Ведьмачка и Китайская Фифа

Москва. Клиника

По ночным коридорам частной клиники уверенно вышагивала главврач, Эльза Евсеевна в медицинском халате поверх шерстяного брючного костюма. За нею шли двое мужчин одетые в костюмы такого уровня, когда вспоминаются два определения – «политика» и «бизнес». Мужчина покрупнее шел вторым иногда оглядывался, проверяя обстановку в пустом помещении. Мужчина ниже ростом, более спокойный, шел прижимая к левой щеке сложенный в несколько слоёв белый оренбургский платок. К нему и обращалась врач.

– Поверьте, Кирилл Дмитриевич, наш Иван Иванович, не только в клинике, он во всей Москве лучший, – успокаивала она. – Оборудование современное, руки лёгкие.

Сзади идущих сначала послышались быстрые тяжелые шаги, затем дыхание курильщика. Все оглянулись и увидели спешащего к ним упитанного пожилого парня в бирюзовом халате, надетом на чёрную форму.

– Это наш Пётр, охранник. – Представила парня Эльза Евсеевна.

– Угу, – ответил Кирилл, всё плотнее прижимал к щеке пуховой платок. – Серый, иди впереди, – попросил он помощника. – Мне больно на тебя оборачиваться.

Неуклюжий Пётр-Петечка опередил компанию открыл кабинет с табличкой «Стоматология» и включил свет.

Войдя в светлое помещение, Эльза указующе протянула руку.

– Вот его стол, присаживайтесь Кирилл Дмитриевич. Вы, Сергей можете занять второй стол. А Иван уже едет, будет через десять минут.

Кабинет украшали два стоматологических кресла космического дизайна, на которые Сергей старался не смотреть, а Кирилл всматривался с ужасом. Над креслами висели две телевизионные плазмы.

На столе справа от входа, куда показывала Эльза, стояла фотография в рамке.

По-хозяйски осмотревшись, Кирилл Дмитриевич подошел ближе и взял фотографию. Сейчас, в слякотную мартовскую весну, от снимка шли тепло и радость лета.

Девушка в сарафане чуть выше колена, стояла на берегу речки. На голове венок из полевых цветов, волосы растрёпанные. Она смеялась, держа на руках светловолосого розовощёкого мальчишку лет трёх, в матросском костюмчике. А мальчишка прижимал к груди забавного щенка – Хохлатую Китайскую собаку, с голым коричневым тельцем в пятнах. На голове торчали большие треугольные уши и длинная чёлка.

Что мальчишка, что собака, смотрели с фотокарточки необыкновенно доверчивым взглядом. Только собака коричневыми глазами, а мальчик серо-зелёными.

Под лёгким сарафаном девушки угадывалась стройная, слегка полноватая фигура. Выбившиеся из-под венка короткие волосы завитками поднимались вокруг головы к цветочному венку, создавая ореол.

– А это, Нина, жена Ивана, гражданская. – С ходу начал объяснять Петечка, хотя его голос здесь желали слышать меньше всего. – Тоже в нашей клинике работает.

Сергей встал за спиной Кирилла Дмитриевича.

– Эффектная бабец.

Желая удержать Кирилла, Эльза нервничала и поэтому непривычно много говорила.

– Нина прекрасно работает медсестрой у дерматолога. А ещё она хозяйственная, не пьёт и не курит, нашего Ивана слушает с полслова. И дар у неё – руками лечит. Она из какого-то Кашникова, что под Великим Новгородом. Глухомань, одним словом.

– Я сам из-под Рязани. – пробубнил помощник. – И ничего в этом плохого. И мозги есть и деньги.

Кирилл с неприязнью посмотрел на громкоголосую женщину и скривился от зубной боли.

– Вы не в курсе, Эльза Евсеевна. – Кирилл плотнее прислонил пуховой платок к щеке. – Нина моя дальняя родственница. Хотя до её переезда в Москву мы никогда не общались, только виделись в гостях у моей сестры в Заозёрске… Но о её даре ведьмачки наслышаны все в Новгородской области, знакомые доложили. Вот я и обратился в вашу клинику.

Чуть приподняв брови, главврач удивилась:

– А я и не знала, что у Нины такие уважаемые родственники.

Вернув фотографию Нины на стол, Кирилл Дмитриевич продолжал рассматривать девушку. За его плечом встал Сергей.

– Карапуз у неё хороший, мой Юрка в детстве такой же был… пятнадцать лет назад. – Добавил он со вздохом. – И собака на руках смешная.

