Приключения Мурзилки и маленьких человечков
- -
- 100%
- +
Так вот, этим летом мы, лесные человечки, по обыкновению отправились в путешествие – посмотреть дальние края. Но на сей раз мы решили не идти пешком, не ехать по железной дороге, не плыть на пароходе, а лететь – но не на спинах ласточек, как в былые времена, на трёх настоящих летательных аппаратах: двух аэропланах и дирижабле. Я, конечно, предпочёл дирижабль: на нём, говорят, безопаснее летать, чем на аэропланах. Ну и, как вы знаете, всегда ценил удобства, поэтому привязал к аппарату маленькую лодочку и преспокойно расположился в ней отдельно от всех. Летели мы целых три дня и три ночи: внизу виднелись реки, моря, горы, поля, – пока наконец, изрядно не устав, решили приземлиться на острове, у самого берега моря.
– Где мы? – стали спрашивать все Знайку, который обычно всё знал и легко мог определить, в какую страну мы попали.
Только на этот раз он не мог ответить; сказал лишь, что это какой-то отдалённый, неизвестный остров.
Собравшись на берегу, мы начали совещаться…
Собравшись на берегу моря, мы начали совещаться, что делать дальше: остаться ли здесь или продолжить путь. Вдруг неизвестно откуда в нас полетели яйца, апельсины, картофелины… Одно яйцо угодило прямо в мою шляпу, разбилось вдребезги и окатило меня мерзкой желтовато-белой слизью.
Я вскрикнул… Конечно, не от страха или боли, а просто так… просто неприятно было. Бр-р-р… Я даже хотел было убежать, и тут прямо мне навстречу выскочило какое-то страшное, обросшее шерстью чудовище, немного похожее на человека, но совсем без одежды.
Я закрыл глаза – до того было жутко это видеть.
– Это обезьяна! – объяснил нам Знайка.
Доктор Тюбик-Мазь, Всезнайка и Скок бросились на чудовище и попытались его связать. Оно так кричало – или, вернее, рычало, – что хотелось заткнуть уши.
Я воспользовался общей суматохой, чтобы умыться, привести в порядок свой костюм и в первую очередь шляпу, а затем вернулся к нашим малюткам, которые тем временем успели повалить чудовище на землю и, несмотря на его крики, стали связывать верёвками.
Не успели мы справиться с этой обезьяной, как появились другие, такие же страшные и лохматые. Но мы не струсили, а в особенности я, Мурзилка, хотя и старался держаться от обезьян подальше: очень уж они показались мне нечистоплотными и отвратительными…
Обезьяны смотрели на нас очень сердито и были настроены явно агрессивно. В особенности им почему-то не понравились моя модная шляпа и монокль у меня в глазу. Я видел, что они того и гляди бросятся на меня, но не тут-то было! Пока первую обезьяну связывали, Знайка и Скок смастерили нечто вроде клетки и силой втолкнули в неё другую пленницу, не обращая внимания на её крики. Двух других обезьян, помоложе, привел Дедок Бородач, привязав одну к другой. Точно так же вскоре связали и остальных.
…успели повалить чудовище на землю…
– Мы заберём этих обезьян с собой и продадим в зоопарк, – предложил Знайка.
Каждую пойманную обезьяну он тотчас же снабжал ярлыком с номером, чтобы потом легче было их узнать. Когда мы повели обезьян в пустой сарай, стоявший на берегу, они сначала упирались, не хотели идти, но наш охотник Мик быстро нашёл выход: привязал к верёвке апельсины, взял гроздь бананов и пошёл вперёд. Обезьяны, почуяв запах любимых плодов, помчались за Миком вприпрыжку. Таким образом мы и заманили всех наших четвероногих в сарай и заперли на ключ.
Потом мы, усталые с дороги, улеглись на берегу и крепко заснули.
Спать, впрочем, пришлось недолго: вскоре нас разбудил какой-то шум, и мы вскочили на ноги. Что же мы увидели?
