Пластиковый океан

Copyright © 2018 by

© Наталья Власова, перевод, 2025

© Михаил Емельянов, иллюстрация, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

(1) Юный инуит [1]

Рано утром Кована тихонько вышел из дома, пропитавшегося пивными парами. Чужаки на все голоса храпели в гостевой. Костер у двери не потух до конца, и темно-красные угли вспыхивали и гасли, словно борясь за жизнь.

Солнце висело в воздухе, почти такое же тусклое, как угасающий костер. Оно парило в небе уже два месяца, но пройдет еще один, и оно нырнет за горизонт, оставив после себя долгую темную ночь.

Это место называется Тигит, и оно служит домом для Кованы и еще восьмидесяти одного инуита.

Но Кована осмотрелся и не смог найти ничего, что принадлежало бы им. По рассказам дедушки, предки его племени были очень сильными, жили в иглу, построенных из снега, и носили шубы из шкур тюленей, на которых охотились. Настоящие инуиты преследовали китов на каяках, пронзали их черепа длинными костяными копьями, а затем в одиночку тащили добычу обратно в свои деревни, получая похвалу от сородичей.

Но теперь, когда их землю обнаружили чужаки, все изменилось. Гости привезли много вещей, и теперь инуиты жили в домах из камня и пластмассовых ракушек, носили клетчатые рубашки из хлопка – а ведь Кована даже никогда не видел, как выглядит этот самый хлопок.

Чужаки пригоняли с юга вереницы грузовиков, груженных всякой всячиной, которую раздавали местным. Никому больше не нужно охотиться, женщины теперь не сдирают шкуру с туш тюленей – а если и делают это, то исключительно ради развлечения туристов, – вдобавок инуиты селят гостей у себя в обмен на деликатесы и одежду, а также различные интересные гаджеты.

Коване не нравится, что его народ забыл свои традиции.

Он вытащил из сугроба в углу то, что заранее приберег: рюкзак со снаряжением и самодельное костяное копье. От теплого и уютного дома Ковану отделяла всего одна стена, а за ней отопление, пиво, душевая и телевизор, показывающий восемь каналов.

Но не в таком месте должны жить его родичи.

Кована должен выполнить свою миссию и стать настоящим инуитом, чтобы спокойно наслаждаться комфортом.

Он закинул рюкзак на спину и стиснул костяное копье. Квадроцикл, который подарил ему чужак, стоял под навесом. Кована дотронулся до руля, но не поехал.

Надо полагаться на свои силы.

Он твердой походкой зашагал к северному леднику.

Хотя он никогда не общался с метеорологами, но подспудно чувствовал, что климат в последние годы становится теплее: стоя у дверей дома, видел, как вдалеке пробиваются зеленые сорняки – это уже не та белизна, которую Кована помнил. Снег с каждым годом отступает, и даже ледниковый пояс лопается, покрываясь мелкими кусками плавучего льда.

С появлением чужаков, мигрировавших туда-сюда, ледниковый пояс претерпевал и другие изменения. Раньше на подходе к нему приходилось распускать волосы и прятать за ними глаза, чтобы не развилась снежная слепота при виде бескрайних ледяных полей. Но теперь кромка ледника уже не такая монотонная, на поверхности видны разноцветные пятна – это пластмассовый мусор. Другие обломки, а порой даже целые пластиковые бутылки, плавали в Северном Ледовитом океане, куда течения приносили их на волнах из далекого Тихого, и они оставались здесь.

Как и прочие вещи, что приносили с собой чужаки.

Кована ступил на ледник, шипы на ботинках крепко впились в поверхность. Он слегка согнул ноги, перенес центр тяжести и шаг за шагом медленно отправился вперед. Не хотелось признаваться, но альпинистские ботинки c кошками марки «Скрапа» оказались гораздо надежнее сделанных вручную шипов из оленьих рогов. Ему придется таким образом преодолеть семь километров, чтобы добраться до цели – лежбища тюленей. Он поймает и убьет тюленя так, как это делали предки, и пожертвует его жизнь богам, чтобы доказать чистоту своей крови.

Как же тяжело охотиться на этих толстых и глупых созданий, издающих звук, похожий на смех! Кована спланировал в уме тысячи охотничьих уловок и сейчас уверенно шагал, двигаясь к цели и наблюдая, как в выдыхаемом им тумане мерцает линия далекого ледника.

