К слову о драконах

Утро началось с того, что на озеро прилетел дракон. Вернее, дракониха, однако того дремучие селяне не поняли. Они вообще только до одного додумались – рвануть со всех ног так, чтобы только пятки сверкали. Но это образное выражение. Такие грязные ноги ничем сверкать не могут, а особливо совестью, ибо кому приятно на чумазые ноги смотреть?

Другое вот дело чудесные клыки драконихи. Они у неё были белые, ровные. Сразу на солнце блеснули здоровой эмалью, ни разу о доспехи наглых рыцарей не порченной. Чешуя шоколадного оттенка чешуйка к чешуйке, перламутром немного переливается. Крылья и вовсе мечта Икара. С такими бы он в небе не сгинул, букашка наземная!

И всё же речь не об Икаре, а о драконихе. То есть, обо мне. Я сделала красивый круг над озером и грациозно приземлилась на бережке. Затем шею изогнула так изящно, что любой лебедь обзавидовался бы, и на себя в водную гладь посмотрела.

Смотрю я на себя и думаю: «Красава! Да кому же это такая красавица и умница достанется?».

Отражение на этот вопрос ехидно оскалилось и алым глазом подмигнуло.

«А вот никому!» – решило оно.

Нет, конечно, любая порядочная дракониха должна за свою жизнь сделать три вещи: обустроить пещеру, высидеть яйцо и всем об этом похвастаться. Но у меня дальше первого пункта дело как-то не продвигалось. Да и с первым-то, если говорить честно, не лады были. И всё же это пустяки, мелочи житейские! Куда торопиться?

– А, вот ты где, негодница! – вдруг откуда ни возьмись матушка моя появилась. – Я тебя повсюду ищу, а ты сюда от меня спряталась. Надо же как далеко в людские края улетела.

– Не пряталась я никуда, – бессовестно солгала я и честными глазками заморгала.

– Раз не пряталась, – мстительно прищурила веки матушка, – то показывай давай свою пещеру.

– Может, не сегодня? – кисло предположила я.

– Сегодня.

А это уже батюшка. Всё. С ним спорить точно не выйдет. Так что я вздохнула и в небо поднялась, чтобы родителям путь к пещере своей показывать.

– У-у-у, – протянула матушка, увидев мои завалы. – Так от тебя любой мало‑мальски приличный дракон убежит.

– И чем это ещё так попахивает? – с подозрением принюхался батюшка.

Ох, это же я табачные листья вчера жгла, чтобы веселей уборкой заниматься было! И из-за них, собственно говоря, мне так весело стало, что вообще уборка не задалась.

…Неужели дым так и не выветрился?

– Чем пахнет? – округлила глаза я. – Ничего не чувствую.

Кончик хвоста батюшки нехорошо задёргался, но матушку он расстраивать не хотел. Та и так из-за бардака вовсю сокрушалась. Она долгое время причитала, что всё-то у меня не так, как у порядочных драконих, и даже вспомнила, что моё яйцо сразу ей по форме подозрительным показалось, но потом поутихла и в кой‑то веке хоть что-то дельное сказала:

– Вот что, дочка. Нельзя тебе пока замуж.

– О-о-о, – даже не нашлась я со словами от счастья.

– О чём ты, милая? Это же позор такой! Нашей дочке второй век пошёл, а всё одна летает, – не принял сказанного батюшка. От гнева у него из ноздрей огнём запыхало.

– Нет, нельзя, – упёрлась матушка. – Как ты не понимаешь? Ведь если она яйцо отложит, то это мне его с тобой на пару высиживать придётся!

От столь разумной мысли батюшка сразу присмирел, а я поддакнула:

– Да-да, я же такая безответственная.

– Вот именно, – недобро поглядела на меня матушка. – А безответственность твоя от того, что ты ответственной быть и не хочешь.

Уела.

– Надо с этим как-то бороться.

