- -
- 100%
- +
Редактор Софья Перова
Дизайнер обложки Софья Перова
Корректор Софья Перова
© Татьяна Хорская, 2025
© Софья Перова, дизайн обложки, 2025
ISBN 978-5-0067-3531-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Сколько бы ни рождалось людей… сколько бы их ни заблуждалось в лабиринтах жизни… как бы они не покидали эту жизнь…
Всегда есть нечто общее в хитросплетениях судеб. Здесь ты встретишь истории реальных людей. Долгое время работы в реанимационном отделении протянуло нить между мною и моими пациентами. Кто-то до сих пор жив, кто-то не смог удержаться в этом мире.
Многие случаи отзовутся в твоей душе так, будто бы эта история произошла с тобой.
Что бы ни писала я, и что бы ни чувствовал ты, мой друг…
Всё это об одном.
Мы плутаем и путаемся в жизни, пока не научимся любить. Ведь основная миссия каждого из нас – взрастить в себе любовь.
Рождённый судьбой
Алёна открыла глаза и сквозь пелену смогла различить, что рядом кто-то есть, и этот кто-то в белом халате.⠀
Она хотела что-то сказать, но только промычала. Глотать было трудно. Рот открыт. а скосила глаза. Изо рта торчала прозрачная трубка. Очень хотелось пить.⠀
Она решила вытащить трубку и попыталась поднять руку. Но что-то мешало. ⠀
⠀
«Меня привязали? Как в психушке». Алёна начала мычать.⠀
⠀
– Тихо, тихо. Что? Трубочка мешает? Сейчас, моя хорошая. Попробуй сама подыши, – Ольга Степановна отсоединила конец трубочки и внимательно посмотрела на Алёну.⠀
⠀
Та только в этот момент поняла, что надо дышать. Она начала судорожно поднимать и опускать грудную клетку, но тут же закашлялась.⠀
⠀
– Рано ещё, – врач снова прикрепила какую-то рогатулину к трубке, – подыши на аппарате пока.⠀
⠀
Алёне сразу стало легче. Она расслабилась. Лёгкие поднимались и опускались в такт щелчков, которые издавал аппарат искусственной вентиляции лёгких. ⠀
⠀
«Ничего не понимаю. И не помню», – Алёна начала напрягать память, – «Как я здесь оказалась? Так. Хотя бы что-то вспомнить. Я собирала сумку. А куда я хотела с ней ехать?», – Алёна устала думать. В какой-то момент она даже отключилась. Или показалось.⠀
«В роддом! Конечно! Вспомнила! Я собиралась в роддом! Я что, родила?». Алёна хотела потрогать свой живот, но руки предательски лежали вдоль тела, заботливо привязанные к кровати. Она резко подняла голову, чтобы увидеть живот.⠀
⠀
– Алёна, что такое? Лежим спокойно. Куда собралась? – Ольга Степановна положила руку на лоб очнувшейся пациентки и легонько прижала к изголовью.⠀
⠀
Алёна не сдавалась. Она крутила головой и мычала.⠀
– Что ты буянишь? Что случилось? – врач прекрасно понимала волнение Алёны, но делала вид, что она не в курсе событий, – может, пить хочешь?⠀
⠀
Алёна ёрзала на кровати. И по лёгкости, с какой она это делала, поняла, что живота нет.⠀
⠀
– Ну, давай, я отвяжу тебе одну руку и ты напишешь, что тебе неймётся, – предложила Ольга Степановна, – только ничего больше не трогай. Напишешь, и привяжу обратно. ⠀
⠀
Алёна согласно закивала.⠀
Рука не слушалась. Писать было неудобно. Но доктор скорее интуитивно угадала в каракулях Алёны: «Где мой ребёнок?». ⠀
⠀
Ольга Степановна собралась с мыслями, хотя до этого не раз репетировала, что она будет отвечать. Сердце ёкнуло. По-женски. По-матерински. ⠀
⠀
– Алёнушка, ты же в реанимации. Тебя привезли вчера. А про ребёночка я и не знаю ничего. Мы тобой занимались. Дала ты нам жару. Слава богу, обошлось. ⠀
⠀
Алёна беспокойно замычала и пыталась сказать что-то глазами.⠀
Аппарат запищал, недовольно указывая на нарушение дыхания. Кислород в крови падал.
