Всего одна неделя

Глава 1

Мало кто серьезно относится к группам поддержки. Если бы они только знали...

Я типичная американка. На фотографиях в школьных альбомах вы увидите девушку с длинными светлыми волосами, здоровым загаром и широкой улыбкой, смело открывающей безупречно белые зубы – результат тысяч долларов, потраченных на пластины и отбеливатели. Речь, конечно, о зубах, а не о волосах и загаре. Я всегда обладала безмятежной уверенностью в себе, свойственной юной принцессе из преуспевающей американской семьи; ничего плохого со мной случиться просто не могло. Ведь, в конце концов, участие в группе поддержки уже говорит о многом.

Признаю этот факт. Больше того, признаю с гордостью. Обычно девушек из группы поддержки считают безмозглыми самовлюбленными дурочками, но так могут думать лишь те, кто сам никогда не участвовал в творческом процессе. Прощаю им их невежество. Поддержка любимой команды – тяжелый труд, требующий немалого умения, силы и смелости, ведь опасности подстерегают здесь на каждом шагу. Во время игры участники группы нередко получают серьезные травмы, а порой и погибают. Причем, как правило, страдают именно девушки: ведь парни неизменно стремятся подкинуть их как можно выше. На профессиональном жаргоне нас называют «птичками», и это очень глупо, так как на самом деле летать мы, конечно, не умеем. Нас просто швыряют. Бывает, что мы приземляемся на собственную голову, а порой даже ломаем шею.

К счастью, лично мне ломать шею не приходилось, но вот левую руку я действительно ломала, и ключицу тоже. Да и правое колено однажды здорово повредила. О таких пустяках, как растяжения и синяки, не стоит и упоминать. Но зато я до сих пор могу похвастаться отличным вестибулярным аппаратом, чувством равновесия и хорошей растяжкой ног: с легкостью делаю и сальто, и шпагат. К тому же в колледже за участие в группе поддержки мне даже платили стипендию. Что и говорить, мы живем в замечательной стране!

Да, кстати, пора представиться: меня зовут Блэр Мэллори. Согласна, имя так себе – достаточно банальное, но зато отлично гармонирует и с группой поддержки, и со светлыми волосами, и с широкой улыбкой. Что касается имени, то здесь я ничего поделать не могу, ведь в ответственный момент все решали родители. Отца тоже зовут Блэр, так что остается сказать спасибо хотя бы за то, что мне не приклеили ярлык «младшая». Не думаю, что если бы официально меня звали Блэр Генри Мэллори-младшая, то я пользовалась бы бешеным успехом. Так что «Блэр Элизабет» совсем не плохо и вполне меня устраивает. Конечно, звезды шоу-бизнеса дают своим отпрыскам другие имена – что-нибудь вроде «Гомер». Вот уж действительно, спаси и помилуй! Думаю, если детишки, повзрослев, вдруг решат свести счеты с опрометчивыми родителями, суд непременно должен будет их оправдать.

Здесь почему-то вспоминается убийство, свидетельницей которого я невольно оказалась.

Конечно, никакой прямой связи не существует. Так, чистая аллюзия. Подобие некой логической цепочки.

Следует признать, что даже с типичными американскими принцессами из групп поддержки порой случаются крупные неприятности. Вот я, например, однажды выскочила замуж, можете себе представить?

В какой-то степени это событие тоже связано с убийством. Едва окончив колледж, я стала законной супругой Джейсона Карсона, так что на протяжении целых четырех лет именовалась Блэр Карсон. Конечно, вполне можно было бы сообразить, что не стоит связывать судьбу с человеком, чьи имя и фамилия рифмуются, но, к несчастью, учиться приходится на собственном горьком опыте. Джейсон страстно мечтал о политической карьере, а потому постоянно заседал в студенческом совете и агитировал за избрание собственного папочки в конгресс штата. Дядюшка же его занимал весьма почетный пост мэра нашего города. Джейсон был настолько красив, что девушки при встрече с ним начинали заикаться – в самом прямом смысле. К сожалению, парень прекрасно это знал; еще бы – густые, поцелованные солнцем волосы, четкие, правильные черты лица, яркие синие глаза и прекрасная фигура, над которой он неустанно работал.

