Проклятие Желтого императора

© Original published in Simplified Chinese by New Star Press Co., Ltd in 2024

© Яковлева Н., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1. Искусство смерти

В случае внезапной смерти, причиненной демонами, в теле умершего много жира, цвет плоти слегка желтоватый; рот и глаза закрыты, волосы не растрепаны. Ничто не указывает на другие причины.

Глубокой ночью Хуан Цзинфэн, толкнув стеклянную дверь, вошел в помещение больничного морга и увидел человека, целующего мертвое тело.

Дверца одной из многочисленных ячеек стоявшего у стены изъеденного ржавчиной холодильника была распахнута, полка выдвинута более чем наполовину. Наружу вырывались клубы морозного воздуха. Край белой простыни, накрывавшей тело, слегка откинут, обнажая покрытое инеем лицо.

В ярком свете, излучаемом длинной люминесцентной лампой под потолком, все в помещении – стены, пол и даже мертвое тело – казалось изумрудно-зеленым.

Зеленоватое освещение само по себе вызывало ощущение некоторой нереальности происходящего, а тут еще этот внезапно появившийся человек стоит рядом с телом, склонившись так низко, что кончик носа трупа почти касается его лица. Казалось, ночной визитер целует умершего, и от этого картина становилась еще более фантастической.

Кроме того, даже ясно слыша звук шагов Хуан Цзинфэна, странный человек не шелохнулся.

Хуан Цзинфэн остановился, глядя на него.

Медленно-медленно незнакомец повернул голову так, что его нос оказался прямо напротив слегка приоткрытого рта покойника, и втянул ноздрями воздух, затем выпрямился. Его желтое худое лицо выражало ни с чем не сравнимый восторг.

– Чем пахнет? – спросил Хуан Цзинфэн.

– Немного сырости, немного горечи и совсем чуть-чуть сладости… Так пахнет дыхание смерти, так пахнет земля после дождя! – Гость поправил очки, еле заметно улыбнулся в усы, сделал большой шаг вперед и протянул Хуан Цзинфэну руку.

С тех пор как Хуан Цзинфэн начал работать в морге, он перестал здороваться с людьми за руку. Даже при встрече со старыми земляками он избегал рукопожатий, считая, что не может касаться других людей после того, как дотрагивался до бесчисленного количества мертвых тел.

Но сейчас, раз уж гость сам протянул руку, уклониться от приветствия было бы невежливо.

Хуан Цзинфэн крепко сжал ладонь незнакомца и с силой потряс ее, при этом почувствовав идущий от нее жар, – похоже, ночной визитер, любующийся мертвецами, все-таки человек, а не демон.

– Мое имя Дуань Шибэй, – с улыбкой произнес бородач. – Похоже, вы совсем меня не боитесь.

– А с чего бы мне вас бояться? – удивился Хуан Цзинфэн.

Дуань Шибэй немного помедлил, обдумывая ответ.

– Посреди ночи я, не предупредив дежурного сотрудника, то есть вас, внезапно появляюсь в морге, расположенном в подвальном помещении больницы, и довольно интимным образом взаимодействую с трупом. За этим занятием вы меня и застаете, неужели совсем не страшно?

– Я просто ненадолго отлучился в туалет, – пожал плечами Хуан Цзинфэн, посчитав, что объяснить причину отсутствия на рабочем месте важнее, чем рассуждать о собственной храбрости. Затем он показал в угол комнаты, где были сложены благовония, ритуальные деньги[2] и медные чаны с пеплом. – Друзья и родственники часто приходят почтить память умерших, последний раз взглянуть на тело, хотя, сказать по правде, они очень редко выбирают столь позднее время и не входят с телами в такой близкий контакт, как вы.

Дуань Шибэй покачал головой:

– Но вы же не знакомы со мной, вы вообще впервые меня видите, да еще в такой обстановке… Вы ведь даже не знаете, человек я или злой дух.

– А человек вы или демон – это мне все равно. – Хуан Цзинфэн зевнул, отчего на глазах чуть выступили слезы. – Нет особой разницы между работой в морге и в службе экспресс-доставки, толькомы груз доставляем в одном направлении – с этого света на тот. Мне известно имя отправителя – и хватит, подпись получателя на бланке вручения мне без надобности.

– И давно вы тут работаете? – поинтересовался Дуань Шибэй.

– Больше полугода.

– Как зарплата?

– Две тысячи с небольшим, не считая ритуальных денег.