– Не надо с этим бороться! – тут же выпалила я, но сделала это очень зря.

– Ах, не надо? – взъелся батюшка. – Ты это слышала, мать? Она говорит, что не надо.

– Да как вы не понимаете! – жалобно воскликнула я. – Я же ещё молодая! Мне для себя пожить хочется! Какие мужья? Какие яйца?

Помните я там выше писала, что чего-то там зря сказала? Забудьте. Вот эти слова были зря произнесены! Матушка зашипела, чешую вздыбила, на меня пошла словно в атаку. Но кусаться не стала, а лишь проговорила:

– Так вот оно в чём дело. Не хочешь замуж, значит?

– Не хочу.

Оба моих родителя многозначительно переглянулись и улетели куда‑то. А я одна в своей пещере осталась. Сижу вся на измене. Чувствую, конкретно мне сейчас люлей отвесят. Типа, карма она такая, отрабатывать придётся. Ну, так оно и вышло. Пары часов не прошло, а возвращается мой батюшка и на пол в пещере что‑то из пасти сплёвывает.

– Вот, – говорит, – тебе домашнее животное.

Хм. Конкретный вопрос, одним словом выраженный, у меня-то на языке вертится, но нельзя же так непочтительно с родителем. А потому смирнёхонько сижу, хвост поджав, жду пояснений. Благо, ждать их недолго приходится.

– Раз замуж не хочешь, раз радовать меня с матерью не желаешь, то проходи традиционное испытание. Сумеешь семь лет у себя в пещере удержать зверя этого, так сама знаешь – одно твоё желание вся стая примет. Любое. А если это тебя не устраивает, так я завтра же договорюсь и тебя к кому в жёны пристрою. Надоело!

Ох, о традиции-то я, конечно, знала. Чай не вчера вылупилась. Но с людьми связываться это же себя не уважать. Они же такие… бе! Как тараканы. Повсюду ползают, вещи портят да, глупыши, себя шибко разумными считают. Однако и противиться отцу мне гордость не позволила. Я голову повыше подняла, лапой человека ухватила, к себе поближе пододвинула и говорю:

– Хорошо. Пройду я ваше испытание.

Батюшка, видно, не такого ответа ожидал. Снова у него из ноздрей огнём запыхало, хвост ходуном заходил. Но он всё же ни слова не сказал, а крылья расправил и улетел.

И вот тут мне так страшно стало!

В ужасе смотрю я на доставшегося мне зверёныша. Такое существо калечное. Крыльев нет, чешуи тоже. Тело какое-то мягкое. Такого и ненароком зашибить можно. А надо ведь заботиться о нём, лелеять… и, хуже того, вовсю следить, как бы не убежал и судьбу мне тем не попортил!

– Ты кто таков? – перешла я на диалект человеческой речи.

– Я принц Миранд! – попытался достойно ответить этот доходяга. – И я требую, чтобы меня обратно в замок отнесли. Это противозаконно похищениями царственных особ заниматься!

– А я тебя и не похищала. Я тебя, наоборот, беречь буду, – тут я по сторонам заозиралась и увидела неплохой такой выступ. – Вот на ту полочку поставлю и буду хранить со всей осторожностью.

Да! Там высота хорошая. Не сбежит.

«Может, если дело сразу правильно организовать, то не так грустно семь лет в компании этого принца Миранда пройдут?» – оптимистично подумала я.

Ну, и тут как в воду глядела. На диво весело эти годы пролетели. А, собственно, может и написать об этом дальше?

– Стой! Стоять тебе говорю! – вопила я, пытаясь поймать шустрого принца.

Ночью этот человечишка сумел не только сползти с моей полочки, но и выскочил наружу из пещеры. Я только и успела заметить, как теряется его силуэт в травах. Подобное сразу согнало с меня сон, и теперь я вовсю рыскала в поле при свете звёзд и жадно вдыхала в себя воздух. Нюх не подвёл.

