец глубиной в три метра, но ничего не нашел. Разочаровавшись, он оставил все попытки и перешел на другое место, где выкопал еще один колодец глубиной три метра. Результат тот же. Он тщетно повторял свои попытки снова и снова и наконец сдался, получив в награду лишь поле с пустыми колодцами.