Мой снежный роман

От автора

Дорогие мои Читатели!

Я давно мечтала написать что-то романтическое и такое снежное-снежное, чтобы прямо горы, лес… и яркие огоньки – герои, чтобы настоящий Новый год и душа отдыхала и улыбалась. И в этом году созрела…

С радостью представляю романтическую комедию – антистресс с неожиданными поворотами, горстью приключений и, конечно же, магией праздника, где любовь может начаться с самого нелепого падения.

В истории вас встретят:

– неунывающая хозяйка дома, летающая в облаках;

– очаровательный коварный питомец;

– неожиданные бойфренды, рискующие остаться без штанов;

– нелепые случайности и, конечно, интрига в конце!

Прежде всего это история о любви, о неожиданной встрече и рождении чудесного чувства, а нотки юмора, иронии и новогодняя атмосфера придают ей особое настроение для НЕ циничных читателей.

Мандаринок вам, глинтвейна и уютного настроения!

Глава 1

30 декабря

– Ёшкин свет, ты серьёзно?! – почти взвизгнула я в трубку, даже Жулька подпрыгнул на своей собачьей подушке и вылупил глазки-пуговки.

Полный штопор! Так я искрю только после встречи с маман, и то в ванной наедине!

– Да, Жень, прости, – виновато вздохнул Вадик. – Не получится отпраздновать Новый год… Сама понимаешь, если не приду на корпорат, могу бонусов лишиться. Мы с тобой могли бы 3D-телевизор купить…

– Да на кой пень сдался мне твой телевизор! – возмутилась я. – Ты сантехника три месяца вызвать не можешь, стиралку починить. У нас дверцы на кухне отваливаются… А сколько прошу мне антивирусник установить и почистить ноут… Меня же часто нет, а ты всегда в городе.

– Жень, не злись! – процедил Вадик.

Сколько можно задвигать меня за шторку? Почему на уступки всегда иду я?!

– Знаешь, как трудно старшему бортпроводнику взять отпуск в Новый год! – попыталась сказать сдержанно. – Я четыре года умоляла начальство! И вот – аллилуйя! – я свободна в такие большие праздники, а ты улепётываешь на корпоратив в Ярославль за два дня до Нового года?! Мы же хотели съездить к твоей семье!

– Ну будет ещё время, на восьмое марта можем сгонять…

Значит, он не собирался делать мне предложение на Новый год? Так, не падаем духом, Стрельцова… Но!

– Знаешь, и так каждый раз, – разочарованно выдохнула. – Моё терпение лопнуло!

– Ну не заводись, Женюсь, – проворчал он.

– Я завожусь?! Да я ещё даже ключ в зажигание не вставила! Ехать к маме, а ты знаешь, как я не люблю бывать у неё одна, – тебя нет, – стала загибать пальцы. – На день рождения моих друзей – ты в командировку… Тебя всё время нет, когда ты нужен!

– Ну давай, вспомни ещё все мои грехи за полтора года, что мы вместе! – неожиданно вспылил он.

– Не вспомню, Вадик! Потому что мы никогда не были вместе! – и смахнула звонок.

Фр-р! Я в жизни слова поперёк ему не сказала. Что это?

Посмотрела в зеркало и увидела себя: лохматую, со сверкающими праведным гневом глазами, раскрасневшуюся…

Ненавижу себя такую! А ведь я образец терпения и стабильности! Где твоё лицо, старший бортпроводник Стрельцова? Какая муха тебя укусила?

– Что, разошлась твоя подруга? – покосилась на Жульку. – Всё бывает в первый раз. Но ведь допекло же!

Тот, обычно порыкивающий в момент моего разговора с Вадиком, лежал абсолютно спокойно, даже будто улыбался.

Надо сказать, мой терьерчик всегда недолюбливал Парфёнова. Вот прямо с порога. Вечно драл его тапки, а сначала вообще гадил в них. Вадик, конечно, терпел, потому что Жулька шёл в комплекте со мной. И не иначе!