⠀
– Давай-ка, поспи. Успокойся. – Ольга Степановна ввела в катетер седативный препарат и села рядом с кроватью. ⠀
Алёна послушно уснула.⠀
⠀
«Бедная девочка. Как не повезло. Первые роды и так угораздило. Не дай Бог!». ⠀
⠀
Алёна спала и не знала о том, что вчера она лишилась сразу всего. ⠀
⠀
Роды протекали как обычно, пока не началось кровотечение. В экстренном порядке было решено провести кесарево сечение. Но ребёнка спасти не удалось. Как не удалось и остановить кровотечение. Матку ампутировали и в спешном порядке Алёну транспортировали в реанимацию. ⠀
⠀
Ночь выдалась жаркой. Две остановки сердца. Бесконечное переливание крови. Глаз не спускали ни с мониторов, ни с инфузионных систем. ⠀
⠀
К утру параметры пришли в норму. А вечером следующего дня Алёна открыла глаза.⠀
⠀
Никогда нас не бросают в этой жизни на произвол судьбы. Всегда на помощь приходят ангелы-хранители. Кто-то верит в них. Кто-то закрывает глаза и отмахивается от помощи.⠀
⠀
В этот непростой день родила и Оля. Было ей всего 18. Но и этих восемнадцати будто и не было. Какое-то безвременье. Ни смысла. Ни любви. Ни отца-матери. Сиротой была Оля. Глубокой. До самой мельчайшей клеточки своей души и сердца. Никому не нужной. И так хотелось встретить родную душу. Распахнуться. Раскинуться в этом небытье. Потому и отдала своё молодое тело тому, кто ТАК посмотрел на неё, что и жизнь готова была отдать.⠀
А дальше всё как в бульварных романах. Она беременна. Отца и след простыл. Поплакала. Доносила. И родила здорового щекастого малыша. Только никогда об этом не узнала. Умерла Оля в родах. Кровотечение. ДВС-синдром. Будто чья-то заботливая рука смахнула Олю, как крошку со стола.
⠀
Что за дежурство выдалось… Вот и вся память об Оле.
⠀
Родители Алёны, не успев отойти от трагедии, включились в этот долгий бюрократический процесс – оформление усыновления. Алёне об этом решили не говорить. Пока. Как будет, так будет. Это был единственный выход, который даровала судьба. ⠀
⠀
Городок наш небольшой. Все формальности завершились очень быстро. К моменту выписки Алёны на руках были все документы на ребёнка. Ей, как полагается, вручили свидетельство о рождении Степашки. Так решили назвать малыша. В графе «родители» значились Алёна и её муж. ⠀
⠀
За долгий месяц восстановления после операции Алёна смирилась с тем, что она больше не сможет иметь детей.⠀
⠀
Главное, что с её ребёночком всё в порядке. Она ждала с ним встречи. Плакала от счастья. Сцеживала и выливала молоко в раковину. Молоко, напичканное антибиотиками и прочей химией. ⠀
Неслучайно сошлись эти пути. По воле небес сплелись судьбы. Каким-то невидимым перстом указали, кому и с кем быть. ⠀
⠀
Спустя полгода раздался звонок в дверь реанимационного отделения. Такие моменты остаются в памяти навечно. Алёна держит на руках малыша – свою маленькую копию. А в руках у папы огромный торт. «Степашке 6 месяцев».
Обожжённая любовь
Он ждал её 8 дней.
А она пробыла в палате меньше минуты.
Белый халат. Шапочка. Бахилы. Посетителей реанимации наряжают почти, как хирургов перед операцией. Хрупкая. Светленькая. Казалось, она очень нервничает. Конечно, такое горе.
Простучала на каблучках в палату и тут же стремительно побежала к выходу из отделения. На ходу сняла никчёмный белый наряд и бросила на каталку у входа.
