На пороге нового рассвета

– Крис, без вложений в исследование, без налаженных связей с врачами и клиниками – мы стоим на месте. Я говорил об этом полгода назад…

– Не смей учить меня, что надо делать! – крикнул я.

Дима горько усмехнулся:

– Вот и всё. Прости, но я ухожу. Не могу работать в состоянии полной неопределённости.

После ухода Димы часть команды тоже потянулась к выходу. Пара ребят откровенно сказали: «Крис, нет денег, нет плана, мы не видим перспектив». Я бормотал в ответ, что они «предатели», «сдались при первых проблемах». Но внутри самого меня уже всё рушилось.

Тем временем арендодатель прислал уведомление об увеличении платы, а инвесторы фактически заморозили вложения.

В тот вечер я шёл по знакомой улице с тяжёлым чувством. День выдался отвратительным: инвесторы снова отказывались продолжить финансирование, а отец в телефонном разговоре жёстко осадил меня. Я был на взводе, в кармане почти не осталось денег, а перед глазами всё мелькала картина неизбежного краха.

Поглощённый мрачными мыслями, я остановился у витрины одного уютного кафе, куда мы когда-то любили ходить с Ликой. Взгляд невольно скользнул внутрь – и меня кольнуло странное ощущение. За столиком сидела Лика, напротив неё – мой старый приятель Дэн. Я инстинктивно отпрянул, чуть спрятавшись за уличным фонарём.

Видели ли они меня? Похоже, нет. Лика что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, при этом наклонившись ближе к Дэну. В памяти вспыхнуло, как раньше она точно так же беседовала со мной, смеясь и трогая моё запястье. Я почувствовал, как в груди сжимается глухая ревность, переплетённая с обидой.

– «Что за чёрт…» – пробормотал я. – «Она говорила, что сегодня хочет отдохнуть одна…»

Я колебался: стоит ли врываться, устраивать сцену? Или уйти, притворившись, что не видел? Но ноги сами повели меня к входу. Как будто какую-то последнюю грань в душе нужно было переступить.

Когда я зашёл в помещение, Лика и Дэн одновременно подняли головы. Дэн при виде меня чуть напрягся, а Лика округлила глаза – больше в удивлении, чем в испуге. Я почувствовал, как внизу живота всё сжимается от гнева и ревности, но попытался сохранить спокойствие.

– Крис… – начала Лика, бросая быстрый взгляд на Дэна. – Что ты здесь делаешь?

– А вы что здесь делаете? – не удержался я от встречного вопроса, одарив обоих тяжёлым взглядом.

Дэн нервно сглотнул и отодвинул чашку кофе:

– Привет, слушай, не подумай чего лишнего… Мы просто… пересеклись, решили поболтать.

Лика кивнула:

– Да, у Дэна проблемы с работой, я старалась помочь советом…

Она говорила так, будто всё абсолютно невинно. Но я заметил краешек смятения в её глазах.

– Значит, помогала… советом, – повторил я тихо, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. – Могла бы предупредить, что тусишь с моим приятелем.

– «Тусишь»? – Лика вскинула брови. – Ты сам в последнее время не проявляешь никакого внимания к моим планам. Я решила, что… не обязана отчитываться.

Дэн покашлял, нервно смотря на нас обоих:

– Послушайте, я не хочу никаких ссор. Крис, всё норм – правда, мы обсуждали мои варианты трудоустройства, Лика лишь поделилась контактами.

Я молчал, глядя то на Лику, то на Дэна. Может, они и правда ничего предосудительного не делали. Но осадок уже стоял в душе – мне казалось, они слишком оживлённо и тесно общались, как когда-то общалась она со мной.

– Хорошо, – наконец выдавил я. – Раз у вас всё «норм», то и отлично. Лика, пойдём. Нам надо поговорить.

Она колебалась, потом встала, кивнула Дэну: «Я перезвоню тебе позже». Я не упустил эти слова; внутри ёкнуло недоброе предчувствие. Но решил молчать, пока мы не останемся наедине.

Мы шли по улице почти молча. Дождь припорошил город, и мелкая влажная изморось оседала на наших волосах и куртках. Я смотрел на Лику краем глаза, пытаясь прочитать, что творится у неё на уме. Она нарочито не встречалась со мной взглядом, устремившись вперёд с гордым видом.

– И давно вы «просто болтаете»? – вдруг выплюнул я, не выдержав тишины.

– Слушай, ты же знаешь Дэна. Он раньше тусовался с нами. Мы в одной компании были, – отмахнулась Лика. – Он попросил совета, вот и всё.

– Совета, – повторил я язвительно. – Мог бы у меня спросить. Раньше мы с ним вместе решали его проблемы.

Лика вздохнула:

– Крис, давай не будем. У тебя сейчас своих забот полно…

Я сжал зубы, ощущая, как внутри нарастает ревнивая злость: «Значит, она считает меня бесполезным? Или просто видит, что я всё время не в духе?» Но понимал, что на улице, под дождём, выяснять отношения – глупо.

– Ладно, – сказал я холодно. – Дома поговорим.

Когда мы вошли в мою (а некогда – нашу) квартиру, я быстро скинул промокшие ботинки и включил свет в гостиной. Под потолком замигала лампочка, едва освещая полупустое пространство: часть мебели я уже продал, чтобы расплатиться с долгами. Это зрелище ещё сильнее било по самолюбию.

