«Российский колокол». Специальный выпуск. 2025

– Алло, Иван, ты куда пропал? Чего не отвечаешь?

Иван очнулся.

– Извини, немного задумался.

– Ага, размечтался о кренделях небесных! Ладно, давай, скоро нас к главному вызовут на беседу, будут всякие вопросы каверзные задавать.

– Пока, до завтра, спасибо, что позвонил!

Иван отключил телефон.

– Кто это? – донёсся из кухни голос жены.

– Андрей. У нас в секторе грядут перемены. Палыч уволился.

– А кого же теперь начальником сделают?

– Хороший вопрос.

Ивана вызвали в приёмную директора последним. Сначала в цех возвратился Андрей. На вопрос, как всё прошло, он буркнул что-то невразумительное, наклонился к запасному парогенератору и стал его осматривать, не обращая внимания на друзей. Жилки на его шее натянулись, как две гитарные струны, а зелёные с прищуром глаза уставились в одну точку, будто Андрей нашёл в агрегате неисправность и скрупулёзно её изучает. Иван и Саша переглянулись.

– Кажется, приём у шефа ему не очень понравился, – вымолвил Саша. – Ладно, я пошёл, вон мне зам по производству машет.

Саши не было долго, минимум полчаса, а может, и больше. Когда он снова появился в цехе, Иван сразу почувствовал в нём перемену: на щеках играл румянец, глаза светились уверенностью, а тонкие, словно у пианиста, пальцы слегка подрагивали. Сердце Ивана болезненно заныло, предупреждая о близящемся фиаско.

– Топай в приёмную, тебя тоже позвали! – весело объявил Саша.

Иван кивнул и без всякого энтузиазма отправился к главному небожителю консервного завода.

– Привет, нужно подождать! – сказала ему Юля, одна из секретарей директора, одарив Ивана дежурной улыбкой. – Присаживайся.

Вторая, Оля, лишь слегка кивнула Ивану и тут же забыла о его существовании.

– Так, что тебе в бухгалтерии сказали? – спросила она Олю, продолжая прерванный разговор.

– Получки в понедельник не будет, Омск придрался к платёжным ведомостям.

– Хорошие дела, – скривила пухлые, накрашенные яркой помадой губы Юля.

Иван невольно стал вслушиваться в их беседу.

«В понедельник не будет зарплаты, – мысленно повторил он. – А как же ботинки для Алёны?»

Иван тяжело опустился на стул и стал думать, как выкрутиться из неприятностей. В данную минуту мысль о ботинках дочери заслонила даже предстоящую беседу с руководством. Тем более что Иван практически не сомневался в том, что начальником сектора сделают его приятеля, Сашу Ночкина. Андрей Ивану не конкурент, он чересчур приземлённый и не видит проблем дальше собственного носа. А вот Саша совсем другой, в его светлой голове всегда полно интересных идей, всяких там ноу-хау.

Казалось бы, можно ли проявить инициативу в секторе по засолке овощей на убогом консервном заводе, спрятанном от всего мира в сибирском захолустье? Выяснилось, что можно. Как-то на дружеской пирушке Саша разговорился и сказал, что хочет подсунуть заму по производству новый рецепт огуречного маринада. А кто такой Саша? Такой же, как Иван или Андрей, обыкновенный засольщик овощей. Разные там рецепты – это не его сфера деятельности. В их обязанности входит положить овощи в банки и проконтролировать, чтобы дозировочная машинка заполнила сосуды маринадом до нужной отметки. Ну и ещё ремонт оборудования, при помощи которого груды помидоров, перцев, огурцов и так далее перемещаются с общего стола в отведённую для них тару. Иван прямо об этом Саше и сказал. Но того подобный аргумент не убедил. Он ответил, что если так рассуждать, то в ближайшие сорок лет никаких изменений в их жизни не предвидится. И чтобы подкрепить свои слова, Саша для наглядности перечислил, какие ингредиенты входят в рецепт. Почему-то Иван запомнил его, а потом передал жене. Та не поленилась и закатала пару баночек. А потом они одну открыли и попробовали: огурцы получились восхитительными! Первое, о чём подумал Иван, – что Саша просто нашёл рецепт в Интернете. Но сколько он ни забивал его в поисковик, ничего подобного так из Сети и не вылезло. Впоследствии Саша подкидывал и другие идейки, и Иван уверовал, что его приятель – действительно талантливый человек.

