Шелковая вендетта

САЛОН

Когда Кэти исполнился год, я решила уйти из Шелкового дома. Этот дом был связан для меня со страданиями. Леди Сэланжер никак не могла забыть, что я всего лишь внучка женщины, которая работала на их семью. Бабушкина машинка стучала теперь не переставая, потому что она постоянно шила что-нибудь для Кэти. От меня ожидалось, что я буду выполнять свои обязанности по отношению к ее милости. Я по-прежнему читала ей, подносила и уносила и следила за тем, чтобы ей было удобно. С Касси она обращалась точно так же. И несмотря на то, что теперь я была ее невесткой, я продолжала чувствовать себя бедной родственницей.

У нее вызывало негодование то, что я столько времени уделяю своей дочери. Если мне требовалось отлучиться к Кэти в то время, когда я читала ей, мое место занимала Касси, что отнюдь не доставляло удовольствия леди Сэланжер. Я начинала понимать, что эти капризы тяготят меня не меньше, чем взаимоотношения с Чарльзом.

Я всегда знала, что он относится ко мне как-то по-особенному. Когда-то он попытался меня склонить к любовной связи, а потом, после моего отказа ему, запер меня в мавзолее. Вся эта история закончилась для него страшным унижением. Я догадывалась, что Чарльз принадлежит к тому типу мужчин, которые не забывают обид. В таком случае, он должен помнить, что своим купанием в озере он обязан мне. Я часто замечала, что он наблюдает за мной, и от этого мне было не по себе.

Несмотря на полную занятость с Кэти, я продолжала думать о смерти Филиппа, и чем больше я думала о ней, тем чаще связывала ее со смертью Лоренцо; и постепенно я абсолютно уверилась в том, что Филипп лишь случайно не стал жертвой еще тогда.

У меня вошло в привычку приходить к тому месту в лесу, где нашли тело Филиппа. Здесь густо росли деревья. Я спрашивала себя, действительно ли он умер здесь или злодей перетащил его сюда позже.

Все указывало на самоубийство. Положение ружья... и то, что оно было взято из оружейной комнаты в доме... Но даже перед лицом этих фактов я по-прежнему отказывалась верить, что он сам убил себя.

Я знала, что моя версия прозвучит для других неубедительно. Даже бабушка думала, что у Филиппа была какая-то тайна и он боялся предания ее гласности больше смерти, а смерть Лоренцо она считала чистой случайностью.

– Ты должна посмотреть правде в лицо, – говорила она, – ты должна видеть жизнь такой, какая она есть, а не такой, какой ты хочешь ее видеть. Это единственный способ собраться с силами и продолжать жить.

Поэтому я держала свои мысли при себе. Когда-нибудь я найду новые подтверждения своему открытию. Как? Когда? Во мне просыпался скепсис. Но я отказывалась слушать его. Когда-нибудь я получу ответы на свои вопросы.

Не знаю, почему я считала, что смогу найти их на месте его гибели. Филипп теперь лежал в мавзолее вместе со своими предками. Но если бы он мог вернуться и рассказать мне обо всем, то сделал бы это именно здесь.

Я думала: если бы деревья могли говорить, они рассказали бы мне правду. Я часто смотрела на их высокие кроны. «Как это произошло? – шепотом спрашивала я. – Вы должны были видеть».

И надо же было так случиться, что именно там я наткнулась на Чарльза.

– Привет, Ленор, – сказал он, – ты, кажется, часто приходишь сюда?

– Да, – ответила я.

– Почему? Своего рода паломничество?

Я покачала головой и отвернулась, как всегда, чувствуя себя неловко в его присутствии. Он поймал меня за руку.

– Не уходи, – сказал он, – я хочу поговорить с тобой.

– Да?

– Тебе, наверно, очень одиноко.

– У меня есть дочь... и бабушка.

– Но ты скучаешь по Филиппу?

– Конечно.

– Я всегда завидовал ему.

– Завидовал ему? Почему?

– Потому что у него была ты.

– Думаю, мне лучше уйти.

– Пока нет. Ленор, почему ты так упряма? – Он притянул меня к себе и крепко держал.

– Я хочу вернуться в дом, – сказала я.

– Еще не время. – Он улыбнулся и поцеловал меня. – Ты по-прежнему несколько вспыльчива, а?

Я пыталась освободиться.

– Чарльз, я не потерплю...

– Тебе должно быть очень одиноко. Я могу изменить это.