– Всё, Жуля, собираем вещи – мы уезжаем в горы!

Жулька встрепенулся, вскочил с подушки и, скользя по ламинату, пулей метнулся в спальню. Через пару секунд вернулся с моей соломенной шляпой в зубах.

И где только взял? А-а, кажется, это я наводила порядок в шкафу, но так и не довела до ума. Всё некогда – в полётах-разлётах. Но это же мой шкаф!

– Ох, ты, конечно, молодец. Но мы летим не на Бали. В такой шляпке у нас с тобой там хвост отвалится.

Жуля лёг прямо на шляпу, положил мордашку на её выпуклую часть и отвернулся к окну, мол, собирайся сама, я тут полежу.

Я ушла в спальню, открыла большой чемодан и стала собирать вещи. Тёплый белый брючный костюм – прохладненько всё-таки, несколько свитерков, комнатные угги, джинсы… Ага, вот и платье, красное, шёлковое…

Когда покупала в Стамбуле в прошлом году, аж в груди щемило от восторга. Именно в таком платье получают предложение. У Вадика челюсть отвисла бы. Девчонки завидовали: отхватила! Но оно уже плесенью покрылось в шкафу: сначала на четырнадцатое февраля Вадик смылся в Москву, потом на двадцать третье – вдруг заболела его маман, на восьмое марта – у него что-то случилось с офисом… А дальше уже просто по накатанной – пропал запал.

Вот и устрою себе Fashion New Year!1[1]Возьму ещё ноутбук, буду весь Новый год смотреть рождественские фильмы и фотки, куда летали мои Нюся и Люся – двойняшки-коллеги. Всё-таки впервые их поставили на международные рейсы.

Снова раздался звонок Вадика.

Я поостыла. Может, почувствовав, что ему прижали хвост, он передумал, и уж на этот раз – бац! – случится чудо?

– Чем могу помочь? – деловым тоном ответила в трубку.

– Женюсь, я постараюсь вырваться пораньше. Отпразднуем с Саньком и компашкой… Ну не злись…

Надежды тут же просвистели мимо.

– Можешь не торопиться! У меня будет свой собственный Новый год в горах! – заявила с ехидным удовольствием.

Не дам повода порадоваться ему, что снова подмял под себя. Походу, ему это нравится. А я везде и всюду вынуждена улыбаться и спускать на тормозах? Могу я хоть раз выйти из берегов?!

– Ну куда ты поедешь одна? Там холод, волки, медведи…

– Ты в Горном Щите был? Какие медведи, очнись – зоопарк у нас в городе! – фыркнула от нелепости я, уже застёгивая чемодан.

– А маме что ты скажешь?

Вот молодец, приплёл, когда нужна стала, – манипуляция чистой воды! Не зря же он ведущий региональный менеджер по продажам!

Но Парфёнов маму мою не переваривает. Собственно, как и она его. В общем-то, все вокруг меня страдают несварением: мама не любит Вадика, Вадик – маму и Жулю, Жуля – Вадика и… маму. Одна я на разрыв между ними.

– Знаешь, что меня поражает: ты даже не приехал лично, чтобы сообщить это, будто я всего лишь соседка, – обиженно выдохнула я.

– Жень…

– Пень! – и бросила трубку уже окончательно.

С меня хватит! От винта!

Я погрузила чемодан, собачьи корм, аптечку и подушку в своего красненького жука2[2], Жулю – на переднее сиденье и срулила из Екатеринбурга в места моего детства – посёлок Горный Щит. Горы, еловый лес, много снега – настоящая новогодняя красота!

По дороге заехала в супермаркет, набрала фруктов, гору овощей, немного вредностей, любимого вина и пару готовых салатов, чтобы перекусить по приезде.

Готовить я не умею (кроме бутербродов, картошки под сыром и омлета), а попросту обычно жутко некогда. Есть ещё закрутки на чердаке. Но у меня будет десять счастливых дней в благословенной тишине и покое – буду постигать дзен в кулинарном искусстве.