Сергей плакал. Плакал так, что у всего персонала сдавило грудь тисками.
Мы ещё не знали, что произошло между ними. Но странная тяжёлая печаль накрыла нас. Проникла в каждую клеточку и остановила время.
Он плавно покачивался на волнах ожоговой кровати. Смотрел в потолок и плакал.
Одно он не знал.
Для скольких пациентов эта песчаная колыбель стала последней…
Якутия. Декабрь.
Кто не был в тех краях, лучше и не представлять, что это такое. Это когда замороженный воздух вдыхается жёстко, разрезает бронхи и лёгкие. А согревается только на выдохе. Это когда хочется моргнуть, но веки примерзают к глазному яблоку.
Стойко дальнобойщики штурмуют ледяные равнины. Слабых там нет.
Порой 250—300 км по тайге – ни посёлка, ни пристанища. Вечная мерзлота. Только голые стволы сосен откровенно удивляются, откуда и куда с оглушительным рёвом мчат эти двухглазые чудовища.
Вот и Сергей с напарником – не из слабаков. Грузы доставляли по ледяной пустыне.
Теперь уже никто точно и не вспомнит, что же случилось.
Загорелась кабина. Напарник за рулём был. Выпрыгнул из машины. Инстинкт самосохранения.
Полыхает кабина. Тут, как обухом по голове! В спальнике же Сергей спит! Заскочил обратно. Сергея вытащил наружу, когда тот был уже без сознания.
Развёл костер. Благо, леса кругом. Влил Сергею в рот из фляжки настойки домашней. Пришёл тот в себя. Так и сидели у костра. То ли грелись, то ли замерзали.
Чудо случилось небыстро. Часов через 5. Проезжал мимо жигуленок. Водитель долго ещё помнил эту страшную картину, да все диву давался, как же они в живых остались. Молился всю дорогу: «Довезти бы».
Ещё 6 часов тряслись по ледяной трассе до ближайшего города.
Там мы и познакомились с Сергеем. Парень здоровый. Под 2 метра ростом. Богатырь!
Поступил он в реанимационное отделение в крайне тяжёлом состоянии, без сознания. Ожоги 3—4 степени. Всего около 80%. Обморожения конечностей 2—3 степени.
Очень шутливый оказался. Хохмил всё. Анекдотами сыпал. Душа реанимации, в общем.
Обморожения ног были очень тяжёлые. Встал вопрос об ампутации. А Сергей отшучивался: «Хоть ноги оставьте, они ж необожжённые». Каким-то чудом операции удалось избежать.
Зубы стискивал на перевязках. А грудь кричала от боли. Каждый день сантиметр за сантиметром приходилось отделять неживое от живого. Марлю от кожи. Которой не было.
Жене его позвонили сразу. Но почему-то она не приезжала.«Наверное, билеты взять не может», – вздыхал Сергей.
Да и тётка его, как оказалось, живет в нашем городе. Позвонили ей по просьбе Сергея. Рассказали всё. Трубку бросила. Не стали мы об этом говорить ему. Душу рвать.
С тех пор носили мы по очереди из дома то супчик в банке, то котлетки с картошечкой. Сергею «от тётки» передавали. Очень радовался он этим передачкам.
– Любит. Не забывает. Родная же.
А потом и жена приехала. Забежала в палату. Даже не узнала. Простынь подняла и обомлела. Места нет живого. Мокнут повязки. Да и запах – не забудешь.
Одно лишь слово. Слово-палач рассекло на части душу Сергея. Да по живому.
«Развод».
И испарилась.
Потух наш уголёк. Душа сгорела вмиг. Не блестят глаза сквозь корки ожогов. Не стало смысла выживать. Тяжело таких вытаскивать. Когда вера и надежда угасают.
Выжил Серёжа. Не из слабаков.
Спустя полгода проводили нашего старожила в отделение реабилитации. Шутил как всегда, хохмил на прощание.
