Легенда о половинках. Часть 1

Хьюстон, декабрь 1984 года

Успешно окончив первый семестр, удовлетворенные результатами обучения Александр и Брайан вышли на рождественские каникулы.

Ахматов пытался уговорить Дьюго провести каникулы и Рождество с родными, но тот был непреклонен и настоял на своем решении.

– Я позанимаюсь в библиотеке, навещу тетю Лили. Я у них редко бываю. Но очень прошу выполнить просьбу: передай письмо родителям? И вот это маленькое – для моей Фисо.

– Будет сделано.

– Тогда с Рождеством и до встречи? – попрощался Брайан.

– До скорого! – махнул рукой Алекс.

***

Дорога до Эль-Пасо заняла полтора часа на маленьком самолете местной авиакомпании. В Хьюстоне моросили дожди, а в Эль-Пасо тучи забыли дорогу.

Больше всех приезда Алекса ждала Элен. Она была так рада видеть брата, заговорила его новостями и слухами, конечно же, не упустив возможности расспросить о Брайане. Она не отходила от брата до тех пор, пока не получила исчерпывающего ответа о человеке, который интересовал ее больше всего на свете. Элен была огорчена тем, что не удастся увидеть обожаемого молодого человека, но вскоре праздничные дни, рождественская суета смягчили ее настроение.

Роберт и Луиза были обеспокоены внешним видом единственного сына, упрекали его в небрежном к себе отношении и равнодушии.

– Ты так осунулся! Что это за круги под глазами? – тревожилась мать и нежно потрепала сына за волосы. – Волосы так отросли. Тебе идет!

– Я много занимаюсь, но и отдыхаю тоже, мама. Ритм жизни в городе совсем другой. Нужно за всем успевать, иначе жизнь проходит бессмысленно.

– Это правильно, – поддержал Роберт. – Я в твои годы не упускал ни одной возможности приударить… э-э…

Заметив строгий взгляд супруги, Роберт одумался и сменил тему разговора.

– Но, сын, себя нужно беречь.

Алекс смущенно улыбнулся.

– Кстати, о дамах, – заметила мать, – твоя обожаемая Мэри совсем нас оставила. Она не звонит, не заходит. Амелия говорит, что она в депрессии.

Алекс тут же засобирался к девушке.

– Я как раз подумал ее навестить. Наверное, она уже вернулась из школы?

– Иди, иди, – захихикала Элен.

– Элен! – одернула Луиза дочь.

– А что? – недоуменно заморгала девушка. – Это он для нее волосы отрастил. Мэри не любит короткостриженых.

***

Алекс не заметил, как преодолел километр к дому тетки за три минуты. Нисколько не запыхавшись, он нетерпеливо постучал в дверь.

– Сейчас, сейчас… Кто там такой беспокойный? – раздался мягкий голос тетушки де Кампос.

Открыв дверь, она развела руками и заулыбалась.

– О-о! Как мы тебя ждали, Александр! Иди ко мне, мой красавец! Посмотрите, как вытянулся, как возмужал! Тебе пошла на пользу жизнь в большом городе.

– Тетя Амелия, вы как всегда очень любезны, – по-доброму рассмеялся Алекс, обнимая и целуя в бархатистую пухлую щечку свою старую тетушку.

– Проходи, мой мальчик.

Амелия прошла в гостиную и плюхнулась в свое любимое кресло-качалку, уложенное маленькими взбитыми подушечками.

– Ох! – устало выдохнула она. – Присаживайся, мой дорогой. Расскажи своей тетке, как твои успехи?

Ахматов нетерпеливо оглянулся на коридор, ожидая появления Мэри Синкли, и ответил:

– У меня все замечательно. По-другому и быть не может. Тетя, а где Мэри?

– О, Мэри, Мэри…Она стала такой грустной после твоего отъезда. Ходит сама не своя, словно что-то потеряла…

– Что-то случилось?

– Нет. Если бы случилось, твоя тетя первой узнала бы об этом.

– А сейчас она на занятиях? – беспокойно поинтересовался Алекс.

– Да. Она записалась на дополнительные курсы и допоздна пропадает на них. В их школу приехали какие-то французы и читают лекции, так вот она посещает каждое их занятие. Вот уже месяц глаза посветлее стали, а то ходила как в воду опущенная. Похудела.