Уже через полтора часа я сворачивала на расчищенную дорогу Горного Щита.

И тут, конечно (как я могла подумать, что останусь без контроля Всевидящей?), позвонила маман:

– Доня, а ты куда там собралась? Мне звонила тётя Гуля, сказала, что ты с чемоданом куда-то уехала и даже своего кобеля ей не оставила.

О, не переношу это жутко грубое оскорбление Жульена Йоркширского!

Ох уж эти любопытные соседки! Шпионки доморощенные!

– Мам, всё отлично. Я просто еду в отпуск, – сообщила с натянутой улыбкой, подкрашивая губы блеском в зеркало заднего вида.

– Как так? Куда?! А как же Новый год? Ты с этим?..

«Этим» она величала Вадика.

– Нет, ма, без «этого». Ты же хотела, чтобы я с ним рассталась. Ну так я и решила начать с отпуска раздельно.

Секунда молчания – процесс переваривания новости – и уже бодрое, звонкое:

– Это замечательно! Я давно говорила, что он тебе не пара…

Это она говорит о каждом моём парне.

– …но куда же ты?

Ну уж нет, чтобы мне отпуск испортили? Ни за что!

Сама маман в зиму в горы не подастся – тепло любит, комфорт, а какой там комфорт: дядь Славик (третий муж маман) за ней не поедет – очередная диссертация, кто ей будет кофеёк в постель носить да блинчики готовить на обед? Я? Ни за что! Ну а потом – с манюней моей у неё тотальная несовместимость.

Однако ж и туда её занести может, проконтролировать, конечно. Поэтому…

– Ма, что-то связь ужасная… Ш-ш-ш… Ой, кажется, зарядка… Ш-ш-ш…

Фу!

Выключила телефон, подмигнула Жуле и врубила радио.

– У нас будет чудесный отпуск, Жульен!

Манюня прыгнул мне на колени, повертелся и уютно устроился между ног, положив подбородок на бедро. Соскучились мы друг по дружке, весь последний месяц наскоками дома была.

Зимняя дорога с горками снега по обочине, солнце на голубом небе… Такой белый снег вокруг, блестит, аж слепит. Красотища – аж душа поёт! Вот здорово всё-таки, что выбралась!

– Умница я у тебя, Жуль? – потрепала по холке манюню.

Тот, высунув язык, довольно завилял хвостом, встал передними лапами на руль и уставился на дорогу. Здесь он был не раз, и место ему понравилось – так гоняет по двору за мошками летом, не угнаться.

И вдруг кто-то замахал руками у края дороги. Я притормозила.

Ух ты! Какая встреча!

Вот тот, кого мама с детства в женихи сулила, – Алёша Щавлев! Вызывает такую же кислую улыбку, как и его фамилия. Семья у него состоятельная – отец лесопилкой владеет. Но в детском саду я Лёшкины сопли ненавидела, в младшей школе не знала, куда от него деться, – вечно хвостом бегал и ныл, в старшей – меня тошнило от его прыщей. Но у меня слишком много ухажёров было – сам и отвалился, когда пару раз нос начистили.

Сейчас-то я образец терпимости и уравновешенности, без этого не быть старшим бортпроводником (да и что мне с ним делить?), дружелюбно выглянула в окно:

– Привет, Алёша!

Жуля даже не шевельнулся.

– Здрасте, Женька! – моргнул тот обоими глазами.

Всё такой же прыщавый и, походу, до сих пор влюблённый в меня парнишка. Думала, прошло. Неа! Вон как глазами стреляет.

– Ты туда, к себе?

…ну и красноречием никогда не отличался.

– Ага!

– Ты на Новый год останешься?

– Да, его и приехала праздновать.

– Одна?

– Не-ет, ты что! Друзей наедет полный дом! – округлила глаза, даже Жулька недоумённо распахнул свои бусины.

