Ищу тебя среди чужих пространств…

Моему любимому американскому кинематографу посвящается

Ищу тебя среди чужих пространств…

Часть первая

Митрич тяжело присел возле металлического контейнера. Покопавшись в кармане старого ватника, достал мятую пачку «Беламорканала».

Контейнер был серо-голубого цвета, похожий на нефтяную цистерну, местами изъеденную ржавчиной. Митрич закурил, опасливо косясь на него.

«Вот, будь оно не ладно, и на черта они его забрали… Ученые… академики хреновы. А ну как рванет, дура?» – подумал он, почесывая затылок.

Митрич уже как сорок три года служил сторожем особо секретного отсека на дально-рейсовом научно-межпланетном корабле Товарищ Луначарский – ВС5545. За это время старик много насмотрелся, и всегда втайне побаивался, как бы чего не вышло. Что и говорить, Митрич был трусоват в свои шестьдесят три года. Однако он как старый партиец всегда смотрел в лицо опасности, как говориться, жил «с Лениным в башке», с револьвером в руке. Митрич вспомнил, как он совсем еще мальчишкой первый раз ступил на борт этого огромного сверкающего звездолета. Тогда ему все здесь казалось удивительно: и орущие нечеловеческим голосом динамики-распределители, и снующие в разные стороны роботы-печатники, и неуклюжие лифты, приводимые в движение электроразрядной амебой привезенной с Венеры.

07 ноября 2167 года Митрич запомнил на всю жизнь. Тогда товарищ Петров Иван Семенович командир корабля вручил ему (тогда еще Митьке Кривошееву) в торжественной обстановке красную книжечку и повелел хранить ее пуще глаза. В книжечке был портрет лысоватого человека, хитро подмигивающего Митричу. Тут же произошло посвящение. Товарищ Петров назвал имя этого незнакомца и трижды отщелкал Митрича книжкой по носу.

На этом торжественная часть завершилась, и все пошли пить самогонку и танцевать кадриль. Это также было частью исторической традиции, перешедшей от далеких предков. В чем был ее смысл уже никто, конечно, не знал. Самогонка поставлялась с Земли в железных баночках. Баночки были холодные так, как Система Обогрева Поставки Продуктов не работала, и пить из них можно было, только хорошенько смазав губы солидолом.

– Американцы-то слыхал? – толкнул Митьку в бок его друг и напарник Колька Абуладзе – в девятую Центурию систему XX-76 запустили.

– Где это? – спросил шепотом уже слегка захмелевший Митька.

– Созвездие Дракона, пятая Квадратура – так же шепотом ответил Колька.

«Вот так… – подумал Митька – капиталисты вона куда залезли, а мы все вокруг Луны кувыркаемся… твою мать». Тут он слегка устыдился этих своих мыслей в такой знаменательный день и что бы ничем себя не выдать, рванулся в круг, где уже вовсю отплясывали румяные девушки и парни. «Эх, раз еще раз, еще много, много раз»… – ревел над танцевальной площадкой динамик-распределитель.

«Да уж было времечко… – Митрич затянулся «беломориной». – А все-таки жизнь прожита не зря … Главное, чтобы что? Главное, что б табачок сухой был… Хех».

Митрич улыбнулся про себя и, встав бодрым шагом, прошелся по ангару.

– Вот ты, железяка пустая, лежишь тут… – он снисходительно похлопал по сухой, шершавой поверхности контейнера. И тут же отдернул руку. Его словно облило холодной водой. Это же спец-объект! Митрич внимательно осмотрел ладонь. «К объектам, содержащимся в ангаре №17, запрещено подходить ближе пяти метров». – Пронеслось у него в голове. Но если бы объект был действительно опасен, ведь могли бы предупредить… А может, забыли? Да, что предупреждать – инструкцию не читал, что ли? Митрич вытер проступившие капельки пота на лбу. «Черт, как же это я? Сдавать начал», -горько подумал он. Погодите, объект должен быть обнесен колючей проволокой. Где проволока? Ведь была же проволока! Ну да, все правильно – вот она. Митрич, вытаращив глаза, попятился к двери и, споткнувшись о порог, вылетел в коридор.

***

В пять часов утра в Кремле тихонько затренькал телефон и молодой человек, до этого стоявший у окна и смотревший на просыпающуюся Москву, подошел к столу и взял трубку.

