Хрестоматия. Начальная школа. 1

Рукавичка

Шел дед лесом, а за ним бежала собачка. Шел дед, шел, да и обронил рукавичку. Вот бежит мышка, влезла в эту рукавичку и говорит:

– Тут я буду жить.

А в это время лягушка – прыг-прыг! – спрашивает:

– Кто, кто в рукавичке живет?

– Мышка – поскребушка. А ты кто?

– А я лягушка – попрыгушка. Пусти и меня!

– Иди.

Вот их уже двое. Бежит зайчик. Подбежал к рукавичке, спрашивает:

– Кто, кто в рукавичке живет?

– Мышка – поскребушка, лягушка – попрыгушка. А ты кто?

– А я зайчик – побегайчик. Пустите и меня!

– Иди.

Вот их уже трое. Бежит лисичка:

– Кто, кто в рукавичке живет?

– Мышка – поскребушка, лягушка – попрыгушка да зайчик – побегайчик. А ты кто?

– А я лисичка-сестричка. Пустите и меня!

Вот их уже четверо сидит. Глядь, бежит волчок – и тоже к рукавичке, да и спрашивает:

– Кто, кто в рукавичке живет?

– Мышка – поскребушка, лягушка – попрыгушка, зайчик – побегайчик да лисичка-сестричка. А ты кто?

– А я волчок – серый бочок. Пустите и меня!

– Ну иди!

Влез и этот. Уже стало их пятеро. Откуда ни возьмись, бредет кабан:

– Хро-хро-хро, кто в рукавичке живет?

– Мышка – поскребушка, лягушка – попрыгушка, зайчик – побегайчик, лисичка-сестричка да волчок – серый бочок. А ты кто?

– А я кабан – клыкан. Пустите и меня!

Вот беда, всем в рукавичку охота.

– Тебе и не влезть!

– Как-нибудь влезу, пустите!

– Ну, что ж с тобой поделаешь, лезь!

Влез и этот. Уже их шестеро. И так им тесно, что не повернуться! А тут затрещали сучья: вылезает медведь и тоже к рукавичке подходит, ревет:

– Кто, кто в рукавичке живет?

– Мышка – поскребушка, лягушка – попрыгушка, зайчик – побегайчик, лисичка-сестричка, волчок – серый бочок да кабан – клыкан. А ты кто?

– Гу-гу-гу, вас тут многовато! А я медведюшка – батюшка. Пустите и меня!

– Как же мы тебя пустим? Ведь и так тесно.

– Да как-нибудь!

– Ну уж иди, только с краешку!

Влез и этот. Семеро стало, да так тесно, что рукавичка того и гляди, разорвется.

А тем временем дед хватился – нету рукавички. Он тогда вернулся искать ее. А собачка вперед побежала. Бежала, бежала, смотрит – лежит рукавичка и пошевеливается. Собачка тогда:

– Гав-гав-гав!

Звери испугались, из рукавички вырвались – да врассыпную по лесу. А дед пришел и забрал рукавичку.

Петух и собака

Жил старичок со старушкой, и жили они в большой бедности. Всех животных у них только и было, что петух и собака, да и тех они плохо кормили. Вот собака и говорит петуху:

– Давай, брат Петька, уйдем в лес: здесь нам житьё плохое.

– Уйдем, – говорит петух, – хуже не будет.

Вот и пошли они куда глаза глядят. Пробродили целый день, стало смеркаться – пора на ночлег приставать. Сошли они с дороги в лес и выбрали большое дуплистое дерево. Петух взлетел на сук, собака залезла в дупло – и заснули.

Утром, только что заря стала заниматься, петух и закричал:

– Ку – ка – ре – ку!

Услыхала петуха лиса; захотелось ей петушьим мясом полакомиться. Вот она подошла к дереву и стала петуха расхваливать:

– Вот петух так петух! Такой птицы я никогда не видывала: и пёрышки – то какие красивые, и гребень – то какой красный, и голос-то какой звонкий! Слети ко мне, красавчик!

– А за каким делом? – спрашивает петух.

– Пойдем ко мне в гости; у меня сегодня новоселье, и про тебя много горошку припасено.