Во второй половине дня он добрался до места. Остановился и нашел участок с подветренной стороны, где планировал собраться с силами для предстоящей битвы.

В рюкзаке он припас вяленую лосятину и воду, упаковав все так, как это делали чужаки. Металлический термос с водой слишком много весил, но зато у Кованы была возможность пить горячую воду, над которой поднимался пар, а не отбивать кубики льда, чтобы утолить жажду. Прижавшись спиной ко льду, Кована глотал лосятину всухомятку, согреваясь изнутри водой, и удивлялся, как его предки выживали на этой ледяной равнине. Некоторые штуковины, которые привезли с собой чужаки, пусть странные и противоречащие традициям, были очень удобными.

Кована неожиданно размечтался: он снова оказался в теплом каменном доме, на него дует теплый воздух, он пьет пиво и слушает истории о других мирах, которые рассказывают чужаки.

Наконец он заставил себя вернуться в реальность и встал против ветра. В лицо вновь ударил холод, пробрался сквозь щели в костюме, остужая тело.

Кована чувствовал, что стал настоящим инуитом.

Взрослый тюлень может весить до ста пятидесяти килограммов и достигать двух метров в длину. Когда Кована подошел к месту их обитания и увидел сотни собравшихся вместе животных, он понял, что стоит за этими цифрами.

Огромные звери лежали на краю ледника, некоторые отдыхали, некоторые соскальзывали со льда в воду, а потом снова выскакивали на сушу. В воде плавало множество тюленей и горы пластиковых отходов. Когда животные выпрыгивали из воды, к их телам прилипали кусочки пластика, и тюлени казались разноцветными.

Кована осторожно подобрался к лежбищу. Его тревожил скрип зимнего костюма, но он быстро понял, что тюлени особо и не реагируют на его приближение, а потому осмелел, выпрямился и вошел прямо в стадо.

Тюлени не только не спрятались, но даже подвинули свои жирные тела поближе к нему. Через некоторое время вокруг него сгрудилась целая дюжина животных. Они устроились у ног Кованы, а некоторые даже тянули головы, чтобы потереться о его икры.

Один прислонился к Коване, перевернулся и улегся кверху брюхом. Его живот был испещрен мелкими шрамами и пестрыми шишками. Он порезался о пластиковый мусор, пока скользил на животе по льду. Хотя раны были неглубокими, осколки навсегда остались в теле, когда царапина затянулась.

Юный инуит сжал костяное копье, высоко поднял его и снова опустил.

Он вышел из стада, медленно переступая через тела, и тюлень поменьше громко крикнул ему вслед.

Кована отступил еще на несколько шагов.

Краем глаза заметил, как сугроб рядом с ним зашевелился.

Кована резко развернулся и увидел перед собой белого медведя.

Он был ошеломлен, костяное копье едва не выпало из рук. Затем посмотрел в глаза зверю, опасаясь, что тот навалится на него всем весом, если он зазевается.

Хищник уставился на Ковану, и секунд через десять инуит немного успокоился, а потом заметил кое-что странное.

Медведь был слишком худым, прямо-таки скелет, обтянутый шкурой, и слегка дрожал от свистящего холодного ветра.

Дедушка говорил, что белые медведи редко захаживают в этот район, поэтому инуиты могут прокормиться, охотясь на тюленей и лосей.

Здесь, где царил Северный Ледовитый океан, они не только не могли найти пропитание, но даже оказывались на грани смерти.

Однако конкретно этот медведь вовсе не обладал величием, свойственным его виду: уголки глаз опущены, мутные глаза не были грозны, а при каждом вдохе под белоснежным мехом проступали ребра. Что еще хуже, большая часть морды с левой стороны распухла, и это вздутие тянулось от угла пасти к шее. В месте опухоли вся шерсть выпала, обнажив бугристую розовую кожу.

Вероятно, из-за этой странной болезни он не мог нормально охотиться, поэтому пришел сюда.

Кована подождал еще немного, но белый медведь все так же не реагировал. Юноша убрал копье, вытащил из рюкзака остатки вяленой лосятины и осторожно сунул под нос зверю.

Тот учуял аромат, повел носом и одним движением слизнул мясо, пару раз пожевал и проглотил.

Он не двинулся с места, но глаза, казалось, немного смягчились. Кована легонько потрепал хищника по морде, а белый медведь расслабился и лег, подогнув передние лапы, как ездовая собака в деревне.

Кована достал из рюкзака колбасу в пластиковой упаковке, которую привезли чужаки, и ножом попытался прорезать пластик.