Можно без преувеличения сказать, что мы оказались образцовой парой – светлые волосы, идеальные зубы. Замечу без ложной скромности, что и моя фигура выглядела очень даже неплохо. Так почему бы нам было и не пожениться?

Четыре года спустя, к нашему взаимному облегчению, брак распался. Ведь, если честно, ничто, кроме внешности, нас не объединяло, а ее вряд ли можно считать достаточным основанием для счастливого супружества. Джейсон решил стать самым молодым конгрессменом штата, и для предвыборной кампании ему срочно потребовался ребенок – чтобы мы могли выглядеть типичной американской семьей. Меня такая постановка вопроса страшно разозлила. Дело в том, что раньше он был решительно настроен против детей, а теперь вдруг внезапно передумал – только ради красивой рекламной картинки. В ответ я не стала церемониться и просто посоветовала поцеловать мне задницу. Не то чтобы раньше он никогда этого не делал, однако на сей раз контекст оказался несколько иным, если вы понимаете, что я имею в виду.

Во время развода я вела себя как настоящая бандитка, хотя, наверное, должна была бы ощущать собственную вину и раскаиваться. Но я почему-то стала убеждать всех, что хочу твердо стоять на ногах, всего добиваться самой и так далее, в том же духе. Должна признаться, что подобные идеи действительно привлекательны. Ну, а еще мне очень хотелось заставить Джейсона страдать. Наказать его было просто необходимо. За что? Например, за то, что однажды я застукала его со своей младшей сестрицей, Дженнифер Мэллори, которой тогда было семнадцать. Парочка нежно целовалась.

Должна заметить, что ярость никогда не ослепляет меня до полного отупения. Увидев предателей в столовой, я тихонько, на цыпочках, отправилась искать одну из многочисленных одноразовых камер, которыми мы фотографировали умильные семейные сцены для избирательной кампании Джейсона. Вот, смотрите, все в сборе и восседают за столом, уставленным всякой всячиной; а вот все дружно смотрят футбол. Джейсон больше любил фотографироваться с моей семьей, потому что как единое целое Мэллори выглядели гораздо привлекательнее Карсонов. В интересах избирательной кампании Джейсон был готов на все, даже на откровенное предательство.

Как бы там ни было, а мне удалось сделать очень хороший снимок Джейсона и Дженни – со вспышкой, все как положено. Теперь красавчик знал, что он полностью в моей власти. Что ему оставалось делать? Устроить погоню и на глазах у всей семьи начать вырывать из рук камеру? Нет, это не для него. Во-первых, придется объясняться. Джейсон вовсе не был уверен, что я поддержу его версию, скрыв правду. Во-вторых, если бы отец увидел, что парень тронул хоть один волосок на голове его дочери и тезки, он не стал бы церемониться и разобрался с обидчиком по полной программе. Здесь нелишне будет уточнить, что я не только папочкина тезка, но и любимица.

Итак, развод был для меня делом решенным. Джейсон беспрекословно согласился на все условия, взамен потребовав лишь одного: чтобы ему вернули и фотографию, и негатив. Собственно, почему бы и нет? Тем более что я не настолько глупа, чтобы напечатать только одну копию.

Джейсон, разумеется, не думал, что я догадаюсь это сделать. А недооценивать коварство соперника всегда крайне опасно. Именно поэтому мне кажется, что успехов в политической карьере он никогда не добьется.

Естественно, я наябедничала маме о том, что Дженни целовалась с моим мужем. Неужели вы считаете, что следовало оставить эту негодяйку безнаказанной? Не то чтобы я совсем не любила Дженни. Но девчонка явно возомнила, что раз она в семье самая младшая, то может вести себя, как ей заблагорассудится. Все-таки тех, кто теряет чувство реальности, приходится время от времени ставить на место. В конце концов Дженни, конечно, пришлось простить, поскольку она моя самая близкая родственница. Но вот простить Джейсона – нет уж, ни за что на свете.

Вот так и получилось, что мама занялась воспитанием Дженни, а та слезно каялась и клялась, что больше никогда не сделает ничего подобного или хотя бы постарается проявить хороший вкус. В это самое время средняя сестра, Шона, которая училась на юридическом факультете, занялась переговорами с Джейсоном относительно развода. Считается, что имя Шона – валлийская форма имени Джейн, но согласиться с этим трудно. По-моему, оно означает «акула-людоед с симпатичными ямочками на щеках», что точно подходит под описание сестры.