– Ага, попался! – наконец сумела я придавить когтем клочок его плаща. Ткань была качественная, а потому не порвалась. И вскоре принц Миранд, заботливо уносимый мной в пасти, вернулся в пещеру.

– Отпусти меня! А не то…

Он прекратил голосить, так как я выплюнула его на пол вместе с обильной слюной. Лицо принца тут же скривилось, превратилось в нечто гротескное, несусветно кислое. Человечек расставил руки словно пугало. С них стекала слизь. Вид его был для меня крайне забавен. Я даже усмехнулась и промурлыкала в надежде поиздеваться:

– А не то что?

Миранд злобно на меня посмотрел, и я даже захихикала. Однако смеялась я зря. Вскоре действительно начались неприятности.

Первым делом в мою пещеру стали ломиться рыцари. Один за другим, будто им тут мёдом намазано. И самое противное, что пока я отвлекалась на них, мой принц умудрялся раз за разом сбегать. Эдак никаких нервов не хватит! Поэтому после очередной его проделки я расправила крылья и полетела в ближайший крупный город.

Там я немного полетала над домами, подышала огнём на окрестности, подивилась самоуверенности некоторых лучников, а затем зарычала погрознее и потребовала за мир и покой в сих дивных краях возвести мне башенку. И, стоит сказать, построили её люди меньше чем за месяц.

Так что теперь, когда я выходила из своей пещеры, то слева от себя сразу видела злющего Миранда, глядящего на меня из верхнего и единственного окошка сего сооружения. И чего он только злился? Я не забыла приказать, чтобы ему там очаг построили, мебель поставили. А всё недоволен противный. Вон, уже четвёртый месяц кряду игнорирует.

Год второй

– Эй!

Я удивлённо приподняла голову – с чего это меня за пустое место считать перестали? Столь долго в молчанку играли, а сегодня что вдруг переменилось?

Однако мне самой было ужасно скучно. Я уже давно пожалела, что обустроила себе пещеру так далеко от драконьей цивилизации. Раньше-то оно было проще, но теперь на неделю‑другую дом не покинешь, чтобы в гости к кому слетать или на празднике погулять. Друзья же, прознав про моего человека, напрочь перестали навещать меня сами. Я ощущала себя изгоем. И то злилась, то страдала. То страдала, то злилась. И оттого очень обрадовалась, что моя зверушка подала голос. Пусть и неразумный, а всё собеседник.

– Чего?

– Мне сегодня восемнадцать исполнилось, – почесав заросший бородой подбородок, сообщил Миранд с какой-то многозначительной интонацией.

– Месяцев?

Я плохо разбиралась в человеческих возрастах.

– Лет, – насупился человечек.

– А, понятно. И что?

– В эти годы нам, принцам, жениться полагается.

– И зачем это тебе? – оказалась заинтригована я.

– Эмм, – замялся Миранд. – Природа требует.

– У-мм?

Принц отчего-то покраснел, хотя я была всерьёз заинтересована поднятой темой. Такие подробности человеческого сообщества не были мне известны. Однако то, в каком русле он продолжил речь, озадачивало.

– В общем, я тут вспомнил легенды о драконах.

– А причём здесь драконы? – вопросительно изогнула я шею. Чего это он там удумал?!

– Я знаю, что вы время от времени прекрасных девиц похищаете. Вот я и подумал, а почему бы тебе время от времени и не приносить мне одну такую? Самую красивую?

Скажу честно, я была мало заинтересована в увеличении популяции своих домашних зверьков, но эксперимент мне провести захотелось. В конце концов, это должно было стать хоть каким-то развлечением в моей беспросветной скуке.

– Хорошо. Только как мне определить, какая из человеческих женщин красивая? Вы все такие одинаковые.