– Слушаю… Да… Да…

В небольшую комнату, обставленную в стиле сталинских времен, проникли первые лучи восходящего солнца. Молодой человек погасил зеленую лампу сел, упершись локтями в стол,медленно потер виски и уставился в стену. Несколько секунд, не мигая, он рассматривал узоры на обоях, потом медленно допил холодное кофе, резко встал из-за стола и вышел в коридор.

Заспанная машинистка, сбросив шинель, тут же вскочила с дивана. – Варя, звездолет к подъезду, – быстро сказал молодой человек.

Машинистка бросилась набирать номер, а он накинул на плечи серебристый плащ военного образца и двинулся вперед. Он шагал по длинным кремлевским коридорам. Заслышав его шаги, дежурные матросы и красноармейцы распахивали двери и брали ружья на изготовку, с уважением бросая взгляды на золотые звезды на погонах.

Максимов спустился по мраморной лестнице.

Начиналось лето, и через два дня начинался отпуск. Максимов собирался провести его с семьей в Ялте. Он не любил отдых на Океании или, тем более, в экзотермальных условиях. Последнее время, особенно среди работников секретных служб стало модно погружаться на месяц в виртуальное пространство с газовой подпиткой. Максимов не понимал этого удовольствия, его гораздо больше прельщали морские прогулки на дельфинах или даже игра в банальный большой теннис. Однако отпуск накрылся медным тазом, как говаривали в старину, это было уже совершенно ясно.

Звездолет, специально оборудованный для доставки особо важных лиц, тихо покачиваясь, ждал его, повиснув возле большого окна-причала. Робот услужливо открыл Максимову дверь, сказав: «Здравия желаю, товарищ полковник». Максимов прошел по трапу и уселся в потертое, мягкое кожаное кресло. Тут же передним ним в запыленном бортовом экранчике появилось искаженное помехами лицо Петрова.

– Трогай, – сказал Максимов автопилоту, махнув рукой.

Звездолет закашлялся и, выплевывая из выхлопных труб едкий черный дым, взвился в воздух.

***

Толстые железные двери ангара №17 с грохотом разошлись в разные стороны и полковник секретных служб, сверкая своим серебристым плащом, уверенной походкой в окружении руководства экипажа корабля прошел к стеклянной пуленепробиваемой перегородке. «Хорошо, – подумал Максимов, – приняли меры».

– Разрешите доложить! – вытянулся Петров.

– Докладывайте, – произнес он, тяжело взглянув на командира корабля. Петров, потупившись, коротко, по-военному доложил обстановку.

Максимов молча, слушал, не сводя с Петрова глаз. Потом, неожиданно резко шагнув к нему, схватил за лацканы кителя и, встряхнув как мешок с картошкой, подтянул к своему лицу. Члены экипажа остолбенели.

– Ты что ж, старый хрен, – тихо, но убедительно проговорил он – всех нас под колокольню подвести хочешь? Кто принимал объект? Где главный инженер? Что за бардак, е… машу мать!?

Лицо Петрова налилось краской, потом посерело. Максимов отпустил его и тот, пошатываясь, сделал шаг назад.

– Так, – сказал Максимов, так как будто ничего не произошло, – Вам, товарищ Петров, выговор с занесением в личное дело, главного инженера депримировать, сторожа на допрос.

Митрич, стоявший позади всех, невольно сжался.

Через 10 минут двое особистов доставили его на 2-ый этаж космического корабля и оставили возле кабинета с дверью покрытой черной кожей. Дверь тут же отворилась, и Митрич увидел фигуру, в серебристом плаще медленно расхаживающую из угла в угол.

Максимов предложил старику сесть и закурить.

«Как в тюрьме, – подумал Митрич, – а я что, виноват»? Он сел на привинченную к полу табуретку.

– Итак, с чего начнем? – спросил Максимов.

«Во дает,– опять подумал Митрич – это уж тебе, милок, виднее с чего начинать». Однако, затянувшись хорошими импортными сигаретами, сразу расслабился и заговорил. Максимов дослушал до конца и спросил:

– Значит, объект был обнесен проволокой, и Вы гражданин…?

– Можно просто – Митрич – подсказал старик.

– И Вы, гражданин Митрич, тем не менее, утверждаете, что смогли подойти к объекту вплотную и дотронуться до него.

– То-то и оно, гражданин начальник, подошел… а потом гляжу, а я уже за проволокой стою, а как прошел не помню, вот те крест… (Максимов брезгливо поморщился). Ей-богу не вру, гражданин начальник. Понимаете, сначала была проволока, потом бац – нету, а потом бац – опять есть…

«А молодец, все-таки Петров, зря я на него так. Небось лежит сейчас в лазарете с инфарктом».