Все женщины семьи Мэллори дружно взялись за дело, и развод прошел в рекордно короткий срок. Отец даже толком не понял, с какой стати мы все так ополчились на бедного Джейсона. Правда, он особенно и не пытался ничего понять, просто принял события как данность и проявил семейную солидарность. По-моему, очень благоразумно с его стороны.

В результате развода мне удалось получить от бывшего супруга кругленькую сумму и красный «мерседес» с откидным верхом. Машина – это, конечно, здорово, но деньги гораздо лучше, потому что я сумела очень удачно ими распорядиться. Купила спортивный зал и организовала собственный фитнес-клуб. В конце концов, о себе заботится каждый, а я прекрасно знаю, как поддерживать достойную физическую форму. Шона предлагала назвать заведение «Симпатичная попка Блэр», но я решила, что такая вывеска ограничит клиентуру. Мама придумана вариант «Фанаты тела», и он сразу всем понравился, так что клуб получил именно такое название.

Я потратила кучу денег на ремонт и переоборудование. Когда все было готово, заведение буквально сияло, громко крича о высшем классе и красивой жизни. Куда ни глянь, везде отражение в зеркалах твоей собственной персоны; оборудование по последнему слову науки, техники и моды; туалеты, раздевалки и душевые отделаны заново; появились две сауны и бассейн, а вдобавок еще и массажный салон. Члены клуба «Фанаты тела» могли выбирать между йогой, аэробикой, тай-бо и кикбоксингом. Если после сеанса йоги вы еще не окончательно растаяли, то вполне могли прямо здесь, даже не выходя из здания, как следует встряхнуть свою задницу на любом из множества тренажеров. Я настояла, чтобы все сотрудники получили навыки оказания первой помощи. Ведь в любой момент какой-нибудь растолстевший босс с повышенным уровнем холестерина в крови мог так переусердствовать на тренажере в попытке произвести неизгладимое впечатление на молодую секретаршу, что заработал бы сердечный приступ и, того и гляди, отдал бы концы. Да и в рекламных проспектах такая мелочь, как постоянный контроль за самочувствием клиентов, выглядела очень впечатляюще.

Затраченные усилия были вознаграждены. Уже через месяц после открытия клуба дела в «Фанатах тела» шли просто отлично. Абонементы продавались на месяц и на год. Разумеется, на годовые предоставлялась скидка. Тактика очень удачная, потому что клиент оказывался на крючке и продолжал посещать заведение, чтобы не пропадали деньги. Стоянка, плотно заставленная машинами, создает впечатление процветания уже с улицы, а всем известно, какую роль играет первое впечатление. Успех неизбежно порождает успех. Меня же собственное дело поглотило целиком.

Клуб «Фанаты тела» работал с шести утра до девяти вечера, чтобы каждый желающий мог заняться собой в удобное ему время. В класс йоги поначалу записались всего лишь несколько женщин, а потому пришлось нанять молодых красивых футболистов – специально для того, чтобы они в течение недели ходили на занятия. Результат не заставил себя ждать: мачо из классов тяжелой атлетики и тай-бо тут же бросились следом за атлетически сложенными красавцами, чтобы добиться такой же великолепной формы. А женщины начали заниматься йогой, чтобы просто побыть рядом с привлекательными мужчинами. Так что уже к концу недели класс йоги вырос вчетверо. Мачо очень быстро раскусили, насколько интересны и полезны занятия йогой, и остались. Соответственно остались и женщины.

Я не сказала, что в колледже изучала психологию?

Прошло несколько лет, и вот что я представляла собой к тому времени, о котором идет речь: мне исполнилось тридцать лет, и значительную часть моего времени занимал бизнес, который требовал неустанного внимания, но в то же время приносил весьма солидную прибыль. Красный «мерседес» с откидным верхом я заменила на белый «мерседес» с откидным верхом – просто для того, чтобы выглядеть несколько скромнее. Живущей в одиночестве свободной женщине не стоит привлекать к своей персоне излишнее внимание. А если говорить откровенно, мне просто очень захотелось купить новую машину. Обожаю запах новых машин.

