Одержимый. Тебе не скрыться от меня

Глава 1. Лукас

Какого, мать его, хрена?

Моя сестра не может быть влюблена в нашего врага. В ублюдка, который похитил её и заставил нас поверить, что она мертва.

Кровь тяжело стучит в висках, перекрывая все остальные звуки и окрашивая мир перед глазами в грязно-красный. Всё происходящее кажется нереальным. Соколовы сломали её. Промыли мозги. Или мне что-то подмешали в выпивку. Или я, наконец, рехнулся окончательно. Последний вариант, честно говоря, самый привлекательный. Он хоть что-то объясняет. Вписывается в мою картину мира, которую я ещё могу контролировать.

Но я смотрю на братьев, на напряженные линии их плеч под дорогими пиджаками. Они удивлены и злятся не меньше меня. А значит, я в своем уме.

Мы годами жили в неизвестности и искали её как проклятые. Вбухали столько денег, что могли бы купить небольшой остров. Задействовали все связи, поставили на уши весь криминальный мир.

Тео работал как одержимый. Не спал сутками. Лично срывался посреди ночи, проверял каждую зацепку, любую ниточку информации. Я видел, как он себя изматывает, и не останавливал, потому что эта одержимость была единственным, что заставляло его сердце биться.

А Селина, черт возьми, грела постель Соколова.

Горло сдавливает спазмом, не давая сделать нормальный вдох. Мышцы по всему телу сводит от напряжения. Злость выжигает изнутри, пока под кожей не остается ничего, кроме желания вцепиться кому-нибудь в глотку. Почувствовать под пальцами чужой пульс и сломать пару костей, просто чтобы сбросить это удушающее давление.

— Интересный поворот событий, — спокойно замечает Джек.

— Заткнись, — выплевываю я, с трудом сдерживаясь, чтобы не развернуться и не врезать ему со всей силы. — Просто заткнись, Джек, или я, блядь, не отвечаю за себя.

В любой другой ситуации я бы проигнорировал его бестактную реплику. Он просто озвучивает очевидное, его мозг так устроен. Но не сейчас. Не в тот момент, когда наша семья рушится.

Я заставляю себя дышать. Медленно. Считаю до трех. Злиться на Джека в данный момент — пустая трата времени и сил. Куда важнее сейчас сохранить хладнокровие и помочь Тео.

Если жизнь заставит выбирать между ним и Селиной, выбор будет очевиден. Селина — моя кровь, но Тео прошел со мной через ад. Он лежал рядом со мной на холодном бетонном полу, когда нас избивали до потери сознания. На себе вытаскивал меня из самых темных мест. Держал, заставляя дышать, когда я был готов сдаться и сдохнуть.

Тео, Адам и Джек — моя настоящая семья. А Селина… кто теперь она?

Я оборачиваюсь и несколько секунд изучаю его лицо, пытаясь понять, насколько всё плохо. Брат дышит рвано, со свистом, кожа приобрела восковой оттенок. Губы сжаты в тонкую белую линию, в глазах горит нездоровый лихорадочный блеск. Руки висят вдоль тела в расслабленном, на первый взгляд, положении, но пальцы мелко дрожат.

Тео на грани. Одно движение — и он бросится убивать всех, кто окажется на пути. Селина была его центром. Той, ради которой он был готов на что угодно, без вопросов и сожалений.

И она только что его уничтожила.

— Тео… — зову я и осторожно кладу ему руку на плечо. — Брат…

Но в этот момент Селина встречается с ним взглядом.

Её глаза полны боли и раскаяния, которые я отказываюсь понимать. На губах появляется грустная, дрожащая улыбка. А затем она слегка пожимает плечами в своём до боли знакомом, характерном жесте.

Извиняется, мать её!

Вот так. Одним коротким, нелепым движением. За то, что предала. За то, что выбрала не его.