Максимов продолжал ходить из угла в угол. Он уже не слушал старика. Он погрузился в бездны своей нечеловеческой памяти, пытаясь свести концы с концами. Версию, что старик спятил, он сразу же откинул. Митрича глубоко протестировали. Так-так-так… Что же это такое? – он мучительно сопоставлял факты. И тут из глубины всплыло… Юная девушка бежит по песчаному берегу, вдоль морской кромки, она счастливо смеется и ветер развивает ее длинные русые волосы… Черт, не хватает энергии!

Максимов, взглянул на старика. Нельзя было терять ни минуты…

Митрич, уже приступивший к следующей сигарете, увидел зрелище, от которого у него волосы встали дыбом. Полковник Секретной Службы СССР, бросился к шкафчику стоявшему у него за столом, открыл его и выдернул из задней стенки длинный, ржавый шнур, похожий на металлический душевой шланг. Раздался невообразимый скрежет. Полковник опустил высокий воротник своего серебристого плаща, поднес одну руку к затылку, а второй с размаху вставил туда конец шланга. Затем опустился в кресло, шланг начал изгибаться как змея. Максимова мелко затрясло, он закатил глаза. Опять раздался дикий скрежет. Тело молодого полковника обмякло. Наступила тишина.

«Кончился», – невольно подумал Митрич.

Сигарета, зажатая у него в зубах, догорела, пепел упал на колено. Митрич машинально стряхнул его. Тут полковник дернулся, открыл глаза, выпрямился и, отвернув шнур, аккуратно убрал его обратно в шкафчик. Его глаза весело блестели.

– Ну что, отец, – он вышел из-за стола, нагнулся к Митричу и положил ему на плечи руки. -Повоюем еще!?

И рассмеялся – как будто часы протикали. Лицо Максимова, потолок, лампы, стены – все поплыло у Митрича перед глазами. Он хотел привстать и… рухнул на пол.

***

Атенаис бродила в окрестностях старого Вестфальдского замка. Было тихо, сыро и немного мрачно. На небе сквозь облака изредка появлялась луна. Из густого леса раздавался крик совы. Было немного жутко, но очень завораживающе.

Она открыла глаза, и некоторое время лежала в постели, глядя в потолок из белого дерева. Начиналось тихое солнечное утро, за окном пели птицы.

Атенаис Дерфил – капитан межпланетного боевого корабля «Фабулос». У нее серые глаза, пепельно-русые волосы до плеч. Она любит египетских кошек, старые фильмы Пазалини и апельсиновый сок. У нее был бойфренд. Он погиб, когда взорвался третий лунный кратер. Они работали вместе. Она уцелела – он нет.

На шее длинный шрам. Предлагали сделать пластическую операцию. Она отказалась, пусть хоть что-то напоминает о Бобе. О Бобе, у которого самая белозубая улыбка, на которого заглядывались все самые красивые девчонки на курсе в Военной Космической Академии. Боб, который мог отжаться сто раз и даже не вспотеть. Ах, где же ты, Боб?

Атенаис входит в огромное сверкающее здание Межпланетного Галактического Центра. Регистрируется, проходит системы контроля и доступа, сканирование роговицы, проверку отпечатков пальцев. И вот уже поднимается на длинном прозрачном эскалаторе, навстречу своей команде.

– Привет, Хэйли! Отлично выглядишь, Элла! Как дела, Стив? Тина! Джимми, что за вид? Опять всю ночь отрывался по барам с той девчонкой из Нью-Джерси? По ночам спишь? А выглядишь, как будто на тебе проскакали половину Аризоны.

Отличная команда, преданные друзья, прекрасные профессионалы. Заслуги, награды перед Космической Федерацией и Межгалактическим Комитетом. Для ее 29 лет – совсем не плохо. И все же что–то не дает покоя, где-то в глубине в глубине ее серых глаз затаилась грусть.

***

Атенаис и Хэйли сидят в командной рубке. Мимо проплывают мириады звезд и Луна медленно, почти незаметно, надвигается в лобовом экране.

– Все в порядке, командир,– сказал Хэйли – Можно отдыхать.

Атенаис      поднялась и вышла в центральный отсек. Там сидела вся компания. Тина сосредоточенно играла в тетрис, Джимми забросив ноги на стол, листал комикс, Элла недовольно рассматривала свои наманикюренные ногти.