Обезьяны выломали в сарае дверь и одна за другой выскакивали наружу.
Но далеко убежать им не удалось. Мы бросились ловить их. Обезьяны, видимо, сильно проголодались, потому что очень спокойно позволили снова их связать и послушно последовали за Миком, который вёл одну из них впереди, накинув на шею верёвку.
Мик привязал к верёвке апельсины, взял гроздь бананов…
Обезьяны послушно последовали за Миком…
Обезьяны не успели сорвать деревянные таблички с номерами, которые мы повесили им на шею, и шли теперь гуськом именно в том порядке. Только две обезьяны оказались упрямее других и не захотели идти. Тогда мы недолго думая притащили большую корзину, силой втолкнули в неё упрямиц и заставили других обезьян попеременно то волочить корзину по земле, то нести.
Когда мы добрались до опушки леса, Знайка вдруг предложил сфотографировать их и уже приготовил было свой фотоаппарат, но обезьяны при виде аппарата страшно перепугались: видимо, решили, что это пушка, из которой их всех хотят перестрелять, – и стали рваться, кричать, визжать.
Мик и Всезнайка привязали крикунов к дереву…
Тогда Мик и Всезнайка недолго думая привязали крикунов к дереву и предложили Знайке воспользоваться моментом и сфотографировать их на память о нашей первой победе на неизвестном острове.
– Замрите! На счёт «три» снимаю! – громко произнёс Знайка. – Раз, два, три…
На счёт «три» аппарат щёлкнул, но в тот же миг одна из обезьян, вырвавшись из верёвок, вскочила на дерево.
Тогда Знайка ещё раз сфотографировал связанных обезьян, и снимок получился превосходно.
После этого мы опять заперли всех обезьян в сарай, а сами отправились осматривать остров.
Приключение второе
Как эльфы встретили на острове странного зверя и захотели на нём покататься
Шагая вдоль рядов развесистых пальм, мы вдруг увидели странное животное, похожее не то на козла, не то на осла. Заметив нас, зверь вытаращил глаза.
– Вот бы на нём прокатиться! – воскликнул Скок.
– Не советовал бы! – предостерёг его доктор Тюбик-Мазь. – Он, чего доброго, сбросит кого-нибудь, а мне потом лечить…
– Лечить не придётся, – заверил его Знайка. – Сейчас посмотрим, как этот козёл-осёл отнесётся к нашей затее… Вот что: первым делом я его сфотографирую…
И недолго думая Знайка навёл фотоаппарат на странного зверя.
Тот как будто понял, чего от него хотят, и спокойно уселся на землю, позируя перед камерой.
– Эй, смотрите, как бы этот зверь на кого-нибудь не набросился! – предостерёг я товарищей.
– Прошу сидеть спокойно! – крикнул в это время Знайка своей «модели». – Я снимаю!
Козёл-осёл оказался очень спокойным и мирно настроенным: не только позволил себя сфотографировать, но и – как мне показалось – скривил морду в некоем подобии улыбки, глядя в объектив. И портрет удался на славу.
Знайка навёл фотоаппарат на странного зверя…
– Бояться нечего, – решил Заячья Губа и, подойдя к ослу-козлу, схватил за рога и вежливо попросил: – Будьте столь любезны: встаньте на минутку.
Зверь послушно поднялся, и недолго думая Дедок Бородач и доктор Тюбик-Мазь вскарабкались ему на спину.
– Смотрите, осторожнее! – предостерёг опять их я.
Тут случилось то, чего никто не ожидал: казавшийся таким смирным козёл-осёл, почувствовав тяжесть на спине, рванулся, и… Тюбик-Мазь с Дедком Бородачом взлетели вверх, а державший зверя за хвост Всезнайка очутился на земле.
Я остался цел и невредим, но увиденное отбило у меня всякую охоту кататься на козле-осле.
