Иллюзия нашей войны. Книга первая. Острые фразы

*** Кэтрин ***

Это произошло около четырех лет назад. Кажется, будто все это случилось не со мной, а с кем-то другим. Будто ещё вчера мои родители сидели на этой кухне, прямо за этим столиком, с чашкой горячего кофе в руках и сэндвичем с беконом. Они всегда внимательно слушали меня, пока я делилась своими успехами в школе. Но теперь всего этого нет. Меня тоже не стало. Давно уже не стало. Наверное, с того самого дня в той треклятой аварии частичка меня тоже умерла. От прежней меня не осталось и следа. Единственная весомая причина, по которой я всё ещё продолжаю существовать – это мама. Она все, что у меня осталось, и я просто не могу ее подвести. Я нужна ей точно так же, как и она мне. Каждый день я чувствую потребность в ее присутствии. Каждый чертов день я засыпаю с мыслью, что завтра будет все как раньше, как когда-то давно. Будто я сейчас я закрою глаза и услышу мамин ласковый голос: «Пора вставать, милая, иначе ты опоздаешь в школу». Но каждое утро вместо ее голоса я слышу проклятую мелодию, поставленную на будильник. Интересно, как она чувствует себя сегодня? Ужасно захотелось увидеть ее, обнять и просто посидеть рядом. Может быть, сегодня она сможет так же пошевелить пальцем, как и на прошлой неделе. Не стоит верить словам доктора Кастерса, ведь его тогда не было в палате, а я абсолютно точно почувствовала ее легкое движение мягкими пальцами по моей руке. В прошлый раз он сказал, что мне показалось, и что иногда мы слишком сильно хотим принимать желаемое за действительное. Помню, как сильно я тогда разозлилась на эти слова и даже потребовала другого лечащего врача, более опытного. Конечно же, никто и слушать меня не стал.

Внезапно на телефоне заиграла противная мелодия, поставленная заранее на будильник, а это значило пора вставать и собираться в колледж. Опаздывать с самого первого дня не хотелось, поэтому я решила отбросить лишние мысли и начинать собираться. В последние годы я не особо следила за модой, к тому же приходилось на всем экономить. Медицинские препараты, которые были необходимы маме, стояли не дешево, поэтому я одевалась всегда достаточно просто. Хватаю со спинки стула приготовленные заранее светлые джинсы и темную кофту. Мигом накидываю их, поглядывая на дисплей экрана, чтобы не опоздать. Закидываю сумку через плечо и бегу по ступенькам вниз. Судя по грохоту на кухне, он уже проснулся, и мне не удастся с ним разминуться. На кухне за столом сидел мой проклятый опекун. Ненавижу его. Всем сердцем ненавижу. Но больше всего я ненавижу проклятые американские законы. Если маме не станет лучше, мне придется терпеть его до двадцати одного года. А это самое худшее, что может со мной произойти.

Я слегка замешкалась на ступеньках, вспомнив, что вчера оставила на кухонном столе свой блокнот и пару тетрадей, которые купила для занятий. К моему огромному разочарованию, там уже сидел Джек. Сжимаю руки в кулак, чтобы набраться смелости забрать их, хотя уже наперед знала, что, возможно, пожалею об этом решении. Как только я спустилась, он сразу же перевел на меня недовольный взгляд.

– Что ты напялила на себя? Разве я не говорил тебе выбросить эти джинсы? Хочешь, чтобы меня снова люди обсуждали, будто я ни копейки не даю тебе на нормальную одежду?

Как будто это не так. С самого первого дня ты сменил пароли и заблокировал все банковские счета моих родителей. Козел!

Опускаю глаза в пол, чтобы лишний раз его не злить.

– Доброе утро, мне уже пора. – я попыталась выхватить со стола свои вещи, быстро запихивая их в сумку.

– Чтобы после учебы сразу шла домой. И тебе же будет хуже, если ослушаешься.

– Угу, – бормочу я.

Не теряя времени, быстрым шагом направляюсь к двери. Но его резко сменившийся тон заставляет меня застить на месте.

– Стоять! Я не услышал! Ты меня поняла?

– Да, можно я пойду?

Он жестом машет рукой, словно отгоняя надоедливого комара, и я ускоряю шаг, чтобы быстрее убраться с его глаз, пока он не передумал.