Внезапно он ощутил под ногами толчок.

Пошатнулся, чуть было не упав, но устоял. Заметил, как тюлени, лениво нежившиеся на льду, изогнулись, подпрыгнули и нырнули в море.

Затем его ушей достиг глухой и продолжительный гул, напоминавший вздох тысячелетнего ледника. Кована даже не догадывался, что в двух тысячах восьмистах метрах от него образовалась сквозная трещина и тот кусок льда, на котором он стоял, отвалился от основной массы.

Гладкая поверхность под ногами медленно накренилась, новый одинокий айсберг скорректировал собственный центр тяжести, чтобы принять более удобное положение.

Кована удержался, но вращение не прекращалось, а ускорилось. Тот конец, где стоял юный инуит, задирался, и ледник превратился в огромный ледяной склон.

Белый медведь тоже почуял опасность, встал и посмотрел на человека. Затем бросился к краю.

Кована на мгновение замер, потом развернулся и помчался что есть сил за хищником.

Айсберг продолжал опрокидываться, и в нескольких километрах от них раздавался скрежет от трения пласта в месте разлома, увеличивавшегося с каждой минутой. Быстро поднимающийся ледник оставил брешь, и морская вода хлынула внутрь с громким гулом.

Возможно, помог тот кусок вяленого мяса, но ослабевший белый медведь вприпрыжку побежал вперед.

Кована погнался за зверем, но расстояние между ними увеличивалось, а ледяная поверхность теперь напирала на него, будто скала.

Белый медведь исчез за кромкой стены, а Коване осталось совсем чуть-чуть. Он подался вперед и глубоко вдохнул. Холодный воздух хлынул прямо в легкие, но он почувствовал обжигающий жар, словно вся грудь горела огнем.

Четыре шага, три шага, два… Кована поскользнулся и упал. Быстро съехал вниз по наклонной глади. До поверхности воды было двадцать метров, но в ней плавали обломки льда, и если бы Кована сейчас упал, то погиб бы еще до того, как оказался в океане.

В отчаянии он выхватил ледоруб, висевший на поясе, и ударил наугад. Острие вошло в айсберг, замедлив падение, но удар был слишком слабым, вскоре Кована сорвался и снова соскользнул вниз. Он снова вонзил ледоруб в лед. На этот раз получилось лучше.

Поверхность превратилась в отвесную скалу, и юноша теперь болтался в десяти метрах от поверхности океана. Огромный ледник повернулся под нужным углом и начал выравниваться. Кована начал подниматься, орудуя ледорубом и опираясь на шипы ботинок. Когда айсберг снова развернулся, инуит уже успел закрепиться на месте.

Ледник качнулся взад и вперед несколько раз, прежде чем наконец нашел баланс.

В это время Кована подобрался к самой кромке ледяной стены.

Белый медведь лежал на краю обрыва и смотрел на человека сверху вниз. Увидев, что тот забрасывает ледоруб прямо перед его мордой, зверь в панике поднялся, отодвинулся в сторону, снова улегся и пристально посмотрел на инуита.

– Братишка, не мог мне помочь, что ли? – проворчал Кована, добравшись до края и подтянувшись на руках, чтобы перелезть на другую сторону.

На леднике еще оставались небольшие лужицы воды, но Коване было все равно, он лежал в одной из них рядом с белым медведем, тяжело дыша, и не мог прийти в себя.

Потом перевернулся на живот и высунул голову за край, как белый медведь, чтобы понять, насколько далеко находится от воды. После того как айсберг нашел баланс, большая его часть снова погрузилась под воду, а над ее поверхностью осталась лишь его верхушка.

Тюлени, которые только что в панике разбегались, вернулись и теперь плавали кругами в нескольких метрах от Кованы. Казалось, они хотели вернуться на ледник, чтобы продолжить лениво валяться, но не могли найти подходящее место, чтобы десантироваться на него.

– Найдите себе другое место. – Кована помахал тюленям, почти забыв, что всего несколько минут назад хотел убить одного из них.

Он повернул назад и полез вверх по склону. Казалось, облака немного рассеялись, и небо прояснилось. Кована долго оглядывался по сторонам, не узнавая путь, по которому пришел сюда, но это уже не имело значения: он увидел, что глыба льда, на которой он сейчас находился, оторвалась от основного массива и уплывала все дальше и дальше, превратившись в изолированный остров.

