Ледяные отражения

Глава 1.Дверь, которую открыл дождь.

– Ну, отдохнули? Пора браться за дела. У загадочных случаев не бывает отпуска. – Сакатов хитро сощурился и отхлебнул чаю из кружки – И одна из таких историй уже ждёт нас. – Он похлопал ладонью по папке, лежащей на столе перед ним – Вчера записал. На этот раз история не такая уж и страшная, скажу вам. Необычная – да, но жути в ней нет. – Потом подумал и добавил – Пока нет.

Мы с моим племянником Дениской, студентом – второкурсником, сидели в кабинете у нашего самого большого специалиста по загадочным и нестандартным делам, Сакатова Алексея Александровича. На его большом письменном столе уютно горела настольная лампа, отбрасывая тёплый свет на разложенные вокруг него стопки книг, подшивки журналов и пачки фотографий. За окном ветер гонял по серому небу злые тучи, которые то и дело сердито бросали в стёкла мелкие брызги дождя, но всё это больше походило на попытку нас напугать, а не на полноценную грозу. Июнь только собирался заявить о себе, как о летнем месяце, но вёл себя очень осторожно, помня, что Урал – это вам не черноморское побережье, и зима у нас всегда где-то рядом.

– Алексей Александрович, а персонажи в вашей истории живы? – Поинтересовался Дениска – Или опять всё это происходило сотни лет назад, и нет никакой возможности проверить истинность истории?

– Ух ты! – Не удержалась я – Сакатов, ты понял? Подрастает новое поколение, которое не будет тебе просто так верить на слово, если ты не запостился вовремя.

– Буду знать! – Сакатов засмеялся – Но в этот раз, Дениска, один из фигурантов жив. Ему, вернее ей, очень много лет, она плохо слышит, плохо видит, уже не всё помнит, но она жива.

– Да уж, – Дениска глубокомысленно покачал головой, и красноречиво посмотрел на меня – очень удобный свидетель!

– Итак, шутки в сторону. Слушайте. – Сакатов достал из тоненькой папки несколько листков, исписанных неровным почерком, надел очки и начал читать.

Недалеко от деревни Шумилово, что раскинулась на берегу чудесной реки Уфы, затаилась в чаще и поджидает свои жертвы одна местная достопримечательность – абсолютно круглый провал в земле. И поверьте, про жертвы сказано не для красного словца. Провал имеет глубину семь метров, и диаметром чуть побольше того. Стены ровные, словно отрезанные ножом, все пласты породы хорошо видны, хоть геологию по ним изучай. В провал с поверхности ведёт узкий спуск, более-менее пологий. Когда именно этот провал образовался, никто не помнит, давненько это было. Кто говорит, что он образовался, когда царя убили, а кто, что ещё раньше он возник, на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Но с тех пор он так и стои́т незыблемо по сей день, обвалов больше там не было, он не осыпается, не становится ни глубже, ни мельче. И ещё травой не зарастает, что тоже удивительно. Природа старательно обходит его стороной, будто не замечает его. Дно его сплошь покрыто разными камушками, встречаются очень даже интересные, и по форме, и по цвету, и если бы не одна странная особенность провала, можно было бы его назвать находкой для геологов. Но, из провала ничего нельзя брать. Сызмальства деревенским ребятишкам наказывают – то, что лежит в провале – там и должно оставаться. Уже давно люди заметили, что как только кто притащит домой из провала камень какой, всё, жди беды! И случаев, подтверждающих это, за все годы немало накопилось. Приведу некоторые из них. Самый первый раз такое несчастье случилось перед гражданской войной. Погорело хозяйство у Петровых – сгорели все конюшни, дровенник, больше половины дома выгорело. Хорошо ещё, что из хозяев никто не пострадал, и на соседние дома огонь не перекинулся, днём это случилось. А когда начали разбираться, что к чему, вот тогда и выяснили, что младший сын Петровых, Санька, накануне с ребятами в провал ползали. Вот один из друзей и проговорился, что Санька нашёл красный камень, и забрал его к себе домой. Саньке, конечно, всыпали, и камень обратно в провал отнесли, да только что сгорело, то уже сгорело. Ещё был случай, когда камень кто-то из ребятишек принёс в школу, так посреди уроков на всех в классе кашель нашёл, удушье, пришлось врача вызывать. И опять выяснили, что причиной тому – камень из провала. Врач камень забрал у ребят, сказал, что в провал отнесёт, да только не дошёл он до провала, с сердцем ему стало плохо. Так и умер в одночасье. Но не только ребятишки из провала камни таскали, были случаи и со взрослыми людьми. В шестидесятых годах это было, приехал в деревню новый председатель райкома познакомиться с жителями, вот ему начальник мехколонны и решил этот провал показать, мол, полюбуйтесь на местную достопримечательность, какая у нас тут богатая на выдумку уральская природа. Только постеснялся ему сказать, что нельзя никакие камни оттуда брать, подумал, что его в мракобесии обвинят. А этот председатель был любителем всяких диковинок. Вот и разглядел он в одном из камней профиль орла. Так на обратном пути они перевернулись на своей Волге! И шофёр, и председатель сразу насмерть. Бригадира привезли всего переломанного в больницу, он выжил, только так до конца жизни и не мог себе простить, что не уберег тогда людей. Да случаев таких много было, и все они так или иначе связаны с провалом.