Внешне Тео почти не меняется, но я вижу: внутри у него только что что-то умерло окончательно. Во взгляде больше нет ни боли, ни гнева, ни надежды, за которую цеплялся до последнего. Всё, что связывало их — любовь, доверие, общие воспоминания — превращается в пепел прямо сейчас.

— Нахуй все, — хрипло бросает он и, выдернув плечо из-под моей руки, срывается прочь, не оглядываясь.

Секунду я смотрю ему вслед, затем перевожу взгляд на Адама. Тот понимает без слов, коротко кивает и тоже исчезает в толпе. Тео всегда находил успокоение в насилии и разрушении. Но если оставить его сейчас одного, наедине с тем, что творится у него в голове, в таком состоянии? Гора трупов по всему Лос-Анджелесу станет лишь разминкой.

Я присоединюсь к нему позже. Сначала нужно разобраться с семейством Соколовых. И с Селиной.

Переглянувшись с Джеком, мы одновременно двигаемся в её сторону. Сестра делает несколько нерешительных шагов навстречу, но Виктор тут же перехватывает её и грубо оттесняет за свою спину.

Гребаный идиот. Как будто мы действительно причиним ей боль. Он и его люди — единственные, кому реально грозит опасность.

— Мой брат, возможно, и заслужил, чтобы ему надрали задницу, — произносит он с угрозой в голосе. — Но только попробуй прикоснуться к Селине, и я убью тебя и твоего ангела.

При упоминании Даны внутри что-то щелкает, а шум в ушах стихает. Я смотрю на его лицо, искаженное злобой, на вздувшуюся вену на виске, на приоткрытый рот.

Какая предсказуемая, глупая биологическая особь.

— Ты только что подписал себе смертный приговор, — отвечаю я, и губы растягиваются в кривой усмешке.

Я уже вижу это в деталях. Как мои пальцы смыкаются на его толстой шее. Слышу, как под давлением хрустят шейные позвонки. Наблюдаю, как медленно гаснет свет в его глазах, когда кислород перестает поступать в мозг. Вкус чужой крови, еще не пролитой, уже оседает на языке.

Но тут Джек встает между нами и кладет мне руку на плечо, сдерживая.

— Соколов, — произносит брат подчеркнуто холодным тоном. — Мы бы никогда не навредили Селине. Но с твоей стороны чертовски глупо, даже самоубийственно, угрожать нам на нашей территории. Нас больше. И у каждого сейчас достаточно причин разрядить в тебя не один магазин. Советую быть осторожнее со словами.

Предупреждение Джека должно было охладить пыл, но срабатывает ровно наоборот. Губы Виктора кривятся в презрительной усмешке. Он уже открывает рот, чтобы выплюнуть очередную порцию дерьма.

Но мой контроль, который и так держался на честном слове, рассыпается.

Выхватываю пистолет из-за пазухи и смещаюсь в сторону. Селина стоит прямо за ним, поэтому я стреляю чуть левее, целясь в край плеча — чтобы пуля прошла навылет, не задев её. Знакомая, приятная отдача бьет в ладонь и предплечье, а в голове на мгновение становится спокойно.

Виктор матерится и дергается всем телом, едва удержавшись на ногах. Я с отстраненным любопытством наблюдаю, как на светлой рубашке расцветает багровое пятно.

Красиво.

Соколов поднимает здоровую руку и зажимает рану на плече. А Селина кричит и отступает от своего защитника, инстинктивно прикрывая живот.

Вот так, сестрёнка. Добро пожаловать домой.

— ы… пожалеешь… об этом… ублюдок, — хрипит Виктор, скривившись от боли, и тянется к стволу.

Второй выстрел разрывает воздух, и пуля попадает мне в живот, заставляя согнуться. Воздух с силой вышибает из легких, а перед глазами на мгновение вспыхивают черные точки, смазывая очертания деревьев и огни отеля. Я зажимаю рану, а свободной рукой упираюсь в бедро, впиваясь пальцами в мышцы, чтобы не рухнуть. Горячая влага моментально пропитывает рубашку, липнет к коже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.