Миранд долго пытался просвещать меня по поводу людской красоты, но по итогу мы сошлись на том, что в городе, где обнаружились прекрасные строители, должны найтись и не менее прекрасные девицы. Так что последовал дубль два. Я немного полетала над домами, подышала огнём на окрестности, подивилась самоуверенности некоторых лучников, а затем зарычала погрознее и потребовала за мир и покой в сих дивных краях раз в месяц приводить к моей пещере юную девицу-красавицу.

Год третий

Зачем мне нужны были эти женщины? И тем более раз в месяц?!

В башне царило перенаселение. И ранее счастливый донельзя Миранд в какой-то момент перестал выглядеть счастливым. Он часто высовывался из окошка и жалобно глядел на меня. Однако затем чья-нибудь рука отпихивала его от проёма, и внутри маленькой башни начинались склоки. Первое время скандалы меня забавляли. Кроме того, я действительно углубила свои познания о людях. Но затем шебутные разговоры превратились в нечто совсем неподобающее, потому что стали затрагивать меня саму.

– У тебя есть свой дракон, а ты не можешь заставить её бриллиантовую диадему мне принести? Да что ты за принц такой тогда?! – пищала своенравная одна.

– Милый, да сколько можно тут сидеть? Почему ты не попросишь, чтобы дракон нас на спине покатала? – ныла авантюрная другая.

– Как я буду рожать в этой башне?! – стенала истеричная третья. – Кто у меня будет принимать роды? Этот глупый дракон, что ли?

– Не мужик, а тряпка! – грозно ругалась боевая четвёртая. – Давай иди отжимайся. Мышцы нарастишь и сбежим отсюда…

– Да куда сбегать, дура! – закричала алчная пятая. – В той пещере сокровищ немерено должно быть. Нам бы их достать и такой замок каждая себе забабахаем.

– Девушки, прекратите! – визжала интеллигентная шестая. – Вы мне не даёте дочитать книгу. Поймите, здесь всего две комнаты, а вас слышно отовсюду!

– Я диадему хочу. С бриллиантами! – упёрла бока руками первая.

Я это увидела, так как украдкой заглянула в окошко. Миранд сидел в углу, обхватив голову руками. Мне его даже жалко стало.

– Может, ну их? – украдкой поинтересовалась я, и мой принц энергично закивал.

Что же. Пришлось по новой лететь в город. Я привычно полетала над домами, подышала огнём на до сих пор не заросшие травой окрестности, подивилась наплевательскому отношению лучников, а затем зарычала погрознее и потребовала за мир и покой в сих дивных краях увести всю эту склочную ораву от меня куда подальше.

Год четвёртый

– Сирота я, сирота. Си-ро-ти-нуш-ка! – распевал из башни Миранд противным голосом. Музыкального слуха он был лишён напрочь, но крепостью голосовых связок природа его не обделила. Как я ни прикрывала лапами уши, а всё равно слышно было.

– А ну прекрати!

– Сирота я, сирота!

– Прекрати!

– А что мне ещё делать? Скучно же.

– А мне, думаешь, не скучно?

– Тебе-то чего? Тебя всякие чудища в неволе не удерживают.

«Но могут», – подумала я и вздрогнула.

Дело в том, что на днях мне довелось встретиться с родителями и они умудрились за десять минут беседы рассказать биографию пяти вероятных кандидатов в мужья. Во всех подробностях. И самое ужасное, что после трёх с лишним лет изоляции брак уже не казался мне таким страшным делом! Однако мой упрямый характер не позволял сдаваться. Половина срока уже прошла. Выдержу. Всем назло выдержу!

– А почему ты меня чудищем считаешь? – произнесла я вслух, чтобы не молчать. А то вдруг снова заголосит певец непризнанный?

– Так ты вон какая. Огромная, – он попытался руками показать мои необъятные размеры, и мне оттого стало на редкость обидно.

– И что?

– Ну, у тебя клыки большие, ты огнём плеваться можешь, когти острые… крылья там.

– Так ведь это красиво. Ты знаешь, какой я красавицей считаюсь? – свысока ответила я и прочитала Миранду краткий экскурс по драконьей красоте.