После долгих размышлений Кована пришел к выводу: обратного пути нет. Но на смену разочарованию пришло воодушевление – новое приключение только началось!

Он вернулся и проверил снаряжение. К счастью, все оказалось на месте, даже копье, мешавшее бежать, уцелело, отчего Кована почувствовал себя гораздо спокойнее.

Сидя рядом с белым медведем, он вынул последнюю колбасу и разделил ее на две части, половину отдал зверю, вторую съел сам.

– Остались только мы с тобой, – сказал Кована, жуя, – не ешь меня, я наловлю для тебя рыбы, ладно?

Белый медведь проглотил колбасу, облизнулся, посмотрел вдаль желтыми глазами и довольно засопел.

Низко висевшее солнце выглянуло из-за редких облаков, окрасив мерцающую воду в серебристый цвет.

(2) Потомок рыбаков

Сначала пришлось на самолете лететь из аэропорта Кансай в аэропорт Нанки Сирахама в префектуре Вакаяма, а затем еще три часа трястись на автобусе, чтобы добраться до поселка Унадзава. Ватанабэ Ю дремал, прислонившись к стеклу. Унадзава расположен в самой южной части полуострова Кии на побережье Тихого океана. Еще в дороге запах океана чувствовался в воздухе, дувшем через окно.

За поворотом перед ним вдруг разверзлась бескрайняя водная гладь, загородив собой весь мир, волны грохотали, создавая иллюзию, будто Ватанабэ Ю едет в поезде.

В Унадзаве больше никто не выходил, автобус оставил его в гордом одиночестве у автовокзала, а сам продолжил путь до следующего поселка.

Ничего не изменилось с тех пор, как четыре года назад Ватанабэ Ю приехал сюда впервые. Хотя шум волн ни на минуту не смолкал, он даровал ощущение умиротворения и спокойствия.

Полагаясь на собственную память, Ватанабэ Ю прошел по ровной и всегда мокрой тропинке мимо рыбацких хибарок и добрался до дома своих дяди и тети.

Те жили в конце улицы в маленьком двухэтажном доме, и на верхнем этаже за окном вялились на солнце кальмары. По сравнению с прошлым разом строение, казалось, обветшало и усохло. А может, это просто я вырос, подумал Ватанабэ Ю и постучал.

Тетя открыла, смерила взглядом молодого человека на пороге, но не сразу узнала его. В Унадзаву частенько наведывались незнакомцы. Она молчала и смотрела на гостя настороженно. Точно так же, как четыре года назад, когда Ватанабэ Ю впервые приехал сюда.

– Тетя, это я, А-Ю, – сказал Ватанабэ, протягивая ей подарок, купленный в аэропорту Кансай.

– О-о-о-о! – протянула тетя, словно бы давая себе время вспомнить, а потом схватила племянника за руку. – Что стоишь? Заходи скорее!

Ватанабэ Ю последовал за тетей, разулся у входа и поднялся по скрипучей лестнице. Обстановка в гостиной площадью в десять дзё [2] была совсем простой, здесь стояли только полки да телевизор. Гость поставил подарок у стены и уселся на пол.

Тетя принесла горячий чай и села напротив него. До приезда Ватанабэ Ю боялся, не припомнят ли родственники, что в прошлый раз они не попрощались, но, к его удивлению, тетя даже словом об этом не обмолвилась.

Ю кашлянул:

– Тетя, давно не виделись.

– У нас все в порядке. Дядя пошел выпить. Скоро рыболовный сезон. Посмотрим, что может получиться.

– Ага. – Ватанабэ Ю сделал глоток чая и пожал плечами. Морской бриз, дувший из окна, приносил прохладу. – А сейчас вообще много возможностей?

Тетя вздохнула:

– Намного меньше, чем раньше, рыбы поубавилось, да и покупателей тоже.

Он кивнул, нахмурился, подумал и решил сразу перейти к делу:

– Тетя, на этот раз я здесь, чтобы попросить вас об услуге.

– О какой?

– Я хочу вместе с дядей выйти в море.

– Ты… – Тетка оглядела племянника с ног до головы. – Забудь. Это очень тяжело, ты не выдержишь.

– Тетя, мне нужно. – Ватанабэ Ю достал из кармана диплом. – Я только что окончил факультет морской биологии Нагойского университета, но толком не выходил в море. Тетя, для меня это важно.

Женщина взяла диплом и открыла его. Читать она не умела, но нежно провела кончиками пальцев по чернилам на светло-желтой бумаге и улыбнулась.