– Очень. – Согласился Кирилл. – Очень похожа на собаку моего свёкра, он таких разводит.

– Так он же… – растерялся Сергей.

– Да, был заместителем министра здравоохранения. Но хобби у Евгения Владимировича – разведение этой породы. Интересно, откуда она у Нины?

Стоящая у окна Эльза Евсеевна нервно сглотнула комок волнения. Уж она-то знала, откуда у медсестры Китайская Хохлатая собака по кличке Фифа.

– Вы, Кирилл Дмитриевич, пальто-то снимите. Сергей, помогите ему.

Помощник Кирилла суетливо помог снять пальто и пристроил его на стул.

В кабинет без стука вошел Иван. Тридцатилетний, среднего роста, средней комплекции, в хорошем пальто и строгом костюме. Кирилл заметил, что они с Иваном чем-то похожи, только он сам на двадцать лет старше и на двадцать килограммов тяжелее.

– Всем доброй ночи, или утра. – Иван аккуратно снял пальто, повесил на вешалку в шкаф. Моя руки в идеально по чистоте раковине, он спросил, сдерживая зевок. – Кто будет мне ассистировать, Эльза Евсеевна? Вы вызвали медсестру?

Взяв с полки новый халат салатового цвета, главврач передала его Ивану и постаралась улыбнуться.

– Я сама буду за медсестру, Ваня.

– Отлично. Приготовьте шприц с анестезией. – Тщательно намыливая руки, он обернулся к пациенту. – Кирилл Дмитриевич, садитесь в кресло. А ты, Петечка, будешь только отвлекать пациента.

Недовольно нахмурившись, охранник степенно вышел из кабинета.

Возясь с инструментами, Эльза разговаривала как бы сама с собой, но на самом деле, донося информацию до зятя самого Евгения Владимировича.

– Да-а, Нина у нас умница. Работает и одновременно учиться в медицинском. Поступила на бюджетное! Это ж кто так может? Особенно из провинции и без блата.

– Спасибо за комментарий, Эльза Евсеевна. – Натянув перчатки, Иван сел к стоматологическому креслу. – Давайте шприц.

Через час Кирилл сидел с раскрытым ртом, с распоркой между зубами, ждал затвердения пломбы, смотрел по телевизору информационную программу и слушал Ивана.

– Моя Нина боится лечить зубы. Детский сад – трусы на лямках. В детстве её напугали в зубоврачебном кресле и теперь для неё что стоматолог, что предводитель Инквизиции монах Сованаролла, одно лицо. Как её уговорить – не представляю. Третий день с нею мучаюсь.

«Мне бы его проблемы», – думал Кирилл, глядя в телевизор с очередными новостями, не поднимающие настроение. – «Как бы помириться со свёкром? Бывших министров не бывает, а ему необходима помощь в выигрыше тендера на комплектацию нового медицинского центра. Но со свёкром отношения в последние годы разладились, жена подала на развод… И тут же он вспомнил о фотографии. Откуда у Нины щенок Хохлатой Китайской?»

Вынув изо рта пациента распорку, Иван оглядел проделанную работу и похвалил себя: «Я ювелир, я лучший».

– Закрывайте рот, Кирилл Дмитриевич. Не ешьте два часа.

– Спасибо, Иван. Передавай Нине привет.

Снимая перчатки, Иван подошел к своему столу, посмотрел на телефон. Часы на дисплее показывали шесть утра.

– А вы сами заезжайте к нам, наконец-то познакомимся ближе. Только не сегодня. – Иван расстёгивал халат. – Сегодня она будет или молча страдать, или сердится. Девушка непредсказуемая.

– Верю, – кивнул Кирилл. Понимая, как действует наркоз на болтливость, он всё равно не мог сдержаться и говорил, говорил, говорил. – Но приеду к вам после только после возвращения из Заозёрска. У меня там успешный завод, кафе и сын Андрей и они все нуждаются в контроле. Но главное, я немного поссорился с женой, необходимо мириться. – Тут он указал на фотографию на столе. – А откуда у Нины такая собака? Ты подарил?

Удивлённый и слегка рассерженный вниманием не к своей работе, а к летнему деревенскому снимку своей гражданской жены, Иван пробурчал:

– Нет, не я подарил, а главврач, Эльза Евсеевна. – Сев за стол, Иван достал из ящика чистый бланк карты пациента. – Недавно стал заместителем Эльзы, вошел в совладельцы клиники. Эльзе подарил собаку кто-то из пациентов, а она мне… Челюсть держите в холоде. Сергей, помогите Кириллу Дмитриевичу встать с кресла. Заморозка отойдёт через час.