– Да? Не знал такого.

– Ну, вот. Знай. Я очень красивая.

– А меня вот тоже красивым все считают… когда побреюсь, конечно.

– Так чего ты не бреешься?

– Погоди. Я сейчас.

Принц ненадолго скрылся башне, завозился там с тазиком, водой и бритвенными принадлежностями, а затем выглянул из окошка. Стал он выглядеть ещё забавнее, чем прежде, но в целом мне понравилось. Я даже нос приблизила, чтобы понюхать – насколько его запах из-за этого изменился? Вроде не особо, но разница имелась. И только мне захотелось сообщить об этом, как…

– Эге-гей! Я рыцарь Герасим Отважный! – вдруг раздался воинственный глас и что‑то неприятно кольнуло меня в хвост.

Я тут же испуганно взмахнула крыльями и поднялась в воздух. Оказывается, пока мы с Мирандом беспечно болтали, ко мне со спины бессовестно подкралось металлическое чудо-юдо. И подобное показалось моим нервам крайне раздражающим фактом. Да и кому такое понравилось бы? Поэтому я села возле своей пещеры и выпустила из ноздрей возмущённый дымок. То же мне вежливость! Ни здрасьте, ни как дела, а сразу копьём по хвосту. Фи!

– И чего тебе, рыцарь, надобно? – всё же процедила я сквозь зубы.

– Пришёл я друга своего выручать. Выходи на смертный бой, чудище поганое!

Моё возмущение достигло своего предела, однако со словами меня опередил Миранд. Он едва не вывалился из окна, так уставился во все глаза на рыцаря, и воскликнул:

– Гера, да ты ли это?

– Да, это я, сир! – приподнял забрало рыцарь и любовно воззрился на мою зверушку.

– Ох, да ты же всегда щуплый такой был и драться не любил. Поэмы всё сочинял романтические, – продолжал удивляться Миранд. – Как в рыцари‑то подался?

– Ради вас! – Герасим слез с коня и, словно забывая про меня, опустился на одно колено. – Я не мог позволить вам остаться в этой башне. Вспоминая ваш прекрасный лик, я сначала долго плакал, а затем решил побороть коварную судьбу. И поэмы я до сих пор пишу. Ах, если бы вы знали, сколько из них посвящены именно вам!

Тут рыцарь начал петь. И пел он, конечно, в разы лучше своего принца, однако содержание строк показалось странным не только мне. Воспевать прекрасные губы и трепетные взгляды было как-то…

– Эй, – поняв, что иначе от созерцания Герасима меня никак не отвлечь, произнёс Миранд. Я тут же приблизилась и шепнула:

– Чего?

– Делай, что хочешь, но не отдавай меня этому извращенцу!

Ради забавы я изобразила некую задумчивость, но потом не стала издеваться и сказала:

– Лады.

Ох, давненько я так не веселилась! Уворачиваясь от моих огненных плевков, Герасим петлял, как заяц. А самое смешное началось, когда я всё-таки его слабеньким огнём окутала. Доспехам то ничего не стало, а вот некачественные верёвочки, которыми их части крепились друг к другу, истлели. В результате всё это железо, кроме шлема, свалилось с отважного рыцаря, и стали изумительно видны его белые труселя в красные сердечки. Причём, стали видны они не только мне. Дело было как раз‑таки возле одного всем нам известного города. Так что, когда Герасим скрылся за его стенами, я немного полетала над домами, послушала ворчливые беседы о том, что дракон в небе к дурной погоде и плохому урожаю, из‑за этого не стала дышать огнём на окрестности – пусть оживают. Зато мстительно спалила башню плевательски относящихся к своему делу лучников. Затем рявкнула погрознее и потребовала за мир и покой в сих дивных краях большего уважения к своей персоне!

Год пятый

– Не верю!

– А вот снова зря, – ответила я Миранду. – Это была чистая правда.