А ещё через 5 месяцев знакомый голос в коридоре клиники заставил меня вздрогнуть. «Что ж, старых знакомых не узнаёте?». На каталке лежал маленький человечек. Он был накрыт одеялом. Глаза улыбались.
Это был Сергей. Его привезли на обследование. Готовили ко множественным операциям по пересадке донорской кожи. С той злополучной ночи в лесу он ещё не вставал на ноги. Ожоговые рубцы стянули, сковали его тело невидимым панцирем.
Неподвижный, улыбающийся…
Дай Бог, чтобы душа его не осталась обожжённой!
Дай Бог, чтобы она не замёрзла!
За кулисами жизни
Её привезли поздним вечером. ⠀
⠀
Нашли вахтовики на обочине. Видимо, машина сбила. Тяжелейшая черепно-мозговая травма. Сколько пролежала в траве, неизвестно.⠀
⠀
Женщину отправили сразу на операционный стол. Трепанация черепа – дело небыстрое.⠀
⠀
До самой ночи корпели и вздыхали видавшие виды специалисты. Гематома размером с ладонь. Шансов выжить практически нет.
После полуночи привезли её из операционной.⠀
Повязка «чепец». Веки чёрные, отёчные. «Симптом очков» называется.⠀
⠀
«Неизвестная». Так и записали в журналы.⠀
⠀
Вызвали лаборантку. Кровь взять из пальца.⠀
⠀
Ирочка прибежала быстро, но была не в настроении. Гремела пробирками. Ворчала. ⠀
– Где их носит по ночам? Лезут всё под машины. Тротуаров, что-ли, нет?⠀
⠀
Ирочка как Ирочка. Маленькая. Тощенькая. Колпак несуразный на голове. Съезжает на бок беретом, и становится Ирочка похожей на художника. А в руках вместо палитры – лоток с колбочками и салфетками.⠀
⠀
Жила она с мамой. Воспитывали дочку на пару. С мужем развелась два года назад. Запойный был. Нервы мотал с самой свадьбы. Одно положительное качество было у него – руки не распускал. Но никак это не повлияло на Ирочкино решение о разводе.⠀
⠀
Так и стали жить бабьим царством.⠀
⠀
Мать её с отцом тоже развелась. На роду, видать, написано – без мужиков жить. Сядут, бывало, вечером на кухне. Чай пьют, да о судьбе своей кручинятся. ⠀
⠀
– А Сонька-то? Сонька в чём виновата? Тоже одинокой быть, – решали судьбу девочки бабы обиженные. ⠀
⠀
Под утро состояние неизвестной резко ухудшилось. Давление упало. Рефлексов никаких.⠀
⠀
Решался вопрос о повторной операции. Пришлось звонить в лабораторию. Снова анализ брать. ⠀
⠀
Пришла чернее тучи Ирочка. Понять её можно. Работать некому. Да и деньги нужны. Вот и мотается сутки через сутки. Хорошо, мать за Сонькой присмотрит. В садик – из садика. И по магазинам. И постирать-приготовить. ⠀
⠀
– Ну что ты, не очухаешься никак? Видать, сильно тебя шарахнуло, – бубнила под нос Ирочка, беседуя с пострадавшей. ⠀
Но та её не слышала. Кома IV. Неизвестная летала по лабиринтам. Блуждала по тёмным мирам. Искала своё тело. Всё, что она видела, было ей незнакомо. И выход найти не могла. Или вход. Что искать – было непонятно. ⠀
⠀
– Что-то кровь плохо идёт, – жаловалась Ирочка, – дай крови-то! Для тебя ж стараюсь. Спать мне всю ночь не даёшь. Крови не даёшь. Мне уже смену сдавать скоро, а я тут ковыряюсь с тобой. ⠀
⠀
Лабиринты сужались. Было очень темно. И страшно. Как будто магнитом тянуло. А куда – неизвестно. «Будь, что будет», – подумала она. И отдалась потоку. Забрезжил свет. Такой мягкий, зовущий, родной. Как хорошо стало. Легко. Спокойно. Понятно. ⠀
⠀
В палате запищали мониторы. Тихий размеренный мирок реанимационного отделения тут же превратился в оживлённый улей. Каждый делал своё. ⠀
⠀
– Адреналин! ⠀
– Дефибриллятор! Отошли! Разряд! ⠀
⠀
Щелчок за щелчком в сердце женщины метал молнии оживляющий прибор. ⠀
⠀
Но, видимо, свет, который манил её туда, домой, был важнее. И возвращаться не хотелось. ⠀
⠀
Ирочка прижалась к стене. Она ни разу не видела такие зрелищные сцены. Колбочки да пробирочки… А тут такое! ⠀
⠀
«Интересно, спасут?» – думала она, – «Ведь мать же чья-то, или бабушка. Жалко». ⠀
⠀
Врачи выходили из палаты молча.