Шумилово – деревня небольшая, всего три улицы – улица Мира, за огородами которой начинается лес, где и находится этот самый провал, центральная улица – Советская, и ещё одна улица – Лётчиков.

На улице Мира живёт Мария Кондратьевна Полетова, живой свидетель трагических событий, которые произошли в её семье в одна тысяча девятьсот сорок седьмом году. Ей тогда было всего восемь лет, звали её просто Маней, и фамилия её была в ту пору Пошутина. Жили они вчетвером – мать её, Елизавета Никифоровна, Манина старшая сестра Вера, которой в ту пору было двенадцать лет, и бабушка Татьяна. Отец Веры и Мани не вернулся с фронта, погиб ещё в сорок втором году, и все тяготы деревенской жизни легли на плечи Елизаветы Никифоровны. Весну, лето и осень она с утра до вечера работала в полях, а зимой – на овощехранилище, так что Маня с сестрой были с утра до вечера под присмотром бабушки. Своей школы в Шумилово никогда не было, и шумиловские дети учились в соседнем посёлке Петровский, который находится всего в двух километрах от их деревни. Всего школьников в ту пору было шестеро – пятиклассники Вера Пошутина, Витя Кривошеев и Рита Иванова, ещё Ваня Лепихин, семиклассник, и две первоклассницы – Маня и Валюшка Кривошеева. Ребята по утрам собирались у мостика через Уфу, а потом дружной компанией шли на уроки. После уроков тоже вместе возвращались домой, кроме Вани Лепихина, он помогал матери на почте.

В тот злополучный день, когда всё и случилось, после уроков Вера сунула Мане свой портфель с учебниками и сказала, чтобы они с Валюшкой вдвоём шли домой, и остальных не ждали. Когда девочки вышли из школьного двора, Валюшка Мане по большому секрету сказала, что её брат Витя повёл девчонок к провалу, но об этом никому нельзя рассказывать. Маня чуть не заплакала от обиды, что их не взяли с собой, ей тоже хотелось посмотреть на провал, тем более, что про него ребята разные страшные истории рассказывали.