Буквально за полчаса я уже была у порога Дартмутского колледжа. Черт возьми, я и подумать не могла, что когда-нибудь смогу здесь учиться. Мама бы мной гордилась. Я жутко волнуюсь и даже представления не имею, что меня ждет внутри. Набираю полную грудь воздуха и захожу в здание. Как же здесь было красиво. Первое, что бросаться в глаза – это огромный холл с натертым до блеска полом. Вероятно, здесь строгие правила к чистоте. В холле вдоль стен чередуются массивные подоконники с невероятно высокими окнами. Стены светлые, приятного оттенка. Казалось бы, бесконечное количество студенческих шкафчиков, тянущихся вдоль стены, выглядели прямо как в фильмах. Странно, что в холле так пусто. Вокруг ни единой души. Достаю телефон и мысленно даю себе подзатыльник. Проклятье! Я все-таки опоздала. Сейчас уже десять минут девятого. Нужно поторопиться. Здесь вообще есть хоть кто-нибудь кто может мне помочь? Подхожу к ступенькам, ведущим на верхние этажи и хвала Господу, хоть кто-то живой. Невысокая стройная блондинка стояла спиной ко мне что-то листая в телефоне. Подхожу к ней чуть ближе.

– Не отвлекаю?

Она тут же оборачивается, на ходу вытаскивая с уха один наушник. Первое, что замечаю в ее внешности – это невероятно выразительный взгляд оливковых глаз.

– Ты что-то сказала? – спрашивает девушка, оглядываясь по сторонам.

– Да, хотела спросить, может, ты знаешь, где весит расписание? Понятия не имею, какое у меня сейчас занятие.

Она слегка улыбнулась, указывая пальцем наверх.

– Оно висит на втором этаже, сразу за углом. Там, на металлическом стенде увидишь. Советую поспешить, если не хочешь с первого дня испортить репутацию перед профессорами. Слышала, они здесь строгие.

– Ладно, – буркнула я, совсем забыв ее поблагодарить.

Пока в спешке поднимаюсь по ступенькам, не перестаю думать о том, как правильно рассчитать время после занятий, чтобы все успеть. Сегодня обязательно нужно заскочить в больницу, да еще и так, чтобы Джек об этом не узнал. Он ясно дал утром понять, что задерживаться не стоит. Ничего толком не успеваю придумать, поскольку врезаюсь во что-то острое и холодное. Нога тут же соскальзывает назад, и я даже не успеваю ухватиться за что-либо. В полете ударяюсь носом об перила и уже в следующее мгновение оказываюсь на полу. Несколько секунд пытаюсь прийти в себя и осмыслить, что только что произошло. Сверху доносятся какие-то невнятные высказывания в мой адрес, но я не могу ни на чем сосредоточиться. Чувствую что-то мокрое на своем лице. Прикладываю пальцы к носу и понимаю, что это кровь. Только этого мне еще не хватало. Молодец, Кэтрин! День лишь начинается, а ты уже умудрилась не только опоздать, но и еще и разбить нос.

– Проклятье! Слепая курица! Я чуть не разбил ее из-за тебя. Очки, что ли, дома забыла?! Для чего тебе глаза?! – чертыхнулся кто-то сверху.

Поднимаю голову и замечаю высокого темноволосого парня, обхватившего обеими руками большую и наверняка старинную вазу. Он осматривал ее целостность со всех сторон, словно это не я, а чертова ваза сидела на ступеньках с разбитым носом. Ау! По идеи пострадавшая здесь я.

– Вообще-то ты тоже виноват, из-за того, что не смотрел по сторонам. И да, спасибо, со мной все в порядке, придурок! – отвечаю в тон ему, пытаясь подвестись на ноги.

Голова тут же начинает кружиться, и я снова хватаюсь за перила. Чувствую, как на джинсы что-то капает. Нужно найти уборную, чтобы привести себя порядок.

– Мне некогда с тобой разбираться, и так опаздываю. Еще раз попадешься на глаза, пеняй на себя. Уяснила? – пригрозил он.

– Пошел к черту! – почти шепотом отвечаю.

– Что ты сказала? – зло шипит парень.

Снова поднимаю голову, и наши взгляды соединяются в невидимом поединке. Его мятный цвет глаз словно предупреждает об опасности. Темные брови сходятся на переносице, и на секунду мне кажется, что он действительно может мне сейчас что-то сделать.

– Пошел в задницу! – уже громче выдавливаю из себя едва ли не по слогам.

– Безмозглая. Сначала умойся, потом и поговорим, – поспешно бросает парень, спускаясь вниз по ступенькам.