Я никогда не оставляла белый «мерседес» на общей стоянке перед клубом, так как не хотела, чтобы со всех сторон его били и царапали. За нашим зданием оборудована специальная парковка для машин сотрудников с отдельным, очень удобным въездом. Там у меня имелось собственное место – достаточно просторное, чтобы рядом не оказалось других машин, – как раз перед входной дверью. Как видите, быть хозяйкой порой не так уж плохо. А поскольку я к тому же оказалась рачительной хозяйкой, то с тыльной стороны здания устроила металлический навес, чтобы к машинам можно было беспрепятственно подойти в любую погоду. В дождь сотрудники особенно ценили такую заботу.

Разумеется, я босс, но никогда не стремилась самоутвердиться любым способом. Кроме уютного местечка на стоянке, мне не требовалось никаких особенных привилегий. Все-таки основное преимущество состояло в регулярных автографах на чеках. Я действительно единолично распоряжалась деньгами и принимала все основные решения, однако делала это заботливо и обдуманно. Сотрудники получали достойную медицинскую страховку, в которую входили и услуги стоматолога; хорошую зарплату, подкрепленную возможностью в свободное время давать частные уроки за дополнительную плату, а также щедро оплаченные отпуска. Понятно, что при таких условиях наше заведение никогда не страдало текучестью кадров. В определенной степени смена состава неизбежна, поскольку жизнь диктует свои условия, люди меняют род деятельности, переезжают с места на место и все такое прочее, но на аналогичную работу от меня редко кто уходил. Кадровая стабильность очень полезна для бизнеса. Клиентам нравится чувствовать, что они хорошо знакомы с преподавателями и тренерами.

Обычно клуб закрывался в девять вечера, и я нередко оставалась до самого конца, чтобы проверить, все ли в порядке, и запереть двери. Сотрудники торопились домой или куда-нибудь, где можно приятно провести вечер. Я вовсе не хочу сказать, что мне самой некуда пойти. Должна признаться, что в тридцать лет личная жизнь действительно была не настолько активной, как сразу после развода, но ведь «Фанаты тела» занимали почти все мое время. Клуб жил, развивался и стал неотъемлемой частью моего существования, так что о бизнесе приходилось неустанно заботиться. Немаловажно и то, что я подходила к свиданиям творчески: допустим, мы с молодым человеком встречались за ленчем. Такой вариант особенно выручал, если парень не оправдывал надежд: ведь ленч быстро заканчивается. Поели и разбежались. Так что если новый приятель не по душе, нет необходимости «отшивать» его или придумывать какие-то неуклюжие отговорки и извиняться за то, что его не приглашают домой. Ленч – очень хорошая идея и позволяет решить немало проблем. Если партнер по столику нравится, сразу открываются новые возможности, вплоть до настоящего свидания после работы или в воскресенье, когда «Фанаты тела» закрыты.

Так вот, в тот самый вечер, о котором пойдет речь (надеюсь, я не забыла сказать, что оказалась свидетельницей убийства?), я, как всегда, заперла клуб. Правда, немного позже, чем обычно, поскольку пришлось потренироваться самой – ведь в любой момент может понадобиться как бы между прочим сделать «колесо» или сальто. Работала я старательно, а потому после тренировки приняла душ и даже вымыла голову. Потом собрала вещи и направилась к служебному выходу. Выключила в здании свет, открыла дверь и вышла под навес.

Впрочем, нет, подождите! Я забегаю вперед: сначала надо рассказать о Николь.

Николь Гудвин – «зовите меня Никки» – изрядно отравляла мне жизнь. Она появилась в «Фанатах тела» около года назад и сразу принялась сводить меня с ума, хотя сама я осознала это лишь пару месяцев спустя. Эта особа отличалась тем чувственным, чуть хрипловатым голоском, от которого сильные мужчины моментально тают. За этот ее голосок мне хотелось немедленно придушить Николь. Чем же подкупает мужиков это воркование в духе Мэрилин Монро? Когда Николь говорила, все вокруг словно покрывалось густым слоем меда; странно, что окружающие не прилипали к полу и стенам. Спасибо, хоть не накручивала на палец прядь волос.

Но этого милашка не делала лишь потому, что этого не делала я, конечно, если не приходилось кого-то отчаянно распекать и нервничать. В здравом уме я, как правило, веду себя более профессионально.

