- -
- 100%
- +
Кирилл посмотрел неодобрительно прищурившись. Макс и я переглянулись. Было странно осознавать, что он хотел бы пойти с нами, хотя он не мог не понимать, что уж на семейном ужине был бы ни к месту.
― Хорошо, я подожду вас в машине, а потом поедем в отель.
― Ну вот зачем вам ждать? Я дочь больше двух лет не видела в живую! Мы поговорим и чайку попьём, а утром на такси они доедут?
― Нет. Тогда поступим вот как: вы соберётесь и после утреннего моциона вы звоните мне и я приезжаю за вами и забираю.
― Ну вот зачем Алёнка будет вас так беспокоить?
― Так надо. Поверьте.
Некоторое время все молчали. Затем все шумно и одновременно сделали вздох.
― Ладно, мы понять. Завтра позвоним.
― Отлично, до связи! И Максимилиан Генрихович! Учите склонения!
С этими словами он пошёл к машине, сел на пассажирское сидение, поднял тонированные стёкла и уехал. Мы смотрели как отдаляется машина и я заметила госномера. Когда мы вошли в лифт, то настроение у всех было испорченное. Как минимум атмосфера была тягостная.
― Я заметить ещё одно родство между нашими и вашими говермент стафф.
― Государственными чиновниками? Это какое?
― Они все ездят на мерседесах.
Мы хором рассмеялись. Я вздохнула. Будто луч солнца прорвался сквозь облака.
***
Пропущу неловкие моменты про то, что обувь можно не снимать и как мать радовалась бельгийским вкусностям. Уже сидя за столом был разговор, который придавал мне силы весь тур:
― Так, ты наверняка не ожидала что полетишь? Я тут держала круговую оборону и не давала никому никаких интервью! Но ты большая молодец! Отец бы тобой гордился.
― Да, но я рада что появилась возможность приехать.
― Да я вас с самой свадьбы не видела!
― Ага, я помню как вы меня целовать и обнимать.
― Я в начале была против. Когда тебя не приняли в нашу космическую контору, как там её? «Роскосмос»? Ты потом полетела получать кандидатскую по гранту. Мы так с отцом гордились, что ты смогла. Но жених иностранец? Мне это не нравилось
― Я понимать. Всем нравятся свой.
― Да, жабе-жаба краше всех!
Мы обе засмеялись, а Макс смотрел на нас подняв левую бровь.
― Он год за тобой ухаживал, ладно я дура, могла бы за него раньше выйти замуж! Тем более отец сказал - пусть уж выйдет хоть за кого-нибудь! С её интеллектом ей ой как сложно найти подходящего спутника. И я согласилась. Ты помнишь нашу первую встречу?
― Да вы прилететь ко мне.
― Мы три месяца ждали с мужем загранник, пока эти сонные тетери нам его оформят. А потом прилетели и заселились в отеле. Мы держались скромно, старались ни о чём не просить и такси это треклятое и дорогущее сами заказывали. Ох ежели б я тогда знала, что это жених твой нам билеты и гостиницу оплатил, тогда бы я шиковала!
Она рассмеялась, Макс улыбнулся и кивнул.
― А потом он умер. Отец. Я помню как мы дежурили у его кровати ночами по очереди. Я держала его за руку, уснула. Проснувшись утром обнаружила что он уже не дышит.
― Ох, дочур, не плачь. Ты и так своими ежемесячными проверками, чекапами раз в полгода продлила ему жизнь на 5 лет. Целых 5 лет! Это мне в больнице сказали, что при онкологии это сродни чуду! После похорон и поминок было тяжко. Ну а потом я как посмотрела на тебя и сказала - уезжай! Я как представила как мы будем хмурыми и молчаливыми, вдвоём сидеть и траур держать. Оно тебе надо? А увидев Макса я сразу оттаяла. Я раньше тебе не говорила, но он же очень похож был на него, в молодости. Эти кудри, бородка, которая смешная. Хорошо что сбрил. Очки разве что нацепил. Но это потому что шибко умный.