Дуань Шибэй улыбнулся:

– Мне кажется, вам нравится ваша работа.

– Коллектив тут довольно хороший, что правда, то правда. – Хуан Цзинфэн подошел к открытой ячейке холодильника, снова накрыл лицо покойника простыней и спросил Дуань Шибэя: – Вам нужно еще время, чтобы попрощаться?

– Я не знаю этого человека, точнее, покойного, – ответил Дуань Шибэй.

– М-м-м. – Хуан Цзинфэн задвинул полку с телом в холодильник, языки морозного пара втянулись внутрь вслед за ней.

– Вы не хотите ни о чем меня спросить? – произнес Дуань Шибэй.

Хуан Цзинфэн покачал головой:

– Вы думаете, я, вероятно, хочу узнать, кто вы такой, почему явились сюда, зачем вы гладите и нюхаете трупы, но все это меня совершенно не касается. Я всего лишь рабочий морга, и я выбрал эту работу исключительно по той причине, что она прилично оплачивается, за эту должность не было конкуренции, в качестве требований значились только смелость и физическая сила, а еще важнее – мои клиенты до сих пор ни разу не жаловались. Например, на то, что я переношу их в неподобающей позе, или на то, что их спальные места жесткие, а в спальнях слишком холодно. И раз клиенты не болтливы, мне кажется, чтобы сохранить место, я должен вслед за ними выполнять самое главное условие – держать язык за зубами.

Дуань Шибэй прищурился, его глаза довольно сияли.

– Прошу простить меня, я не хотел вас обидеть, я всего лишь хотел предложить вам одну подработку – никакого конкурса, отношения в коллективе дружеские, клиенты жалуются очень редко, подписи получателей не нужны.

– Рассказывайте. Посмотрим, – равнодушно ответил Хуан Цзинфэн.

Дуань Шибэй достал из кармана черного пальто измятую газету, развернул ее и, указывая на фотографию, спросил:

– Вы еще помните этого человека?

Хуан Цзинфэн взял газету и посмотрел на снимок. На нем был автомобиль, врезавшийся в дерево, передняя правая часть машины была полностью искорежена и напоминала металлический хворост, который только что вынули из фритюрницы. Через грязное окно можно было разглядеть труп водителя: голова наклонена к плечу, круглое полное лицо сведено гримасой страшной боли.

«Сегодня утром водитель такси внезапно умер за рулем», – гласила надпись под фото.

Сперва Хуан Цзинфэну показалось, что в этом человеке есть что-то едва знакомое, но это ощущение быстро улетучилось.

– Нет, пожалуй, нет. – покачал он головой.

– Я подскажу: прошлая пятница, раннее утро, напротив вашей больницы, – сказал Дуань Шибэй.

– А, вспомнил! Это же тот таксист, который чуть не сбил меня!

Тогда Хуан Цзинфэн только что сменился с ночного дежурства, вышел из больницы, купил у уличного торговца закусками яичную лепешку. На ходу завтракая и потирая глаза, уставшие после бессонной ночи, он ступил на проезжую часть, чтобы перейти улицу, и в то же мгновение услышал резкий скрип тормозов. Буквально в пяти сантиметрах от него остановилось такси. Водитель опустил окно, высунул голову и проорал: «Тебе что, жить надоело?»

Хуан Цзинфэн холодно окинул его взглядом и произнес всего одну фразу.

«Что я тогда сказал?»

– Вы сказали: «Я вижу, что ты не переживешь это утро», – словно читая его мысли, подсказал Дуань Шибэй.

– А, точно, так я ему и сказал. Тот водитель жутко рассвирепел, распахнул дверь машины и уже было двинулся ко мне, размахивая кулаками, но, к счастью, пассажир на заднем сиденье очень торопился, и таксисту пришлось вернуться в машину. Тогда он уехал, осыпая меня крепкой бранью.

– Тем утром в такси был я. Это я был тем пассажиром на заднем сиденье. – Дуань Шибэй указал пальцем на кончик своего носа[3]. – Более того, когда произошла авария, я все еще был в машине.

– Вы хотите сказать… – с удивлением посмотрел на него Хуан Цзинфэн.

– Я хочу сказать, что ваше предсказание сбылось. Вы предрекли ему, что он не переживет то утро, в результате он не проехал и одного ли[4], как врезался в дерево. Когда полиция прибыла на место, его тело уже остыло…

– А что стало причиной смерти? – спросил Хуан Цзинфэн, показывая на фотографию в газете. – Он ведь умер не при столкновении, на теле не видно внешних повреждений.