Не завелась… Этого и следовало ожидать.
Эх, статистику попортила. Конец месяца… ⠀
Ну да ладно. Это – жизнь. ⠀
⠀
В коридоре их ждал следователь. Наспех надетый халат свисал на одну сторону. Казалось, что он только что вышел из бани, прикрываясь простынёй.⠀
⠀
– Я по поводу сбитой женщины. Сумку нашли в кустах. Хорошо, паспорт при ней был. Нужно личность подтвердить. Воронкова Вера Степановна. 1957 года рождения. ⠀
⠀
Раздался жуткий грохот и крик. Он долго ещё звенел в ушах всех, кто был рядом. Он остался в стёклах дверей, в железных перекладинах кроватей. Он прошёлся лезвием по сердцам. Он перекрыл кислород. На мгновение всё застыло. Замерло. ⠀
⠀
– Мамаааа!!!⠀
⠀
Ирочка лежала на полу. Лоток рассыпался на колбочки и пробирки. ⠀
⠀
Ирочкина душа разбилась вдребезги. ⠀
⠀
Лабиринты. Темно. ⠀
– Что я делаю здесь? ⠀
⠀
Надо возвращаться. Нельзя так долго. Не время. Рано ещё. Соньку надо на ноги поднимать. ⠀
Так и не встретила Ирочка в пустых коридорах странного мира ту, которая пожелала уйти неизвестной.
⠀
⠀
За любимого – под нож
Ольга никак не могла прийти в себя. Прошло 3 дня после операции. А сознание не возвращалось.⠀
⠀
Врачи пожимали плечами. Неврологи, нейрохирурги проводили консилиум за консилиумом. Решили ждать. Операция была несложная. Круговая подтяжка лица. Липосакция бёдер. Ничего опасного. Да, могла на наркоз так среагировать. Возраст – 50 лет. Из сопутствующих диагнозов – гипертония и ожирение 3 степени. Возможно, это и сыграло роль.⠀
⠀
Ольга вдруг увидела себя сверху. Она как будто летала и удивлялась.⠀«Ведь это же я… В кого я себя превратила? Запустила. Обрюзгла. Почему я здесь? Почему это ради него, а не ради себя?» ⠀
⠀
Стали всплывать обрывки жизни. ⠀
⠀
Вот и свадьба. Любовь невиданная. Генка, лучший парень, на зависть всем выбрал меня. Это чувство превосходства не оставляло ни на минуту. Гордилась собой, тем, что воздыхательницы остались где-то в прошлом. А Генка, как только кольцо ей на палец надел, так и начал жизнь разгульную вести. Забеременела Ольга. Родила. Генку посадили. Так и растила дочку одна. Больше никому в качестве жены не пригодилась. ⠀
⠀
И вот, сейчас, спустя 25 лет, появился ОН! Молодой. Может, и не красавец, но очень обходительный. Прибыл инженером в долгосрочную командировку в наш суровый северный город.⠀
⠀
Ольга в то время в отделе кадров жизнь свою проживала. Как-то так быстро получилось, что Андрей из общаги переехал к Ольге. ⠀
И жизнь у него началась, лучше, чем у мамки под боком. Иногда задумывался даже: «Что ж я такого хорошего сделал? За что мне такая манна небесная?». ⠀
⠀
А Ольга как рада! Порхает бабочкой. Правда, тяжеловата бабочка. 130 кг. Смеётся по делу и без дела. Хлопочет. Чем бы милого своего побаловать, да как бы отвлечь его от работы тяжёлой. ⠀
⠀
– Андрюшенька, ты как? Что-то вздыхал всю ночь во сне. Снилось что? Я прям уснуть не могла, вдруг разбудить придётся. Кошмары – дело такое. ⠀
⠀
Андрюша пожимал плечами. Кто ж сейчас вспомнит, что ему там снилось. ⠀
⠀
Мать ему накануне звонила. Как, мол, там, на чужбине? Не голодный хоть ходишь?⠀