Надеюсь, здесь не все такие придурки, как этот. Помедлив еще пару минут, пока пройдет головокружение, спускаюсь обратно вниз. Обычно уборные находятся на первых этажах. Бинго! Табличка с женским значком свидетельствовала, что мне сюда. Толкнув дверь, я слегка испачкала ее рукой, которой только что терла нос. Черт с ней, потом вытру. Сейчас главное привести себя в порядок, пока меня кто-то не увидел в таком виде. Не хотелось портить свою репутацию в первый же день. Провозившись с носом некоторое время, я отчетливо понимала, что абсолютно точно опоздаю. Так и случилось. Поиск аудитории занял еще какое-то время, и мне казалось, что еще пару минут и первое занятие я пропущу полностью. В очередной раз достаю телефон и все же убеждаюсь, что не все так плохо. На все про все ушло всего лишь полчаса. Почти отчаявшись в поисках, наконец, нахожу ту самую аудиторию. Надеюсь, профессор не слишком строгий и разрешит мне пройти без лишних драм. Негромко стучу и вхожу.

– Прошу прощения за опоздание. Могу я войти?

Невысокий, слегка седоватый мужчина что-то усердно расписывал на доске, пока я не перервала его. Как только он перевел свой недовольный взгляд на меня, я поняла, что просто так мне не отделаться.

– Юная леди, уже полчаса как идут занятия. Покиньте аудиторию. Если у вас нет уважительной причины, я вас не задерживаю! – раздраженно бросает он.

Это оказывается сложнее, чем я себе представляла. Окидываю быстрым взглядом помещение, задерживая внимание на светловолосой девчонке, сидящей возле окна в первом ряду. Она кивнула головой, намекая, что была права на счет опозданий. На мгновение перевожу взгляд чуть дальше, цепляясь за колючие мятные глаза. Только этого мне не хватало. Хам, оказывается, из моего потока. Что ж, похоже я оставила свое везение сегодня дома.

– Ау! И долго мы будем ждать, пока вы соизволите дать ответ? – профессор машет рукой перед моим лицом. – У вас есть уважительная причина, почему вы опоздали на мою лекцию? Если нет, я вас не задерживаю. – снова жестом указывает на дверь.

Я не привыкла ни перед кем унижаться и оправдываться. И вообще, с чего это я должна здесь перед всеми объясняться? Демонстративно закатываю глаза и выхожу из аудитории, хлопая дверью как можно громче. Знаю, что не права и не должна так поступать, но ничего не могу с собой поделать. Хорошие манеры – это точно не про меня. В школе, в старших классах мне приходилось частенько отвечать грубостью на грубость. Это уже вошло в привычку, и сейчас этот принципиальный старик откровенно был груб со мной. Я просто ответила той же монетой. В след послышался недовольный тон профессора. Кажется, он прокричал, что не хочет больше видеть меня на своих занятиях.

– Больно надо! – кричу его же тоном уже из-за двери.

За спиной послышался гул и посвистывание студентов. Еще бы такое зрелище устроила. И что делать оставшееся время? Оглядевшись по сторонам, решаю провести остаток лекции, сидя на подоконнике. Они здесь просто огромные. Достаю старенькие наушники и нахожу пару любимых песен на телефоне. Все равно делать нечего. Надеюсь, на следующее занятие я все-таки попаду. Не могу выбросить из головы все то, что произошло за это утро. Мне определено не стоило грубить профессору, ведь я здесь не для этого. Мне очень нужна стипендия. Если я не наберу достаточно балов для ее получения, то на долго здесь не задержусь. Ведь когда встанет вопрос о моей учебе или маминых медицинских счетах, я не стану даже задуматься. Пока у меня достаточное количество смен в неделю, и мне должно хватить на пару месяцев обучения в этом колледже. А дальше я сделаю все, что угодно, лишь бы заполучить место стипендиата. Я готова буквально на все. Может, даже извинюсь перед этим старым напыщенным индюком, а может к следующему занятью он и вовсе забудет обо мне.