А зверь тем временем, сбросив всадников, преспокойно принялся рвать и жевать пальмовые листья.
– Эх вы! – воскликнул между тем Всезнайка. – Неправильно всё сделали. Надо было просто привязать желающих прокатиться к спине животного.
– Да-да, верно, – в один голос отозвались китаец Чи Качи и охотник Мик и вместе со Всезнайкой предложили, чтобы их первыми привязали.
Сказано – сделано. Как только все трое вскарабкались на спину козла-осла, Вертушка, Дедок Бородач и другие, перевив их ноги верёвкой, перекинули её под животом животного и крепко-накрепко привязали всадников.
Между тем Знайка приготовил фотоаппарат.
Всё это время странное животное стояло смирно. Но вот Знайка произнёс: «Раз, два, три…» – и щёлкнул аппаратом.
Тут козел-осёл внезапно рванул с места, подпрыгнул и бросился бежать. Привязанных к нему всадников подбросило вверх, но верёвка крепко удерживала их за ноги и они точно летели по воздуху, то подскакивая, то опускаясь.
Дедок Бородач и доктор Тюбик-Мазь вскарабкались ему на спину…
От толчка охотничье ружьё Мика выстрелило, ещё больше напугав козла-осла, и он помчался без оглядки. Неизвестно, куда унёс бы зверь седоков, если бы не наскочил на дерево. Верёвка, которой наши всадники были привязаны, зацепилась за сук, и они повисли на дереве.
За всем этим я наблюдал издалека, радуясь, что меня не было среди ездоков.
Всадники болтались на дереве вверх ногами и взывали о помощи. Не окажись я поблизости, не знаю, чем бы всё кончилось. Правда, даже я не мог бы им помочь, потому что следовало перерезать верёвку, а у меня не было ножа. Кроме того, и до ветки бы я не дотянулся. Вот я и крикнул:
– Подождите, сейчас сбегаю за другими малютками и за лестницей и вас освобожу!..
– Нет уж, спасибо, – ответил Мик. – Как-нибудь сами.
В руках у него оказался заряженный револьвер.
Тюбик-Мазь с Дедком Бородачом взлетели вверх…
Вертушка, Дедок Бородач и другие… крепко-накрепко привязали всадников.
Мик слыл метким стрелком. И хотя стрелять в таком положении, то есть вниз головой, было крайне неудобно, Мик прицелился в ветку и нажал на спуск. Та обломилась, и вся троица рухнула на землю.
Привязанных… всадников подбросило вверх…
– Ой-ой-ой! У меня, кажется, при падении отвалилась голова! – закричал китаец Чи Качи, хватаясь за косу, но, убедившись, что та на месте, успокоился.
Всезнайка стонал и растирал ушибленную руку. Один только Мик бодро встал на ноги и, слегка прихрамывая, отправился искать козла-осла.
– Что ты собираешься делать? – спросил я Мика.
– Хочу застрелить это упрямое животное!
И хотя Мик был зол и настроен весьма решительно, осуществить своё намерение ему не довелось, поскольку нас уже ждало новое приключение.
Приключение третье
Как лесные человечки оказались среди змей и чуть не поплатились жизнью
На пустынном острове, куда нам пришлось высадиться по воле случая, оказалось много змей. Их шипение, слышно было издали. Когда мы с китайцем Чи Качи, Всезнайкой, Миком и прибившимися к нам по дороге Индейцем и Скоком отправились в сторону берега, вдруг, точно из-под земли, выползли три змеи. Они так грозно уставились на нас, что даже я, хотя никогда и ничего не боюсь, и то испугался. Кажется, в первый раз в жизни я на самом деле поддался страху.
Как только я заметил выползавших из своих нор змей, то сразу бросился бежать: я-то знаю, как опасно иметь с ними дело. Змеи между тем выбрались на поверхность и поползли по стволам деревьев вверх. Точно кольцами обвивали они толстые пальмы, поднимаясь всё выше и выше.