– Разве вам не известно, от чего он умер? А почему вы тогда сказали, что он не переживет то утро?

– Ну-у-у, я просто разозлился и сболтнул первое, что пришло в голову, – неуверенно протянул Хуан Цзинфэн.

– Вот оно как… – Тень разочарования мелькнула на лице Дуань Шибэя, он медленно развернулся и пошел к выходу из морга.

В тот момент, когда он уже положил ладонь на холодное стекло двери, чтобы толкнуть ее и выйти, за его спиной раздался голос Хуан Цзинфэна:

– Мне кажется… Тот таксист, он не мог умереть от инфаркта?

Дуань Шибэй резко обернулся:

– Что вы сказали?

– Я говорил, что тогда просто разозлился и сказал первую попавшуюся ерунду, но это не так. – Взгляд Хуан Цзинфэна стал немного рассеянным, словно он силился упорядочить спутанные мысли. После долгой паузы он заговорил: – Хотя все произошло буквально за несколько секунд, и я взглянул на этого человека от силы два или три раза, но мне показалось, будто… будто в небе в тот момент сверкнули тысячи молний, и все они ударили в одно и то же дерево. В тот момент я словно стал этим деревом, и меня озарило: таксист был очень полным, явно не совсем здоровым человеком. Обычно, когда человек приходит в ярость, его лицо краснеет; у этого же лицо стало бледно-серым, а губы зеленоватыми, правая рука сжалась в кулак, который он крепко прижимал к груди, на лбу выступили крупные капли пота. День был холодным, он вел машину и чуть было не сбил человека – мог ли он вспотеть? Вряд ли. Скорее всего, это были признаки скорого инфаркта.

Дуань Шибэй, пристально глядя на собеседника, уточнил:

– Даже поняв, что у таксиста скоро случится инфаркт, как вы могли утверждать, что он не переживет то утро?

– Помещение, в котором мы сейчас беседуем, называется морг. Люди, приходящие сюда на ночные дежурства, обычно читают книги двух видов: буддистские священные тексты или книги по медицине; в конце концов, и то, и другое придает храбрости. Я выбрал второе. Что касается этого случая из газеты, там сказано – авария случилась в период с четырех до восьми часов утра, как раз в то время, когда биологические часы дают сигнал о пробуждении, активизируется симпатическая нервная система, артериальное давление повышается, сердцебиение учащается, возрастает вязкость крови. Все это может легко привести к повреждению сосудов, пораженных атеросклерозом, и формированию тромбов. А если у человека уже присутствует стеноз коронарных артерий, то тромб легко может их закупорить, что приведет к острому инфаркту миокарда. И еще одна деталь: инфаркты чаще случаются в холодную погоду, а то утро, как нарочно, было слегка прохладнее обычного. У таксиста уже были симптомы инфаркта, поэтому я так и сказал: «Я вижу, что ты не переживешь это утро».

– Раз вы понимали, что у него скоро случится инфаркт, и больница была совсем рядом, почему вы не посоветовали ему обратиться к врачу?

Хуан Цзинфэн зло усмехнулся.

– Даже если бы я сказал это ему, вы думаете, он бы поверил? – Он вытянул руку и обвел ею длинные ряды ячеек холодильника. – Всем, кто лежит здесь, при жизни наверняка многие говорили: кури поменьше, не пей так много, за рулем следи за скоростью, сходи к врачу, не запускай болезнь… Но разве кто-то к этому прислушался? Когда приходит час, все умирают. Этого не изменить.

Дуань Шибэй глубоко вздохнул.

Он поднял голову и посмотрел на длинную лампу на потолке; возможно оттого, что срок ее использования давно вышел, внутри она уже вся почернела и напоминала обугленную бедренную кость. Лампа издавала равномерное гудение – это металл резонировал внутри дросселя, но звук был таким, будто на кости обгорали остатки жира.

Казалось, что потолок в морге стал немного темнее пола и даже темнее холодильника, белое обернулось серым, серое – черным, а черное приобрело зеленоватый отлив. Что-то сгустилось в воздухе, было совершенно неясно, что происходит. Может, это застыла еще не отлетевшая душа?

– Похоже, так оно и есть, – сказал Дуань Шибэй этой призрачной субстанции, затем медленно опустил голову и, уже обращаясь к Хуан Цзинфэну, произнес: – Я представлюсь. Мое имя Дуань Шибэй.