– Давай-ка отыщем твоего дядю и застолбим тебе место на корабле.

– А где он?

– Где ж ему быть? Пьет.

Во всем этом поселке была только одна лавка-идзакая [3], торгующая спиртным, и дядя любил в свободное время пропустить там по паре стопок вместе с другими рыбаками.

Тетя взяла Ватанабэ Ю за руку и быстро пошла в сторону лавки, держа в другой руке его диплом. Племянник несколько раз порывался забрать документ, но не нашел подходящего случая открыть рот.

Они откинули занавеску, загораживающую вход в лавку, и с порога увидели его дядю Ватанабэ Рё, который в расстегнутой рубахе сидел с несколькими толстыми мужиками. Они выпивали и болтали. При виде супруги дядя отставил стопку [4] и недовольно поинтересовался:

– Ты чего тут забыла?

– Ты посмотри, кто приехал! – Тетка подтолкнула племянника вперед.

– Дядя! – подал голос молодой человек.

– А, это ты… – равнодушно протянул дядя.

– Ого, А-Рё, это откуда у вас в семье такой дельный парень? – громко спросил один из его собутыльников.

– Сын старшего брата.

Все были в курсе конфликта между отцом Ватанабэ Ю и его братом, а потому в лавке повисло молчание.

– Ты только посмотри на это! – Тетя сунула Рё диплом под нос.

Дядя взял документ, открыл, потом протянул худощавому мужчине, сидевшему за тем же столиком:

– Эй, Кэйта, что тут написано?

Человек, к которому он обратился, взглянул на обложку:

– Это университетский диплом.

– Диплом? – переспросил Рё, глядя на племянника. – Университетский диплом?

Кэйта кивнул.

– Нагойский университет, – сказал Ватанабэ Ю.

Дядя внезапно вскочил с места и крепко обнял племянника, потом схватил его за руку, вытащил в центр лавки и громко объявил:

– Видали, в семье Ватанабэ есть свой студент!

– Я уже выпустился, – поправил Ю.

– Не важно. – Дядя притянул его к себе. – Давай-ка выпей с нами стопочку, тебе же уже есть восемнадцать?

– Двадцать два.

– Значит, уже можно пить, давай отпразднуем сегодня! – Лицо дяди расплылось в улыбке.

Рё поставил стопку саке перед Ватанабэ Ю. Тот не мог отказаться, поэтому пришлось выпить залпом. Жидкость потекла по горлу, оставляя огненный след.

Дядя успел налить вторую, Ю взглянул на тетю, и она поспешила на помощь племяннику:

– Не спеши напиваться, дорогой. Ю хотел кое-что с тобой обсудить.

Дядя замер и скривился, не понимая, взять стопку или отодвинуть, и, наконец, сам выпил саке и спросил:

– В чем дело?

– Я хочу пойти с тобой в море, – быстро сказал Ю.

– В море? – Рот дяди дважды дернулся, он огляделся, опустил голову и ничего не сказал.

Ватанабэ Ю подумал, что дядя против, и принялся объяснять.

Сидевший рядом бородатый мужик внезапно заговорил, причем так громко, что голос, казалось, гремел:

– Рё, не волнуйся, поплывете с племянником вместе со мной.

– Фудзивара, ты серьезно? – переспросил дядя, и у него загорелись глаза.

– Конечно! Не смотри на меня так. Когда я тебе врал?

– Всегда! – прошептал Кэйта, и все расхохотались.

Фудзивара тоже пару раз хохотнул, затем перестал улыбаться и серьезно сказал:

– Да, но только ты отвечаешь за этого молодого человека. И… – Фудзивара посмотрел на Ю. – Этот малый новичок, поэтому ему смогут предложить в три раза меньше.

Дядя открыл рот, словно хотел что-то сказать, но в итоге только кивнул.

Тетка ткнула племянника в спину, и он шагнул вперед, чтобы поблагодарить Фудзивару, но тот лишь отмахнулся:

– Не благодари! И не думай, что жизнь на море так же комфортна, как в городе. Если ты не справишься, то сбежать не получится.

– Нет, я уверен в себе, – твердо заявил Ватанабэ Ю.

– Хорошо. Если ты и правда хочешь меня отблагодарить, то можешь купить несколько токкури [5] саке. В семье Ватанабэ студент! Давайте отпразднуем! – предложил Фудзивара с полуулыбкой, спрятанной в бороде, и остальные поддержали его предложение.