Да, талант – это прекрасно, жаль только, что не у каждого он есть. Вот его бог таким качеством не наделил. Весь жизненный путь Ивана представлял собой неустанное карабканье на высоченную гору. Выращенный одной матерью (отец оставил семью, когда Ивану исполнился год) он быстро понял, что такое нищета и безысходность. Денег катастрофически не хватало. Причём не хватало на самые необходимые вещи: продукты, одежду, лекарства. Мать Ивана работала уборщицей в поликлинике и получала сущие копейки. Если бы не её родители, впору было бы пойти побираться на паперть. Они жили в Синем Доле, маленьком сибирском городке, в котором практически не было крупных предприятий: два консервных завода, конкурирующих между собой, дорожное управление и несколько бюджетных учреждений. Несмотря на патовую ситуацию с работой, мама Ивана стоически переносила невзгоды и не переставала верить в лучшее. Другого спутника в жизни она так и не встретила и сосредоточила всё своё внимание на воспитании сына. С детства Иван вслед за ней повторял, будто заклинания, два правила: поступай с людьми так, как бы ты хотел, чтобы поступали с тобой, и не вреди ближнему своему. С такими заповедями Иван рос честным и справедливым ребёнком, ценя в людях искренность и открытость и не доверяя легкомыслию и необязательности.

Став постарше, в колледже он сдружился с Андреем Бондаревым и Сашей Ночкиным, которые подходили Ивану по характеру. Приятели часто спорили и даже ругались, но не проходило и нескольких дней, как их опять тянуло друг к другу, прошлые обиды забывались, а затем и вовсе сходили на нет. Они окончили колледж и получили приглашение на работу от одного из местных консервных заводов, представлявшегося им на тот момент гарантом стабильности и спокойствия в Синем Доле. Но, проработав на нём с десяток лет, они поняли, что этот завод – планка, через которую, скорее всего, им никогда не перепрыгнуть. Головное предприятие в Омске, которому подчинялся завод, иногда брало к себе на работу сотрудников из филиалов, поэтому переезд туда стал для многих навязчивой идеей.

И вот на горизонте замаячили перемены, но, чтобы они случились, нужно ни много ни мало – потеснить в сторону друзей, точнее, одного из них. Иван горько усмехнулся. «Не навреди ближнему своему». А кто такой Саня? Да он и есть тот самый ближний, который столько раз выручал его из разных передряг, выступал за Ивана поручителем перед банком по кредиту и помог отбиться от кучки гопников, пытавшихся ограбить Ивана в подворотне собственного дома. Вот кто такой Саня. И нет у Ивана никакого морального права вести против него нечестную игру. Да даже если такое случилось, шансов, что в борьбе победит Иван, нет практически никаких: Саня умнее его, целеустремлённее, что ли, такого попробуй обойди по прямой. А значит, движение по тёмному тоннелю, в который давно превратилась жизнь, продолжится, пока не наступит конец. Но, чёрт возьми, где мне взять деньги на ботинки?

– Иван, заходи. Сергей Николаевич освободился, – донёсся до Ивана голос Юли.

В кабинете за длинным вытянутым столом находилось трое: директор завода, с неизменной приветливой улыбкой на лишённом абсолютно какой-либо растительности гладком, как шар, лице, и два его ближайших помощника – заместитель по производству и начальник службы персонала. Первый, Илья Владимирович, страдающий радикулитом, полусогнутый пятидесятилетний мужчина, обладал редкой способностью появляться в цеху в самый неподходящий момент, чтобы застукать, так сказать, с поличным нарушителей производственного цикла. Несмотря на это, народ к Илье Владимировичу тянулся, потому что он был выходцем из рабочей среды, ценил в людях справедливость и ненавидел лгунов и подхалимов. Второй, точнее, вторая, Софья Ильинична, невысокая дама средних лет с непроницаемым, бескровным, словно вылепленным из воска, лицом и стеклянными безразличными глазами, держала в худых ухоженных руках голубую папку, в которой хранились характеристики на работников консервного завода.