– Командир, разрешите вопрос? – Да?

Атенаис повернулась к Стиву.

– Джимми не хочет лететь к русским. Тина с Эллой заулыбались.

Джим отложил комикс и пристально посмотрел на Стива. – Кто тебе это сказал?

– Как? Ты же сам говорил: Чего туда лететь, если все равно негде будет поиграть в баскетбол.

На лице у Джима появилась гримаса удивление и жалости.

– Джим, наверное, думает, что мы летим к русским на бабушкины пироги? – холодно улыбнулась Атенаис.

Джим посмотрел на Стива с таким выражением, что все стало ясно ему недолго осталось топтать этот бренный мир. Вскочив, он громко отчеканил:

– Никак нет, мэм! Разрешите доложить, мэм? – Докладывайте, сержант.

– Мы летим выполнять важное правительственное задание, мэм.

– Какая осведомленность. – Покачала головой Атенаис. – Впрочем, для тебя Джим… я лично попрошу, провести баскетбольный турнир.

– О, мэм, стоит ли так беспокоиться, – завилял хвостом Джим.

– А, правда, командир, какова цель нашего полета? Хотелось бы узнать, – спросил Стив, наливая колу в стакан со льдом.

– Всему свое время, Стив, всему свое время, – Атенаис похлопала его по плечу и вышла в коридор, к себе в капитанскую каюту.

На столе лежал пакет с секретным предписанием: вскрыть за полчаса пред посадкой. Атенаис покрутила его в руке и бросила в ящик стола.

«Почему пригласили нас? – подумала она – «Луначарский» – специальная научно исследовательская станция, изучающая различные аномальные явления. Непонятно зачем нужен боевой отряд»?

***

– До посадки осталось десять минут,– сказала Атенаис, прохаживаюсь возле своих подчиненных, стоявших в стройной шеренге.

– При общении с русскими прошу соблюдать взаимоуважение и политкорректность. Никаких шуток и анекдотов на политические и сексуальные темы.

– Мэм, разрешите вопрос, – подал голос Джим. – Я вот читал в газетах… – Ты читаешь газеты? – удивилась Тина.

– Читал…что русские не любят негров, – покосившись на нее, продолжал Джим.– Они нас просто ненавидят. Не считают нас за людей. Понимаете о чем я?

– Джим, ты все перепутал, – сказала Атенаис. – Наоборот, в Советском Союзе любят малые народности и считают, что в США белые угнетают негров.

– Да ну! – поразился Джим. – Стив ты меня угнетаешь?

– Еще одно слово и я начну угнетать тебя, – сказала Тина, крепко хлопнув Джима по спине ладонью. Тот притворно согнулся с гримасой боли на лице.

Стив засмеялся:

– Слушай, Тина, черный не может угнетать черного… Атенаис молча, наблюдала этот цирк, затем холодно сказала:

– Боюсь, Джимми и Стиву придется принять наряд по кухне после посадки. Джим со Стивом вытянулись в струнку.

– Виноваты, мэм! Больше не повториться, мэм!

Атенаис скептически посмотрела на них и, сделав несколько шагов к главному экрану, сказала:

– Прошу всех занять свои места…

«Фабулос» сделал два круга перед посадкой и опустился на шершавую поверхность Луны.

***

«Итак, что мы имеем, – размышлял Максимов, сидя за столом в своем кабинете. – А имеем мы банальное искривление времени и пространства. Это в институте на 2-ом курсе проходят, но одно дело теория, а совсем другое столкнуться с таким на практике».

Затрещал правительственный видеофон, и на экране появилось лицо вождя страны, сильно искаженное помехами.

– Здравия желаю, товарищ Генеральный Секретарь! – бодро сказал Максимов, вскочив, и отдав честь.

– Ладно, уж, сидите. – Сказало лицо. – Что у вас там опять? – Разбираемся, товарищ Генеральный секретарь.

– Вы мне это прекратите. Разбираются они. – Проворчало лицо и тут же, исказившись в страшную гримасу, исчезло.

Максимов вскочил и пару раз ударил кулаком по видеофону. Тот молчал.

– Что у вас там? – Закричал он в воронкообразную трубку со шлангом, вставленным в пол – связь с радиоцентром.

– Щас наладим, товарищ полковник, потерпите маленько, – глухо издалека ответил голос специалиста по связи.

Максимов снова сел за стол.

«Насколько он может быть опасен?» – продолжил он свои рассуждения.