Ватанабэ Ю вопросительно посмотрел на дядю, ища его совета, но тот хлопнул по столу:

– Давайте-ка, и поскорее!

Проницательный хозяин лавки уже приготовил саке. Ватанабэ Ю не знал здешних правил, поэтому просто расплатился и поставил на стол шесть токкури.

– Ладно, идите, вам не обязательно сидеть тут с нами, – сказал дядя.

Тетка послушно увела племянника. В дверях он вдруг кое-что вспомнил, обернулся и спросил Фудзивару:

– Дядюшка, а когда мы выйдем в море?

– Скоро! – громко рассмеялся Фудзивара. – Дня через четыре.

Они вышли из лавки и пошли по каменистой дороге. Поселок был совсем маленьким и все жители друг друга знали, а потому новости о том, что сюда наведался городской студент, уже разнеслась по округе. А сейчас он еще и в море собирается, как простой деревенский парень, и это еще на какое-то время даст местным пищу для разговоров.

Некоторые люди даже останавливались, чтобы поглазеть на Ватанабэ Ю, и тетка приветствовала их, перекидывалась парой слов, а затем шла дальше.

Ватанабэ Ю помалкивал. До этого они с тетей встречались всего раз, четыре года назад.

По слухам, отец и дядя очень сильно поссорились, семья Ю уехала, и с тех пор с родней они не общались.

Четыре года назад Ватанабэ Ю поступил в университет и беззаботно проводил каникулы. Не сообщив отцу, он самолично отправился в путешествие на поиск своих корней. По намекам, которые пару раз мелькнули в разговорах отца с матерью, он преодолел весь путь до поселка Унадзава. Впервые он увидел каких-то других родственников, кроме родителей.

Дядя и тетя – обыкновенные рыбаки, которые имели дело исключительно с морем, приземленные и неуклюжие. Они отнеслись к приезду племянника без отвращения, но и радости особой не испытывали, а лишь вежливо пригласили Ватанабэ Ю за стол. Еда была простой – рис и сашими, к которым подали домашний соевый соус. На столе стояли толстые фаянсовые миски, и они втроем молча ели, в темноте раздавался только стук деревянных палочек.

В тот день после ужина дядя курил у стены, а тетя убирала со стола. Ватанабэ Ю вышел за дверь и встал на обочину, глядя, как волны приносят к ногам белую пену. Влажный ветер, соленый и пахнущий рыбой, обдувал лицо. Он вдруг ощутил то, чего никогда не испытывал в городе – это было чувство дома.

В то время он был чистым душой, безрассудным юношей, и эта внезапная эмоция полностью овладела им. Он чувствовал, что это место – его судьба, а океан был для него всем.

Когда последний луч солнца поглотила морская пучина, тетя вышла на поиски Ватанабэ Ю. Но на берегу никого не оказалось, племянник уехал. Он вернулся в то место, которое раньше называл домом, и твердо сказал отцу, что бросит экономический факультет и вместо этого начнет изучать морскую биологию.

Отец пришел в ярость, но сыну было все равно.

Четыре года спустя он многое знал об океане, и его чувства к поселку Унадзава также изменились. Он понимал, почему отец и дядя в ссоре, и сделал выбор.

Четыре года назад он нашел в этой деревне дом.

Но теперь решил все здесь разрушить.

Дядя вернулся очень поздно, пьяный, взглянул на приготовленный ужин, махнул рукой и пошел спать.

Ватанабэ Ю и тетя сели есть без него, а потом тетя вымыла посуду и постелила племяннику на татами в гостиной.

Тот не стал навязывать свою помощь, вышел на улицу, радуясь вечернему бризу. Тетя встревоженно последовала за ним, вероятно, испугавшись, что он снова исчезнет, не попрощавшись.

– Возвращайся, хочу посмотреть на океан, – сказал Ватанабэ Ю.

– Ты ведь не… – Тетка с подозрением посмотрела на племянника.

– Нет, – серьезно ответил он. – Обещаю!

– Хорошо. На улице ветрено, не стой тут слишком долго.

– Ладно!

Когда она ушла, Ватанабэ Ю огляделся, желая убедиться, что рядом никого нет. Потом достал из кармана брюк мобильник – не тот, которым обычно пользовался, а старенькую «Нокию» с кнопками и монохромным пиксельным экраном, но достаточно мощную, чтобы долгое время обходиться без подзарядки.