Иван замер на пороге кабинета.

– Ну что же ты застыл? Проходи, садись! – приветливо обратился к нему Сергей Николаевич.

Иван занял место на другом конце стола. Софья Ильинична бросила на него взгляд и недовольно зашевелила губами. Иван соскользнул со стула и переместился к центру стола. Улыбка на лице Сергея Николаевича сделалась ещё шире:

– Наверное, коллеги тебе уже сказали, по какому поводу мы здесь собрались?

Не дожидаясь ответа, Сергей Николаевич продолжил:

– Ваш начальник Игорь Павлович решил покинуть завод. Конкуренты добились-таки своего. А мы не хотим нарушать давний обычай и поэтому считаем, что его место должен занять кто-то из работников сектора. Что ты думаешь по этому поводу?

Иван, глядя прямо перед собой, ответил:

– Считаю, что это хороший обычай. Кто знает работу лучше тех, кто сам её и делает.

– Вот-вот, правильно мыслишь! – одобрительно воскликнул Сергей Николаевич. – Но ты, надеюсь, понимаешь, что начальник должен не только знать производственный процесс, но ещё и уметь руководить им, решать разные административные вопросы, быть инициативным?

– Да, конечно.

– А что ты ответил бы, если бы должность начальника сектора по засолке овощей мы предложили тебе? Твоё мнение, Илья Владимирович?

Заместитель по производству отличался немногословностью и в разговоре сыпал короткими фразами:

– Потокин – неплохой работник. План выполняет. Нарушений нет. Можно попробовать.

– Так, а что у нас с окладом и прочими бонусами?

Софья Ильинична заглянула в папку, написала что-то на листке бумаги и подвинула её в сторону директора. Сергей Николаевич заглянул туда и довольно закряхтел:

– Так-так, очень неплохо.

Ивану стало смешно от всего этого спектакля. Из их троицы его позвали последним, значит, аналогичные действия и предложения уже совершались в отношении Андрея и Саши. «Можно подумать, шеф впервые узнал, какие деньги получает начальник сектора».

– Ну-ка взгляни сюда, – Сергей Николаевич толкнул листок к Ивану.

Когда Иван увидел цифры, написанные на листке, сердце его зашлось: только один оклад был в пять раз больше той суммы, которую он получал сейчас. А ещё к окладу шли разные премии, в том случае если сектор справлялся с текущими заданиями. Да, при такой зарплате нищая жизнь его семьи осталась бы в прошлом. «Зачем они только всё это мне показали?» И тут ему в голову залетела шальная мысль: «А что, если эти цифры показали только мне?»

Это, конечно, была глупая и самонадеянная мысль, но непонятный пожар, запылавший в груди, мешал Ивану здраво рассуждать. Ясность сознания куда-то улетучилась, а взамен её к этому странному и незнакомому доселе состоянию присоединилась паника. Голоса разума Иван уже не слышал, его перекрывало сладкое мелодичное пение: «Ты можешь получить это место, можешь получить эти деньги, но только если тебя предпочтут Саше, только если ты окажешься лучше».

– Ну, как тебе цифирь? – вклинился во внутренний монолог Сергей Николаевич.

Иван очнулся и, стараясь взять себя в руки, произнёс:

– Неплохо. А какие должностные обязанности у начальника сектора?

Сергей Николаевич негромко хлопнул по столу рукой и одобрительно посмотрел на Ивана:

– Софья Ильинична, вам слово.

Кадровичка извлекла из папки должностную инструкцию и монотонным голосом зачитала Ивану обязанности. В целом многое из услышанного не представляло для Ивана больших трудностей, хотя в списке значились функции, о которых он раньше даже не догадывался. В нём стала крепнуть надежда, что, если он выразит своё желание занять вакансию, ему предложат место начальника.