– Я уже давно сказала тебе. Ты знаешь, что за этим последовало.

Он нахмурился, вспомнил Дрэйка Олдрингэма, своего знаменитого друга, которым он так гордился, и обстоятельства, при которых тот покинул его дом.

– Ты опять задаешься, – сказал он, – кто ты такая, в конце концов?

– Я Ленор Сэланжер, вдова твоего брата.

– Тебе удалось заманить его в свои сети. Он оказался легкой добычей, не так ли?

– Как ты смеешь говорить мне такие вещи!

– О?! – сказал он, оглядываясь вокруг. – Ты думаешь, я боюсь призраков? Здесь нашли его тело. Почему он сделал это, Ленор? Что он такого узнал про тебя? Почему? Если кто-то и знает это, то только ты.

Я повернулась, чтобы уйти, но он снова перехватил меня.

– Я никогда не мог устоять перед тобой, – сказал он. – В тебе есть что-то непостижимое. Я хочу разгадать, что это такое. Я хочу знать, чем ты взяла Филиппа и почему он ушел из жизни. Я знаю, что он сделал это из-за тебя.

– Это неправда, неправда, – закричала я.

Потом мы боролись. Он потянул меня за блузку. Неожиданно проснувшаяся во мне ярость пересилила страх. Зная его извращенный ум, я поняла, чего он хочет. Он собирался заняться со мной любовью прямо здесь... на том месте, где было найдено тело Филиппа. Ненормальность этой ситуации только подстегивала его дикую натуру. Я яростно сопротивлялась, но он был сильнее меня. «Господи, спаси меня, – мысленно взмолилась я, – помоги мне освободиться от этого ужасного человека».

– На этот раз ты никуда не уйдешь, – сказал он. – Да и с какой стати я должен тебе это позволить? Ты вошла в наш дом... живешь в роскоши... вы должны отработать все это, мадам Ленор. Не будь же дурочкой. Мы просто созданы друг для друга. Мы с тобой одного поля ягоды.

Силы мои убывали. Он повалил меня на землю и навалился всем телом.

– Ленор! – Голос, раздавшийся в лесу, прозвучал в моих ушах словно глас небесный.

Это была Касси. Она пошла в лес искать меня. Господи, помилуй Касси, подумала я.

Растерявшийся и взбешенный Чарльз отступил. Я с трудом встала на ноги, пытаясь прикрыться обрывками одежды.

Касси вышла на поляну.

– Я так и думала, что ты здесь. Господи, Ленор... Чарльз...

– Касси, слава Богу, что ты пришла. Я сейчас же иду домой. Пойдем.

Мы вместе пошли по тропинке, ведущей к дому, а Чарльз остался стоять, пристально глядя нам вслед.

Касси была в ужасе.

– Он... он напал на тебя?

– Касси, я никогда не перестану благодарить тебя за то, что ты так вовремя появилась.

– Конечно, я очень рада этому, но... это ужасно. Чарльз...

Чарльз никогда не любил меня, и его неприязнь выражалась в странной форме. Я не могу говорить сейчас об этом.

Мы подошли к дому.

– Мне нужно срочно поговорить с бабушкой, – сказала я. – Пойдем со мной.

Бабушка была у себя в мастерской. Когда она увидела меня, у нее вырвался крик ужаса. Я упала к ней на руки. Нервы мои были напряжены до предела, я была близка к истерике.

– Это все Чарльз. Если бы не Касси, он бы... он совсем озверел. Это было в том месте, где нашли Филиппа. Мне кажется, он получал какое-то сатанинское удовольствие от того, что напал на меня именно там.

– Он сделал это с тобой? Это он порвал на тебе одежду?

Я кивнула.

– Ты должна мне все рассказать.

– Меня спасла Касси, – сказала я.

– Я пошла искать Ленор, – сказала Касси, – я знаю, что она там часто бывает. Поэтому пошла туда и увидела...

Бабушка наполнила три стакана какой-то настойкой из своих запасов и сказала:

– Мы все пережили сильное потрясение, и теперь нам надо обдумать, что делать дальше.

Касси переводила взгляд с бабушки на меня.

– Я больше не останусь в этом доме, – твердо сказала я. – Это его дом. Я никогда не буду чувствовать себя здесь в безопасности.

Бабушка кивала.

– С недавних пор я тоже думаю над этим, – сказала она, – я всегда знала, что мы не будем жить здесь вечно. Кэти уже год, и мы можем уехать. Что ж, давай готовиться к отъезду.