― Может мне такой и нужен - сказала я, смеясь. - год после его смерти я была в прострации, семья де Буров и Макс меня приняли как родную и помогали мне. Я помню как получив работу не могла даже порадоваться. А потом - отпустило. Затем уже была свадьба.
― Две свадьбы! Я сначала была недовольна, что Максик не хочет чтобы я вложила деньги на свадьбу. А потом он сказал, что мы сыграем свадьбу и тут, со всеми родственниками. Я согласилась и сказала, чтобы к следующей встрече он выучил русский. Ну не виновата я, что мне языки не даются!
― Я стараться учить
― Ты это, старайся лучше - сказала она со смехом.
Мы ещё долго общались и смеялись. Утром я проснулась до будильника, с улыбкой на устах и услышала запах кофе. На кухне муж налил в две чашки кофе, достал вчерашние драники, которые подогрел. И налил в третью кружку чай. Мать же уже складывала в пакет бутерброды и другие продукты, нам в дорогу, будто в гостинице нет питания. Потом мы позвонили Кириллу. И поехали в гостиницу.
Не хотелось признавать, что Кирилл был прав, когда сказал, что лучше чтобы он нас сам забрал. Поскольку по приезду к отелю нас ждала толпа журналистов с телекамерами. Мы смотрели на это с удивлением. Кирилл посмотрел на нас и сказал:
― Это ещё что, они и во дворе вашей тёти хотели кружить как коршуны, благо сверху их разогнали. Сейчас я выхожу, затем Максимилиан, затем вы, а замыкает нас водитель Серёга.
Мы вышли и начали идти под проливным дождём. Нам каждому тоже Кирилл вручил по зонтику, сам в руке он тоже держал зонт. Так мы и шли. Макс держал меня за руку свободной рукой. Кирилл шёл быстрым шагом и кричал:
― Без комментариев! Дождитесь начала конференции! Без комментариев!
― Алёна! Каково вернуться на родину? Скажите, а вы специально вызвались?
― Без комментариев! Дождитесь начала конференции! Без комментариев!
Так они и переговаривались между собой: Кирилл кричал «Без комментариев!» а журналисты тщетно пытались получить эксклюзив и выкрикивали свои вопросы. Войдя в вестибюль отеля мы выдохнули, опустили зонты вниз. Вода стекала на пол. Мы договорились с Кириллом, что встретимся через час здесь же. И дадим первое интервью здесь. Из новых инструкции было то, что не стоит говорить, что меня не приняли в ««отечественную космическую организацию», как он выразился.
Мы с Максом вошли в номер. Я сразу плюхнулась на кровать, а муж распаковывал чемоданы. Потом мы вместе пошли в душ. Для секса по-быстрому было времени, однако сил у нас особо не было. Мы обтирали друг друга, целовались и обнимались. Потом мы вышли и оделись. Макс смотрел с хитрым прищуром. Я подмигнула. Я правда надеялась на то, что ночью мы наверстаем жажду страсти.
Когда мы спустились к вестибюлю, то тем уже был импровизированный стол, и два стула. На одном сидел Кирилл. Мы подошли. Он сделал знак рукой и Серёга принёс ещё один стул. Пластмассовый. Макс не говоря ни слова сел, но недовольно закряхтел. Мы с Кириллом сидели на офисных стульях, без колёсиков, железных. Они и так были неудобными, а пластмассовый был и вовсе ужасным. Я думала, что Кирилл уступит мне свой стул и думала, зачем он вообще со мной сидит? На столе были открытые бутылки Боржоми и бумажные стаканчики. Кирилл взял слово первым:
― Полагаю, можно начинать. Прошу, девушка в розовой кофточке.
― Здравствуйте, канал Наука, скажите Алёна, а вы мечтали когда-то полететь в космос?