– Я, пожалуй, встречу ее у школы. Сделаю ей сюрприз.

– Конечно, иди. А я приготовлю вам пирог.

– Не трудитесь, тетя. Отдыхайте…

– Нашел, кого учить! – шутливо строго возмутилась Амелия и закашлялась в смехе.

***

И впрямь для Мэри стало огромным сюрпризом, когда на крыльце школьного здания ее встретил Ахматов. Сияющая улыбка и взволнованный влюбленный взгляд подействовали гипнотически. Дрожь пробежала по всему телу девушки, и ладони мгновенно стали влажными.

– Это, правда, ты?!

Мэри подбежала к Алексу и уткнулась лицом в его грудь.

– А я думала, что на Рождество останусь одна. Ты не писал, не звонил…

– Это был сюрприз! – крепко обнимая девушку, хрипло ответил Алекс. – Я так скучал по тебе!

«Я тоже!»– хотела ответить Мэри, но что-то сдержало ее порыв.

Она только молча покивала и еще крепче прижалась к юноше.

– Идем домой, переоденешься, посидим где-нибудь в кафе? – предложил он.

Девушка была на все согласна. Она так радовалась его приезду, но каждый раз, думая об Алексе, ощущала, как по ее спине пробегал холодок, на душе становилось неуютно, в мыслях царил хаос – голова и сердце не могли договориться между собой.

***

Рождество и новый год были встречены должным образом в тесном семейном кругу, если не считать многочисленных тетушек и дядюшек, кузин и кузенов.

Для Александра год уходящий и наступающий сулили благополучие. Ахматов был уверен, что удача зависит от его усилий и стараний, поэтому он всегда ставил перед собой четкие реальные цели, обстоятельно планируя их осуществление.

Для Мэри еще один новый год ее жизни был испытанием неопределенностью. Она отчаянно чувствовала, что должна что-то предпринять в своей жизни, чтобы смело взглянуть в будущее. Но, пока Александр был рядом, она ни на чем не могла сосредоточиться.

Все выходные юноша проводил в доме Амелии де Кампос. Он отдавался своей влюбленности без остатка. Алекс не скрывал Мэри от чужих глаз и гордо представлял ее каждому знакомому в своем городке. У многих людей пара вызывала зависть, так как оба обладали пленительной красотой и обаянием. Они словно были созданы друг для друга.

После окончания занятий Мэри возвращалась из школы, и они с Алексом проводили весь остаток дня: обедали вдвоем, отправлялись на прогулку в местный парк, в походном обмундировании выезжали на речку и готовили барбекю, а по вечерам вместе с Элен не пропускали ни одного фильма в кинотеатре.

Мэри была полностью окружена вниманием и заботой Ахматова. Иногда у нее не оставалось времени на домашние задания, а то и совсем она сбегала с последних занятий, чтобы больше времени провести с любимым и насладиться радостью невинных ласк. Словом, Мэри проводила время так, как будто это были ее последние дни счастья.

Однако каждый день, кроме выходных, Мэри исчезала на три часа после обеда и возвращалась, не считая должным объяснить Алексу причину своего отсутствия. Ахматов был терпелив и деликатен и не принуждал Мэри оправдываться перед ним. Но когда до его отъезда осталось несколько дней, он вежливо поинтересовался:

– Ты так и не скажешь, куда исчезаешь каждый день?

– У меня серьезные занятия в школе. Это всего полтора-два часа. Я быстро вернусь, – неопределенно ответила она.

– У меня еще три дня в запасе, и я хотел бы провести их с тобой, а у тебя все время какие-то занятия? – досадно сказал Алекс, не отпуская руку Мэри. – Не уходи. Ты можешь переписать лекции у кого-то из группы?

Мэри, наконец, все же решила объясниться:

– Алекс, я не могу. В нашу школу приехали французы. Они создали экспериментальную площадку для внедрения программы подготовки абитуриентов. Я еще не поняла, как она работает, но чувствую, что этот спецкурс поможет мне поступить в университет на юридический факультет. Я об этом много думаю с того момента, когда ощутила силы достичь чего-нибудь в жизни. Понимаешь?

– Я помогу тебе туда поступить. Разве есть проблема?

– Нет, – строго ответила Мэри. – Я сделаю это без чьей-либо помощи. Тогда я смогу себя уважать.