В это время подоспели другие малютки и остановились в ужасе. Змеи злобно смотрели на них, а одна из гадин широко раскрыла свою пасть, точно желая проглотить всех разом.
– Хорошо бы сфотографировать их на дереве, – сказал прибежавший вместе с другими Знайка и уже навёл объектив фотоаппарата на одну из змей.
В это время с другой стороны раздался чей-то громкий крик. Оказалось, что одна из змей, притаившаяся на ветке дерева, заметила проходивших Матросика и Дика, стремительно поползла вниз и, продолжая держаться хвостом за ветку, обвила обоих малюток.
…вдруг, точно из-под земли, выползли три змеи
– Спасите! Помогите! – кричали несчастные, задыхаясь в змеиных объятиях.
– Подождите! – воскликнул Индеец. – Я сейчас освобожу вас. У нас в лесах много змей, и я знаю, что делать. Эй, – обратился он к Дедку Бородачу, – помоги мне только вскарабкаться на дерево…
С помощью Дедка Бородача взобравшись на дерево, Индеец уже собирался разрубить змею топором, но в это мгновение другая змея, свесившись с ветки, так больно ужалила его в руку, что Индеец с криком упал на землю, причём едва не задел лезвием оказавшегося внизу Микробика. Тот едва успел отскочить в сторону, но при этом невольно ударил ту змею, что держала Дика и Матросика. Гадина закачалась из стороны в сторону, зашипела, отпустила свою добычу и в одно мгновение свернулась на ветке. Дик и Матросик оказались на свободе, но ненадолго: не успели они опомниться, как из-под дерева выползла еще одна огромная змея и, широко открыв пасть, проглотила обоих малюток.
Знайка… навёл объектив фотоаппарата на одну из змей…
Индеец уже собирался разрубить змею топором…
Живот у неё сразу раздулся, двигаться стало трудно. И в это время Мик, зарядив револьвер, прицелился в змею, надеясь, что ему удастся спасти товарищей, но гадина, не дожидаясь выстрела, быстро подползла к нему и проглотила, точно так же как проглотила Дика и Матросика. Уже в пасти змеи Мик все же изловчился выстрелить, но пуля попала в сумку Лима-малютки, который ловил рыбу на берегу моря, но услышал крики товарищей и как раз прибежал.
Теперь живот у змеи стал таким огромным, что она совсем не могла двигаться.
– Пожалуй, успею её сфотографировать, – произнёс Знайка, направляя фотоаппарат на змею, лежавшую на земле без признаков жизни.
Пока он делал снимок, отовсюду сбегались эльфы, кто с саблей, кто с ножом, кто с топором.
Уже в пасти змеи Мик… изловчился выстрелить…
Вдруг из самого живота змеи раздался выстрел…
– Теперь-то уж я точно отрублю ей голову, – проговорил Индеец, поднимая топор.
Вдруг из самого живота змеи раздался выстрел, а затем послышались весёлые крики:
– Ура! Мы спасены!
Оказалось, что Мик и в животе змеи не растерялся и выстрелил из револьвера, пробив в её коже отверстие.
В один миг подбежавшие эльфы помогли выползти товарищам, причём совершенно целым и невредимым.
Всё это я видел издалека.
Приключение четвёртое
Как эльфы переходили лесную реку по канату, оказались в глубокой яме, а Мурзилка разбил свой монокль
Долго-долго сидели мы все после этого и обсуждали происшествие, пока разговор не прервал японец Коки, один из самых рослых лесных малюток:
– Братцы, у кого есть желание переправиться через реку по канату? Ну, кто смелый?
Все четверо лесных человечков… стали перебираться… на другой берег…
– Я, – заявил китаец Чи Качи.
– И я! – воскликнул Рустик.
– Я тоже! – добавил Матросик.
Коки, как и все японцы, очень ловкий малый. Тотчас же перекинув канат на другой берег, он зацепил его конец за большое дерево и предложил всем, кто пожелает, идти за ним.