Вера вернулась домой только вечером, почти перед самым приходом матери, весь подол платья у неё был в глине, руки тоже, она сразу побежала к бочке, застирала подол и вымыла руки. Где-то вдалеке слышались раскаты грома, небо затянули тяжёлые тёмные тучи, природа притихла в ожидании дождя. Маня к тому времени уже полы в доме помыла, уроки сделала, и сидела на крылечке, кукле платье шила. Вера пролетела мимо неё в дом, на ходу схватила кусок хлеба, и присела рядом с Маней на крылечке, раскрыв учебник по истории. Маня любила, когда сестра читала ей вслух, особенно книги по истории и литературе. В тот вечер Вера читала ей про корабли Одиссея, как сгинули они все в буре, и только храбрый Одиссей спасся, уцепившись за обломок бревна. Заморосил мелкий дождь. Маня убрала с крылечка свою тряпичную куклу, подобрала лоскутки материи, и собралась пойти в дом, как вдруг Вера резко перестала читать и отложила учебник, соскочила с крыльца и выбежала прямо под дождь. Маня уже перешагнула порог, когда услышала позади себя скрип, обернулась и остановилась, замерев от увиденного. На серой и мокрой от дождя стене сеновала, прямо ниоткуда, появилась дверь. Она со скрипом покачивалась от порывов ветра. Доски на ней были гнилые, с белёсым налётом, а ручка блестящая, похожая на птичье крыло. Вера взялась за ручку, открыла дверь, и шагнула в тёмный проём. Дверь за ней сразу же захлопнулась, и тут же исчезла, как её небывало, и опять осталась только глухая мокрая стена. Маня стоит и смотрит, будто заворожённая, верит и не верит своим глазам. И в это время мать во двор забегает, под козырёк с Маней запрыгивает, смеётся, что, мол, Маня, стоишь под крышей, уже не бегаешь босиком по лужам, выросла что ли? А Маня в себя прийти не может, куклу к себе прижимает, на стену сеновала смотрит. Мама подняла с крыльца Верин учебник, в дом зашла, и Маня за ней. Бабушка Татьяна захлопотала у печки, на стол картошку, хлеб выставляет. Мама переоделась в сухое и села за стол. Маня подсела к ней слушает, как она рассказывает о своём бригадире, вечно пьяном Пал Палыче, о новостях, которые передавали по радио. Слушает, а сама на входную дверь смотрит, ждёт, когда вернётся сестра. Она же вернётся! Просто Вера опять разыграла Маню, она та ещё выдумщица на такие дела! Сама, наверное, сидит на сеновале, смеётся над ней, и ждёт, когда Маня искать её станет. Ничего, посидит-посидит, да и надоест ей там одной сидеть, выйдет. А мама тем временем у бабушки спрашивает, где Вера. А бабушка Таня вообще Веру не видела, она спала, когда Вера домой забегала. Маня залезла к маме на коленки, и даже задремала, приткнувшись к ней. Проснулась она оттого, что мама понесла её на кровать. За окнами было уже темно, тусклая лампочка освещала пустой стол, посуду со стола убрали и вымыли. Маня перелезла на кровать, которая стояла возле печки, и на которой спали они с сестрой. И тут она заметила, что Веры дома всё ещё нет. И услышала, как мама с бабушкой за перегородкой беспокойно обсуждают, что Вера становится взрослой, построже сейчас с ней надо, на улице ночь, а она всё по подружкам бегает. У Мани сон как рукой сняло. Она снова натянула платье и вышла во двор. Дождь кончился, но кругом сыро, темно, от сеновала чёрная тень выползла на половину двора. Маня поёжилась. Страшно ночью идти одной в тёмный сарай, но и Веру надо домой звать, вдруг она там уснула! Маня не стала надевать галоши, а босиком добежала до ворот сарая, распахнула одну створку и крикнула: «Вера! Мама тебя потеряла!» Подождала немного, потом опять крикнула, уже громче: «Ну всё, выходи, я знаю, что ты здесь!» «Она что, на сеновале прячется? Натворила разве чего?» – Раздался позади неё строгий голос мамы. Маня ответила: «Наверное, она там уснула». Мама отодвинула Маню с дороги, шагнула в сарай и тоже позвала Веру. Потом она сходила домой за лампой, вернулись