Алекс понимающе выставил ладони вперед и сдался:

– Хорошо, хорошо. Я буду ждать тебя у тети Амелии. Только не задерживайся, мне много нужно тебе сказать.

Мэри довольно улыбнулась и обняла Ахматова.

Его горячий поцелуй Мэри ощущала до самого зала школьных собраний. И, даже присев после приветствия группы французских преподавателей, она не могла сосредоточиться на занятии, потому что перед ее мысленным взором стояли влюбленные дорогие синие глаза.

Однако вскоре звонкий французский акцент привлек ее внимание, и девушка посмотрела на симпатичного руководителя группы.

Анализируя слова преподавателя и следя за видеопроектором, Мэри заметила, что раздражена легким беспокойством, которое возникло без видимой причины и отвлекало от занятия. В мигающем свете проектора она рассматривала сидящих рядом сверстников, группу старшеклассников, коллег – помощников преподавателя и чисто механически рисовала бессмысленный узор в конце тетрадки. Неожиданно она встретилась с глазами молодого мужчины лет двадцати восьми, который с восхищением и симпатией смотрел на нее и мягко улыбался.

Вот оно – беспокойство: ее оценивали чьи-то глаза! Мэри захотелось, чтобы ее короткая юбка превратилась в балахон до самых пят и скрыла оголенные колени. С внутренним смятением она опустила глаза, закинула ногу на ногу и положила на колени свою папку с тетрадью. Так было спокойнее, но ненамного. Напряжение возрастало. Мэри пыталась не выдать своего волнения, показаться безразличной и задумчиво устремляла взгляд то на светящийся экран, то в тетрадь. Но всей кожей она ощущала настойчивый взгляд мужчины, в голове которого зрели не понятные ей мысли. Тогда девушка сменила тактику поведения и неожиданно для мужчины так же пристально уставилась на него.

Француза это не смутило: он лишь удвоил свое внимание и развернулся в кресле всем корпусом по направлению к девушке. Казалось, ему уже было все равно, что происходило вокруг, он был озабочен одним желанием – созерцать юную леди с великолепным плащом огненно-рыжих волос, окутывающих ее хрупкие плечи, с утонченными чертами лица, линией шеи и плеч, аккуратными пальчиками с маникюром, изящной осанкой и стройными длинными ногами.

У Мэри перехватило дыхание от напряжения, возникшего между ними, но она прохладно отвела взгляд и прервала невидимый контакт. Мэри наклонилась к соседке и прошептала на ухо:

– Забыла, как зовут того парня, который сидит дальше всех, в очках?

– Патрик Фурье. Симпатяга, верно? А что, ты на него запала?

– Вот озабоченная! – возмутилась Мэри.

– Да ладно, скромничать. На него полгруппы таращится, а он такой серьезный и неприступный, да вот глядит только на тебя.

Мэри раздраженно покосилась на одноклассницу, расценив ее слова, как легкомыслие, и, снова мельком бросив взгляд в сторону француза, сосредоточилась на лекции.

После занятия слушатели спешно покинули зал, освобождая место для новой группы. Синкли, не оглядываясь по сторонам, сложила свои тетрадку и ручку в папку и направилась к выходу.

Ближе к вечеру в коридорах школы гасили основной свет и включали экономное освещение. Ни учащихся, ни преподавателей уже не было. Мэри обогнали все члены ее группы, и она одиноко шла по длинному коридору к лестничной площадке.

Когда Мэри вышла на лестничный проем, сзади послышались громкие смелые шаги. Девушка ускорила шаг. На лестничной площадке не было света, кто-то из уходящих разбил лампочку, и Мэри осторожно нащупала перила, медленно ступала по ступенькам. В тишине кто-то громко кашлянул, и Мэри испуганно прижалась к стене.

– Кто здесь?! – дрогнувшим голосом спросила она.

Неожиданно прямо перед ней вспыхнул маленький огонек. Это была зажигалка в руках молодого француза – Патрика Фурье.

– Вы меня не бойтесь, – доброжелательно произнес мужчина и приблизился к девушке на расстояние вытянутой руки. – Здесь темно, разрешите вас проводить вниз?

Мэри не сдвинулась с места и не моргая следила за каждым его движением.

Фурье заметил неестественную осторожность девушки и отступил назад.