― Ну знаете, когда я мечтаю я ни в чём себе не отказываю!
Раздался дружный смех в зале.
― Но если серьёзно, то иногда были такие желания. А как же без этого? Но всерьёз о таком не помышляла…
― Скажите, а как вы попали в список?!
― Так! Попрошу соблюдать регламент, молодой человек. Представьтесь пожалуйста и название канала! - Чуть повысив голос сказал Кирилл.
― Я сама не стремилась, но…
― Но если родина зовёт, то мы отвечаем «есть!» правда? - сказал Кирилл и ногой наступил на мою ногу.
― Кхем… можно и так сказать. Но разве вы сами отказались бы от такого шанса? Кто вообще может отказаться от такого шанса?
Так я и сидела, отвечала два часа на вопросы. Ближе к часу дня я поняла, что мы не сможем пообедать. Услышав моё урчание муж достал из сумки мамины бутерброды и термос. Он молча разлил чай.
― Так, у нас небольшой технический перерыв! Вы уважаемый, с канала СТС, а затем вы и вы. Каждый из вас пусть задаст свои вопросы пока, а потом мы ответим на все разом.
― Скажите, а какая была ваша первая мысль, после открытия?
― Скажите, а как так получилось, что инженер рассматривал фотографии?
― Скажите, а как вы относитесь к гражданской науке?
Мы все вместе дружно жевали. Я, муж и Кирилл. И пили чай в прямом эфире. Кирилл иногда говорил с набитым ртом, я же отвечала прожевав и проглотив. Макс хранил молчание. Его так никто ни о чём не спросил…
***
Вечером Кирилл настоял на том, чтобы мы поехали в ресторан. Мы заказали шашлыки, и он жадно вгрызался в мясо. Жир стекал по его подбородку и пачкал воротник.
― Алёна Алексеевна, всё-таки надо прояснить некоторые моменты. Например вы отдаёте себе отчёт, что вас будут спрашивать одни и те же вопросы снова и снова?
― Конечно, но я же неплохо справилась?
― Безусловно, однако нет предела совершенству. Вот что вы ответили на вопрос о том, какая кухня лучше?
― Правду, что в каждой из кухонь есть свои плюсы и своя прелесть!
― Да кому нужна это ваша правда! Нужно было ответить, что русская! Русская кухня самая лучшая. Разве я не прав? Вот, Максимилиан Генрихович подтвердить, вам же нравится шашлык?
― Я начал думать что меня вы тоже не замечать.
Голос его был ниже чем обычно и правой рукой он крепко сжимал вилку.
― Полно, вам Максимилиан Генрихович. Просто журналисты на вас не рассчитывали и у них не было заготовленных вопросов для вас.
― Стул готов тоже не быть
― Виноват, исправлюсь! Ну так, Алёна Алексеевна, вы понимаете суть?
― Да, я отвечу более кратко и лаконично, что даже вы придраться не сможете.
― Жду с нетерпением… Но всё же русская кухня же и правда самая лучшая, Максимилиан Генрихович, вы не ответили на вопрос.
― Моё отчество есть Хенри. Мясо мне да, нравиться. Я не веган
Кирилл откинулся назад и громко засмеялся.
― За это стоит выпить! Предлагаю первый тост за русскую кухню! Эй, официант! Водочки нам!
― Я не могу пить водка, мне пиво, если можно.
― А чё так?! Эх, хилые иностранцы! Ладно. Две кружки пива, а вам что Алёна Алексеевна?
― Три кружки пива. Желательно пшеничного. Кстати, шашлык - это блюдо не из русской кухни.
― Да не важно! Можем выпить и за знакомство!
Кирилл опустошил три бокала, пока мы с мужем осилили по одному. Он ещё долго мне рассказывал что не следует говорить и что говорить нужно. Я не согласилась говорить то, что нужно. Сошлись на том, что всё ненужное вырежут.