– Хорошо, только мне одному нельзя идти со мной товарищ.

«Вот какое счастье привалило, – подумала лиса, – вместо одного петуха будет два.»

– Где же твой товарищ? – спрашивает лиса. – Я и его в гости приглашу.

– Там, в дупле, ночует. – отвечает петух.

Лиса кинулась к дуплу, а собака её за морду – цап!

Поймала и разорвала лису.

Журавль и цапля

(в обработке К. Ушинского)

Летела сова – весёлая голова; вот она летела, летела и села; хвостиком повертела, да по сторонам посмотрела, и опять полетела; летала, летала и села, хвостиком повертела, да по сторонам посмотрела… Это присказка, а сказка вся впереди.

Жили-были на болоте журавль да цапля; построили себе по краям болота избушки и живут. Показалось журавлю скучно жить одному, и задумал он жениться. «Дай, – говорит, – пойду, посватаюсь к цапле!»

Пошёл – тяп, тяп! семь вёрст болото месил; приходит и говорит:

– Цапля! пойди за меня замуж: станем вместе жить.

– Нет, журавль, не пойду за тебя замуж: у тебя платье коротко, ноги очень длинны, сам худо летаешь, кормить меня будет нечем. Ступай прочь, долговязый!

Пошёл журавль домой, несолоно хлебавши; а цапля после раздумалась: «Чем жить одной, пойду лучше за журавля».

Приходит цапля к журавлю и говорит:

– Журавль, возьми меня замуж.

А журавль сердит:

– Нет, цапля, не возьму тебя замуж: было идти, когда сватал, а теперь – убирайся!

Заплакала со стыда цапля и пошла домой.

Журавль раздумал и сказал: «Напрасно не взял за себя цаплю; одному скучно жить; пойду и возьму».

Приходит журавль к цапле и говорит:

– Цапля, я вздумал на тебе жениться, пойди за меня.

А цапля сердита на журавля и говорит:

– Иди прочь, долговязый! Не пойду за тебя замуж!

Пошёл журавль домой.

Тут цапля раздумалась: «Зачем отказала? пойду лучше за журавля!»

Приходит свататься, а журавль не хочет. Вот так-то и ходят они до сих пор по болоту один к другому: сватаются, сватаются, да никак не женятся.

Лиса Патрикеевна

(в обработке К. Ушинского)

У кумушки-лисы зубушки остры, рыльце тоненькое, ушки на макушке, хвостик на отлете, шубка тепленькая.

Хорошо кума принаряжена: шерсть пушистая, золотистая; на груди жилет, а на шее белый галстучек.

Ходит лиса тихохонько, к земле пригинается, будто кланяется; свой пушистый хвост носит бережно, смотрит ласково, улыбается, зубки белые показывает.

Роет норы, умница, глубокие; много ходов в них и выходов, кладовые есть, есть и спаленки, мягкой травушкой полы выстланы. Всем бы лисонька хороша была хозяюшка, да разбойница-лиса – хитрая: любит курочек, любит уточек, свернет шею гусю жирному, не помилует и кролика.

Сестрица Алёнушка и братец Иванушка

(в обработке А. Толстого)

Жили-были старик да старуха, у них была дочка Алёнушка да сынок Иванушка.

Старик со старухой умерли.

Остались Аленушка да Иванушка одни-одинешеньки.

Пошла Аленушка на работу и братца с собой взяла. Идут они по дальнему пути, по широкому полю, и захотелось Иванушке пить:

– Сестрица Аленушка, я пить хочу!

– Подожди, братец, дойдем до колодца.

Шли-шли – солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит коровье копытце полно водицы.

– Сестрица Аленушка, хлебну я из копытца!

– Не пей, братец, теленочком станешь!

Братец послушался, пошли дальше.

Солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит лошадиное копытце полно водицы.

– Сестрица Аленушка, напьюсь я из копытца!

– Не пей, братец, жеребеночком станешь!

Вздохнул Иванушка, опять пошли дальше. Идут, идут, солнце высоко, колодец далёко, жар донимает, пот выступает. Стоит козье копытце, полно водицы.