– Не бойтесь. Я только хочу проводить вас, – почти на чистом английском сказал он.

– Только троньте меня, и я выцарапаю вам глаза! – сдавленным голосом решительно пригрозила Мэри и показала рукой на ступени. – Вы первый…

Патрик недоуменно усмехнулся и стал спускаться по ступеням. В его голове и мысли не возникло сделать что-то противозаконное и аморальное.

– Вы всегда так приветливы? – продолжил разговор Фурье, освещая путь зажигалкой.

Мэри понимала, что, возможно, этот мужчина не имел ничего общего с теми подонками, которые причинили ей нестерпимую боль, оскорбили и унизили ее, но не могла побороть страх и подозрительность ко всем незнакомцам вроде этого. Она молча шла позади мужчины и тупо смотрела в его гладко стриженный затылок. Его парфюм оставлял тонкий след в воздухе и невольно вызывал у Мэри приятные ощущения.

Наконец, темная лестница была преодолена и оба вышли в освещенный холл первого этажа школы. В холле был только старый уборщик, который уныло домывал пол.

Патрик обернулся и внимательно посмотрел в глаза девушки. Она была красива, скромна, рассудительна, насколько он мог наблюдать за ней во время занятий, но слишком молода для него. Однако он искренне хотел, чтобы эта девушка была в его судьбе.

Патрик Фурье обратил внимание на Мэри еще в первые дни знакомства с отобранной группой по осуществлению программы по обмену школьников США и Франции на юридические факультеты крупных университетов, выпускающих молодых специалистов для работы в государственных структурах. Интуиция подсказывала ему, что у девушки высокий потенциал, который требует поддержки и развития.

– Я хочу поговорить с вами, Мэри, на очень серьезную тему, – мягко вежливо начал Фурье. – Кроме того, что вы мне очень нравитесь, вы вызываете впечатление очень перспективного специалиста в юридическом направлении. Возможности, которые есть у меня, могут быть для вас хорошим трамплином в будущее. Мы могли бы об этом поговорить?

Мэри расслабила мышцы плеч, спины и превратилась в абсолютный слух.

Патрик, видя ее заинтересованность в его предложении, добавил:

– Я могу забрать вас с собой через три недели, когда закончится наш спецкурс. Вы могли бы доучиться в Париже. Я мог бы гарантировать ваше комфортное проживание и достойное обучение в университете Парижа, Марселя, где бы вы ни выбрали… Программа обмена действует во многих университетах Франции.

Мэри на миг окунулась в соблазнительные перспективы, и ее зеленые глаза загадочно блеснули. Но, опомнившись, она посерьезнела и цинично усмехнулась:

– И вы, конечно, сделаете все это совершенно бескорыстно?

– Разве я могу надеяться на вашу благосклонность?

Патрик был откровенен, и Мэри это смутило. Что было истиной: его желание увезти ценные кадры из США или увезти молодую роскошную пассию во Францию?

– Так вы серьезно, мистер Фурье… простите, месье Фурье? – сухо уточнила Синкли.

– Французы не бросаются словами, хотя о нас и говорят, что мы легкомысленны, – заметил тот.

– Ваше предложение очень заманчиво, но американцы не отвечают на деловые вопросы так скоропалительно, – иронично ответила Мэри.

– Что ж, это делает вам честь, – любезно отметил тот. – У вас есть еще две недели на раздумья, Мэри.

Мэри вздрогнула, словно ее одновременно укололи тысячи иголок. Он так нежно произносил ее имя, которое она не называла никому в группе, но было внесено в списки посещающих спецкурс, что могло означать его не праздное любопытство к ней, а глубокую заинтересованность.

– До свидания, месье Фурье. Я больше не могу задерживаться.

– Патрик, для вас – просто Патрик, – заметил мужчина. – Могу я проводить вас до вашего дома?

– Нет, – отрезала Мэри.

– Тогда я буду с нетерпением ждать вас завтра в это же время на занятии, – спокойно ответил Фурье и прощально кивнул.

Мэри кивнула в ответ, помедлила секунду, рассматривая выражение его лица, и с тихим вздохом направилась к выходу.