***
Ночью мы всё же отдались нежности. В момент когда Макс целовал мой живот и осторожно вводил два пальца в мою промежность раздался звонок. Я проигнорировала и застонала. Мы продолжали заниматься любовью, и когда муж наконец вошёл в меня, телефон снова зазвонил. Потом ещё и ещё. Макс вдохнул и на ощупь поднял телефон с пола, посмотрел на экран и сказал:
― Это не Кирилл. Это твоя мать. Лучше перезвони, может что-то важное.
― Мы как студенты, которым помешали родители
Я прыснула в кулак над своей шуткой, муж лёг на спину рядом и тоже рассмеялся. Я позвонила.
― Алёна! Ну что там?! Как ты? Как Максик? Как там интервью? Вас нужно спасать срочным звонком от него?
― Да нет, мамуль! Мы уже всё! Лежим в номере, Макс тоже лежит рядом и улыбается.
― Ну и слава богу! А страшные вопросы задавали? Каверзные? А он как? Держался?
― Да нет, а что он? Мужа ни о чём не спросили.
― Вот прям вообще никто и ни о чём?
― Вообще…
― Вот ведь ироды! Чума на их головы! Ладно. спокойной ночи и это, окна не открывайте, а то холодно.
― Давай мам, пока.
Я положила трубку. Затем погладила кудрявые волосы Макса, и прильнула губами к его губам.
****
Утром мы вылетали в Санкт-Петербург, Снова регистрация, снова толпа журналистов, у входа в терминал. Снова Кирилл шёл впереди и кричал «Без комментариев!». Затем мы всё же сели в самолёт и полетели. Кирилл, к счастью, весь полёт молчал. Макс, к сожаленью - тоже.
В аэропорту нас забрали прямо с трапа. Очередной чёрный мерседес подъехал самолёту после посадки.
― Ваш сервис становиться лучше
― Дык, стараемся, Максимилиан Хенрикович, ой, Хенриевич… Кхм! Товарищ де Боер!
― де Бур, Кирилл, правильно будет де Бур! - сказала я, смеясь.
― Тьфу ты! В ваших иностранных наречиях чёрт ногу сломит! Товарищ де Бур, прошу садитесь наконец в машину!
Мы с мужем заливались смехом половину пути, но по приезду даже не удивились, что перед зданием гостиницы толпились журналисты. Прорвавшись через них мы условились встретится через час в вестебюле. Сидя в отеле мы распаковывали чемоданы. Макс положил новые мамины бутерброды и термос, которые она передала через Кирилла. Он выдохнул и чуть грустно сказал:
― Кажется у нас уже появляются алгоритмы и протоколы действий как у селебрити, ma chére
― Ну, в некотором роде мы оба станем международными селебрити
― Никто из нас к этому не стремился, остаётся радоваться, что скоро мы будем делать работу мечты и это скоро закончится.
Когда мы вышли к вестибюлю, то там снова был стол. Три стула. Один был деревянный, без подушки. Макс склонил голову на бок и посмотрел на Кирилла сквозь прищур. Он кивнул, сделал знак рукой и Серёга принёс маленькое кресло. Получилось что мы сидели на мягких офисных стульях, с железными ножками, а муж восседал на мягком кресле. Вопросы были почти одни и те же. Когда задали вопрос о кухне Кирилл повернул голову в мою сторону.
― Вы были в нескольких европейских странах, скажите, а какая кухня самая вкусная?
― Мамина!
В зале раздались аплодисменты и смех.
― Нет, ну моя мамуля может и спагетти и стуфвлис и чизкейки всё что хочешь так приготовить, что просто пальчики оближешь!
― Спасибо, а теперь вы, мужчина из канала «география», какой у вас вопрос?
― У меня собственно вопрос к мужчине…
И тут Макс, который всё время смотрел на свои колени, поднял голову. Журналист продолжил.