Короче говоря, Николь постоянно обезьянничала. И подражала она именно мне. Копировала каждую мелочь во внешности и в поведении.

Прежде всего волосы. Естественный цвет волос Николь можно было бы назвать светло-русым, но уже через две недели после появления в «Фанатах тела» она превратилась в золотистую блондинку с пепельными прядями. То есть в точности переняла цвет моих волос. Я не сразу уловила суть перемены, так как ее волосы гораздо короче. Только спустя некоторое время, когда разрозненные мелкие детали начали складываться в единое целое, стало ясно, что она окрасилась именно под меня. Потом дело дошло и до прически: Николь начала собирать волосы на затылке в «конский хвост», чтобы они не мешали во время тренировки. Догадайтесь, кто еще делал то же самое, чтобы волосы не болтались?

Собираясь на работу, я обычно наношу самый скромный макияж, потому что считаю это пустой тратой времени: если девушка блестит от пота, макияж теряет смысл. А кроме того, у меня хорошая кожа, густые темные брови и ресницы, так что особенно мне волноваться не приходится. Однако мне очень нравится очищающий лосьон, от которого кожа приобретает нежное сияние. Николь поинтересовалась, каким именно лосьоном я пользуюсь, и я, как последняя простушка, сказала правду. Буквально на следующий день кожа Николь тоже засияла.

Очень скоро ее одежда стала подозрительно напоминать мою: обтягивающие лосины и гетры во время занятий, а в перерывах, когда я наблюдала за тренировками других, еще и шаровары для йоги. Николь тоже начала щеголять в трико и гетрах, а когда болталась по клубу, поверх них натягивала шаровары. Я не случайно сказала «болталась». Судя по всему, бюстгальтера в ее гардеробе просто не существовало, в то время как Николь принадлежала к числу тех женщин, которым он просто необходим. Мужская половина моего клуба (мне очень нравится это выражение) явно наслаждалась зрелищем, но у меня самой от всех этих бесконечных встряхиваний и покачиваний тут же начинала жутко болеть голова, а потому, если мне случалось общаться со столь неприятной особой, приходилось смотреть исключительно ей в глаза.

И вот настал день, когда мучительница купила белый автомобиль с откидным верхом. Это был не «мерседес», а «мустанг», но все же белый и с откидным верхом. Куда уж дальше?

Возможно, я должна была бы чувствовать себя польщенной, но этого не случилось. Николь подражала мне вовсе не из восхищения и любви. Думаю, она ненавидела меня лютой ненавистью. В разговоре фальшивая любезность перехлестывала через край, если вы понимаете, что я имею в виду. Если Николь щебетала: «О, дорогая, какие у тебя сегодня очаровательные сережки!» – то это надо было понимать примерно так: «Ты, сука, с какой радостью я вырвала бы их вместе с твоими пакостными ушами!»

Кто-то из членов клуба – разумеется, женщина, – глядя вслед трясущей всем, чем только можно, Николь, однажды заметил:

– Эта девица готова собственными руками перерезать тебе горло, сбросить тело в канаву, облить бензином, поджечь и оставить пылать. А потом, когда догорит, вернуться и станцевать на пепле жигу.

Понятно? Так что я ничего не выдумываю.

Поскольку заведение относилось к разряду открытых и общедоступных, мне приходилось принимать в клуб каждого, кому приходило в голову заняться фитнесом. Как правило, ничего страшного не случалось и занятия проходили спокойно и эффективно. Однако в договоре о вступлении в клуб, который в обязательном порядке подписывали все клиенты, существовал один пункт. В нем говорилось, что если в течение календарного года на подписавшего договор поступало три жалобы от других членов клуба – например, на поведение в раздевалке, нарушение правил приличия и тому подобное, – то по истечении обозначенного срока абонемент больше не возобновлялся.

Профессиональная этика категорически запрещала вычеркнуть Николь из списков только потому, что эта особа беспредельно меня раздражала. Придерживаться правила было нелегко, но я старалась изо всех сил. Однако Николь нервировала, оскорбляла и даже приводила в бешенство почти каждую из женщин, с которыми ей доводилось общаться в течение дня. Она устраивала в раздевалке кавардак, а убирать за собой предоставляла другим. Позволяла себе двусмысленные, а порой и грубые замечания в адрес тех, кто не мог похвастаться телом Венеры. Узурпировала тренажеры, полностью игнорируя правило о тридцатиминутном ограничении.