– Мне всё понятно, думаю, я справлюсь, – с воодушевлением сказал Иван.

Улыбка на лице Сергея Николаевича немного потускнела.

– Отлично, что ты готов занять должность, но нам с коллегами нужно немного времени, чтобы принять окончательное решение, ведь, как ты знаешь, претендентов трое.

Сергей Николаевич посмотрел на своих помощников:

– Думаю, Ивана Антоновича можно пока отпустить.

Илья Владимирович безучастно кивнул.

На губах Софьи Ильиничны заиграла загадочная улыбка; она с интересом взглянула на Ивана, как будто увидела его впервые, немного наклонила голову вбок и спросила:

– А проблем с управлением сектором не будет? Я слышала, что Бондарев и Ночкин – твои друзья?

Иван пропустил мимо ушей прозвучавшую иронию и, не задумываясь, ответил:

– Не будет трудностей: мы все в одной лодке и все в равных условиях.

– У меня больше нет вопросов. – Софья Ильинична хмыкнула и переключила внимание на свою голубую папку.

– Тогда пока всё, – подытожил Сергей Николаевич.

Не удовлетворённый концом собеседования Иван поднялся из-за стола и медленно пошёл к выходу. Перед глазами до сих пор мелькали цифры, написанные красивым почерком Софьи Ильиничны на листке. Такую кучу деньжищ ему никто и никогда не предлагал. Но он не знал, что ему нужно сделать, чтобы должность начальника сектора предложили именно ему. В это мгновение он совсем не думал о своих друзьях, а проросшие в нём с детства жизнеутверждающие принципы почему-то отошли в сторону, совесть безмолвствовала. Возможно, они хранили молчание потому, что Иван никогда раньше не попадал в столь необычную ситуацию. Когда до двери оставалось всего пару шагов, он вдруг вспомнил, что Саша так и не сообщил заму по производству о придуманном им чудо-рецепте. Не отдавая отчёта в действиях и повинуясь импульсу, Иван развернулся и чужим голосом заговорил:

– Вы упомянули, что начальник должен быть инициативным.

Троица за столом насторожённо посмотрела на него.

– Да, я так сказал, – произнёс Сергей Николаевич.

– У меня есть предложение, которое, возможно, вас заинтересует.

– И какое же?

– Я хочу рассказать о новом огуречном маринаде, он поможет повысить продажи нашего завода.

Иван пожалел о своих словах, как только возвратился в цех и увидел Сашу. Тот пребывал в отличном настроении, не сомневаясь, что погоны начальника уже у него в кармане. Сначала Иван хотел ему во всём сознаться, но потом передумал. Что, если предложение о рецепте будет проигнорировано и на должность начальника сектора и так назначат его друга? Тогда об этом минутном затмении в кабинете директора можно будет забыть, списав всё на тяжёлые жизненные обстоятельства, в которых, словно в дремучем лесу, заблудилась его семья. Но когда перед самым обеденным перерывом директор завода Сергей Николаевич спустился в цех и в торжественной обстановке объявил, что новым начальником сектора по засолке овощей назначается он, Иван Потокин, Иван с ужасом понял, что момент упущен. Теперь его признание выглядело бы нелепо как для руководства завода, так и для самого Саши.

Работники из других подразделений принялись поздравлять Ивана, а он с идиотской улыбкой играл роль везунчика, на которого неожиданно обратила свой взор Фортуна. Вскоре все разбрелись на обед, и возле Ивана остались только его друзья. Андрей приблизился к нему и похлопал по плечу.

– Поздравляю с назначением, если честно, не ожидал. Какие будут распоряжения, господин начальник?

Иван сконфузился и, стараясь выглядеть естественным, пробормотал:

– Слушай, я сам в шоке. Думал, на должность назначат кого-то из вас.