― Скажите, Кирилл Львович, а вам не обидно, что вас прокатили? Что теперь вместо вас летит вот эта барышня?
― Обидно! Ещё как обидно! Но мне сказали что нужно завязать с жирной и вредной едой, сексом, выпивкой и сигаретами. А при таком раскладе я могу полететь, а прилететь уже врядли. Так что мотивация у меня снизилась, - сказал он и издал хрюкающий смешок, - да и хотелось бы мне, чтобы похоронили меня на этой планете, на родине.
Все снова начали аплодировать. Больше вопросов которые были адресованы не ко мне не прозвучало. Мы снова уплетали бутерброды и чай в прямо перед камерами. Я смотрела на мужа и видела как его ноздри становятся больше и он тяжело дышит. Я не понимала что происходит. Когда мы с мужем вошли в номер, я легонько толкнула мужа на кровать и сама легла сверху и начала осыпать поцелуями его лицо, расстёгивая рубашку. Затем сняла его очки. Тут он сказал, со смехом:
― Liefje, подожди, а вдруг опять твоя мать позвонит?
― Можно нанести превентивный удар. Позвони сама первая и расскажи всё.
― Ты прав, как всегда
― Ну не во всех, только в случаях когда ты не озвучиваешь своё мнение
Я толкнула его в бок локтем, смеясь позвонила матери.
― Алло, мамуля, ну как ты?
― Ох ёжки-кочерыжки! Как я могу быть! Нормально! У вас там как?
― Да мы тоже нормально. В Питере солнечно, что непривычно. Интервью закончилось
― Максика тоже никто ни о чём не спросил?
― Да… никто…
― Чтоб им вечно всем на последний трамвай опаздывать! Так и знала! Сегодня видела ваше первое интервью! И я смотрю на эту жабу Кирилла и думаю, а где ж мой соколик? А соколика почти даже не показали. Только когда он бутеры вытащил показали.
Я посмотрела на мужа, он сжимал в пальцах подушку, молчал и его челюсть была крепко сжата. Я положила руку ему на плечо.
― Алло, Максик, слышишь? Ты это не переживай! Я уже всё придумала!
― Да мам, не надо ничего, мы разберёмся.
― А то я не знаю, как вы можете разобраться! Ладно, всё, пока.
― Пока.
Я обняла мужа, прижала его голову к своей груди. Некоторое время мы провели вот так, а потом я провалилась в сон.
***
Разбудил меня смех. Проснувшись, я увидела, как Макс сидел за ноутбуком, и смеялся. Я подвинулась поближе. Муж смотрел ленту новостей.
― Я даже не представлял, что я так популярен! Ты Посмотри!
Мы смотрели мемы с нашим изображением из интервью и подписью «хочу найти такого мужика, который будет на меня смотреть как муж Крупновой». Мы обнаружили десятки видео про биографию моего мужа. С его фотографиями. Новости, о том, что в поисковике в рунете самым популярным стали запросы «муж Алёны Крупновой» и «Максимилиан де Бур». Посмотрели репортаж от бельгийского телевидения про этот феномен. И кучу коротких вертикальных видео, где девушки с придыханием говорят о том, как он смотрит влюблёнными глазами.
Затем мы полетели в Екатеринбург. Снова самолёт, встреча у трапа и заселение в гостиницу, встреча в вестибюле через час. Увидев три одинаковых стула муж сделал три тихих хлопка, как аплодисменты. Кирилл поднял большой палец вверх, показывая знак «класс». Мы сели и снова началась череда вопросов. После поедания бутербродов Максим откашлялся и сказал в микрофон:
― Простите, уважаемые господа и дамы. Вы наверное знать, что я есть? Я тут сидеть. А то ваши зрители точно знать!
― Да, конечно, товарищ де Бур! У них наверняка есть вопросы и к вам… - сказал Кирилл и испустил нервный смешок.