– Кому платить? Тебе? – строго поинтересовался Сергей, помогая встать Кириллу.

– Разбирайтесь с главврачом. – Убрав медицинскую карту в ящик стола, Иван встал. – Жду вас, Кирилл Дмитриевич, в ближайшее время, иначе флюс повторится на другом зубе, у вас слабые дёсны.

Не смотря на ранний час у Кирилла зазвонил телефон.

– Алло, слушаю. – Он пришепётывал и прикрывал глаза от недосыпа вторые сутки и от освобождения от боли. Но телефонный разговор оказался интересным, и он взбодрился. – Когда?.. Сколько?.. Сколько стоит?.. А сертификаты? Китайские… – Тут он обратил внимание на телевизор, где показывали операцию на открытом сердце, оглядел кабинет. – Нам всё равно придётся закупать реанимационные кровати, десять штук. – Ладно, беру. Когда привезёте? – Он отключил телефон. – До свидания, – Кирилл снисходительно кивнул Ивану. – Спасибо.

– До встречи. – Иван стал расстёгивать халат.

– Нет. – Кирилл улыбнулся одной стороной лица. – Теперь ничего болеть не будет. Мне привезут особый порошок, он лечит.

– Тот самый порошок? – Заинтересовался Сергей, подавший начальнику пальто и пуховой платок.

– В машине поговорим, а платок убери, – прекратил разговор Кирилл.

Проходя по коридору клиники, Кирилл краем глаза оглядывал ламинат пола и венецианскую облицовку стен. Крупно играет Евгений Владимирович, каждая его клиника эталон медицинского учреждения.

Хорошо работать стоматологом, отсверлил зуб и свободен, а ему ещё думать, что делать с надоевшим заводом, производящим садовый инвентарь и вёдра, и с женой, захотевшей свободы и сыном, непонятно куда девшимся в последние сутки.

Ивану хотелось домой, завтракать и спать, прислонившись к жаркой Ниночке.

Проводя взглядом магната заштатного по меркам Москвы, городка Заозёрска, Иван заново сполоснул руки и вытер их о кипенно-белое вафельное полотенце. Других в его кабинете не могло быть. За чистоту он боролся не покладая рук… санитарок.

Его мысли перебил телефонный звонок.

– Ваня, зайди ко мне. – Голос главврача был непривычно просящим.

В своём кабинете Эльза Евсеевна стояла рядом со столом, всунув руки в карманы халата и пристально глядела на Ивана.

– Ты будешь жениться на Нине? Почти год вместе живёте.

Опешив от неожиданного вопроса, Иван потёр указательным пальцем морщинку на лбу.

– Как-то не думал об этом. Живём и живем, как все. А что?

– А то! – В карманах халата Эльза сжала кулачки. – У тебя будет помолвка. С Ниной.

– Понимаю, что вы хотите закрепить уникального специалиста за клиникой… – Он снова дотронулся до лба. – Но давить на Нину бесполезно. Она девушка деревенская и со своей психологией.

– Не чешись! Оставь в покое лоб! – И тут же Эльза сменила тон на спокойный. – Зато она честная, послушная и приносит клинике двадцать процентов прибыли. Семь врачей-специалистов с медсёстрами и новейшим оборудованием, и она одна на всех, всего лишь одна с волшебными руками.

– Но не только в этом дело? – перебил главврача Иван и спрятал зевок в кулак.

Пройдя несколько шагов по кабинету, Эльза указала на стул.

– Сядь, не стой над душой. Ты прав, не только в этом. Кирилл Дмитриевич приехал в Москву для инвестиций после продажи завода. Ему обещал помощь свёкор. – Повернувшись на каблуках, Эльза прямо взглянула на Ивана, отчего тому стало не по себе. – А кто его свёкор?

– Понятия не имею. – Сев на стул, Иван потёр сонные глаза. – Расскажите.

– Просто назову имя. Евгений Владимирович, владелец нашей и ещё десяти клиник широкого профиля.

– А причём здесь Нина? – устало удивился Иван.