Вдруг стол мелко задрожал. Шариковая ручка покатилась по столу и упала на пол. Максимов огляделся. Стены, потолок затряслись, в воздухе появился и прочно осел высокий, резкий звук.

По коридору загремели сапоги охранников. В кабинет ворвался адъютант. – Контейнер, товарищ полковник, контейнер!

– В чем дело?

– Висит, товарищ полковник, висит!

Максим, схватив под руку перепуганного адъютанта, выскочил с ним в коридор. Втолкнул его в лифт. Они спустились на первый этаж и побежали к ангару.

Контейнер, приподнявшись на полом, на два-три метра вибрировал, и издавал тонкий, противный звук. Максимов оглянулся. Адъютанта уже не было.

«Уволю всех к чертовой матери»! – машинально подумал он и двинулся в сторону объекта.

Сделав несколько шагов, он почувствовал как тихий, нечеловеческий ужас медленно, змейкой вполз и прочно поселился у него в груди. Чем ближе подходил он к этому ненавистному цилиндру, тем страшнее становилось. Наконец ужас достиг предела.

«Бежать, бросить все – подумал Максимов, – в звездолет и на землю. Спрятаться на самом глубоком дне самого глубокого океана»

Он сделал несколько шагов назад, и стало немного легче.

***

Американцы тоже услышали странный звук.

– Что, у русских так принято встречать гостей? – сострил Джимми. Однако все обеспокоено переглянулись.

Хейли поймал взгляд Атенаис и потянулся к кобуре. Команда перегруппировалась и медленно двинулась в сторону корабля. Он возвышался грязной, серой глыбой среди лунных кратеров и холмов и по сравнению с ним "Фабулос" казался песчинкой.

Они подошли к трапу. Джимми отделился от группы и, быстро взбежав по лестнице, дернул ручку на себя. Дверь со скрипом отворилась. Сержант заглянул внутрь входного отсека и махнул команде рукой. Хэйли, Атенаис и все остальные гуськом поднялись и вошли в длинный, грубо сколоченный из листов ржавого железа корабельный отсек. Провели разгерметизацию и вошли в коридор. Прошли в следующий отсек и сняли шлемы.

В глубине отсека раздался шум, и появилась темная фигура. Наперевес она держала огромный, черный автомат со следами ржавчины, кажется «Калашников». Уши заткнуты ватой.

Атенаис несколько секунд разглядывала странного человека, затем словно приняв какое-то важно решение, шагнула вперед и, протянув руку, сказала:

– Атенаис Дэрфил, командир «Фабулос». Вы извещены о нашем прилете? Человек вежливо сжал ее ладонь и сказал глухим голосом:

– Максимов. Антон Максимов. Руководитель секретного отдела, – и помедлив. – Да, мы вас ждали.

Атенаис пристально посмотрела ему в глаза:

– Что у вас здесь происходит, мистер Максимов?

Максимов нервно окинул взглядом Атенаис и всю ее группу. Звук тонкий, разрушающий продолжал висеть в воздухе. Он поймал себя на мысли, что хочет схватить эту хрупкую девушку за руку, потащить за собой туда, где висит этот ужасный контейнер и кричать, кричать как испуганный малолетний ребенок: «Что же это такое? Сделайте с ним что-нибудь!!»

– Так что же? – настойчиво повторила Атенаис.

«Что же? – усмехнулся про себя Максимов – если бы это было так просто объяснить…»

– Видите ли мисс Дэрфил ситуация вышла из-под контроля. У меня нет возможности все вам сейчас рассказать.

«А почему нет? Почему не проводить их в кабинет и не объяснить все по порядку?» При этой мысли он опять испытал ужас. Опершись о стену, вытер пот со лба.

– Что с вами? – на лице Атенаис появилось выражение беспокойства.

Вместо ответа Максимов неестественно выгнулся и грохнулся прямо перед ней на колени, его зрачки закатились, и все его крупное тело завалилось на бок и растянулось на полу. Автомат с лязгом отлетел к стене.

– Срочно связаться с Землей, Хейли. Тина останься с русским, все остальные за мной – хладнокровно сказала Атенаис и, перешагнув прямо, через Максимова устремилась вперед по коридорам.

– Командир – это может быть опасно, – предупредил, шагающий за ее спиной Хейли.

Она не оборачивалась. Они вошли в огромный приемный зал. На красно-зеленых ковровых дорожках тут и там лежали охранники. В неестественных, выгнутых позах они представляли весьма неприятное зрелище.