Не стал Андрей матери всю правду говорить. Что живёт с женщиной, которая на 17 лет старше. Да и с виду она так себе. Для командировки сойдёт. Сказал, только, что девушка есть, у неё и живёт. Что дальше будет – посмотрим. ⠀
⠀
Ольга свои недостатки знала. А кому они мешали? Забросила себя и жизнь свою под откос пустила. Как будет, так и хорошо. Пусто было в душе. Смысла в жизни никакого. Дочь уехала учиться. А для Ольги и вовсе растворилась. ⠀
⠀
А тут он! ⠀
⠀
И решила Ольга всё в одночасье изменить. «Под нож лягу, но Андрея удержу!». ⠀
⠀В назначенный день поехала в клинику. Андрею сказала, что к маме в деревню поехала. ⠀
⠀
По-хорошему, после операции на следующий день можно домой отправляться. Но задержалась Ольга. ⠀
⠀Видно, надо было поразмыслить обо всём, да о себе подумать. Надумала Ольга немало, а может, больше начувствовала.⠀
⠀
«Зачем же я так? Жизнь свою чуть не отдала! Кому это нужно было? Что ж я сама перед собой притворяюсь? Кого я обмануть хочу? Где она, любовь-то эта?» ⠀
⠀
Многое поняла она за эти дни, хоть и бессознательные. Никогда прежде столько не говорила с собой. ⠀
⠀
Через неделю выписали Ольгу домой. Лицо свежее, ещё немного отёчное, но без морщин. Постройневшая. Голова ясная. Новый человек. ⠀
⠀
Для новой жизни. Без Андрея. ⠀
⠀
⠀
⠀
Чему быть – то не смыть
Наталья смотрела в окно и плакала. Она всегда смотрела на них. Как они играют.⠀
⠀
Отец и дочь. Они, казалось, были одним целым. Не успевала малышка коснуться земли, как руки отца на лету подхватывали её маленькое тельце. И потом, смеясь, он подбрасывал её вверх.⠀
– Маши крылышками! Ты же птичка.⠀
⠀
Аришка звенела смехом, как тоненький лесной ручеёк. ⠀
⠀
Ей было всего 2 года. Она думала, что весь мир создан для неё. Маленькая королева. Исполнялись все её желания и нежелания. ⠀
Ариша даже проводила свои уже осознанные эксперименты. Оттопыривала нижнюю губу, щурила глазки и издавала протяжное «ыыыыыы». ⠀
Тут же, как в сказке, трое из ларца. Мама, бабушка и дед. «Ой, а кто тут плачет? А кто же наше сокровище обидел? Щас мы их всех! Ух!»⠀
⠀
Аришка была довольна. Дрессированные. ⠀
⠀
Иногда ей становилось жалко маму. После очередного «ыыыы» бабушка сильно ругалась на неё. ⠀
⠀
– Сидишь всё. Высиживаешь. Может, у ребёнка голова болит. Плачет ни с того ни с сего. Как бы не случилось чего. А то поздно будет. ⠀
– Мам, да всё нормально. Может, ей просто скучно.⠀
– Скучно! Разве понимает она, что это за «скучно». Болит что-то. Это точно. Надо позвонить Булгаковой, заведующей детской областной. Пусть разбирается. ⠀
⠀
Аришка не понимала ещё, что такое чувство вины. Но внутри своей детской душонки чувствовала, что спор из-за неё. ⠀
⠀
А Наталья, бабушка Аришки, – женщина неглупая. Должность занимала хорошую. Заведующая кафедрой. И чувство вины ощущала как никогда. Она прекрасно помнила тот давнишний разговор. ⠀
⠀
– Я ничего не хочу слушать! Я сказала – нет. И точка. Да кто он такой? Водитель! Ты что, собралась ждать его всю жизнь, пока он по трассам с плечевыми таскаться будет? Надо же! Любовь у них! Нищета голожопая – вот он кто! И родители такие же! Увижу его ещё раз здесь – найду способ, как отвадить. ⠀
– Мам, я же люблю его!