– При Фифе, Ваня, при Китайской Фифе. Евгений Владимирович любит своих собак как детей, а Фифа любит Нину. Он подарил Фифу мне, а я тебе. На вашу помолвку придут нужные люди, и ритуал произойдёт в особняке Евгения Владимировича, в день его рождения. Если его зять Кирилл вложится в нас, мы сможем выкупить всё здание целиком для расширения клиники и открыть новые кабинеты. Очень выгодны косметология и педиатрия… – говорила Эльза уже себе самой. – Люди не жалеют деньги на свою внешность и детей. И стерву Дашку, однокурсницу свою бывшую приглашу, пусть завидует, а то видите ли у неё муж молодой и красавец…

– Эльза, я как-то…

– Не перебивай! – главврач села в своё руководящее кресло. – И, самое главное, не забудьте купить для Фифы праздничное платье, в аутентичных кружевах, то есть в настоящих, ручной работы.

– Так я не понял, будет помолвка у нас с Ниной, – Иван встал, собираясь уходить. – Или смотрины у Фифы?

– Ваня! – Сделав выдох через ярко накрашенные губы, Эльза подошла к Ивану и положила тонкую ладошку ему на грудь. Сядь, имей терпение. – Дождавшись послушания, она продолжила монолог, шагая по кабинету. – Ты мой заместитель и целый месяц компаньон, а до сих пор до конца не понимаешь, что мы ответственны не только за пациентов, но и за сотрудников. За зарплату, за соцпакет, за фонд развития клиники и фонд ремонта, необходимы новые инвестиции. Успокоенная высказанными мыслями, главврач замолчала.

– Вы, Эльза Евсеевна, иногда заигрываетесь. Неприятно слушать. – Выходя из кабинета Иван, широко зевал, до боязни повредить челюсть.

– Помолвка будет в четверг! – Крикнула ему вслед Эльза. – Иначе обоих уволю! Без пособия и с волчьим билетом!

Москва. Нина

С вечера было ясно, что не рассосётся и не исчезнет, но Нина всё равно легла в кровать и понадеялась, что боль пройдёт сама собой.

Проснулась в четыре часа ночи, села, укутавшись в тёплое одеяло, и долго не могла сосредоточиться ни на чём кроме боли в правой половине лица, отдающей в голову, и расходящуюся зелёными кругами по темноте ночной комнаты.

Не помогала даже спящая рядом Фифа, любимая и, несомненно, лечебная собака. Стоило её прижать, горячую и нежную к нездоровому месту, и боль уходила. Так было с застуженной шеей у Ивана, с ежемесячными болями Нины внизу живота и даже со случайными синяками у вечно бегающего и прыгающего трёхлетнего Сашки, если, конечно он не спал или не смотрел мультики.

Помогающая каждый месяц десяткам женщин своими уникальными руками избавиться от родинок, шрамов и небольших воспалений, саму себя Нина лечить не могла.

Глядя продолговатыми коричневыми глазами на хозяйку сквозь длинную бежевую чёлку, Фифа мигала, всем видом показывая сострадание. Высокие треугольные уши с хвостиками сочувственно дрожали.

У Нины болел верхний зуб с правой стороны, теперь, правда, казалось, что ныла вся верхняя челюсть. Болевое эхо отдавало в глаз, в нос и горло. Было невозможно глотать как в детстве при ангине.

Просидев в кровати полчаса, покачавшись из стороны в сторону, подхватив к себе Фифу, Нина зажгла торшер у кровати. Яркий свет болью отдался в зубе. Электронные часы показывали четыре часа семнадцать минут утра.

Третий день Иван умолял её дойти до его кабинета, принять меры. Было страшно, но предстоящие ощущения в стоматологическом кресле ещё страшнее. Лечиться Нина не пошла, и Иван обиделся. Кстати, а где он?

Сощурив глаза от давящей на мозг боли, Нина минуты две прикидывала, куда среди ночи мог деться Иван.

Осторожно, дабы не потревожить резким движением ноги, руки или поворотом головы ноющий зуб, Нина встала с кровати, не отпуская собаку, и вышла в коридор. Большое зеркало в прихожей показало мятый шар волос на голове, перекошенное лицо и встревоженную Фифу, машущую бежевым плюмажем хвоста. Неправильно застёгнутая тёплая пижама топорщилась на животе. Отвернувшись от огорчившего её зеркала, Нина посмотрела на обувную полку.

Тёплых ботинок Вани не наблюдалось. Вчерашний след от стаявшего снега присутствовал, а ботинок не было.

Кухня тоже стояла пустая, с немытой посудой в раковине. Естественно, Нине позавчера и вчера было не до посуды, как и сегодня утром. На столе лежали пупырчатые вскрытые упаковки таблеток – болеутоляющие и снотворное. Судя по использованному количеству, она неделю должна спать без задних ног, и из дома можно уводить не только мужа, но и вынести всю мебель, вместе с Фифой.