Девушка шла домой и всерьез чувствовала, что кто-то невидимой рукой стелет ей дорогу в будущее. Еще не осознавая своего решения и имеющихся обстоятельств, она интуитивно почувствовала себя сильной и способной на все. Она не думала о французе, не думала о Париже, Марселе, не представляла всех трудностей, которые могут возникнуть на пути, но уже совершенно по-другому смотрела на свою жизнь. Только один мимолетный разговор с незнакомым ей мужчиной пробудил в ней сокровенное желание оказаться значимой, успешной и достойной круга Александра Ахматова. Стать достойной его самого.

***

Ахматов ждал Мэри в ее комнате. И она появилась совершенно неузнаваемая, с отстраненной улыбкой на лице и с будоражащим душу непроницаемым взглядом.

– Ты долго ждал? – спросила Мэри, скидывая туфли и присаживаясь на диван.

Она приникла к его груди и прижалась.

– Что-то не так? – подозрительно спросил Алекс.

– Все хорошо. Просто еще не переключилась со спецкурса… А ты, кажется, о чем-то хотел поговорить?

Ахматов отстранил от груди девушку и окинул ее внимательным взволнованным взглядом. Ему ничего не нужно было говорить, его юные глаза обо всем рассказали ей. Мэри смущенно склонила голову набок, обвела пальцами вокруг шеи Алекса и улыбнулась.

– Лучше ничего не говори, – шепотом попросила она и медленно подалась вперед.

Ахматов обхватил ее лицо ладонями и страстно поцеловал в губы. Девушка охотно ответила ему на поцелуй, ощущая, как в животе разгорается огонь, поглощающий все внутри, и это было приятно. Алекс нежно покрыл ее лицо поцелуями, оставляя горячие дорожки легкими касаниями губ. Его теплые руки обвили ее плечи, талию и осторожно приближались к тайным местам. Дыхание обоих сделалось прерывистым, томно-тяжелым.

Каждая клеточка Мэри желала этих ласк и трепетала под чувственными пальцами любимого. Она знала, что у Александра был большой опыт интимного общения с девушками, и это только радовало ее, потому что его чуткости, тонкости, внимательности и терпеливости не было предела. Но когда руки Алекса коснулись ее бедер и поползли вверх под юбку, Мэри резко вскинула голову и открыла глаза. Она тревожно уперлась ладонями в его грудь и часто тяжело задышала, словно захлебывалась потоком воздуха.

Ахматов недоуменно отклонился назад и взволнованно хриплым от возбуждения голосом спросил:

– Я что-то не так делаю?

– Нет, – нервно взмахнула рукой Мэри, тут же поднялась с дивана и отошла в дальний угол комнаты. – Прости…

Она отвернулась от юноши и обняла плечи руками, будто озябла.

– Я люблю тебя, Мэри. И если ты не готова, я не стану настаивать… Мне хотелось доставить удовольствием нам обоим. Мне показалось, что ты тоже этого хотела?

Девушка неожиданно заплакала, но, чтобы этого не заметил Ахматов, задержала дыхание и зажмурилась. Ее лицо густо покраснело, шея и грудь покрылись красными пятнами. Алекс подошел со спины и нежно обнял девушку за плечи. Почувствовав, что она плачет, он развернул ее к себе лицом и приподнял указательным пальцем подбородок.

– Мэри, я не знаю, что с тобой творится. Ты никогда не рассказываешь о себе, скрываешь чувства, боль… Возможно, я тоже причиняю тебе боль, но чем – я не могу понять…

Мэри судорожно закивала, но, смятенно с силой сжимая губы, молчала.

– Мы знакомы с тобой два года, но я до сих пор не могу тебя понять. Ты тянешься ко мне, но тут же отталкиваешь. Я никогда не был навязчив и не принуждал тебя ни к чему… Может быть, нам пора выяснить все до конца?

Алекс растерянно пожал плечами и опустил руки с плеч девушки.

– Я нужен тебе?

Мэри не вымолвила ни слова.

– Твое молчание – это ответ?

Девушка только втянула голову в плечи и еле дышала, а горькие слезы стекали по ее щекам.

– Наверное, тебе нужно остаться одной, – досадно заключил Ахматов и огорченно повернулся к двери. – Я позвоню тебе завтра. Но, если ты захочешь видеть меня, я приду в любое время дня и ночи, только скажи…

– Алекс, не уходи, – умоляюще резко вскрикнула Мэри.

Ахматов остановился и беспокойно оглянулся.