Большей частью недовольство выливалось в перебранки, но, слава Богу, некоторые из обиженных приходили ко мне с горящими от праведного гнева глазами и требовали принять официальную жалобу.

Ко времени окончания срока абонемента в папке Николь скопилось куда больше, чем три официальных жалобы. Таким образом, я получила возможность поставить ее в известность – разумеется, в очень вежливой форме – о том, что абонемент возобновлению не подлежит и ей необходимо как можно быстрее освободить шкафчик в раздевалке.

В ответ раздался такой оглушительный вопль, что, наверное, испугались пасущиеся в соседнем округе коровы. Николь орала, обзывала меня сукой, шлюхой и прочими отвратительными словами, которые даже повторять не хочется. Но это были лишь цветочки. Брань становилась все громче и яростнее, привлекая внимание всех и каждого. Думаю, психопатка ударила бы меня, если бы не была уверена, что, поддерживая прекрасную физическую форму, я не задумываясь дам сдачи, причем гораздо сильнее. Поэтому на этот раз она ограничилась тем, что сбросила на пол все, что находилось на моем столе – пару горшков с цветами, заявления по поводу вступления в клуб, несколько ручек, – и пулей вылетела из офиса, на ходу выпалив, что в дальнейшем намерена общаться со мной исключительно через адвоката.

Прекрасно. Все, что угодно. Мой адвокат сможет встретиться с ее адвокатом в любое время. Несмотря на молодость, юрист Шона Мэллори отличалась железной хваткой и не боялась рискованных шагов. Эти черты она унаследовала от мамы.

Собравшиеся поглазеть на ярость Николь женщины пришли от зрелища в бурный восторг, а едва за ней захлопнулась дверь, даже начали аплодировать. Мужчины выглядели озадаченными. Я же ощущала острое разочарование, поскольку злодейка так и не освободила шкафчик. Это означало, что предстояло еще раз впустить ее на территорию клуба, чтобы она смогла забрать оставшиеся пожитки. Мне вдруг пришло в голову спросить у Шоны, нельзя ли назначить для визита Николь конкретное время и пригласить полицейского, чтобы тот, во-первых, явился свидетелем опустошения шкафчика, а во-вторых, в случае необходимости защитил всех нас от очередного приступа бешенства.

Остаток дня прошел в золотом сиянии. Наконец-то я освободилась от Николь! Даже наведение порядка показалось мне делом не слишком обременительным; главное, что этой отвратительной гадины больше нет, нет, нет!

Ну ладно. Это то, что касается Николь Гудвин.

А теперь вернусь к рассказу о том, как я поздним вече ром вышла через служебную дверь и что случилось потом.

Фонарь на углу освещал стоянку, но все вокруг тонуло во тьме. Моросил мелкий нудный дождик, и я даже позволила себе выругаться, поскольку мою белую машину ожидало тяжкое испытание уличной грязью. Кроме того, город погружался в туман. Дождь и туман – не самое удачное сочетание. К счастью, у меня не вьющиеся волосы, так что в подобных ситуациях хотя бы не приходится волноваться насчет дурацких бараньих кудряшек.

Если уж судьба приказывает стать свидетелем из ряда вон выходящего события, то имеет смысл выглядеть как можно лучше.

Я заперла дверь и огляделась. В дальнем углу парковки стояла машина. Белый «мустанг». Меня поджидала Николь, черт ее подери!

Моментально насторожившись и слегка волнуясь – в конце концов, она ведь уже успела показать, на что способна в минуту бешенства, – я отступила на шаг для того, чтобы стена оказалась за моей спиной и злодейка не смогла напасть на меня сзади. Ожидая, что она сейчас выйдет из тени, я быстро посмотрела по сторонам. Однако стояла полная тишина, ничего не происходило, и я снова перевела взгляд на «мустанг», решив, что Николь сидит в машине и выжидает, когда я уеду. Что она собирается делать? Ехать следом? Столкнуть «мерседес» с дороги? Поравняться со мной и выстрелить в упор? Ожидать можно было чего угодно.