– А… ну хорошо там… отметить, что ли, – замялся Алёша, не сводя с меня лучащихся ожиданием глаз.

– И тебе счастья и удачи в Новом году! Алёш, я полетела… а то дела.

– Да-да.

Он отодвинулся от машины и ещё долго махал вслед.

Бедняжка. Ну не вышел мордашкой, стержня нет, мне его даже жалко. Но мне только двадцать семь исполнилось, так что ещё могу перебирать женихов.

– Может, его с Нюсей познакомить? Парень-то добрый, не обидит? Как считаешь, Жуль?

Жульен накрыл лапой мордашку и уткнулся в моё бедро носом.

– Вот откуда ты такой проницательный? – ласково почесала манюню за ушком.

На повороте к подъёму на наш участок увидела огромный тулуп с белой опушкой, а потом уж разглядела тёмную бороду.

О, а вот и медведи!

Засмеялась радостно и, открыв окно, замахала рукой:

– Привет, дядь Миш! Как вы?

Жулька высунулся тоже и дружелюбно тявкнул местному старожилу.

– Женечка, здравствуй, красавица! – развёл руки дядь Миша, а потом ласково потрепал Жульку за ушами. – Какими судьбами с манюней?

Именно его словечко и закрепилось за моим Жулькой.

– Я на Новый год решила отпуск себе устроить. Как там наш домик?

– Я токо снеговика3[3]прогнал. Дорога чистая. На малютке своей проскользнёшь. Осторожно на подъёме, передачу не забудь переключить на пониженную.

– Ой, вы настоящий Дед Мороз! И спасибо за напоминание! – улыбнулась и похлопала по большой тёплой руке мужчины.

– Ты ежели чего, звони. А то дом-то с лета пустует. Мать твоя давно не была. Глядишь, чего подлатать. Ко мне сын приехал, так вдвоём быстро управимся.

– Дядь Миш, спасибо! Вы у меня номер один! – подмигнула и свернула на свой подъём. Три минуты, и я у крыльца сказочного домика.

А дядь Миша за год раздобрел. Это наш мастер на все руки: и сантехник, и слесарь, и электрик – добрейшей души человек. За домом нашим приглядывает, помогает починить что.

Поговаривали, что он старшеклассником за мамой в школе увивался, да та гордячка была – длинная коса – первая краса. А я бы не прочь иметь такого заботливого мишку-отца. Ведь с моим-то мама развелась, когда мне было семь лет.

Да, маман мою не всякий вынесет. Второго мужа на семь лет хватило. Третий – вот уже десятый год держится. Надеюсь, останется: с ним у меня полная гармония.

Ну, вот и наш сказочный домик в два этажа, двор без ограждения, а зачем, если участок окружён елями-великанами. Крыша серебрится на солнце, золотое дерево, ажурные балясины на крыльце, прочные стеклопакеты – надёжный оплот и романтика. Преимущество нашего участка – рядом никого. Лес запретили вырубать, так наш дом и остался единственным на три километра в округе.

Я поставила жука под окном, выгрузила вещи и занесла в дом. Жулька ехал верхом на плече.

– Мамочки, мы ж тут околеем, Жуля! – войдя в коридор, выдохнула вместе с плотным облачком пара. – Срочно включать отопление!

Но ничего не вышло: то ли кнопки заело, то ли какая-то хреновина отвалилась внутри котла. Пришлось замотать Жульку в плед, уложить на диван и приказать не двигаться с места.

– Так, Жуля, звоним в скорую помощь!

На всякий случай проверила остальные системы в доме: электричество, воду – всё работало.

– Дядь Миш… – заныла в трубку и пожаловалась на систему отопления.

– Не-е, это Турсунович, сме… сменщик Михи, – послышался полутрезвый голос, видно, праздновать начали заранее. – Но я Михе сообщу, как вернётся, или сыну его… Такой помощник приехал – парень на все руки…

– Спасибо, э-э… Турсунович. Буду ждать. Не хочется в полночь превратиться в сосульку, – усмехнулась я.