Я смотрела на нее, и мне хотелось плакать. Она всегда была рядом, готовая решить все мои проблемы. Я молча поблагодарила Господа за то, что она у меня есть, как совсем недавно благодарила за Касси.

– У тебя есть неплохое обеспечение, – продолжала бабушка, – деньги, которые Филипп положил на твое имя. Это приличная сумма, да и я скопила кое-что. Возможно, этого нам будет достаточно, чтобы прожить.

– И какой у тебя план, бабушка?

– Мы откроем собственное предприятие. У нас будет салон дамского платья. Нужно съездить в Лондон и подыскать помещение. Мы можем работать вместе. Это то, чего я всегда хотела... независимость. У меня достаточно опыта во всем, что касается одежды: этого никто не посмеет отрицать.

– О, бабушка, – воскликнула я, – думаешь, мы справимся?

– Мы должны справиться, mon amour. Должны.

Касси внимательно слушала нас и вдруг сказала:

– Я хочу поехать с вами.

– Мое дорогое дитя, – ответила бабушка, – это рискованная затея. У нас может ничего не получиться.

– Я верю в вас, – воскликнула Касси. – У меня есть свой собственный небольшой капитал. И я хорошо шью, вы сами это говорили, мадам Клермонт. Вам не нужно мне платить. Я просто хочу участвовать в вашем деле.

– Мы еще подумаем над этим, – сказала бабушка.

Касси встала, подбежала к манекенам и обняла Эммелину.

– Я уверена, что они понимают наш разговор, – сказала она. – И они очень рады этому.

Мы обнаружили, что еще способны смеяться. И я подумала: «Ни за что не останусь здесь ни минутой дольше, чем это необходимо. Нужно поскорее уехать отсюда. Как можно скорее».

Жизнь, которая текла по заведенному распорядку со времени рождения Кэти, вдруг круто переменилась, наполнившись новыми событиями.

В первую очередь нам нужно было увидеться с адвокатами и выяснить, на каких условиях мне предоставляется обеспечение. Мы были очень довольны, узнав, что я имею полное право вложить эти деньги в бизнес. Это был первый шаг. Чарльз, как я и ожидала, удалился из дома в тот же день после происшествия в лесу. Может быть, ему было стыдно. В любом случае, я была рада его отъезду, потому что не представляла, как мы сможем смотреть друг на друга; но даже в его отсутствие мне было неприятно думать, что я живу в его доме.

Мы подыскали помещение для нашего салона. Леди Сэланжер было решено ничего не сообщать до тех пор, пока все не будет готово. Мы заранее знали, что наша затея встретит у нее резкое неприятие.

Мы с бабушкой поехали в Лондон, оставив Кэти на попечение Касси, которая прекрасно управлялась с ней. Я дала ей подробные инструкции относительно того, как нас найти в случае надобности. Мы собирались пробыть в Лондоне два дня и остановиться в гостинице «Вишенки».

Подходящий магазин мы нашли совсем рядом с Бонд-стрит. Он оказался меньше, чем мы себе представляли, но в нем была большая комната, которую можно было приспособить под мастерскую, и демонстрационный зал. Кроме того, там были и жилые комнаты – небольшие но вполне удобные. Цена за помещение показалась нам непомерной, но, походив еще по городу, мы поняли, что если снимем жилье в более фешенебельном районе, оно обойдется нам еще дороже. А вопрос денег на тот момент, по мнению бабушки – и я соглашалась с ней, – был для нас жизненно важен.

Итак, мы нашли помещение. Первым делом мы купили кое-какие ткани, да у бабушки было огромное количество остатков от тех материалов, из которых она шила в Шелковом доме. Эти остатки считались ее законной собственностью. Она складывала их годами в надежде когда-нибудь открыть собственную мастерскую. Таким образом, мы имели стартовый капитал, чтобы начать свое дело.

В Шелковом доме, Касси с нетерпением ждала новостей. Она сказала, что Кэти вела себя безупречно и с ней не было никаких проблем. Казалось, все было готово.

На следующий день я решила сообщить неприятную весть леди Сэланжер. Касси пошла со мной.

– Леди Сэланжер, у меня есть для вас новость, – собравшись с духом, сказала я, – мы с бабушкой собираемся открыть свой магазин.

– Что? – возопила она. Я рассказала ей наш план.