Иванушка говорит:

– Сестрица Алёнушка, мо́чи нет: напьюсь я из копытца!

– Не пей, братец, козленочком станешь!

Не послушался Иванушка и напился из козьего копытца. Напился и стал козленочком…

Зовет Алёнушка братца, а вместо Иванушки бежит за ней беленький козленочек.

Залилась Аленушка слезами, села под стожок, плачет, а козлёночек возле неё скачет

В ту пору ехал мимо купец:

– О чем, красная девица, плачешь?

Рассказала ему Аленушка про свою беду. Купец ей говорит:

– Поди за меня замуж. Я тебя наряжу в злато-се́ребро, и козленочек будет жить с нами.

Аленушка подумала, подумала и пошла за купца замуж.

Стали они жить-поживать, и козленочек с ними живет, ест-пьет с Аленушкой из одной чашки.

Один раз купца не было дома. Откуда ни возьмись, приходит ведьма: стала под Аленушкино окошко и так-то ласково начала звать ее купаться на реку.

Привела ведьма Алёнушку на реку. Кинулась на нее, привязала Алёнушке на шею камень и бросила в воду.

А сама оборотилась Аленушкой, нарядилась в ее платье и пришла в ее хоромы. Никто ведьму не распознал. Купец вернулся – и тот не распознал.

Одному козлёночку все было ведомо. Повесил он голову, не пьет, не ест. Утром и вечером ходит по бережку около воды и зовет:

Узнала об этом ведьма и стала просить мужа – зарежь да зарежь козлёнка…

Купцу жалко было козленочка, привык он к нему. А ведьма так пристает, так упрашивает, – делать нечего, купец согласился:

– Ну, зарежь его…

Велела ведьма разложить костры высокие, греть котлы чугунные, точить ножи булатные.

Козленочек проведал, что ему недолго жить, и говорит названому отцу:

– Перед смертью пусти меня на речку сходить, водицы испить, кишочки прополоскать.

– Ну, сходи.

Побежал козлёночек на речку, стал на берегу и жалобнехонько закричал:

Аленушка из реки ему отвечает:

А ведьма ищет козленочка, не может найти и посылает слугу:

– Пойди найди козленка, приведи его ко мне.

Пошел слуга на реку и видит: по берегу бегает козленочек и жалобнехонько зовет:

А из реки ему отвечают:

Слуга побежал домой и рассказал купцу про то, что слышал на речке.

Собрали народ, пошли на реку, закинули сети шелковые и вытащили Алёнушку на берег. Сняли камень с шеи, окунули ее в ключевую воду, одели ее в нарядное платье. Аленушка ожила и стала краше, чем была.

А козленочек от радости три раза перекинулся через голову и обернулся мальчиком Иванушкой.

Ведьму привязали к лошадиному хвосту и пустили в чистое поле.

Как мужик гусей делил

(в обработке Л. Толстого)

У одного бедного мужика не стало хлеба. Вот он и задумал попросить хлеба у барина. Чтобы было с чем идти к барину, он поймал гуся, изжарил его и понес. Барин принял гуся и говорит мужику:

– Спасибо, мужик, тебе за гуся, только не знаю, как мы твоего гуся делить будем. Вот у меня жена, два сына и две дочери. Как бы нам разделить гуся без обиды?

Мужик говорит:

– Я разделю.

Взял ножик, отрезал голову и говорит барину:

– Ты всему дому голова, тебе голову.

Потом отрезал задок, подаёт барыне:

– Тебе, – говорит, – дома сидеть, за домом смотреть, тебе задок.

Потом отрезал лапки и подаёт сыновьям:

– Вам, – говорит, – ножки – топтать отцовские дорожки.

А дочерям дал крылья:

– Вы, – говорит, – скоро из дома улетите, вот вам по крылышку. А остаточки себе возьму! – И взял себе всего гуся.

Барин посмеялся, дал мужику хлеба и денег.

Услыхал богатый мужик, что барин за гуся наградил бедного мужика хлебом и деньгами, зажарил пять гусей и понёс к барину.