они вместе с бабушкой, бабушка держала лампу, а мама раскидывала во все стороны остатки сена, которым кормили единственную их козу Раньку. Мама вышла из сарая и снова начала спрашивать Маню про сестру. И тогда Маня рассказала ей про дверь, которая странным образом появилась, и которая таким же странным образом исчезла, когда Вера скрылась за ней. Мама долго недоверчиво смотрела на неё, а потом побежала в соседний дом к Кривошеевым. Там мама и узнала, что сегодня трое ребят ходили к провалу. Мама всполошила всю деревню. Витя Кривошеев, когда узнал, что Вера пропала, добровольно отдал серый камушек в виде головы медведя, который он принёс с собой из провала. Отец Витин тут же достал ремень и всыпал Вите. После этого Рита Иванова созналась, что Вера тоже взяла с собой красивый серый камень с золотой полосой. Сама Рита клялась и божилась, что ничего из провала не взяла. Маня сидела дома возле бабушки и плакала. Она слышала, как на улице громко переговариваются взрослые, как то и дело хлопает дверь сеновала. Потом в дом зашла мама, с ней заведующая клубом Нина Меньшикова и Дима Лепихин, милиционер. Они заставили Маню рассказать ещё раз, как всё было. Долго расспрашивали, как появилась дверь, какая она, что было за этой дверью. Маня не видела, что было за дверью, потому что она смотрела только на Веру. Но вспомнила, что там, наверное, дул сильный ветер, потому что у Веры мокрый подол платья захлопал, как только она дверь открыла. Взрослые сидели вокруг стола и молчали. Мама плакала, тихонько утирая слёзы уголком платка. Потом они начали вполголоса обсуждать, что делать, и Нина Меньшикова сказала про какую-то Антониду, которую надо позвать в деревню. Утром мама не разбудила Маню в школу, и сама не пошла на работу, а уехала куда-то. Маня сидела возле окошка и ждала маму, пока бабушка варила суп. Потом бабушка её отпустила к подружке Валюшке, которая тоже не пошла в школу. Валюшка рассказала, что отец их ночью побежал с Витиным камнем к провалу и там его выбросил, и сегодня утром ещё бегал к провалу зачем-то. Дожди тогда, с короткими передышками, лили недели две, дороги все развезло, кругом лужи. Мама вернулась домой поздно, глаза у неё были красные от слёз. Она обняла Маню, и они долго сидели так на ступеньке крыльца, и мама смотрела в одну точку, тяжело вздыхая. А на следующий день Витя Кривошеев упал в колодец, и пробарахтался там почти два часа, пока соседская бабушка Агриппина не пошла по воду и не увидела его там. Вите помогли выбраться, но он застудил лёгкие и на третий день умер в больнице. На похороны его пришли все учителя и ученики из их школы, пришли товарищи с работы его отца, с работы его матери, много людей из соседних деревень. Народ шепотом переговаривался, что камень из провала и является истинным виновником этого несчастья. Мать Витина причитала во весь голос, а отец его сидел возле гроба с поникшей головой, поседевшей за одну ночь. Маню на похороны не взяли, но она видела из окна, как её мама пришла после кладбища, села на крыльцо и сидела до самого вечера, пока к ним во двор не пришла таинственная тётка Антонида. Антонида показалась Мане злой и страшной, они не улыбалась, а когда смотрела на Маню, та вся сжималась в комок под её цепким взглядом. Маню сразу отправили к Валюшке, чтобы не мешалась под ногами, и когда поздно вечером бабушка Таня пришла за ней, и они подошли к своим воротам, Маня услышала рыдания матери. Антонида стояла возле той злосчастной стены сеновала, и Маня мельком увидела какие-то странные буквы, которые она писала на стене. Бабушка Таня силком протащила её в дом, не дав подойти к плачущей матери, усадила за стол, а после того, как Маня поела, сразу заставила её лечь спать. Следующий день была выходной, поэтому Маню опять никто не разбудил, и когда она проснулась, в доме никого не было, даже бабушки.