– Боже, какая нелепость! – отрезала она: – Леди и магазин – понятия абсолютно несовместимые.

– Насколько я помню, вы всегда сомневались, можно ли считать меня леди.

– Вам лучше поскорее выкинуть из головы эту затею.

– У нас уже есть помещение под магазин.

Она была не на шутку рассержена. Мне даже польстило, что ей так не хочется расставаться со мной. Но, конечно же, в этом не было личного чувства. Просто я была ей очень полезна.

Бабушка должна была сделать. Сэланжерам официальное уведомление о том, что больше не будет у них работать. Это известие вызвало настоящую бурю среди работников компании. Тот факт, что она жила в Шелковом доме, служил как бы гарантией того, что они могут всегда рассчитывать на ее услуги. Она действительно была очень нужна, и они пытались убедить ее подумать еще немного.

Но мы уже решили. Чарльз сделал невозможным для нас дальнейшее пребывание в доме, и мы хотели начать свое дело. К тому же в Шелковом доме все напоминало мне о Филиппе, и, возможно, самым правильным решением было полностью порвать с этим местом.

Наступило интересное время. Мы переехали в свой новый дом. Касси плакала и умоляла мать отпустить ее вместе с нами, но леди Сэланжер была неумолима. Касси пришлось остаться. Леди Сэланжер сказала, что если мы с бабушкой оказались настолько неблагодарными, что можем бросить ее после всего, что она для нас сделала, то, по крайней мере, ее собственная дочь этого не сделает.

Поэтому мы простились с убитой горем Касси, пообещав ей, что, когда бы она ни надумала к нам приехать, она всегда будет желанной гостьей. Бабушка будто помолодела.

– Я всегда мечтала об этом, – сказала она, – хотя никогда не думала, что смогу осуществить свою мечту.

Оглядываясь назад, я вижу, как мы были наивны. Бабушка шила платья, которые пользовались успехом у придворных дам, но на этих платьях стояла марка Сэланжеров. А начинать свое дело, не имея имени, было полным безумием. Бабушка захотела назвать магазин «Ленор». «Он твой, – сказала она, – и в будущем это тебе пригодится». Но «Ленор» – не «Сэланжер». У нас было много платьев на продажу, но дела продвигались очень медленно.

Мы держали всего одну служанку – маленькую тоненькую девушку, кокни, по имени Мэйси. Она очень старалась помочь и обожала Кэти, но как бы много она ни трудилась, ее помощи было нам недостаточно.

Где-то через полгода мы начали осознавать, что занялись делом, в котором не имеем достаточного опыта. Бабушка притворялась бодрой и полной оптимизма, но я видела, что она переживает.

И наступил день, когда она сказала:

– Ленор, думаю, нам нужно пересмотреть свои финансовые дела.

Я знала, что она имеет в виду, и согласилась.

Нам пришлось наконец серьезно взглянуть на свое положение. Мы истратили большую часть своего капитала и почти ничего не заработали.

– Может быть, мы слишком низко оцениваем свои платья? – сказала я.

– А ты думаешь, мы сможем их продать, если повысим цену? – сказала бабушка. – Нужно трезво смотреть на факты. Наш магазин расположен в фешенебельном районе Лондона, но мы до сих пор не приобрели клиентуру из высших слоев, для которых, собственно, я и шью свои вещи. Может быть, нам попробовать сделать что-нибудь попроще...

Я понимала, что мы поступили необдуманно. Бабушка, конечно, могла и сама шить вещи, но ей был необходим помощник. Несмотря на помощь Мэйси, мне приходилось много времени уделять Кэти. Мы взяли на себя больше, чем могли потянуть. Наш капитал убывал буквально, на глазах.

– Если так пойдет дальше, мы все растратим по мелочам, – сказала наконец бабушка.

– И что ты предлагаешь?

– Мы не вернемся в Шелковый дом?

– Никогда, – твердо сказала я.

– Может быть, спросить у Сэланжеров, нельзя ли мне работать на них здесь, как я работала когда-то в Шелковом доме.

– В этих дорогущих апартаментах?

– Возможно, нам удалось бы найти дом поменьше – может быть, даже с небольшой мастерской.

Мы постепенно впадали в депрессию и с каждым днем все больше отчаивались, как вдруг однажды к нам явилась посетительница... Я поспешила ей навстречу в надежде, что это покупатель, и к своему несказанному удивлению столкнулась с графиней Бэллэдер. Она тепло обняла меня.