– Не боись, девуля! Жди!

А пока суть да дело, я растопила камин – дровишек дядь Миша нам летом заготовил. А чтобы не замёрзнуть, нагрела воды, вымыла полы, освежила все поверхности в доме. Умаялась, но до ужина всё переделала. Так и согрелась.

Ещё надо было приготовить постельку на ночь. Заглянула в шкафы – запах залежалого белья ударил в нос.

– Да, определённо требуется стирка.

Заложила стиралку в кладовке, засыпала порошка, включила и довольная вернулась в гостиную.

– Ну что, пассажиры, займите свои места и пристегните ремни безопасности, – бросила собачью подушку у камина и прикрыла двери, чтобы сохранить тепло в комнате.

Жулька выбрался из пледа, с разгона плюхнулся на свою подушку и замер, пока я готовила место для себя.

Переоделась в плотный домашний костюм с начёсом, принесла ноутбук и устроилась на медвежьей шкуре у камина в полном дзене: салатики, ваза чипсов, бокал красного, включила ромком. Поманила Жулю себе на бедро лакомством в виде рождественского леденца и… только нажала плей, как раздался стук в дверь.

Жулька с пробуксовкой вскочил с бедра, со звонким лаем бросился к двери… Вино – на шкуре, бокал – вдребезги, винегрет – пятном на новых белоснежных штанах.

– Да ё-моё! Кто бы там ни был, убью! – грозно прорычала я.

Возмущённо пыхтя, вышла в сени, включила свет на крыльце, распахнула дверь и… растянула губы в вежливой улыбке. Жуля тоже затих и прижался к ноге.

На крыльце стоял молодой мужчина. Белая вязаная шапка припорошена снегом, короткий серебристый пуховик, того же цвета увесистый чемоданчик в руке. Глазищи яркие, большие. И тоже завис на мне.

Да, все мужчины подвисают, говорят, глаза у меня колдовские. В маму пошла, она всю молодость по конкурсам красоты моталась.

– Здрасте… Вы кто?

Мужчина пристально прищурился, чуть вскинул брови и опустил глаза на яркое пятно на моём колене.

Глянула на его чемоданчик.

А-а, так это же дядь Миша сына заслал. Ничего себе: такой милаха!

– Добрый вечер, вы заказывали… – заговорил он.

А голос какой, божечки!

– Вас дядь Миша прислал! – догадливо перебила парня и отступила на пару шагов.

Как же его зовут? Напрочь вышибло из памяти! Ведь вроде сто раз говорил…

Парень раскрыл рот… но вдруг из кладовки раздался такой жуткий скрежет, бульканье… взрыв, что Жуля звонко тявкнул и мотнулся в дом.

Забыв обо всём, я в ужасе развернулась и побежала в кладовку, да так и застыла на пороге: стиралку прорвало, но происходило что-то страшное. С одной стороны, вода хлестала из шланга, с другой – из-под машины волнами вытекала пена, которая залила уже весь пол и стремилась перелиться через порог.

Я перепрыгнула лужу и застыла.

– Нужно стояк перекрыть! – громко прозвучало за спиной от того самого парня.

Жуля с любопытством замер между его ботинок. Бесстрашная псинка!

Я знаю, как обращаться с кислородными системами, противопожарным оборудованием и техническими средствами на борту, но сантехнические премудрости – стояки, краны, вентили – непостижимые вещи. Я заметалась взглядом от стиралки к парню и панически развела руки:

– Я не знаю, где это… Сделайте же что-нибудь! Вы же сантехник!

И в тот момент, когда он шагнул через порог, Жуля метнулся в сторону… парень споткнулся, неуклюже выгнулся… Его нога скользнула в пену, и ботинки разъехались. Буквально, как на льду, он проехал до меня и едва не сбил с ног. Я же, чтобы удержать равновесие, резко взмахнула рукой и… заехала локтем в лицо парня…

Локоть прошибло током – парень рухнул навзничь!