Все четверо лесных человечков, качаясь из стороны в сторону, стали перебираться по канату на другой берег, а достигнув цели, в один голос закричали «ура!» и стали звать за собой других.
– Ну что, попробуем? – предложил Всезнайка.
– А что, и попробуем, – приняли вызов Заячья Губа, Знайка, Скок, Карапузик и Дедок Бородач.
Но не прошли они по канату и нескольких шагов, как Всезнайка поскользнулся и едва не упал в воду. Другие тоже потеряли равновесие: Заячья Губа подпрыгнул, Знайка, тащивший фотоаппарат, ухватился за канат свободной рукой, Скок опустился на колени, причём своей длинной саблей чуть не убил Карапузика, ударив по носу. Кое-как все они наконец добрались до берега.
– Не перейти ли и нам? – предложил Индеец доктору и мне.
– Конечно! – согласился Тюбик-Мазь и обратился ко мне: – А ты как думаешь, Мурзилка? Или боишься?
– Я никогда и ничего не боюсь! – отрезал я.
– Не хорохорься, Мурзилка, – засмеялся Индеец, – это действительно страшно.
Но я малютка очень ловкий и, конечно, ничуть не испугался.
– Слушай, Мурзилка, ты лучше останься, не ходи, – предложил доктор Тюбик-Мазь. – По лицу вижу, что боишься…
– Нет, не боюсь, – повторил я, – и вас тоже прошу за меня не бояться.
– Тогда идём, – сказал Индеец и первый ступил на канат.
Заячья Губа подпрыгнул…
За ним последовали Тюбик-Мазь и Лим, как всегда, с удочкой да к тому же с уловом. Я ступил на канат последним, но не успел сделать и шагу, как он начал качаться во все стороны. Удержаться стоя было очень трудно, и я недолго думая уселся верхом. Канат закачался ещё сильнее, и Тюбик-Мазь по моему примеру тоже сел. А Лим же, словно настоящий акробат, ловко балансировал на канате, то поднимая, то опуская удочку. Точно так же Индеец, качаясь из стороны в сторону, старался удержать равновесие, двигая рукой, в которой был зажат топор.
Вдруг лезвие топора случайно ударило по канату, он затрещал и лопнул, а мы, все четверо, очутились в воде, не успев даже вскрикнуть…
Кто был рад этому приключению, так это рыбы – улов Лима: они весело плюхнулись в воду, и только мы их и видели.
Едва мы перебрались на другой берег реки, как поднялся страшный ураган: кого-то подкидывало в воздух, других, напротив, валило на землю. Деревья гнулись от сильного ветра, и вокруг стоял такой грохот и гул, что никто не мог расслышать, как я кричал:
– Держите меня, держите Мурзилку, а то упаду в яму!
Индеец, качаясь из стороны в сторону, старался удержать равновесие…
…лезвие топора… ударило по канату, он затрещал и лопнул, а мы, все четверо, очутились в воде…
И действительно, не прошло и минуты, как ветер опрокинул нас с Дедком Бородачом в глубокую яму.
Но я всё-таки оказался молодцом: поняв, что того и гляди с меня собьёт ветром шляпу и вырвет из руки трость, я быстро снял шляпу с головы, крепко схватил одной рукой, а другой рукой всё это время придерживал трость. И так, со шляпой в одной руке и с тростью – в другой, я летел вниз. На лету у меня упал монокль, так что я даже не видел, куда падаю.
Приземлился я на дно ямы вниз головой, но, как ловкий гимнаст, тотчас перекувыркнулся и вскочил на ноги. Только порыв ветра опять меня свалил, и тогда я улёгся и стал спокойно ждать, пока ветер утихнет.
Лежать пришлось долго. Ветер продолжал бушевать: то стихал, то опять поднимался с пронзительным воем.