Лика огляделась, будто впервые замечая, насколько запущенным стало наше жильё. Она сцепила руки на груди:

– Надо бы прибраться, – машинально заметила она.

Меня аж передёрнуло от этого замечания:

– Думаешь, мне до уборки, когда у меня на носу долги, проблемы со стартапом и вообще всё рушится?

Она покачала головой, с усталым выражением:

– Вот видишь, всё время у тебя агрессия. Мы раньше так легко общались, а теперь любые мои слова – повод для раздражения.

Я усмехнулся, чувствуя, как во мне вскипает обида:

– Извини, что мне не до веселья. Может, если бы не эти «незаметные» встречи с Дэном…

– Господи, да при чём тут Дэн! – Лика повысила голос, и в её глазах мелькнула искра раздражения. – Мы говорим о том, что ты сам не в ладах с собой. Ты сорвался на всех – на инвесторов, на команду. Теперь и на меня.

– Я не сорвался, – возразил я, но голос прозвучал жёстко и неубедительно. – Просто меня все предали… и ты, похоже, тоже. Последние месяцы, когда ты нужна мне сильнее всего, у тебя постоянные свои дела. А потом я вижу, что помочь Дэну важнее, чем поддержать меня.

Она вздрогнула, покраснела от негодования:

– «Тоже предала»? Ты слышишь, что несёшь? Крис, я устала быть для тебя громоотводом. Мне это не нужно! Я хотела быть рядом с тобой счастливой, а не находиться под постоянным прессом твоих проблем.

Я посмотрел на неё, почувствовав, как сердце сжимается:

– Значит, ты уходишь? Наконец нашла повод? Денег у меня нет, успеха тоже – чего ж тут сидеть?

Лика тяжело вздохнула, отвела взгляд:

– Ты сам видишь, что у нас всё летит под откос. И дело не только в финансах. Ты потерял веру в себя, постоянно злишься, во всём видишь «предательство». Я не хочу это видеть. Может, нам стоит взять паузу.

– «Взять паузу»… – повторил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и гнева. – И что, к Дэну пойдёшь?

– Перестань, – оборвала она. – У меня нет никаких отношений с Дэном, ты сам все рушишь. Прости, но я не вижу, как нам сейчас быть вместе.

Она решительно подняла сумочку и подошла к двери. Но я не мог выдавить и звука – в голове билась одна фраза: «Она меня бросает, как только я потерял всё…»

– Удачи тебе, – тихо произнесла она, будто из вежливости, и вышла в коридор, хлопнув дверью.

Я застыл в центре комнаты, глядя в пустоту. Лампочка мигала над головой. Сердце колотилось, во рту стоял вкус горечи и обиды.

«Пусть идёт! Если ей нужны только развлечения и деньги, пусть найдёт их в другом месте…» – упрямо шептал я, пытаясь задушить чувство боли, будто очередной предатель покинул меня.

Но чем громче внутри звучали обвинения в её адрес, тем явственнее было ощущение, что что-то я упускаю, что мне, возможно, стоило по-другому вести себя с ней. Так или иначе, оставшись в ледяном молчании, я снова испытал знакомое чувство, будто вокруг меня образовалась пустота: «Вот и всё. Теперь и Лика не со мной.»

Оставшись один в пустой квартире, я долго сидел на полу у заброшенного рабочего стола, среди коробок с моими вещами из офиса, и тупо смотрел в одну точку. Никаких звонков, никаких писем с предложением о новой инвестиции. Мобильник молчал. Лишь сообщение от Лики пришло: «Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.». Я, криво усмехнувшись, удалил его и от гнева бросил телефон в стену.

За окном мерцали огни большого города, где я ещё недавно чувствовал себя царём. Но теперь понимал: у меня нет больше ни команды, ни денег, ни девушки, – и, кажется, даже отцовского уважения я лишился окончательно. Приятелей, что ещё недавно восхищались мной, тоже не было рядом – их энтузиазм иссяк, как только исчезла аура «успешного проекта».

«Все отвернулись,» – подумал я с горечью. Мне было больно, обидно, но я не хотел смотреть правде в глаза, обвиняя в провале только других.

Запись из дневника:

«Все просто не хотят напрягаться: команда требует стопроцентных гарантий и не видит общей картины, инвесторы жмутся, отец мне не доверяет, Лика ушла… Вокруг одни люди, которые смотрят только на мелкие провалы и не видят того, что мы могли бы построить. Я же знаю, что проект мог стать чем-то великим, но никто не захотел вложиться по-настоящему… Может, они все просто глупцы? Или трусы, не готовые к риску? Я в ярости. Почему мир несправедлив, почему я должен терпеть поражение, если я делал всё, как и положено лидеру? Ведь я не ленился, я верил, я двигался вперёд. Да, возможно, мои методы не всем по душе. Но разве это повод всё бросать? Впрочем, итоги таковы: стартап рухнул, друзья отдалились, отец не желает больше спасать меня. Лика… плевать на неё. Наверное, мне просто не повезло. А может, все вокруг действительно предатели. Не понимаю… Но чувствую, что оказался у разбитого корыта.»