Хуан Цзинфэн смотрел на собеседника без всяких эмоций: пусть он во второй раз назовет свое имя, если ему так угодно.

Но вслед за этим Дуань Шибэй добавил:

– Я – мастер смерти.

– Ма-стер смер-ти? – по слогам повторил Хуан Цзинфэн два слова. Потом с недоумением спросил: – Это еще что?

– Это одна из самых древних и самых тайных профессий в истории человечества, – начал Дуань Шибэй, – и так же, как и в любой другой древней и тайной профессии, основателем ее является великий предок. В нашем случае основателем считается Желтый император[5], тот самый, что создал «Канон о внутреннем»…[6]

– Так не пойдет, – нахмурив брови, помотал головой Хуан Цзинфэн. – Желтый император – предок всех китайцев, и не надо пытаться узурпировать его для вашего дела. Моя фамилия Хуан[7], и если уж зашла речь о предках, то я, похоже, прихожусь Желтому императору более близким родственником, чем все вы.

Дуань Шибэй немного смущенно произнес:

– Позвольте мне закончить. Нашими предками являются два великих человека: один из них – Желтый император, другой – Ци Бо[8]. Именно содержание их бесед, записанных в «Каноне о внутреннем», представляет собой основу знаний нашей профессии.

– Значит, вам и с медиками приходится конкурировать за предков, – заметил Хуан Цзинфэн.

– Я бы сказал, у нас с ними общие предки, но мы занимаемся разным. Дело медицины – лечить болезни, тогда как мы ведаем вопросами смерти, – с улыбкой ответил Дуань Шибэй. – Вы читали «Канон о внутреннем»?

Хуан Цзинфэн покачал головой:

– Древние книги я не могу разобрать. Вот если бы нашелся человек, который написал бы книгу «Кое-какие дела времен Желтого императора», я бы, пожалуй, ее купил.

Дуань Шибэй, пожав плечами, заговорил:

– Тогда я расскажу в общих чертах. Люди всегда полагали, что «Канон о внутреннем» – это книга о поддержании здоровья и излечении болезней. На самом деле в ней содержится довольно много сведений и о смерти. Например, в части «Вопросы о простом» есть такой отрывок, – и Дуань Шибэй на одном дыхании продекламировал: – «Сохнут кости, истощается плоть, ци[9] застаивается в груди, дыхание неровное, дыхание сотрясает тело, не пройдет и шести месяцев, как наступит смерть, пульс укажет точный день. Сохнут кости, истощается плоть, ци застаивается в груди, дыхание неровное, боль в груди дотягивается до плечей и шеи, не пройдет и месяца, как наступит смерть, пульс укажет точный день. Сохнут кости, истощается плоть, ци застаивается в груди, дыхание неровное, боль в груди дотягивается до плечей и шеи, в теле жар, слабость, мышцы тают, живот напряжен, пульс едва слышен, не пройдет и десяти дней, как наступит смерть. Сохнут кости, истощается плоть, ци застаивается в груди, боль в животе, тяжесть в груди, жар поднимается до плечей и шеи, мышцы тают, внутренности отказывают, глаза ввалились, пульс вот-вот оборвется, глаза не видят, и наступает смерть».

В темном и холодном морге, глядя на то, как движутся борода и усы Дуань Шибэя всякий раз, когда он произносит слово «смерть», Хуан Цзинфэн невольно почувствовал себя ничтожной песчинкой, замершей в священном ужасе. Через некоторое время он пришел в себя:

– Вы читали очень выразительно, но я ничего не понял. Вы не могли бы мне объяснить?

Дуань Шибэй кивнул:

– Ладно. Но объяснять все очень долго, я сосредоточусь на сути. Смысл этого отрывка таков: если человек внезапно худеет, у него появляется одышка, во время дыхания тело его вздрагивает, он непременно умрет в течение ближайших шести месяцев; если кроме этого есть боль в груди, которая поднимается до плечей и шеи, человек умрет в течение месяца, а если добавляется жар во всем теле и мышцы на коленях и локтях частично отходят от костей, он непременно умрет в течение десяти дней! Если же присутствуют все упомянутые признаки и, кроме того, появилась боль в животе, а глаза ввалились и перестали блестеть, тогда смерть – дело нескольких мгновений.

Хуан Цзинфэн слушал его с круглыми глазами и раскрытым ртом.