― Это есть хорошо. Может кто спросить?
Возникла тишина. Макс продолжил:
― Никто? Совсем никто?
― Товарищ де Бур, давайте мы сейчас завершим интервью. Я вижу как все устали. Все свободны.
После того как возмущённые журналисты ушли, Кирилл повернулся к мужу и почти щипя сказал:
― Что вы себе позволяете?! Хотите устроить международный скандал?!
― Это вы его уже устроили! Правительство Бельгии уже направило ноту протеста! А мужа даже в кадр не хотят вставлять!
― Да приказ был сверху, что фокус только на вас, Алёна Алексеевна, что я могу поделать? И почему вам, товарищ де Бур так хочется тянуть одеяло на себя?
― Приказ сверху? А раньше вы не мочь сказать? Вы думать я возражать? И что за одеяло?
― Он имеет в виду, что ты хочешь внимания.
Муж кивнул, а Кирилл понял, что я ему объяснила ему на английском.
― Я не хотеть внимание. Я просто ничего не понимать! Вы должны был сказать!
Я взяла мужа за руку и мы быстрым шагом пошли к лестнице, чтобы скорее прийти в номер.
В номере мы сидели на кровати и молчали. Я взяла ладонь мужа в свои руки и сказала:
― Что ж, теперь мы знаем причину.
― Это всё, что мне было нужно.
Зазвонил телефон. Макс улыбнулся, увидев что это мамуля.
― Алло! Тут такое! Кирилл мне позвонил и сказал что Макс устроил всех разнос! Мужик! Знай наших! Он просил меня повлиять на зятя, но я его урезонила! А то что же это такое?! Второе интервью показали, а соколика на экране меньше минуты!
― Погоди, мам, тебе Кирилл звонил?
― Да, вздумал жаловаться на Макса, а я сказала ему, чтобы перестал наматывать сопли на кулак, а потом сделал предложение от которого он не смог отказаться!
― Ты о чём?! Говори яснее!
― Ну я же говорила, что мамуля всё решит? Так я всё решила! Они ж хотели интервью от меня, ну вот я вам его и дам. Я лечу с вами!
― Мам! Ты полетишь с нами послезавтра в Омск?!
― Какой Омск! Послезавтра мы летим на родину! В ставропольский аэропорт, а оттуда в Пятигорск! Интервью будет не в гостинице, теперь это и другие интервью будут в университетах и институтах! И вопросы смогут задавать не только журналисты, но и все желающие! А потом автограф-сессия!
― Ну мама, ты даёшь! В следующий раз они наверное билеты на наши конференции будут продавать!
― Я не удивлюсь! Давай, до встречи послезавтра, а потом уже после Пятигорска мы и полетим в Омск.
Макс смотрел на меня со смесью шока и восхищения:
― Я говорил твоей матери, что она гений?
― Нет
― Напомни ей сказать
― Хорошо, обязательно!
Сказала я, прыснув в кулак. Затем я взглянула ему прямо в глаза и потянулась, чтобы снять с него очки.
Глава IV. Изнурительный марафон.
Выбор ставропольского аэропорта был странным, если не сказать неожиданным. Всю свою недолгую историю он работал только по праздникам и знаменательным датам, причём когда эти праздники и даты расположены в календаре, знало лишь само руководство аэропорта. Международных регулярных рейсов с него так и не запустили, как и внутренних, стабильных. Мы полетели правительственным спецрейсом. Было странным быть единственными пассажирами на борту.
Маман пила бокал с вином:
― Вот-те нате! Килька в томате! Живут же ж люди! Когда мы начнём так жить?!
― Вот сразу после того, как закончите конференции, обещаю вам товарищ!
― Тьфу на вас! Я ж не лично про себя!
― Опасно вести такие разговорчики в самолёте напичканом камерами и микрофонами!
― Ну знаете, нельзя и помечтать?!
― Мама! Ты хочешь Кирилла до инфаркта довести?