Она вспомнила буквы на стене сарая, и, не одеваясь, в одних трусах и босиком, побежала во двор. Выбежав на крыльцо, она увидела, что стена сарая была в чёрных от огня пятнах, а низ досок прогорел насквозь. Маня села на крыльцо. Через некоторое время с огорода вышла её мама и крикнула Мане, чтобы шла в дом и там ждала бабушку. В руках у мамы была верёвка с привязанной к ней деревянной рукой с оттопыренными пальцами, и рука эта тоже была обгоревшая. Следом за мамой из огорода вышли Антонида и бабушка Таня. Маню бабушка покормила и снова отправила к Валюшке. Там же её оставили ночевать. И вот, когда в воскресенье с утра за ней пришла бабушка Таня, Маня сразу почуяла что-то неладное. Бабушка, на вопрос тёти Сони, Валюшкиной мамы, получилось ли у них, махнула рукой и тяжело вздохнула. Когда Маня зашла в дом, первое, что она увидела, так это лежащую на кровати Веру, а рядом с ней Антониду, которая, закрыв глаза, что-то шептала, держа Веру за руку. В доме было холодно, будто зимой. Бледное, почти серое лицо Веры было искажено смертельным ужасом, а на руках и на щеках у неё были чёрные пятна. Маня закричала от страха. Бабушка закрыла рот Мани ладошкой и вытащила её обратно в сени. Маня плакала, а бабушка прижимала её к себе и тоже плакала. Из её подслеповатых старческих глаз на Маню падали слезинки, и она гладила Маню по голове повторяя: «За что нам такое». Антонида целый день и ночь не отходила от Веры, не разрешая никому подходить к ней. Вера так и не пришла в себя. Где она была эти четыре дня, и как у Антониды получилось найти её, так навсегда и осталось тайной. Под утро Вера умерла. Что Маня запомнила, так это стаю чёрных птиц, кружащихся над их домом тем утром, когда она проснулась от громкого плача мамы. Веру похоронили в закрытом гробу. Маня, только когда уже стала взрослой, узнала, что после того, как Антонида вернулась от них домой, сама она тоже очень тяжело заболела, и больше уже не вставала. Говорили, что Вера заглянула в глаза самой смерти, и та поцеловала её, и нельзя было после этого её возвращать к живым. И что она приходила во сне к маме, и плакала, говорила, что хочет домой, что ей там одиноко и страшно.