Машинально Нина поставила собаку на стол и набрала рабочий номер Ивана. Телефон задумчиво погудел длинными гудками, а потом сбился на короткие гудки «занято». Любопытная Фифа нервно обнюхивала таблетки, перебирая лапками в белых лохматых «сапожках».

Между прочим – половина пятого утра. Ваня не может быть на работе, вернее не должен. А кто же в его кабинете? Нина набрала номер ещё раз – занято.

Стало очень обидно. Два дня Иван рекламировал свой кабинет, убеждал, что садиться придётся не к чужому дяде, а к нему, светиле стоматологии. Между прочим, Нина тоже знает теоретическую и практическую разницу между пульпитом и санацией. Всё-таки она учится в Первом Меде.

И вот теперь, когда стало хуже, когда от боли хочется выть, биться головой о стену, зарыть себя в тёплые одеяла и не просыпаться, когда она готова на все… Мужа нет. Та-ак. И что же любимый Иван Иванович делает в это стрёмное время у себя на работе?

Нажала на кнопку повтора – занято и всё.

Где-то в дальнем отсеке уставшего мозга промелькнуло желание высунуться из окна и упасть ослабевшей головой в сугроб… Заманчиво, но, между прочим, седьмой этаж… Поняв её настроение, Фифа села на столе между таблетками и солонкой и осуждающе тявкнула.

Гладя собаку по мохнатой голове, Нина решала – ехать к Ивану на работу или рвануть в ночную стоматологическую «неотложку» и там отдать себя на растерзание дежурных врачей.

Через три минуты Нина стояла в прихожей, одетая, с Фифой на руках. Оставлять собаку дома сегодня было невозможно. Разбуженная ночью она будет часа два подвывать, скучая в одиночестве. Хохлатые Китайские собаки, так же, как все мелкие породы, не выносят одиночества.

Через пять минут Нина объясняла водителю пойманной машины адрес.

Через полчаса входила в стеклянные двери ночной стоматологии.

В регистратуре сонная тётя скучно смотрела на пациентку.

– Мне нужно удались зуб, а собаку в кабинет не пустят.

– Ну? – зевнула регистраторша.

– Можно оставить её у вас?

– Ну? – заинтересовалась женщина.

– Сколько? – конкретно спросила Нина.

Оценив недорогую дублёнку девушки и обаятельную собаку на её руках, регистраторша вынесла решение:

– Для тебя пятьсот. Вон там, в углу, – смотря в сторону протянутой руки, Нина увидела обрезанную большую коробку. – Место для собачек, грузи свою… Как зовут-то?

– Фифа.

– Оригинальная кличка.

Аккуратно устроив собаку в коробку, с выстеленным на дне детским синим одеяльцем и повесив на вешалку дублёнку, Нина перекрестилась и пошла в кабинет к стоматологу.

Спустя полчаса Фифа, до этого нетерпеливо смотрящая из коробки на открытую дверь регистратуры, вскочила и побежала в коридор.

Подхватившая собаку Нина тут же прижала её к щеке, свершено не чувствующей боли из-за заморозки.

Заворчав от неудовольствия, Фифа пыталась отстраниться, но Хозяйка была настолько радостной, что Фифа решила ей помочь и стала слизывать кровь с краюшку рта, остро ощущая неприятный запах лекарства.

Вернувшись домой, Нина накормила Фифу и легла в мягкую кровать. Болело несравненно меньше, душу грело чувство сделанного дела.

Фифа

Год назад, в середине марта, Эльза Евсеевна была удостоена чести быть приглашенной на юбилей Евгения Владимировича, владельца сети медицинских клиник широкого профиля, бывшего заместителя министра здравоохранения России.

Дворец на Новой Риге состоял из четырнадцати комнат, двух угловых башен, торжественного зала и полутора десятка вспомогательных помещений.

На участке для производства правильной и полезной пищи разместились оранжереи и фруктовый сад. Отдельно от особняка стоял двухэтажный гараж на шесть машиномест, баня и флигель для обслуживающего персонала.

Зачем нужен огромный дом бобылю, у которого оба сына жили в Америке, а старшая дочь Эсфирь не собиралась с ним общаться, было непонятно.

Размах недвижимости, известные и знаменитые гости и шикарное застолье, произвели на Эльзу неизгладимое впечатление. От души она выпила драгоценного коньяка, стоящего буквально на вес золота и долго восхищалась дизайном дома, бассейном, прудом с рыбами и водяными цветами.