― Тююю! А чего это мы такие пугливые? Кирилл Батькович, не знаю как там ваше отчество. Вы же не боитесь пустых разговоров и желания помечтать?
― Кхем… Нет, конечно нет… а отчество у меня
― Замечательно! Ну так как насчёт организовать пустой разговор? Вот замечательная передача вечером сразу после новостей идёт. И ведущий такой симпатичный. И зрители вопросы гостям задают… А чего бы Максику в эту передачу не пойти? Его все не замечали столько времени. Заслужил же.
― Не думаю, что это уместно…
― А отменить моё интервью после того, как всем анонсировали уместно?
― Нет! Это похоже на шантаж!
― Он и есть. Чистый, рафинированный. Я женщина старая, у меня давление скачет, сердце перелёт может не выдержать… Да и я сама могу быть на вечерней передаче и дать такое расширенное интервью…
― Думаю на это руководство может согласиться…
― То есть это можно устроить?
― Думаю… да
― Ну а что ж ты такой красивый в дорогущем костюме стоишь и смотришь своими умными глазками? Иди, звони, устраивай!
Кирилл сглотнул слюну, затем встал, пошёл к металлической стене, открыл дверь и вошёл в неё, закрыв её.
Мы все дружно засмеялись.
― Мамуля! Ну ты даёшь!
― Вы есть гений!
― Да ладно, засмущали! Я очень хорошо их породу знаю, даром что ли офицерская вдова?
― Спасибо тебе… Правда… Ты не спрашивала нас, хотим ли мы пойти на шоу…
― А вы не хотите?!
― Нет, после этих интервью посидеть на диван и говорить в информал обстановка будет радость
Я улыбнулась. Погладида кучерявые волосы мужа и потом обняла мать. Может это и правда хорошая идея.
С аэропорта нас забрал вертолёт. Вместо такси в три-четыре часа, поскольку так было быстрее. Я не знала какие связи у Кирилла с правительством, но денег и ресурсов он явно не жалел. Я думала, что меня стошнит. Когда после вертолётного приключения нас через пару часов забрал очередной чёрный мерседес, то я попросила таблетку против головной боли. Вместо этого мне дали кислородную маску и сказали, что у непривычного человека вестибулярный аппарат может запротестовать и вызвать головную боль и тошноту. Мы сидели с матерью друг напротив друга, в масках и со слезящимися глазами. Затем я взглянула на Макса. Он и Кирилл выглядели как обычно, «им хоть бы хны!» подумала я. Вспомнив, что Макс всё же военный пилот. И о Кирилле я узнала кое-что новое, таким образом. К моменту когда мы доехали, то нам обеим стало легче.
Мы заехали во двор. Вместо отеля, мы сами настояли на том, чтобы заехать в нашу старую квартиру. После переезда в Москву мать её время от времени сдавала, однако именно в ней я выросла. Возвращение в отчий дом, через столько лет. Было в этом что-то символичное - вернуться в самое начало, перед самым далёким путешествием в жизни…
***
Зайдя в дом я сразу же пошла в свою комнату, держа мужа за руку. Дом. Это всегда был и будет моим настоящим домом. Или одним из них. Потом я плюхнулась на кровать, Макс лёг рядом. Я смотрела на него. Да, мой дом там, где он. Наверное так у любой жены.
― Это и есть твой дом, ma chére?
― Да, но я тут подумала, что мой дом там, где ты.
― Ты и есть мой дом, liefje
Я улыбалась. Обняла его, уткнувшись лицом в его плечо. Так мы и лежали некоторое время. Я обнаружила, что мы дышим синхронно. Делаем вдох и выдох одновременно. Интересно, а давно у нас на двоих одно дыхание? Затем я вспомнила что я здесь не была с летних каникул в универе. И про свои вещи, которые были в комнате. Я подняла голову и посмотрела на его подбородок и сказала: