Я тебе объявляю войну!
- -
- 100%
- +
Марк пробежался по мне оценивающим взглядом. Если ему что-то не нравилось, то он отправлял меня переодеваться, но сейчас мужчина удовлетворенно кивнул.
– Распусти, – указал он на волосы.
– Не могу, – его брови удивлённо взметнулись вверх, а лицо приобрело жёсткое выражение. Я поспешила объясниться: – Сыпятся.
– Скажи Шульцу, пусть пропишет витамины.
Да уж, мой тюремщик – сама забота!
Александр Янович Шульц – тот самый доктор, что осматривал меня на второй день моего пребывания в этом доме. Он же назначил мне различные препараты, в том числе контрацептивы, которые я регулярно принимала. Забеременеть от чудовища – что может быть хуже?
– Я подумал над твоей просьбой, – сказал Марк, кивком указав мне на стул перед собой. Я села, а он, поставив мой телефон на подставку, слегка придвинул его мне. – Можешь пообщаться с подругой. В моем присутствии.
Моё заточение здесь с каждым днем становилось все более угнетающим. Раньше я надеялась, что меня начнут искать, или, что Дима быстрее вернёт долг, но в любом случае, я скоро уеду отсюда. Но дни шли, и недавно Макс показал мне последние новости в интернете. Там говорилось о новом романе «известного бизнесмена и мецената с никому неизвестной студенткой экономического факультета», которую он прячет от посторонних глаз, поскольку «счастье любит тишину». Стало понятно, что Нейманн подстраховался со всех сторон. Даже если он меня отпустит, кто же поверит отвергнутой любовнице влиятельного бизнесмена, решившей из мести очернить имя такого достойного человека? И тогда я, набравшись смелости или наглости, попросила вернуть мне сумку, с которой я была в тот проклятый вечер, в ней были телефон и документы. Естественно, Марк отказал мне в документах, а насчёт телефона обещал подумать.
Я так хотела услышать знакомый голос, что согласилась на его условие.
– Ааа! Пропавшая! – услышала я голос Юльки моей ближайшей подруги. – Привет!
– Привет! – я улыбнулась.
– Я думала, куда же она запропастилась?! В соцсетях не отвечает, телефон отключён. А у неё роман, оказывается! – вопила на том конце провода подруга.
– Ты уже читала новости? – спросила я очевидное. Было горько осознавать, что подруга поверила в это.
– Ещё бы! У нас все только об этом и говорят! Девчонки тебе завидуют! А я им говорю: надо как Геля верить в себя! Ну, я тебя поздравляю! Ты же так влюблена в него была! – черт бы побрал длинный Юлькин язык! Как будто душу вывернули наизнанку и перетрясли, обнажая все самое постыдное. Сердце закололо, вся кровь бросилась мне в лицо, захотелось провалиться сквозь землю. Чудовище, растоптавшее меня, не должно было знать о моих позорных чувствах к нему в прошлом.
Я перевела взгляд на Марка. Он сидел в кресле вполоборота, закинув ногу на ногу, одна рука покоилась на подлокотнике, а второй мужчина почесывал гладковыбритый подбородок. Его взгляд прожигал меня насквозь. Марк слушал наш разговор, который проходил по громкой связи, и его приподнятая бровь говорила о крайней заинтересованности.
– Не болтай ерунды! – гневно прохрипела я. – Не было такого!
– Ты сама себе не признавалась, – подруга не почувствовала произошедшей перемены настрояния, – но мне со стороны было все прекрасно видно, как ты пожирала его глазами, когда видела! Ты молодец: взяла судьбу в свои руки. Раз Магомет не идёт к горе, как говорится, то гора идёт к Магомету! Ты решилась и пошла! Я вообще не ожидала такого исхода, но каждый человек – кузнец своего счастья! Я так тобой горжусь! – Юля продолжала петь мне дифирамбы, а я, глядя на высокомерную ухмылку Марка, сильно пожалела, что позвонила ей. Разговор все больше походил на исповедь… Перед дьяволом!
– Всё совсем не так! – растерянность переросла в гнев, и мне так хотелось стереть с его лица эту усмешку, но я не знала как.
– А как? – заинтересовалась подруга, но тут же перебила саму себя. – Расскажи, как он в постели?
– Отвратительно! – процедила я сквозь зубы, прежде чем успела подумать. И уже через мгновение с затаенной злобой наблюдала, как надменная улыбка Марка медленно сползает с его красивого лица. Душа наполнилась мелочным удовлетворением от того, что мне удалось пусть не сорвать, но приподнять его маску и обнажить порочное нутро.
– Ты уверена? – переспросила Юля. – Тебе ведь не с чем сравнить, насколько я знаю.
– Уж поверь, даже мне понятно! – судя по прищуренным глазам Марка, он мне не спустит подобной вольности, но я с остервенелым мазохизмом продолжала закапывать саму себя.
– Ох, сочувствую тебе, дорогая! Отхватить такого красивого и богатого мужика… Что, наверно, только о себе думает?
– Ты даже не представляешь, насколько! – я не говорила правды, но и не лгала. Я сама не поняла как, но эта беседа с подругой превратилась в мой монолог перед Марком. Я уже сама обнажала свою исковерканную душу перед ним. Я провоцировала его, дразнила зверя в его же логове, и не могла остановиться.
– Да все, они, красивые мужики такие! В сексе только о своём удовольствии заботятся! – пожалела меня Юлька. – Ну, ничего, зато ты теперь знаешь, какой он, и не будешь сохнуть по нему как раньше.
– Ты права! – подруга, ты даже не представляешь, как ты права!