Андрей улыбнулся ему, но улыбка получилась какая-то фальшивая. Затем к друзьям подошёл Саша. От его самодовольного вида не осталось и следа; теперь он выглядел хмурым и с трудом скрывал это.

– И я тебя поздравляю! Надеюсь, мы сработаемся и не перегрызёмся почём зря. – Саша хотел ещё что-то сказать, но передумал. – Ладно, пойду шинковку посмотрю, капусту зажёвывает, как бы не пришлось её менять.

Саша отошёл. Приятели принялись за работу. На столах лежала большая партия намытых помидоров, а до конца дня нужно было разложить их по банкам и пустить по конвейеру для заливки маринадом и закатки. Несмотря на то что Ивана повысили в должности, он делал прежнюю работу. Изменения должны были наступить, только когда на его место возьмут другого засольщика.

Работа помогала отвлечься от мрачных мыслей. В его мозгу до сих пор жила мысль о том, что он совершил бесчестный поступок и за счёт другого постарался поправить свои дела. Да что дела, полностью изменить жизнь!

В течение дня Иван несколько раз натыкался на взгляд Саши. В нём читались задумчивость и недоумение. Зная Сашину прямолинейность и дотошность, Иван подозревал, что краткий разговор, который недавно произошёл с ним, – лишь начало долгого выяснения отношений с приятелем. И он не ошибся. В конце смены Иван специально задержался, чтобы отправиться домой в одиночестве; сегодня ему вовсе не хотелось обмусоливать с кем бы то ни было своё назначение. Но когда он вышел за проходную, то заметил Сашу, стоявшего возле забора и следившего за воротами завода, как кот, поджидавший мышку у её норки. Завидев Ивана, Саша сразу покинул своё место и подошёл к нему.

– Ты, никак, меня ждёшь? – Иван постарался разыграть на лице удивление.

– Тебя, тебя. Всё никак не мог дождаться окончания рабочего дня. Извини, я, наверное, слишком сухо тебя сегодня поздравил.

– Да ладно, я понимаю, и поверь, совсем тебя не осуждаю. Эта должность. Это ведь не просто должность, это путь наверх, это деньги, и, конечно, ты всего этого достоин не меньше меня, а даже больше.

Саша пристально посмотрел Ивану в глаза. Тот не выдержал и отвернулся.

– Спасибо за эти слова, ты всё верно понял. И прости ещё раз, но я должен это спросить. Что на собеседовании случилось такого, что наши боссы решили тебе сделать предложение?

Иван ждал этого вопроса и поэтому подготовился к нему заранее.

– Ровным счётом ничего. Спросили, готов ли я занять должность, зачитали основные обязанности из инструкции. Софья допытывалась, смогу ли я управлять коллективом, в котором работают мои друзья. Вот и всё.

– У меня было примерно то же самое. А про меня, случаем, не говорили?

– Про тебя? Зачем?

– Да не знаю, так спросил. Наверное, это зам по производству мне подножку поставил, ему не нравится, когда я с ним не соглашаюсь и делаю всё по-своему.

– Возможно. Начальство любит, когда его по шёрстке гладят.

– Ладно, забыли, ещё раз поздравляю!

Прошло три месяца. Иван постепенно начал привыкать к новой должности и теперь, как ни странно, его стало даже тянуть на работу. Одно дело – таскать весь день, как савраска, ящики с овощами, раскладывать их по банкам и возиться с выходящим из строя оборудованием, и совсем другое – сидеть в кабинете, пусть и в крохотном, наблюдать за подчинёнными через стеклянную перегородку и заполнять авторучкой отчёты. В манере поведения Ивана появились вальяжность, неторопливость.

– Ты изменился! – объявила ему однажды Полина.

– Правда? Как так – изменился?

– Стал спокойнее, увереннее. Всё-таки есть бог на земле, увидел наши страдания и сделал тебя начальником.

Иван не стал разубеждать жену, прекрасно понимая, какой бог помог ему с назначением. Он до сих пор чувствовал себя мерзко от мысли, что пошёл на поводу у алчности и эгоизма и предал друга, который находился в столь же плачевном положении, как и он сам.