– Не знаю, зачем я вернулась в тот проклятый дом, – еле слышно с болью в голосе проговорила она. – Все в нем было мне противно. Но куда мне было идти?

Она подняла голову, всхлипнула, уняла дрожь в теле и стала рассказывать о том, чего никогда не забывала, о том, что несколько минут назад горящей стрелой пронзило ее душу:

– Я пропадала несколько рождественских дней, а когда вернулась домой, отец и брат уже поджидали меня. Они узнали, что я была у одного парня, в которого была влюблена, и готовили мне жестокое наказание. Прямо с порога меня втащили в дом за шиворот и, как паршивую собачонку, швырнули на пол. Никогда не забуду это бешено смеющееся лицо отца и дикие любопытные глаза Клинта, – Мэри передернулась, но не остановилась. – Я помню лишь одну фразу, после которой меня ударили кулаком в лицо, и в полусознательном состоянии только и могла, что закрыть глаза и не видеть того, что со мной происходило. Но мое тело помнит все… Каждый удар, каждый толчок внутри меня…

На лице Мэри появилось омерзение и боль, глаза стали, словно восковые, нижнее веко нервно подергивалось. Ахматов напрягся всем телом и от потрясения картиной, вспыхнувшей в его воображении, не мог сойти с места, чтобы обнять девушку и успокоить.

–…меня тошнило от боли и омерзения, но я не могла пошевелиться или сбежать: потные, скользкие мерзкие руки Клинта держали меня за шею и грудь…

Мэри судорожно вздохнула и потерла ладонью свою шею.

–…Эта мразь сказала мне: «Хочешь любви? Я дам тебе ее». А когда отцу надоело… Клинт облапал меня своими грязными руками, а затем оттащил на задний двор и бросил рядом с мусорным баком. В тот день я превратилась в мусор, и вряд ли когда-нибудь забуду это ощущение… Потом я собралась с силами и пошла на автобусную станцию. А там…

Голос Мэри ослабел и она, прислонившись к стене, медленно осела на пол.

Алекс был шокирован историей. В его мыслях не укладывалась такая жестокость, аморальность и бесчеловечность. Сейчас слова были бы лишними, он сочувственно сжал губы и протянул руки навстречу Мэри, желая ободрить ее и поддержать. Но девушка шарахнулась от него в сторону и затряслась в рыдании.

– Мэри, бог мой, Мэри… – тихо сказал Алекс. – Хочешь, я останусь с тобой сегодня?

– Я ничего от тебя не хочу! – сгоряча выкрикнула она. – Уходи!

Ахматов потерялся в своих чувствах. Внутренний голос подсказывал, что надо остаться и успокоить девушку, а разум подчинился ее словам. Ахматов был огорчен и раздосадован, что ничем не мог ей помочь, что не мог вырвать из ее памяти один ужасный день жизни. Слова ободрения и утешения не принесли бы пользы, но и уйти в такой момент было бы эгоистично. И все же он принял решение оставить Мэри наедине с собой, чтобы позже спокойно поговорить на эту тему.

Она не проводила его взглядом, не попрощалась, она отпустила его, не сознавая, что причинила боль и снова выстроила стену между ними.

Мэри не звонила и не появлялась все три дня. Ее словно подменили.

Ахматов намеренно не проявлял инициативы, считая, что, когда девушка будет готова, – сама позовет его. Он дал ей время разобраться в своих мыслях и чувствах, но горький осадок, который остался после их последней встречи, не давал покоя его мыслям. Взволнованность и смятение Алекса отметили все близкие, но при расспросах он опровергал все их догадки и ловко выкручивался, ссылаясь на неважное самочувствие после смены климата.

Возвращаясь в Хьюстон, Ахматов грустно искал глазами в толпе на перроне милое лицо Мэри. Но она так и не появилась.

Эль-Пасо, февраль 1985 года

Железнодорожный вокзал был полон людей, уезжающих и провожающих. Они сновали в разных направлениях, создавая ощущение муравейника с бесконечным узконаправленным ритмом.

Мэри Синкли присоединилась к общему потоку людей, и толпа повлекла ее за собой в центр зала. Лицо обдало запахом старых духов, сигаретным дымом, затем аромат горячего хот-дога вызвал урчание в желудке, и все это одновременно вызывало головокружение и тошноту.