- Вот такая вот история. – Сакатов отложил листки и посмотрел на нас поверх очков – Что притихли?

– Бедная Вера! – Вздохнула я – И как только её угораздило взять этот проклятый камушек! Если, конечно, в нём дело.

– Почему никто не закопал тот провал сразу же, как только поняли, что он несчастья приносит? – Встрепенулся Дениска – Ведь понятно же, что пока он есть, туда будут всегда любопытные лазить, особенно дети!

– Знаешь, Дениска, этот провал не единожды пытались закопать. – Ответил Сакатов – Но каждый раз этому что-то мешало. Каждый раз, то глохли трактора, не доехав до него, то поперёк дороги деревья падали, порой прямо на технику. Я уж не говорю про сломанные лопаты и сломанные руки-ноги. Одно название – про́клятое место.

– Так значит, это проклятое место появилось, когда царя расстреляли? – Спросила я.

– Не факт. Не обязательно, что это к какому-то событию привязано. Я же прочитал вам, что некоторые старожилы поговаривали, что он раньше появился, ещё до революции. Точных сведений на этот счёт нет.

– Значит, сейчас опять в тот провал кто-то угодил? – Спросила я – Что-то ещё там случилось?

– Ещё нет, но может случиться. – Ответил Сакатов – Во-первых, внучка Марии Кондратьевны, Наталья Михайловна, нашла ту самую обгоревшую деревянную руку, которую видела Маня. Она была спрятана на сеновале, где появилась загадочная дверь. Сеновал в этом году решили разобрать, пока он сам не рухнул, и эта рука непонятно откуда вывалилась. Наталья Михайловна приехала к бабушке в отпуск всего на две недели, она сама в Перми живёт. Приехала она со своей младшей дочкой Катей, школьницей. Накануне дня, как им домой возвращаться, с вечера дождь начался, они сидят дома, телевизор смотрят. А, забыл вам сказать, что Наталья Михайловна со своей дочерью к провалу всё-таки разок сходили, спустились туда, и там Наталья Михайловна потеряла одну сережку. Говорит, что платок там сняла, видимо им и зацепила. Заметила пропажу её дочка, когда они уже к деревне обратно подходили. Пришлось вернуться к провалу, там сразу и нашли свою пропажу. Конечно, теперь уже, после времени, Наталья Михайловна кается, что вернулась за ней. Так вот, на улице дождь, они дома сидят, и вдруг бабушка Мария Кондратьевна говорит: «Наташа, дверь-то стоит открытая». Катя тут же сбегала на веранду, проверила входную дверь, они подумали, что бабушка про дверь в дом им говорит. «Нет, бабушка, всё закрыто». Мария Кондратьевна им снова говорит: «Дверь открыта, к беде это». Наталья Михайловна с Катей переглянулись, а бабушка дальше говорит: «Сегодня ночью ко мне Антонида приходила, сказала, что когда меня пойдёте провожать, дверь закроется, только своё она всё равно получит. Уезжайте, Наташа, от греха подальше». Наталья Михайловна, понятно дело, заволновалась, услышав такие слова. А вечером постиралась, во дворе под крышей бельё развешивает, и краем глаза видит какое-то серое пятно, на том месте, где сеновал стоял. Повернулась туда – нет, вроде, ничего. Она снова отвернулась, дальше бельё развешивает, и опять пятно сбоку появилось. Она остановилась, уловила это пятно и похолодела. Это вовсе не пятно оказалось, а дверь, висящая прямо в воздухе, и по ней стекают струи дождя. И дверь эта такая же, как я вам её описал, доски старые, гнилые, ручка блестящая. Присела Наталья Михайловна, и с места сдвинуться не может, и не знает, что делать. А ночью Марии Кондратьевне стало плохо, утром даже батюшку пригласили, чтобы её исповедовать. Это было позавчера. Мария Кондратьевна очень плоха, почти не приходит в себя, Наталье Михайловне пришлось остаться с ней. Поняли, к чему я? Наталья Михайловна приглашает нас в Шумилово. И просит, чтобы мы быстрее приехали. Больше она не видела ту дверь, но догадывается, что она снова покажется, даже дочку свою отправила домой, побоялась её оставлять в Шумилово. Да и бабушка ещё со своим предупреждением, тоже не просто ведь так. И опять же эта потерянная серёжка, вроде и не камень принесли с собой, но, сама понимаешь, все обстоятельства складываются не очень хорошо. Одно к одному.

– А что там, за дверью? – Спросила я – Она увидела что там?

– Темнота, сплошная темнота. – Ответил Сакатов – Я тоже её первым делом об этом спросил. И ещё спросил, не услышала ли она какие звуки, или голос какой может её звал. Нет, говорит, только шум дождя. Никто её никуда не звал.

– А где та деревянная рука? – Спросил Дениска – Она не пропала?

– Нет, никуда она не делась. Наталья Михайловна сама не знает, что с ней делать.

– Так рука хорошая или плохая? Она помогала вернуть Веру, или эту руку Антонида вместе с Верой эвакуировала из-за двери? – Снова допытывался Дениска.

– Я, Дениска, даже не понимаю, для чего нужна такая рука. – Покачал головой Сакатов – И не знаю, помогала та рука, или держала за дверью Веру. Странный предмет. Поэтому предлагаю начать с того, что съездить и посмотреть на тот провал, и на месте со всем этим разобраться. А? Как думаете?

– Я бы тоже хотел этот провал посмотреть! – Оживился Дениска – Я с вами поеду, у меня экзамены начнутся только через две недели.

– Да, конечно бы хотелось съездить, но я же работаю. – Сказала я.

– Так значит, в принципе, никто не против ехать в Шумилово. Я в вас и не сомневался. – Сакатов достал из ящика письменного стола карту Свердловской области, расстелил на столе и стал водить по ней пальцем – Смотрим, вот река Уфа, вот она сюда направляется, вот раздваивается, вот, дальше тут. Ага, Шумилово! Нашёл. Сейчас посмотрю, какая железнодорожная станция рядом. А, ладно, в интернете посмотрю, по этой карте не понятно ничего. Оля, радуйся, снова поедешь на своей любимой электричке.

– Сакатов, а у тебя есть предположение, куда ведёт эта дверь? – Спросила я – Не может быть, чтобы ни ты, ни твои продвинутые друзья, никогда раньше не слышали про такую аномалию.