– Ты что, не слышишь, что я говорю? Ещё не хватало в моём доме всякого сброда! Вот счастье-то какое! Нет! Я всё сказала. ⠀
⠀
Катя плакала всю ночь. Никак не укладывалось в её голове, что мать может так с ней. Всё отобрать у неё.⠀
⠀Но как против матери пойдёшь? Всю жизнь так и жили. Её слово – закон. Отец, кандидат наук, и тот на полусогнутых. Какая проблема возникнет, сразу на уши полгорода ставит. Но решала же. И квартиру выбила у государства. И должность хорошая. Уважаемый человек в городе. ⠀
⠀
Утром Катя сказала Владу, что ничего у них не получится. Сказала и трубку положила. Оборвалась жизнь. В тень превратилась Катя.
⠀
Не было бы счастья, да ковид помог. Спустя неделю Катя почувствовала себя неважно. Это было самое начало пандемии и никто не насторожился, когда Катя слегла. «Пусть полежит. Ишь! Депрессия, видать. О любимом своём кручинится», – думала мать, заглядывая в комнату дочери.
⠀
С каждым днём Кате становилось хуже. Стало трудно дышать. Наталья забеспокоилась. Вызвала врача. Дыхание в лёгких не проводится. Нужно срочно госпитализировать. Таков был вердикт.
⠀
Началось страшное время для Натальи. А Кате было легко. Она была в коме.
Ко всему прочему выяснилось, что девушка беременна. 16 недель.
– Вы должны понимать, что речь идёт о жизни вашей дочери. Состояние крайне тяжёлое. Мы можем не спасти её. Не говоря уже о ребёнке. У него нет шансов выжить.
«Господи, я молю тебя! Не забирай её! Что мне сделать? Я на всё готова! Это я во всём виновата! Что мне делать? Господи!» – Наталья не спала уже которую ночь, – «Пусть она живёт. Пусть хоть с Владом этим. Хоть с кем. Слова против не скажу. И ребёночек под сердцем. Господи! Помоги!»
⠀
Страшные времена. Забыть хочется.
В один из дней Наталья проснулась другим человеком. Как с войны вернулась. Молчаливая. Мудрая. Будто зародилось что-то внутри. Но что – пока непонятно. Какое-то спокойное. Безмолвное. Живое. Благодарное.
⠀
Выписали Катю солнечным апрельским днём.
– Владик, да давай сюда цветы свои. Помоги дверь открыть, – Наталья бегала вокруг машины, не зная, как угодить дочери.
⠀
Катя выжила. Сочла Наталья это за знак. Свыше. Хотела она план нарушить. Тот, что сверху был составлен. Не дали. Сделали всё, как надо.⠀
⠀
Есть чудеса на свете. Но в такое чудо поверить до сих пор никто не может.
– Девочка у вас!
⠀ ⠀⠀
Рожала Катя по великому блату у лучших врачей. Мама постаралась! Девчоночка родилась светленькая, щекастенькая. Прям Аришка.
Выписали домой как положено, на пятый день. Счастья у всех! Не знают, куда Катю усадить, куда Аришку уложить. И слёзы у всех в глазах. У каждого свои. Но такие чистые, такие настоящие.
Растопила Аришка сердце. Сняла с бабушки своей доспехи рыцарские. Узнала Наталья, какая она, эта любовь. ⠀