*** Кэтрин ***

Время пролетает быстро, поэтому, не дожидаясь, пока из аудитории начнут выходить студенты, иду снова проверить расписание. Следующее занятие на улице. Физическая подготовка – это как раз то, что нужно. Пока я сидела здесь, шея жутко затекла. Было бы хорошо разомнутся как следует. Пришлось побродить некоторое время, чтобы найти эту треклятую раздевалку. И пока здесь никого нет, торопливо начинаю доставать свой спортивный костюм. Не хочу, чтобы кто-то заметил еще совсем свежие ссадины на спине. Лишние вопросы мне сейчас ни к чему. Не дожидаясь начала занятия, начинаю небольшую разминку. Нужно постоянно держать себя в форме, иначе придется искать другую работу. Мистер Бенсон слишком строго отбирает работников, но платит неплохо. С тех пор, как мне удалось уговорить его позволить мне взять вторую смену, на себя у меня совершенно не оставалось времени. Поэтому кое-как приходиться совмещать полезное с необходимым. За то время, пока я разминалась, мне удалось оценить каждого из ребят из своего потока. Одни разбились на пары, другие на несколько групп, а некоторые такие же одиночки как я, облокотившись на скамейки, что-то увлеченно листали в телефонах. Снова задерживаю мимолетный взгляд на темноволосом парнем. Он стоял спиной ко мне в окружении невысокого блондина с молочно-голубыми глазами и пары девиц, которые буквально повисли на нем. Ему определенно нравилось такое внимание. И что они нашли в этом грубияне? То, как по-свински он со мной обошелся сутра, я уж точно не забуду. Будто почувствовав на себе мой взгляд, он внезапно обернулся, и мне пришлось быстро отвернуться. Кажется, он не заметил как бессовестно мои глаза рассматривали его. Жаль, что в людях нельзя прожигать дыры. В этом я бы точно прожгла парочку. Боковым зрением заметила суету вокруг только что появившегося мужчины. Это наверняка был наш тренер. Хотя он выглядел не так строго, как тот индюк на первом занятии. Этот высокий кареглазый брюнет был в какой-то степени даже симпатичным. По крайней мере его острым как бритва скулами можно было позавидовать. Он даже разрешил нам называть его просто Хастер или тренер Хастер вместо официального обращения: что-то вроде мистера Хастера Бейкерса. Кажется, по этой дисциплине не стоит переживать. Набрать проходные баллы будет проще простого. По правде говоря, я не особо переживала по этому поводу, поскольку неплохо размялась и уже была полностью готова к сдаче любых нормативов. Похоже, он был в хорошем расположении духа и даже позволил каждому заниматься чем угодно. Некоторые разобрали мячи и пошли играть на поле в футбол, некоторые разбились на небольшие группы для игры в волейбол, а такие одиночки, как я, уселись поудобнее на траве, наблюдая за счетом игры. За все время я еще почти ни с кем не разговаривала, да и не выпадало возможности. Я уж точно не была тем, кто с легкостью заводит новые знакомства. И вообще в этом не было необходимости. Лучше ни к кому не привязываться, так намного проще.

Нужно позаниматься еще немного. Вчера у меня совершенно не было сил сделать даже обыкновенную зарядку перед сном. Приседаю на корточки, чтобы завязать шнурки на кроссовках потуже, и тут замечаю какой-то непонятный жест в мою сторону, сопутствующий вперемешку с протяжными смешками. Не обращая ни на кого внимание, я решила пробежать несколько кругов. Все равно делать было нечего. Не успеваю сделать и пары шагов, как чувствую чью-то руку на своем плече.

– Постой, это же ты была утром в холле? – раздался женский голос за спиной.

Оборачиваюсь и вижу ту самую блондинку с невероятно красивыми оливковыми глазами.

– Д-да, – киваю в ответ.

– Похоже, ты хотела пробежаться? Не против компании?

Она смотрела на меня таким взглядом, словно я была седьмым чудом света. О, конечно же, я против любой компании! Мне не нужна никакая компания. Замешкавшись на какое-то время, пытаюсь придумать, что ей ответить и при этом не показаться грубой, но она, не дожидаясь моего ответа, продолжает говорить:

– Меня, кстати, зовут Лина.

Не люблю прилипал, но эта казалась не такой, как все остальные. Я не планировала с кем-то сближаться и уж тем более дружить. Дружба мне ни к чему. Она приносит только разочарование и уйму проблем, которых мне и так хватает. Но она выглядела такой искренней и безобидной, что мне пришлось сдаться ее напору. Мы пробежали всего один круг, а я уже знаю о ней практически все, вплоть до имени ее кота. Кажется, будто она не замолкает ни на секунду, но мне это даже нравиться. Ее болтовня меня отвлекает.

– Что-то я совсем заговорилась. Не хочешь рассказать что-нибудь о себе? Например, есть ли у тебя братья или сестры и какая музыка тебе нравиться и все такое?