Я едва устояла на ногах, скрючившись в позе «зю», и испуганно вытаращила глаза на неподвижное тело.

– Эй… вы что? – пискнула я, морщась и потирая локоть.

Но от того ни звука, кажется, даже не дышал. А его лицо было перекошено… в буквальном смысле, как будто верхняя часть сдвинулась в одну сторону, нижняя – в другую. Прямо фильм ужасов!

– Мамочки! – завыла я и дотянулась до его руки, дёрнула за неё и… Не шелохнулся!

Меня пригвоздило к полу. Я замерла с открытым ртом, чувствуя, как жаром обдаёт нутро, руки задрожали и грудь стянуло от нехватки воздуха… Но, придя в себя, в ужасе заверещала:

– Жуля, тащи телефон: я убила сантехника!

Глава 2

– Мамочки! Что я скажу дядь Мише? – ползком выбираясь из кладовой, причитала я.

Жуля притащил трубку и уронил её, не добежав метра. Метнулся назад и снова схватил. Но, видно, и он за свою челюсть испугался, что поднять телефон больше не смог и сел возле него.

Я доползла до трубки, мокрыми дрожащими пальцами попыталась разблокировать экран, но ничего не получилось: он просто не включался. Тогда несколько раз глубоко вдохнула и повернулась к парню. Тот всё так же лежал и не двигался. Зажмурилась и протянула руку к его шее.

– Мамочки! Пульс есть! – закричала так громко, что Жулька подпрыгнул на месте. – Так… его надо отсюда вытащить, а то ведь промокнет совсем – вода ледяная!

Легко скользя по пене, я вытащила парня за руки в коридор. Вода хлестала фонтаном.

Ужас! Всё заливало водой, пена уже плыла в коридор.

Но – аллилуйя! – снизу я всё-таки увидела трубу с каким-то вентилем. Потянулась и повернула его – фонтан тут же иссяк.

– Фух! Жуля, мы спасены…

Но метнулась взглядом к бедняге и перекрестилась:

– Божечки! Хоть бы ты выжил!

Снова дотянулась до телефона. Наконец экран загорелся, и я набрала тёть Тамару, местного фельдшера, одноклассницу дядь Миши. Сбивчиво объяснив ситуацию, услышала благословенные слова:

– Буду через двадцать минут. Не паникуй!

Я не знала, что делать с «телом». И здесь его оставлять жалко, и тащить – тоже опасно. Если не знаешь причины травмы, лучше дождаться врача – гласят наши правила по оказанию первой помощи. Я его и так с места дёрнула. Кто знает, что там… Как могла, уже навредила.

Уф! На его бледное лицо и смотреть страшно!

Жуля стоял в стороне, сосредоточенно водил бусинами от меня к бедняге, но, когда я села у стены и вытянула ноги, сел у головы парня и настороженно обнюхивал её.

– Жуль, только и ты ему ещё ухо не откуси! – нервно хихикнула, отгоняя манюню.

Ведь Вадику же чуть не отгрыз. Хотя тот сам виноват: не покормил, не выгулял, ещё и лакомство отобрал, чтобы не чавкал. Жуля вообще не переносит мужчин в моей жизни. Ревнует, что ли?

– Ой, надо же дядь Мише рассказать… – хлопнула себя по лбу.

Но телефон того оказался вне зоны действия.

– Окей, может, так и лучше, а то только панику наведу. Позвоню после фельдшера.

Я поднялась, быстро сбегала в сени, взяла тряпку с ведром и живо собрала всю воду.

Только переоделась в сухие джинсы и свитер, как подоспела тёть Тамара.

– Тёть Тамар, – семенила я следом за полной женщиной, подпрыгивая на месте, – у него как-то вот тут… косо… – жестами показала на себе. – Это же не смертельно?