Во рву было очень темно, но я всё-таки разглядел, что кто-то копошится рядом, и решив: «Наверное, змея!» – взвился на ноги.
Тут раздался страшный писк, и кто-то схватил меня за ступню.
Не успел я и вскрикнуть от испуга, как пискливый голосок произнес:
– Ах, это нога Мурзилки: я узнаю её по острому кончику штиблета, – наверно, и сам он где-нибудь поблизости.
– Здесь я, здесь! И нога моя собственная! – воскликнул я. – Но вас не узнаю. Кто вы?
– Я Дедок Бородач, а со мной Микробик, – ответил тот же голосок.
В это время опять поднялся ветер, да такой сильный, что нас троих подбросило вверх, к самому краю, но всё-таки мы сумели удержаться.
Ветер опрокинул нас с Дедком Бородачом в яму…
…мимо нас пронеслись три всадника…
Как раз в этот миг мимо нас пронеслись три всадника на быстром коне. Я узнал Мика, Всезнайку, а вот третьего разглядеть не успел.
Только мы подумали их окликнуть, как ветер швырнул всех троих к нам в ров…
Всему наступает конец. Кончился и ураган, и опять стало тихо и спокойно. Мы благополучно выкарабкались из рва и отправились искать остальных малюток. Все они оказались целы и невредимы и со смехом рассказали о своих приключениях.
Только мне одному было не до веселья: шляпа моя сплющилась, туфли испортились, стёклышко разбилось. Какой уж тут смех!
Но долго горевать не пришлось: нас ждали новое приключение и новая большая опасность.
Приключение пятое
Как эльфы встретились с туземцами, спаслись на корабле, но попали в шторм и потерпели кораблекрушение
Из-за частокола, тянувшегося вдоль рва, послышались возбуждённые голоса, а потом показались и головы вооружённых чернокожих людей, которые громко что-то обсуждали.
– Знайка, – обратились мы к нашему маленькому эльфу, который отлично умеет говорить на многих языках, – что это за люди и чего они хотят?
– Это, несомненно, здешние жители. Чего хотят, не знаю, но только по их лицам видно, что нам они явно не рады.
– А вдруг это людоеды? – раздался испуганный голос Микробика.
Я вовсе не трус, но стать обедом для людоедов как-то всё-таки не хотелось, и потому предложил, не дожидаясь, пока туземцы примутся делать из нас, лесных малюток, котлеты, убраться куда подальше.
– Нет, – возразил Мик, – во-первых, бежать некуда, а во-вторых, надо показать этим дикарям, что никто их не боится.
– Что ж, значит, надо готовиться к битве, – заключил Скок.
И хоть я ничего не боюсь, при слове «битва» почему-то почувствовал себя так, будто меня укусили, и тем не менее повторил вместе со всеми остальными:
– Да-да, надо готовиться!
– Как же мы будем сражаться без оружия? – неожиданно спохватился Пуговка.
Действительно, никому и в голову не пришло, что воевать с вооружёнными дикарями, не имея оружия, очень опасно.
В это самое время я увидел через осколок своего монокля, что к берегу пристал большой корабль, и, обрадовавшись, закричал:
– Ура! Я знаю, как спастись от людоедов! Не надо ни с кем воевать – просто сядем на корабль и уплывём.
Остальные с неменьшим энтузиазмом приняли моё предложение, и тотчас мы перебрались на корабль, подняли якорь, развели пары и отчалили. Я из предосторожности надел на себя три спасательных круга: мало ли что.
И убрались мы как раз вовремя: едва корабль отошёл от берега, как из лесу выскочили разъярённые туземцы, вооружённые с ног до головы, и с дикими воплями бросились в воду, намереваясь догнать нас вплавь.
Надо сказать, что, когда мы отплывали от берега, поднялся сильный ветер, в небе повисли грозовые тучи, а вскоре и вовсе совсем потемнело, и только молнии изредка ярко освещали неспокойное море.