– Не особо, – коротко отвечаю, оглядываясь на ходу в сторону игроков на поле.

Мне совсем не нравятся кивки и короткие смешки в нашу сторону.

– Я смотрю, ты не из разговорчивых, – замечает девушка.

– Угу.

– Ну, это дело поправимое. Мне тоже бывает сложно заводить новые знакомства.

Глядя на нее, мне трудно в это поверить. С ней легко. Мне не хотелось обижать ее своим постоянным молчание. Но и вдаваться в подробности из своей жизни я тоже не спешила.

– Ты сама выбирала специальность или родители настояли? – внезапно спросила я.

– Вообще-то мама хотела, чтобы я стала выдающимся экономистом, как мой дядя. Но мне ближе юридическая сфера, поэтому не пришлось долго думать. Пока мне нравиться здесь. А ты? – спросила она, уже порядком запыхавшись.

– Мне тоже пока здесь нравиться, – соглашаюсь с ней.

– Нет, я не об этом. Почему ты выбрала эту специальность?

Пожимаю плечами, слегка напрягаясь. Я прекрасно знаю, почему хочу изучать право, но посвящать в свои планы на будущее я уж точно никого не стану.

– Ты мне почти ничего не рассказываешь о себе. Это странно. Не доверяешь мне?

– Не в этом дело. Некоторые вещи слишком личные, чтобы о них говорить. Без обид.

В этот момент замечаю, как поникло ее лицо. Обиделась. Может так дальше лучше. Лина уже здорово выдохлась, едва передвигая ногами и с каждым выдохом забавно кряхтела. Махнув мне рукой, она ушла в сторону лавочек, чтобы отдохнуть. Я бы тоже осталась с ней, но нужно было пробежать еще пару кругов. Я всегда помнила о необходимости держать себя в форме, поэтому, когда появлялось свободное время, я не жалела сил на пробежку. Достаю с кармана наушники, на ходу включая первый попавшийся трек, и продолжаю бежать.

Дыхание порядком забилось, и я понимала, что это последний круг на сегодня. Нужно поберечь силы для завтрашней смены. Боковым зрением замечаю какую-то странную жестикуляцию со стороны Лины. Судя по ее мимике, она что-то кричит. Не успев остановиться и вытянуть наушник из уха как в какой-то момент мои ноги заплетаются обо что-то, и я теряю равновесие. Здорово ударяюсь коленом об цемент, приземляясь прямо на локоть. Кожа тут же начинает печь. Штаны в области коленки порваны и сквозь дыру начинает виднеться кровь. На локоть я не успеваю обратить внимание. Ищу телефон рядом и понимаю, что он тоже в списке пострадавших.

– Какого черта?! – чертыхаюсь,  оглядываясь по сторонам.

Замечаю ухмылки на некоторых лицах парней на поле и даже явные насмешки. Ну конечно, что может быть смешнее того, как кто-то упал. Ко мне подбегает Лина, быстро протягивая руку.

– Сильно ушиблась? Я же пыталась тебя предупредить. Хокинс в тебя целился мячом. Я слышала, как они спорили на твой счет. Прости, я не успела тебя предупредить. Это моя вина, – тараторила она.

В этот момент я растерялась, ведь после аварии родителей мне ни кто не предлагал помощь, пускай и такую мелкую, как эта. Меня злило, что я стала посмешищем для этих придурков. Что кто-то так подло поступил со мной. А еще больше меня злило, что впервые за долгое время нашелся человек, которому я была не безразлична. Я не знала, как поступить и как реагировать, потому что забыла, каково это – принимать помочь от других. Лина заставила меня почувствовать то, что я не хотела чувствовать, поэтому я не нашла нечего умнее, как нагрубить ей. В этом мне не было равных.

– Чего ты ко мне привязалась? Тебя кто-то просил мне помогать? Мне не нужна нянька. Ясно?

Блондинка тут же нахмурились, драматично опуская руку, и вернулась обратно к лавочке. Пытаюсь подняться с земли, но колено тут же простреливает. Становиться больно, но я терплю изо всех сил. Смех вокруг только усиливается. Пускай смеются, меня это не волнует. Хромая, иду через все поле. Нужно промыть рану на колене.

– Точное попадание, Хокинс. Ну ты даешь! – кричит чей-то мужской голос темноволосому парню.

– Ну и меткость у тебя, парень. Теперь я торчу тебе сто баксов.