– Сейчас глянем…

Тучная женщина сбросила дублёнку, сполоснула руки и прошла к парню, склонилась над ним, расстегнула пуховик, стянула шапку, внимательно ощупала.

– Тьфу! Ты так по телефону тараторила, что я подумала: совсем черепушку снесла. А тут всего лишь вывих челюсти, шишка на затылке, рефлексы в норме, – так спокойно сказала тёть Тамара, как будто тут была простая царапина. Но, честно сказать, успокоила. – Сейчас вправим, и будет как новенький. Ток давай его на что-то тёплое перенесём, а то пол студёный.

Мы взяли невинную жертву с двух сторон за руки и за ноги и понесли в гостиную. Положили на ковёр перед диваном.

– Жень, ты бы его раздела, что ли. В доме не топлено, а он мокрый весь, застудит себе бубенчики-то, не дай бог. Чем на Рождество звенеть-то будет?

Любит тёть Тамара пошутить на щекотливую тему.

Я округлила глаза:

– Да я его знать не знаю. Вдруг проснётся, а тут я штаны снимаю. Чуть не убила, ещё и раздеваю, подумает, что вообще маньячка.

– Вот глупости. Придёт в себя – всё объясним. Кстати, даже хорошо, что он без сознания: челюсть вставлю – не почувствует. Давай раздевай, а я пойду снова руки ополосну.

Морщась и кляня эти чёртовы трубы и стиралку, я стянула с парня пуховик, светлые замшевые ботинки… Белый свитер был сухим – оставила и принялась за джинсы.

Жулька настороженно ходил рядом, дёргал усами и всё заглядывал, что я делаю с незнакомым мужчиной, но близко не подходил.

Слава богу, он без сознания! Умерла бы, если бы меня чужой мужик раздевал! Хм… трусы у него модные… и не дешёвые… Бёдра накачанные…

– Так, ты что там застыла – давно мужиков без штанов не видала? – хохотнула рядом тёть Тамара.

Я опомнилась, тут же сложила одежду поодаль, сорвала с дивана плед и накрыла парня.

Тёть Тамара наклонилась над ним, решительно влезла пальцами ему в рот, сделала какое-то безумно страшное движение, ещё одно (я даже пальцы ног поджала от мурашек), и его лицо – аллилуйя! – стало, как прежде, только бледное с синевой.

Бр-р! Не могу на это смотреть. Аж щемит всё внутри!

– Вы ему точно на место поставили? – спросила, со страхом косясь на парня.

– Ты же стюардесса – должна уметь оказывать медицинскую помощь, – прыснула тёть Тамара. – Чего так трясёшься?

– Да у нас сто лет на борту не было несчастных случаев, особенно таких… Максимум кровь носом пойдёт.

Выдержки у меня ого-го, но обычно не я пассажирам челюсти сворачиваю, с такими и обходиться легче, потому что сами виноваты.

Я присела на край дивана и потёрла плечи: мураши со слонов забегали.

Тёть Тамара похлопала парня по лицу. Тот кое-как разлепил веки.

– Ну вот, пришёл в себя. Как, живёхонький? – подмигнула она.

Парень сморщился от боли, растерянно окинул потолок, комнату, недоумённо покосился на фельдшера, потом на меня и что-то промычал.

– А глазюки-то какие у нас красивые! Всех девок с ума свёл? – выпрямилась тётка Тамара и оправила платье.

Ну ни фига себе! Она уже с ним и заигрывает. А я тут чуть дуба не дала. Фух!

Я поднялась и вытянула шею в сторону парня.

– Как зовут-то тебя? Говорить можешь? – снова заговорила тёть Тамара.

Он снова что-то промычал, осматриваясь и пытаясь пошевелиться.

– Подняться сам сможешь? – наклонилась к нему она и протянула руку. – Не боись, красавчик, ничего страшного не произошло, вывих поправили, шишка заживёт. Ну, грохнулся в обморок от боли, с кем не бывает…