На заводе Иван старался сглаживать острые углы, которые, как известно, образуются там, где несколько человек занимаются каким-то общим делом. Так он предусмотрительно избегал появления конфликтов, поскольку почва для них была очень даже благодатная. Прежде всего проблем, конечно, стоило ожидать от Саши. Человеку сложно изменить свою натуру, и его приятель не стал исключением. Сердце заставляло Сашу смириться с тем, что должность начальника сектора досталась другу, но рассудок не видел объективных причин, почему руководство завода отдало предпочтение Ивану, а не ему. Иван интуитивно чувствовал недовольство Саши, как бы тот ни старался его скрыть, и он не мог его в этом винить. Осознавая правоту друга, Иван старался хоть как-то смягчить последствия. В конце месяца Сергей Николаевич вручил ему листок с написанной на нём цифрой.

– Это размер премии. Подели её между работниками сектора, как посчитаешь нужным, а потом сообщи мне.

Пока Иван спускался с заданием директора в свой кабинет, в голове уже созрело готовое решение. Он отминусовал от общей суммы двадцать процентов – такова была доля принятого на прежнее место Ивана нового сотрудника, а остальные восемьдесят поделил между остальными. Таким образом, думал Иван, он хоть в малейшей степени восстанавливал справедливость.

Постепенно острота от некрасивого поступка стала притупляться. Чтобы избавиться от неприятного чувства совсем, Иван с головой ушёл в работу, и в этом ему очень помог приём на работу новичка.

Валера Банщиков совсем недавно выпустился из колледжа, того самого, в котором когда-то учились три приятеля. Он напоминал большую панду, такую же медлительную, неуклюжую, с внушительным животом и огромными наивными глазами, с любопытством взирающими на окружающий мир. Эти глаза раскрылись ещё шире, когда он понял, в какую заваруху угодил. После месяца стажировки его комплекция претерпела серьёзные изменения, будто из шарика выпустили половину воздуха. Это и немудрено, ведь ему приходилось без конца подвозить на тележке овощи, носиться от одного конца конвейера к другому и выполнять сотню мелких поручений своего начальника.

Иван, словно тень, следовал за ним. В последнее время друзья стали меньше общаться, но благодаря Валере Банщикову, с которым Иван возился как нянька, дни на заводе летели незаметно. Неусыпный контроль уже очень скоро сделал из Банщикова вполне самостоятельного засольщика овощей. Огрехи в работе иногда у Валеры случались, но, как говорится, и на солнце бывают пятна.

Однажды Валера пришёл утром на завод на двадцать минут позже. Иван с недовольством поглядывал на часы, поскольку пуск линии задерживался. Банщиков воровато прокрался в цех, добрался до стола, на котором лежали помытые огурцы, и как ни в чём не бывало стал их укладывать в банки. Причина опоздания была написана у Валеры на лице: щетина, тёмные круги под глазами, торчащий на голове, словно пакля, клок волос. Плюс ко всему у Валеры немного тряслись руки, когда он пытался затиснуть в банку очередной огурец. Не оставалось сомнений, что он неплохо вчера провёл время и заявился на работу прямо с гулянки. Иван решил, что устроит нагоняй позже.

Через час всё вошло в норму. Полсотни банок, наполненных маринадом, слегка подрагивая на конвейере, прямиком направлялись к месту, где происходила закупорка. Валера, стараясь лишний раз не светить своё лицо перед Иваном, стоял возле самой ленты, тупо уткнувшись взглядом в проплывающую вереницу. В какой-то момент он переступил с ноги на ногу, пошатнулся и нечаянно задел одну из банок. Та резко качнулась и камнем полетела вниз. Валера выставил вперёд ногу, и только благодаря этому банка не разбилась вдребезги, а, оттолкнувшись от ноги, скатилась на каменный пол. Дно банки треснуло, и из неё стал вытекать маринад. Валера покраснел как рак и, боясь оборачиваться, неуклюже мялся на месте.

Примечания