– Центр на связи, – сказал Хейли.

– Привет, Билл, здесь проблемы… – быстро заговорила Атенаис.

– Да полно, Тэн, какие еще проблемы, – ответил далекий вальяжный голос.

– Фак, Билл, фак, фак, фак – сказала Атенаис – раз я говорю проблемы – значит проблемы!

– Послушай, Тэн, не надо так со мной. Поняла? – медленно ответил Билл.

– Слушай, придурок, – сквозь зубы проговорила Атенаис – Ты что, совсем обкурился там? А?!

– Ладно, ладно не кипятись – неожиданно миролюбиво ответил голос – Ну? И что? Какие проблемы?

– Очень большие, Билл. Понимаешь? Просто огромные. И если ты сейчас не сделаешь, то, что я скажу, они возникнут у тебя. Понял, засранец?

– Ну-ну-ну – заулыбался голос – Какая ты горячая девочка. Ты мне нравишься такой! Слушай, что ты там вообще делаешь на этой Луне?

– Билл… – еле сдерживая себя, начала Атенаис. Стив прикурил и поднес ей ко рту сигарету. Она затянулась. – Билл, здесь чрезвычайная ситуация. Весь экипаж русских выведен из строя. Нас никто не встретил. Я тебя прошу: свяжись с русскими – нам нужна информация.

– Минутку, дорогая – спокойно сказал Билл – сейчас допью кофе…

– К черту твое кофе! – заорала Атенаис и перехватила взгляд Хейли. Тот понимающе кивнул: мол, действительно, таких идиотов как Билл еще поискать.

– Детка? – Раздался через минуту голос в наушнике, – информация секретности 6XW-345-CBA. Перейди в автономный режим.

– Слушаю, слушаю, – нетерпеливо сказала Атенаис.

***

– Извините, командир… но мне…мне страшно. Нам всем страшно, – сказал Хэйли.

Атенаис удивленно оглядела экипаж.

– Ну, ну, ребята… Да, если честно, мне тоже немного не по себе…

Команда была больше похожа на стайку испуганных воробьев, чем на боевой экипаж. Такими Атенаис их еще не видела.

– Эй, эй, эй, – она подошла к Джиму и потрясла его за плечо, – какого черта? Тот виновато потупился и заискивающе сказал:

– Простите, мэм…

И вдруг, вырвавшись, опрометью бросился к выходу из зала. Атенаис опешила. – Хватайте, его! – закричала она. Все гурьбой кинулись за Джимом.

Но бежали они крайне странно, как будто хотели не схватить, а обогнать его, словно бежали стометровку.

– Хейли! – завопила Атенаис. – Назад! Всем стоять!

Хейли нехотя остановился. С ним осталась стоять Элла. Атенаис вне себя от ярости подошла к ним.

– Это неповиновение первой степени, – стиснув зубы, сказал она. – Хэйли, сейчас же верните всех назад!

– Есть, мэм, – кисло сказал Хэйли, и поплелся по коридорам собирать команду. – Что случилось, Элла? – спросила Атенаис, когда они остались одни.

– Не знаю, Тэн. Страшно. Жуть, как страшно – пожала плечами Элла. – Да отчего же?

– Не знаю.… От всего.… От звука этого…

Команда вернулась. Джима вели под руки. На него больно было смотреть, парня всего трясло как в лихорадке.

– Опять дурачишься? – строго спросила Атенаис.

Джим дико посмотрел на нее и ничего не ответил. Да-а… Уж если Джим перестал всех развлекать – дело совсем плохо.

Она хотела построить команду в шеренгу но, оглядев эти едва живые тела, махнула рукой. Заложив руки за спину, зашагала туда обратно.

– Леди и джентльмены! – начала она, слегка улыбаясь. – Я вижу вы немного деморализированы возникшими небольшими проблемами?

– Ничего себе проблемами, – проворчал Джим. – Ничего себе немного, – поддакнул Стив.

– Мной получено указание из Центра: исследовать по возможности корабль русских и выяснить причину аварии. Через час мы получим подкрепление.

Она оглядела всех. В их глазах читалось: «Ну-ну, выясняй, если тебе так хочется, только я тебе в этом деле не помощник».

«Сволочи»! – подумала Атенаис и тут же поняла, что никогда она еще не думала так о своих ребятах. Куда бы ни забрасывала их судьба, она всегда заботилась о них и помогала им, а они помогали ей.