– Серьёзно?

– Да… ой! Звёзды на небе появились.

– Ого. Так быстро стемнело?

Мы играли в «верю не верю» уже долгое время и даже не заметили, как начало смеркаться. Когда хорошо общаешься, так часто бывает. Однако свет звёзд покорил меня. Я перевернулась на спину и, подчиняясь порыву, всмотрелась в туманное небо.

– Люблю это время, – созналась я. – Сейчас самая тишина. Птицы уже утихли, а ночные звери ещё не проснулись. И, когда летишь, над землёй, то кажется, что ты путешествуешь между мирами. И что тебе принадлежит вся свобода этого мира.

– Наверное, это здорово уметь летать, – печально вздохнул принц. – Когда я был маленький, то часто махал руками в надежде, что у меня получится взлететь. Это было глупо.

– Это не могло быть глупо. Ведь это мечта. А мечты бывают волшебными, трудными, порой недостижимыми, но никак не глупыми. Ведь все мечтают о том, что может сделать их счастливыми. И разве хотеть счастья глупо?

– А о чём мечтала маленькая ты?

– О том, что однажды встречу самого-самого дракона и выйду за него замуж, – сказала я и замолчала.

Ведь, судя по всему, выходило, что я сама как-то свою жизнь разрушаю. Что же пошло не так? Ведь и правда маленькой драконочке хотелось семейного счастья. Отчего сейчас я от него бегу?

– И как? Встретила? – словно назло начал расспрашивать Миранд.

– Пожалуй, дело в том, что я встретила много-много не тех драконов. Некоторые из них мне сразу не нравились, другие были хорошие, но… скучно мне с ними было. А ещё были такие, кому нравилась не только я. А мне всегда хотелось быть для кого-то одной единственной.

Столь откровенный и простой ответ выбил меня из колеи. Всё моё восприятие мира перевернулось. Я стала вынуждена признать правду. И заключалась она в том, что тот самый дракон всё не появлялся, и, когда моё окружение стало настойчиво требовать от меня некоего брака и продолжения рода, то это окончательно раздражило мою душу. Намного проще сказать «я не хочу замуж, я не хочу детёнышей», нежели объяснять, что ты по‑прежнему веришь в сказки. И ждёшь только того, кого ты выдумала в своём детстве. Кого-то самого лучшего. А другие драконы… другие драконы просто гости в твоём мире, и связывать с ними свою жизнь до последнего вздоха большая ошибка. От этого не будет счастья. Никому.

– А хочешь я исполню твою мечту? – вдруг ощутила я порыв сделать хоть что‑то хорошее.

– Эмм?

– Давай полетаем?

– А я не упаду?

– А ты держись крепче, – подмигнула я.

Миранд замялся, но по итогу согласился. Он сел мне на голову и накрепко ухватился за гребни. Я же напомнила себе, что не надо вертеть шеей во все стороны во время полёта, и взлетела. Плавно поднялась в воздух. Ветер ударил мне в ноздри. Звёзды мерно светили и казались близкими. Ещё чуть-чуть и можно было долететь до них.

– Ну, как?

– Это просто волшебство! – воскликнул Миранд и закричал. – Эге-гей! Я лечу!

Его восторг передался и мне. Мы скользили над землёй. Я летела туда, куда хотела моя душа. Я не думала о направлении. И совершенно случайно мы вдруг оказались над знакомым мне городом.

– Хочешь пошалить? – с задором осведомилась я у своего спутника.

– Конечно, хочу!

– Тогда смотри!

Я пронеслась над домами, едва не касаясь лапами их крыш. Люди испуганно забегали по улицам, и я игриво поплевалась огнём, чтобы им стало интереснее бегать. Затем поднялась и села на крышу замка. Оттуда прицельным огнём сожгла новенькую башню лучников. А потом зарычала погрознее, чтобы произвести впечатление на Миранда.

