Две девицы

Видали вы когда-нибудь «девицу», то есть то, что известно под именем «девицы»[1] у мостовщиков – инструмент для утрамбовывания мостовой? «Девица» вся деревянная, шире книзу, охвачена в подоле железными обручами, кверху же суживается, и сквозь талию у неё продета палка, – концы её изображают руки «девицы».

На одном дворе, при складе строительных материалов, и стояли две такие «девицы» вместе с лопатами, саженями и тачками. Разговор шёл о том, что «девиц», по слухам, не будут больше звать «девицами», а «штемпелями», – это новое название самое де верное и подходящее для того инструмента, который мы исстари привыкли звать «девицей».

У нас, как известно, водятся так называемые «эмансипированные женщины»; к ним принадлежат содержательницы пансионов, повивальные бабки, танцовщицы, что стоят по долгу службы на одной ноге, модистки и сиделки. К этому-то ряду «эмансипированных» примыкали и две «девицы». Они числились «девицами» министерства путей сообщения и ни за что в свете не хотели поступиться своим добрым старым именем, позволив назвать себя «штемпелями».

– Девица – имя человеческое! – говорили они. – А штемпель – вещь! И мы не позволим называть себя вещью, – это прямая брань!

– Мой жених, пожалуй, ещё откажется от меня! – сказала младшая, помолвленная с копром, большой машиной, что вбивает сваи и таким образом служит хоть и для более грубой, но однородной работы с «девицей». – Он готов жениться на мне, как на девице, а пожелает ли он взять за себя штемпель – ещё вопрос. Нет, я не согласна менять имя!

– А я скорее дам себе обрубить обе руки! – сказала старшая.

Тачка же была другого мнения, а тачка, ведь, не кто-нибудь! Она считала себя целою четвертью кареты, – одно-то колесо у неё, ведь, было.

– А я позволю себе заметить вам, что название «девица» довольно вульгарно и уж во всяком случае далеко не так изысканно, как штемпель. Ведь, штемпель – та же печать. Назвавшись штемпелями, вы примкнёте к разряду государственных печатей! Разве это не почётно? Вспомните, что без государственной печати недействителен ни один закон. Нет, на вашем месте я бы отказалась от имени «девица».

– Никогда! Я уж слишком стара для этого! – сказала старшая.

– Видно, вы ещё незнакомы с так называемою «европейскою необходимостью!» – сказала почтенная старая сажень. – Приходится иногда сократить себя, подчиниться требованиям времени и обстоятельствам. Если уж раз велено девицам зваться штемпелями, так и зовитесь! Нельзя всё мерить на свой аршин!

– Нет, уж коль на то пошло, пусть лучше зовут меня «барышней» – сказала младшая. – «Барышня» всё же немножко отзывается девицей.

– Ну, а я лучше дам изрубить себя в щепки! – сказала старая девица.

Тут они отправились на работу; их повезли на тачке; обращались с ними, как видите, довольно таки деликатно, но звали их уже штемпелями!

– Дев..! – сказали они, ударившись о мостовую. – Дев..! – И чуть было не выговорили всего слова: «девица», да прикусили языки на половине, – не стоит, дескать, вступать в пререкания. Но между собою они продолжали называть себя «девицами» и восхвалять доброе старое время, когда каждую вещь называли своим именем: коли ты девица, так и звали тебя девицей! Девицами обе они и остались, – копёр, эта маши́нища, ведь, и в самом деле отказался от младшей, не захотел жениться на штемпеле!

1

По-русски: «баба» или «трамбовка», по-датски же: «Jomfru» (девица) или «Stempel» (штемпель). Примеч. перев.