– Удивительно, не правда ли? Эти легендарные письмена по сей день остаются актуальными, – не без самолюбования заметил Дуань Шибэй. – Процитирую для вас еще кое-что из «Канона таинственной сути». Эта часть описывает двенадцать основных меридианов, по которым течет ци, и пятнадцать второстепенных, а также их патологические изменения, поэтому она имеет непосредственное отношение к знаниям мастеров смерти. Например, вот это: «Лицо черно как уголь – умерла кровь, болезнь в Жэнь, смерть в Гуй[10]; сосуды истощаются, тогда слабеют мышцы, слабеют мышцы – сохнет язык и наполняется губной желоб, наполняется желоб – выворачиваются губы, это смерть мышц, болезнь в Цзя – смерть в И; мышцы деревенеют, тогда сокращаются язык и мошонка. Синие губы, скрючен язык, втянута мошонка – это смерть жил, болезнь в Гэн – смерть в Синь; иньская ци пяти иссякает, глазные яблоки поворачиваются кверху, глаза закатываются – это смерть чувств, тогда не пройдет и полутора дней как наступит смерть!»

И снова смерть, смерть, смерть… Конечно, Хуан Цзинфэн, как и в первый раз, ничего не понял. Дуань Шибэй же с улыбкой продолжал объяснять ему, как слабоумному:

– Примерный смысл этого отрывка в том, что есть разные признаки, позволяющие установить время смерти, например, если лицо чернеет, как хворост в костре, – это признак нарушения работы кровеносных сосудов, и заболевший в день Жэнь непременно умрет в день Гуй. Если заворачиваются губы – это признак омертвения мышц, заболевший в день Цзя умрет в день И. Если губы приобретают сине-зеленый оттенок, язык заворачивается кверху, втягивается мошонка – это признаки омертвения мышц, заболевший в день Гэн непременно умрет в день Синь. Если ци пяти органов[11] иссякает, темнеет в глазах, больной ничего не может видеть четко – такому человеку остается жить самое долгое полтора дня. По этой причине Ван Цзюда, придворный врач династии Мин, в своем комментарии к «Канону о внутреннем» одной фразой описал основную суть нашего ремесла – «различать смерть и жизнь, отделять тех, кто умрет, от тех, кто не умрет».

– Тех, кто умрет, от тех, кто не умрет… – как под гипнозом, вторил Хуан Цзинфэн.

Дуань Шибэй продолжал:

– Следующий вопрос, как стать мастером смерти? В «Каноне о внутреннем» сказано: «Слышать пульс, улавливая движение и покой, видеть, различая все оттенки, наблюдать, пребывают ли пять органов в состоянии избытка или недостатка, слабы или сильны шесть внутренностей[12], цветет или чахнет тело, и, учитывая все эти признаки, разделять жизнь и смерть».

Хуан Цзинфэн нахмурился:

– А разве все это не то же самое, что у врачей «осмотр, прослушивание, опрос и прощупывание пульса»?[13]

– Как сказать… Традиционная китайская медицина сочетает в себе одновременно и своего рода искусство, и культуру, и философию, она требует глубоких знаний и широкого кругозора, поэтому овладение этой профессией подразумевает не только умение лечить болезни и поддерживать здоровье, но и способность заботиться о благе государства и населения. Цена подготовки квалифицированных специалистов тут очень высока. – Дуань Шибэй перевел дыхание. – По этой причине большинство известных истории медиков совмещали врачебную деятельность и государственную службу, а также были мастерами смерти, но об этом они предпочитали не распространяться. На разных должностях они занимались решением многих вопросов, и это привело к появлению некоторых общих профессиональных методик, вроде той, о которой вы говорите, – «осмотр, прослушивание, опрос и прощупывание пульса». Вот о чем я толкую: вы пользуетесь компьютером, но для этого необязательно быть специалистом в IT, вы можете работать секретарем, редактором, преподавателем и даже внештатным корреспондентом.

Хуан Цзинфэн после некоторого размышления спросил:

– Судя по тому, что вы говорите, мастера смерти – и правда очень древняя профессия, но почему же я до сих пор никогда о ней не слышал?