– Как я рада вас видеть, – искренне сказала я.

Она обвела помещение рукой.

– Я увидела имя Ленор... а я слышала от Джулии, что вы уехали, чтобы открыть собственное дело. Так это правда, да?

– Пожалуйста, входите. Бабушка будет вам очень рада.

Бабушка и графиня весьма экспансивно приветствовали друг друга, после чего я спросила, чем она сейчас занимается.

– На этот раз у меня красавица, – сказала она, – дочь мультимиллионера. У нее есть все – лицо, фигура, деньги... но, увы, ни капли голубой крови. Моя задача состоит в том, чтобы она ее получила. Я обещала найти графа, но сама рассчитываю заполучить для нее герцога.

Она рассказала нам последние светские новости, а потом пожаловалась, что устала от бесконечных балов и раутов, и от своей профессии тоже.

Она вдруг пронзительно посмотрела на нас.

– Кажется, дела у вас идут не очень-то хорошо, а?

Мы с бабушкой переглянулись.

– Да, не очень, – призналась я.

– Неудивительно, – сказала она.

– Но наши вещи... они ничуть не хуже, чем то, что мы делали раньше...

– Вещи продаются не только благодаря хорошему качеству, дорогая. Их должен окружать некий ореол. Вот чего вам не хватает. Так вы никогда не преуспеете, вот вам мое слово.

Наверное, испуг отразился на наших лицах, потому что она сказала:

– Ну-ну, успокойтесь. Это еще не конец света. Просто вы должны направить дело в нужное русло.

– Мы чувствуем себя совершенно беспомощными в торговле.

Она осмотрела наше помещение с гримаской неудовольствия.

– Слушайте. Если вы собираетесь войти в серьезный бизнес, вам нужно уяснить себе человеческую логику. Люди редко полагаются на собственное суждение. Им нужно сказать: это хорошо, эта вещь действительно особенная. Нужно уметь преподнести вещь, расписав ее достоинства, и они поверят вам. Ведь когда вы работали у Сэланжеров, ваши платья пользовались успехом, так? Каждая девушка, которой предстояло быть представленной ко двору, обязательно шила себе платье из «Салонного шелка».

– Здесь у нас тоже есть платья из «Салонного», но их никто не покупает. Бабушка придумала такие интересные фасоны, но они до сих пор висят в зале.

Графиня милостиво посмотрела на нас и медленно проговорила:

– Думаю... думаю, что смогу вам помочь. Покажите мне, что у вас есть.

Мы провели ее по залу, и она просмотрела наш товар.

– Хорошо, – сказала она наконец, – завтра я привезу к вам Дебби.

– Дебби?

– Свою протеже. Это очаровательная девушка. Она понравится вам. Из всех моих воспитанниц я люблю ее больше всего. Ей бы чуть-чуть аристократической крови, и она была бы просто совершенством. Но, видно, абсолютного идеала в природе не существует.

– Вы думаете, она купит у нас что-нибудь?

Она улыбнулась нам.

– Думаю, весьма вероятно. Предоставьте это мне. Скоро ваши дела пойдут на лад. Одно-два платья ей точно подойдут. Ну не стоит загадывать, завтра будет видно.

На следующий день, верная своему обещанию, графиня привезла к нам свою протеже.

Дебби действительно оказалась красавицей. У нее были большие зеленоватые глаза, опушенные тяжелыми темными ресницами, и темно-каштановые вьющиеся волосы; но самым привлекательным в ней было выражение лица – открытое, чистое и доверчивое.

Они прибыли в блестящем экипаже с необыкновенно важным кучером и маленьким пажом, который тут же спрыгнул на землю и открыл дверцы.

Графиня, когда хотела, умела держаться поистине царственно, и это был именно тот случай.

– Мисс Дебора Меллор, – представила она, – Дебора, мадам Ленор и мадам Клермонт.

Дебора кивнула нам очаровательной головкой.

– Я уговорила мадам Ленор сшить тебе бальное платье, если она сумеет выкроить для тебя время.

– Очень любезно с вашей стороны, – сказала Дебора.

– Давай сначала взглянем, что есть из готового платья, может быть, присмотрим что-нибудь сразу.

– С удовольствием.

– Я тебе уже говорила, что мы с мадам Ленор и мадам Клермонт – старые друзья. Только поэтому они согласились уделить тебе особое внимание.