Гад! Так вот чьих это рук дело. Паршивец стоял прямо напротив меня, сложив руки на груди. Он явно был доволен собой. Значит, теперь я знаю, что у хама есть имя и его зовут отнюдь не Дьявол. Его имя Кристер. Кристер Хокинс.

Прохожу мимо мятного Дьявола, намерено задевая его плечом.

– Мерзавец! – буркаю про себя так, чтобы он услышал.

– Может, повторишь мне это в лицо? Или снова струсишь, как прошлый раз?

Не обращая на его провокацию никакого внимания, продолжаю хромать. Жутко раздражает его самодовольное выражение лица, из-за чего останавливаюсь и даже не обернувшись, вытягиваю руку вверх. Складывая пальцы вмести, при этом оставляя только средний. Теперь смешки сыпятся в его адрес. Так то. Чувствую притупленное покалывание в области колена. Ничего, я уже привыкла к боли. Содранные колени кажутся мне сущим пустяком по сравнению с тем, что я пережила раньше. Жаль, спортивные штаны порвались. Придется нашивать поверх какой-то дерьмовый узор. Захожу в уборную и тут же включаю кран. Холодная вода действует отрезвляюще. Вспоминаю, что завтра мне на работу. Проклятье! И как я теперь буду танцевать? Нужно будет запастись тональным кремом и пудрой. Ещё не хватало, чтобы мистер Бенсон это заметил.

На поле я уже не возвращалась. Быстро отыскала необходимую аудиторию и уселась в последнем ряду. Еще десять минут до начала лекции. Есть время подумать, как лучше извиниться перед Линой. Я правда не хотела грубить. Это вышло само собой. Знаю, она хотела как лучше, но я, как обычно все испортила.  Целое занятие на меня насмешливо косились, видимо им было еще весело. Ну и пусть смеются. Мне все равно. Единственное, что меня сейчас расстраивало, так это хмурое лицо Лины. Вернее ее безразличный взгляд в мою сторону. По сути, она единственная, кто изначально отнеся ко мне здесь по нормальному.

К концу занятия я не нашла подходящего момента для извинений. Может в другой раз? Например, завтра. Возможно, завтра мне выпадет шанс с ней поговорить, но не сегодня. День выдался не таким, как я себе его представляла. У Джека сегодня выходной, а значит, лучше не задерживаться. Не хочу снова ощущать дрожь в коленах, объясняясь перед ним. Он этого не любит.

По дороге домой я позвонила доктору Кастерсу в надежде услышать хорошие новости. Но нечего нового он так и не сказал. Как обычно: состояние стабильное, прогресса пока нет. Не могу дождаться завтрашнего дня, поскольку Джека не будет дома, и я, наконец, смогу наведаться к маме. Не видела ее целый день, но уже успела жутко соскучиться.

Домой я шла не спеша, полностью погрузившись в свои мысли. Хорошо, что идти не далеко. Каких-то полчаса и я дома. За это время можно отвлечь себя от сумасшедшего потока мыслей, кипящего в моей голове. Снова вспоминаю утренние приключения и образ самодовольного придурка. Его поступок на спортивной площадке в очередной раз доказывает, какой он на самом деле негодяй. Почему-то кроме меня никто больше его таким не считал. Он ни на минуту не оставался в одиночку. Все время в компании. Некоторые откровенно липли, а некоторые любым способами пытались ему понравиться. Со стороны все это выглядело жалко. Не понимаю, почему к нему приковано столько внимания. Они разве не видят, какая черная у него душа? И почему это интересно я снова о нем вспомнила?

Подхожу к дому, мысленно мечтая, чтобы Джек находился сейчас в своей комнате. Не хочу его видеть. Сегодня так точно. Сердце начинает быстро колотиться, когда я замечаю его в гостиной на диване с газетой в руках. Было бы глупо надеяться, что он не обратит на меня внимание. Мой неосторожный хлопок входною дверью тут же привлек его внимание. Он мгновенно перевел на меня гневный взгляд. Все, что мне нужно, это просто быстро проскользнуть в свою комнату. Всего-то каких-то пару ступенек и я в безопасности. В своей комнате. Не успеваю я и двух степеней переступить, как его грубый тон тут же заставляет меня остановиться.

– Здороваться не учили? Хотя о чем я говорю. Хорошие манеры и ты – это несовместимые вещи.

– Извини. Добрый день, – мямлю, питаясь, медленно подниматься по ступенькам выше.