– Слышали, конечно, слышали. Только двери там не так появлялись, и при других обстоятельствах. Жил в восемнадцатом веке такой купец, Николай Иванович Челобитчиков, довольно известная личность в своей Орловской области. Так вот, этот купец, на свой страх и риск, совершил уникальное девятилетнее путешествие по Юго-Восточной Азии, посетил Малайский полуостров и дошёл до китайского Кантона. Сохранились его заметки, правда, им так и не присвоили никакого официального статуса, но там есть много замечательных зарисовок. Так вот, в одной из них он описывает удивительный случай. Он со своей экспедицией остановился в одном из лагерей кочевников на ночь, и там между двумя семьями, ну, или кланами, вспыхнула ссора. Люди южные горячие, сразу за ножи схватились, вот-вот произойдёт непоправимое. Товарищи Николая Ивановича тоже насторожились, они, хоть и люди бывалые, но никому не хочется в чужой драке жизнью рисковать. В это время, из одиноко стоящей палатки, старик вылез, на клюку свою опирается, сгорбленный весь. Но как только он появился перед ссорящимися, те сразу расступились перед ним, словно это царь какой шёл, или шейх, хотя старик был в простом балахоне. Старик молча прошёл мимо них, не повернув к ним даже головы, и остановился перед костром. Он пошевелил своей клюкой угли, и костёр сразу начал гаснуть, будто кто вылил на него воды. Он тихо подозвал к себе караван-баши, и они подошли к нему, склонив перед ним головы в почтительном уважении. Что он такое им говорил, Николай Иванович не слышал, но после этого все мирно разошлись по своим бивакам, и больше уже не было никаких ссор. Старик направился обратно к своей палатке, но вдруг повернулся и пошёл к Николаю Ивановичу. Купец привстал, чтобы выразить почтение старику, когда он подошёл к нему, и старик на чистом русском языке обратился к нему: «Далеко же ты зашёл от своего дома, Николай, смелый человек!» Николай Иванович с трудом скрыл своё удивление, что старик назвал его по имени, и пригласил его к своему костру. Старик оказался очень интересным собеседником, много странствовавшим, как и сам Николай Иванович. На вопрос, как его имя, старик уклончиво ответил: « Меня все зовут Рубини, ты тоже так ко мне можешь обращаться». Как-то так незаметно получилось, что Николай Иванович начал ему рассказать про своё долгое путешествие, про все диковинки, который видел, про опасности, которые он с товарищами перенёс. Рубини внимательно слушал его, глядя на него проницательными глазами, не перебивая, одобряюще покачивая своей седой головой. Николай Иванович и не заметил, как в небе начали гаснуть звёзды, и, невидимое пока солнце, окрасило всё в нежнейший розовый свет. Ночь покидала пустыню. Караванщики проснулись, подняли своих верблюдов и отправились дальше, не дожидаясь, когда яркий золотой шар выпрыгнет из-за горизонта, чтобы нещадно начать палить пески. Старик поднялся и, попрощавшись с Николаем Ивановичем, направился к своей палатке. Николай Иванович удивился, что возле палатки Рубини не стояли верблюды. Товарищи Николая Ивановича тоже уже встали и ждали, когда он подаст команду на дальнейший их путь. Каково же было удивление Николая Ивановича, когда он увидел возле палатки старика висевшую прямо в воздухе дверь! Дверь была резная, лакированная, с позолоченными вензелями. Старик, повернулся к Николаю Ивановичу, махнул ему рукой, и скрылся за дверью. Дверь тут же растворилась в воздухе. Вот так русский купец Николай Иванович Челобитчиков познакомился с легендарным арабским колдуном Каду-ибн-Рубини, которому для его путешествий не нужны были верблюды, и который мог творить невероятные чудеса с пространством и временем. Николай Иванович, пока путешествовал, ещё не раз слышал удивительные истории про этого колдуна, но тот случай он видел своими собственными глазами, о чём и не преминул написать. Но ту дверь в воздухе сотворил сам колдун, чтобы продолжить своё путешествие, или может для того, чтобы вернуться домой. А в нашем случае, человек зашёл в непонятно откуда появившуюся дверь, добровольно, сам не зная, куда она его выведет! Единственное объяснение этому спонтанному поступку, что это сделала девочка – подросток, от любопытства своего, не отдавая отчёта своим действиям.