Мне ужасно хотелось рассмеяться, но графиня была очень серьезна.

– Может быть, вы будете так любезны и покажете нам что-нибудь из своих образцов, – как ни в чем ни бывало продолжала она.

– Конечно, с удовольствием, – сказала я, – идемте, мисс Меллор.

– О, взгляни-ка! – воскликнула графиня. – Я в жизни не видела такой отделки рюшем! Что скажешь, Дебора?

– Да, графиня, я тоже не видела.

– Это будет потрясающе эффектно смотреться. Мы должны его примерить... и вон то розовое тоже.

Какое необыкновенное утро! Я никогда не забуду его. В этот день к нам наконец повернулась удача, и мы обязаны этим только графине. Дебора Меллор купила два платья и сделала заказ на костюм для королевского бала.

Конечно, выполнить этот заказ было для бабушки элементарной задачей – она перешила горы таких платьев.

В тот же день графиня снова заехала к нам. Она захвата с собой бутылку шампанского.

– Несите бокалы, – скомандовала она. – Мы будем праздновать. Это только начало. Ах вы, святая простота! Я собираюсь сделать из вас коварных деловых женщин. Дебби очень довольна. Она так благодарна мне, что я познакомила ее с вами. Она говорит, что ваши вещи восхитительны. А то, что у вас такое маленькое помещение, я объяснила ей, сказав, что, де, салон у вас исключительный и шьете вы далеко не для всех, а только для избранного круга... короче, для самой верхушки. А на других вы даже не смотрите. Скоро она поймет, что это действительно так. Так что, мои дорогие, готовьтесь. Вам понадобится помощь. Придется взять еще пару портних, я думаю, в Лондоне их тысячи пропадает без работы. Дебби будет теперь о вас рассказывать, и я тоже. И я буду привозить к вам людей в виде особого одолжения.

– Даже не верится, что это может быть так просто, – сказала бабушка.

– Все может быть просто, если знать, как за это взяться. Посмотрите вокруг. Какие-то вещи считаются хорошими только потому, что принято так считать. Поймите, вам нужно иметь какую-то базу. Деньги – это еще не все. Если вы выложите перед человеком две совершенно одинаковые вещи и спросите его мнение, то вы увидите, что он одобрит ту, которая несет на себе ореол некоего имени, а на вторую даже не обратит внимания. И так во всем. Людям нужно говорить, что вот это хорошо, и если это действительно хорошо, то они согласятся с вами. Но если вы ничего не скажете, то они и не обратят внимания. У Ленор прекрасные модели... поэтому нам есть, с чего начать. Мы сделаем из Ленор самую модную портниху в Лондоне.

Мы дружно рассмеялись, и наше настроение начало подниматься, чему немало способствовали деньги, вырученные от продажи платьев Деборе. Правда, тогда мы еще не очень верили обещаниям графини.

Но как же она оказалась права!

Бальное платье Деборы имело колоссальный успех: ей сделал предложение герцог. «Это платье оказалось счастливым для меня», – сказала Дебора.

– Она выглядела в нем прелестно, – рассказывала нам потом графиня, – все спрашивали, у какой портнихи она его сшила. Я сказала, что это секрет, потому что мы не хотим ее ни с кем делить... Но потом, будто случайно, все-таки проговорилась. И все начали упрашивать меня представить их вам.

– Просто невероятно, – удивлялась я, – раньше мы готовы были упрашивать каждого, чтобы у нас что-нибудь купили, а теперь все готовы упрашивать нас, чтобы мы что-нибудь продали.

– Так уж устроен мир, – сказала графиня.

С этого дня наши дела пошли в гору. Мы смогли взять на работу несколько портних и снять помещение в соседнем доме. Оно было больше, и мы устроились там с большим комфортом. Платья «от Ленор» стали исключительно модными.

Дебора заказала нам подвенечное платье. Она была в нем очаровательна, и мы искренне желали ей счастья с ее герцогом. Эта девочка стала нашей спасительницей. Вернее, спасительницей была графиня, и на протяжении всего последующего года она продолжала поставлять нам все новых клиентов.

Однажды она заехала к нам и сказала:

– Меллор сделал мне хороший подарок в благодарность за то, что я так удачно пристроила его дочь. Но мне никогда не нравился этот способ зарабатывания себе на жизнь. Я бы с большим удовольствием занялась торговлей... в таком магазине, как ваш.

– Вы хотите войти к нам в дело? – вскричала я.