Дуань Шибэй тяжело вздохнул:

– До воцарения династии Хань каждый врач традиционно был и лекарем, и мастером смерти. Над входом в его дом обычно висела надпись «Лечение, заговоры, искусство смерти». Затем Дун Чжуншу[14], тот самый, что написал для императора У-ди труд о стратегии управления страной, предложил использовать «Беседы и суждения» Конфуция в качестве учебных материалов. А разве Конфуций не говорил: «Как мы можем знать, что такое смерть, когда мы не знаем еще, что такое жизнь?» Смысл этого изречения вот в чем: если даже дела живых людей нам не до конца понятны, то что уж говорить о мертвых! С той поры ремесло мастеров смерти стало чисто практическим, лишенным многословных теорий. В конце правления династии Цин, в первые годы Республики[15], после того как в Китай начала проникать европейская медицина, традиционные учения, переместившись в категорию древних предрассудков, с каждым днем все более ослабевали, и до сегодняшнего дня дожили только экзорцисты[16], заклинатели темной энергии[17] и прочие знахари-гадальщики. Больше почти ничего не сохранилось…

Хуан Цзинфэн с недоверием поинтересовался:

– А как же Бянь Цюэ, Чжан Чжунцзин, Хуа То, Ли Шичжэнь?[18] Они что, тоже занимались этим ремеслом?

– И не только эти четверо. А еще и Ван Чунь, Юань Тяньган, Ли Сюйчжун, Лю Бовэнь, Е Тяньши, Сюэ Шэнбай[19] – все они были непревзойденными мастерами смерти.

Столько имен… Хуан Цзинфэн слышал только о Лю Бовэне.

– Ладно. Раз так, вы расскажете мне какие-нибудь интересные истории об этих людях?

– Я пришел сюда не для того, чтобы рассказывать истории. Как-нибудь в другой раз, – покачал головой Дуань Шибэй. – Сейчас я хочу задать вопрос, немного вас поэкзаменую; я объяснил достаточно, теперь вы можете дать определение профессии мастеров смерти.

Представьте: глубокой ночью вы находитесь в морге в полном одиночестве, как говорится, наедине со своей тенью, и внезапно появляется человек, чтобы поговорить с вами о древних труднопостижимых тайнах. Вокруг вас одни лишь мертвецы, разговор весьма занятен, но кто знает, какой подвох таит в себе вопрос незнакомца?

Хуан Цзинфэну стало немного не по себе.

– Это такая профессия… Мастера, используя «осмотр, прослушивание, опрос и прощупывание пульса», определяют, когда человек умрет… – тщательно подумав, пробормотал он.

– «Осмотр, прослушивание, опрос и прощупывание пульса» – это техника диагностики, применяемая в традиционной медицине, – нетерпеливо перебил Дуань Шибэй. – Арсенал методов, к которым прибегают современные мастера для установления времени смерти, значительно расширился; вы постепенно их освоите. И важно не просто установить время, а еще предсказать место и причину смерти, этому вам тоже предстоит научиться.

– Научиться мне? – Хуан Цзинфэн от удивления опешил.

Дуань Шибэй кивнул:

– Да-да, вы не ослышались. Разве я не сказал, что собираюсь предложить вам новую работу? Я имел в виду именно это – стать мастером смерти.

Хуан Цзинфэн застыл как истукан. Потом, запинаясь, произнес:

– Я… я прошел испытание?

Дуань Шибэй с улыбкой ответил:

– Как вы думаете, что является залогом успеха в любой профессии?

– Есть книга, которая называется «Успех состоит из мелочей», так что, полагаю, успех заключается в том, чтобы делать свою работу хорошо вплоть до мелочей.

– Нет! Точнее, не совсем так. – Дуань Шибэй взмахнул рукой. – Я хочу сказать, главное в любой профессии – это талант!

– Талант?

– Именно. Талант. – От долгих разговоров у Дуань Шибэя пересохло во рту, он сел на стул и взял яблоко, оставленное кем-то из родственников покойных после церемонии жертвоприношения, потер его о пальто и, хмыкнув, откусил большой кусок. – Чем бы вы ни занимались, вам нужно обладать сверхспособностями, чтобы достичь сверхрезультатов. Хороший полицейский на месте преступления и с закрытыми глазами учует запах преступника. Хорошему повару не нужно пробовать еду на вкус, чтобы понять, какое блюдо пересолено, а какое недосолено. Хороший бизнесмен, только сев за рабочий стол, уже знает, как сегодня пойдет бизнес, принесет прибыль или убыток… И все это не результат упорной работы, а дар свыше. Если не дано – тогда иди и снимайся в порнушке, да и там вряд ли добьешься успеха.