– Что на этот раз?! – высунулся из окна злющий бургомистр, но моего ответа не дождался. Какой может быть мир и покой в сих дивных краях, когда тут дракон обитает? И ему, то есть мне, порой просто‑напросто хочется порезвиться.

Год шестой

– Вроде это не развалится.

– Ну, смотри сам. Тебе падать.

Я скептически отнеслась к заявлению Миранда. Это было уже четвёртое сооружённое им седло. Мой принц горел желанием сделать наши совместные полёты более комфортными, но руки у него росли явно не из того места, что у обычных людей.

Да-да! Последний раз я его едва успела подхватить. Бедняга едва не шмякнулся о землю. Всего нескольких метров не долетел. После этого моё сердце отчаянно билось с минут пять, и я навеки вечные зареклась ещё хоть раз подниматься вместе с ним в воздух! Однако он так жалостливо смотрел, и так настойчиво умолял, что я… сдалась. Ну, хочет человек быть счастливым. Чего я ему мешать буду? Ведь если бы мне кто запретил летать, я бы тоже не послушалась.

– Тогда крепим! – обрадовался Миранд.

Тяжело вздохнув, я легла на живот, чтобы ему было удобнее по мне топать. Однако, едва я это сделала, как мой слух уловил странный шум.

– Погоди. Давай-ка в башню, – тут же насторожилась я и аккуратно переместила принца к окну. Он привычно перебрался внутрь и сразу выглянул наружу – что происходит?

А происходило вот что. К нам летел дракон. И это был всем драконам дракон! Его прекрасная чёрная чешуя, казалось, поглощала солнечный свет. Размах его крыльев был огромен. Мышцы лап дышали силой. Гребни на его спине украшали шипы, а кончик хвоста был заострён. Он словно сошёл со страниц моих детских фантазий. Даже его глаза были глубокого фиолетового цвета, как мне некогда мечталось. Это был настоящий волшебный дракон, а не простой огнедышащий, как я. Я даже заробела, когда он, заметив мой взгляд, решил приземлиться неподалёку от моей пещеры.

О, ну почему именно в этот день я не отшлифовала свою чешую пламенем! Что за гадство?! Так. Надо хотя бы вот эти верёвки и седло с себя аккуратненько стряхнуть!

– Кто это? – тихо спросил Миранд.

Я недовольно на него посмотрела и, ничего не ответив, вернула свой взгляд на гостя. А он уже неторопливо приближался ко мне.

Ой, мамочки! Да что же это ему такое умное сказать?! Такое, чтобы он сразу понял, что я такая вся растакая и лучше меня вообще никого нет?

Хм, а такие слова вообще существуют?

– Доброго неба и ясного света звёзд вам. Я не знал, что на этих землях есть своя хозяйка, иначе намного раньше испросил бы разрешения поохотиться, – первым поприветствовал меня чёрный дракон.

Мама! Он же ещё и вежливый!

Я прямо-таки растаяла, а потом заставила себя собраться и всё же вымолвила ответ:

– Эти места богаты на добычу. Вы можете вести свою охоту. Я бы даже могла показать вам наилучшие угодья.

– Благодарю…

Постепенно, слово за слово я узнала, что чёрный дракон оказался в местах обитания моей стаи совершенно случайно. Он решил исследовать мир, и оттого путешествовал вслед за понравившимся ему созвездием. Это было так необычно, так интересно. После мы вместе слетали на охоту и перекусили. А затем он развлёк меня своими чарами – создал несколько прекрасных иллюзий. И тогда, будучи гостеприимной хозяйкой, я предложила ему переночевать возле моей пещеры. Чёрный дракон с удовольствием согласился. Мы вылетели и продолжили беседу в воздухе. С ним мне было так легко и уютно. Однако внезапно он замолчал на полуслове. Я сначала не поняла, что случилось, а затем увидела – мой гость заметил башню, из которой выглядывал мрачный и голодный Миранд.