Но сейчас во многих домах-усадьбах были и пруды, и фруктовые сады и люстры в два этажа высотой. Богатые люди, желая отличиться интеллектом, чувством юмора или другими достойными качествами, собирали коллекции и находили необычное хобби. У юбиляра этим были Китайские Хохлатые собаки.

Разомлевший от внимания и выпитого, Евгений Владимирович пригласил гостей увидеть его главную гордость – просторный утеплённый вольер, в который на время юбилея отправили его ненаглядных собачек.

Щенята всех пород всегда умилительны, а уж у мелких собак они особенно очаровательны.

Взрослых собак было три – две сучки и кобель. Щенят получилось восемь, и родились они с разницей в два дня. Мамаши кормили их без разбора, по принципу «кто первый доползёт». В одном помёте Китайских Хохлатых, как обычно случается, были и голые собаки и мохнатые, то есть пуховые.

Ни один кинолог не мог предсказать, какими будут щенки, хотя все три взрослые собаки Евгения Владимировича были голыми, шоколадными, с бежевыми чёлками, с бахромой, свисающей с больших торчащих ушей, с «сапожками» на лапках и плюмажем на хвосте.

На сетке вольера висели в рамах постеры с историей собак, привезённых в средние века в Европу из Китая, но изначально Хохлатые были родом из Латинской Америки. Везде собачки считались священными животными, реально обладающие целебными свойствами. Помимо высокой температуры тела, их организм вырабатывает своеобразный фермент, не свойственный другим породам, выделяемый слюной и мочой.

– Больше щенков не будет. – Со вздохом заявил Евгений Владимирович. – Врач сказал о вредности для девочек щениться больше двух раз. Так что будем их стерилизовать.

Понимающе кивая, Эльза Евсеевна старалась не слишком глубоко дышать у вольера. У неё в пять лет возникла аллергия на тополь, лилии и собачью шерсть, хотя в информации на вольере крупными буквами было выделено сообщение об не аллергентности Китайских Хохлатых.

Через три дня после юбилея в квартиру Эльзы принесли небольшую коробку. Курьер торжественно вручил её и предупредил: «Аккуратно». Почувствовав шевеление в подарке, Эльза быстро расписалась в квитанции. Снимая в гостиной крышку с коробки, она уже догадывалась, что находится внутри. На атласной подушке лежал щенок, моргал глазками. Девочка.

До сентиментальности забавная, коричневая, с длинной белой чёлкой, с коричневыми глазами-бусинками и тонкими лапками в бежевых «сапожках». Собачка смотрела одновременно и с испугом, и с надеждой на любовь со стороны Новой Хозяйки. Ведь до сих пор её, как и остальных щенят, любили две мамы, папа и много людей, ухаживающих за ними.

Под подушкой коробки, в праздничном файле, были завёрнуты документы на щенка. Судя по родословной, ссылкой на выдающийся питомник и страховке, собачка тянула на многие деньги.

По телефону Евгений Владимирович довольно урчал, слушая слова благодарности от Эльзы.

– Девочку зовут Фифа.

– Она такая забавная, – кокетничала Эльза.

– Да, – продолжал удовлетворённо гудеть Евгений Владимирович. – Иногда я даже навещаю отданных питомцев, или приглашаю к себе с подросшими щенятами. А вы… – Евгений Владимирович выдержал торжественную паузу. – Вы, Эльза, можете приехать просто так, без предлога…

В первый день Эльза Евсеевна чихнула пятнадцать раз, во второй не меньше сорока и из носа пошла кровь. Не думая избавиться от Фифы, она понимала невозможность существования с нею в одной квартире.

Чувствуя со стороны хозяйки внимание, но не любовь, Фифа стала пугливой и нервной. Никакие препараты не помогали Эльзе от аллергии, и она решилась на ответственный шаг. Если избавиться от Фифы в окончательном смысле было невозможно, то нужно пристроить её к близкому человеку.

Родные Эльзы жили в разных городах, но в Москве – никого. С бывшими мужьями она не общалась, детей не было. Получилось, что из самых близких к ней по духу и профессии остался Иван, стоматолог в её клинике, заместитель.

Собаку она всучила Ивану на следующий день. В клинике, в той же подарочной коробке с родословной.

Бедная Фифа и у Ивана не получила любви и вся её жизнь, нацеленная на служение Настоящему Хозяину, потеряла смысл.

Через неделю у собаки начала лезть короткая шерсть, оставляя на гладком точёном тельце проплешины.