– Ну, слушай, отношения же не только на сексе строятся!
По красноречивому взгляду и сжатым в резкую линию губам Марка я поняла, что уже наговорила на премию Дарвина. Но подруга сама внезапно сменила тему.
– Мы недавно встретились с Джули, – Джули это наша подруга с драмкружка. В нашей студенческой тусовке оказлись две Юли, вот, чтоб как-то их различать, решили одну из них назвать Джулией, а потом сократили до Джули. – Посидели в кафе, она мне такое рассказала!
– Что же? – отрывисто спросила я. Я сделала глубокий вдох и выдох, стараясь сбросить охватившее меня напряжение. И я была рада поговорить о чем-то другом.
– Она начала подозревать своего Юрку в измене. – Юлька, не имевшая понятия и произошедшей молчаливой дуэли, тараторила как ни в чем не бывало. – Нашла его анкету на каком-то сайте знакомств. Зарегистрировалась, фотки левые закачала, написала ему, договорились о встрече. Она парик надела, губы себе увеличила, скулы зрительно изменила, линзы в глаза вставила. В общем, стала похожа на фифу с тех фоток. Встретились. Так он сразу её узнал. По походке и по голосу! Вот дуреха! Между нами: она всегда была посредственной актрисой! Я ей сказала, что Гелька бы тут не прокололась. Ты же круто голоса менять умеешь, ты же даже в озвучке подрабатывала!
– Да, – отмахнулась я, – было дело! Ну и дальше что?
– Ну что-что! Скандал! В общем, прижала она его! Сделал он ей предложение. Тут ехать в ЗАГС, а он паспорт теряет! Помнишь, песня такая была старая, нам ещё Стас ставил, там какой-то патлатый мужик пел «Я на тебе никогда не женюсь, я лучше съем перед загсом свой паспорт»? Вот один в один получилось! – Юля так заразительно смеялась, что я улыбнулась. Марк презрительно сжал губы и вернулся к своей работе.
– Да, это теперь надолго.
– Ничего подобного! Написал заявление о пропаже, скоро восстановят!
– Да? Я помню рассказ моей тёти, она потеряла паспорт в начале нулевых. Вернее, у неё украли. Причём не в своём регионе. Её так долго мурыжили, наверно полгода восстановить не могла. Говорят, искали.
– Не, – отмахнулась подруга, – не знаю, как раньше, сейчас просто пишешь заявление и недели через две получаешь новый.
– Ну, хорошо, – что я ещё могла сказать. Марк подал знак заканчивать разговор, и я поспешила попрощаться. – Ладно, Юль, мне надо идти…
– Что, твой зовёт?
Меня аж передернуло от того, как она назвала это чудовище.
– Не называй его так, – я не заметила, как произнесла это вслух.
– А что?
– Я чувствую, это ненадолго, – надо было как-то выкручиваться. Я вообще удивляюсь, что Марк дал нам договорить. Я ожидала, что он разозлится и просто прервет на середине разговора, но он спокойно выслушал все нелицеприятные вещи, что я о нем говорила.
– Поэтому, у тебя такой грустный голос сегодня? – задала подруга неожиданный вопрос.
– Грустный?
– Думала, я не замечу?
– Я… Я… Я не хочу об этом говорить, извини, – это была чистая правда, запал прошел, и я чувствовала навалившуюся усталость.
– Ладно, Гелик, как скажешь, – так называли меня мои близкие друзья, – но если захочешь, я всегда выслушаю, ты же знаешь!
Мы попрощались, Юля взяла с меня слово не пропадать, а я посмотрела на Марка: разрешит ли? Я была уверена, что нет. Я наговорила много лишнего, за что теперь, когда острота разговора ослабла, корила себя. Но тот никак не отреагировал. И я с затаенной надеждой пообещала.
Это недолгое общение, пусть под контролем мучителя, пусть вылившееся в исповедь, опустошившую меня, как ни странно, вдохнуло в меня жизнь. Родной голос подруги оказался тоненькой, но такой нужной и спасительной ниточкой, которая связала меня нынешнюю, униженную и растоптанную, с той свободной личностью, которой я раньше была.
Я завершила разговор и Марк забрал телефон. Его вид говорил, что он весь в работе и ему не до меня, что я собралась уходить. Я не поблагодарила его, да он и не ждал.
– Тупой брат, тупые подруги. Я разочарован в тебе, Лина, – сказал он, даже не отрывая глаз от экрана своего макбука.
Мне надо было промолчать, но боль, затаившаяся глубоко внутри, не имевшая выхода до сегодняшнего дня, продолжала порциями изливаться наружу.
– Почему? Что тут неожиданного? – не удержалась я, со смесью злорадства и запоздалого страха наблюдая, как он отрывается от девайса, чтобы обжечь меня взглядом, в котором читался немой вопрос. – Только непроходимая тупица могла быть влюблена в тебя!
Я смотрела на мужчину и не узнавала его. Я ожидала чего угодно: оскорблений, очередного насилия, но не того, что он спокойно мне ответит.
– Сегодня ты наговорила достаточно, не рой себе яму ещё глубже – не выберешься. – Но Марк Нейманн не был бы собой, если бы не продолжил: – А свое отношение ко мне можешь засунуть… Впрочем, я покажу тебе, куда и как глубоко ты его сможешь засунуть.
Он вернулся к работе, более не обращая на меня внимания. Мне следовало испугаться его угрозы, которую, я знала, он обязательно исполнит, но меня охватило усталое безразличие: слишком много противоречивых эмоций я испытала за какой-то час. И я просто вышла.
Глава 8
Выйдя из кабинета Марка, я направилась в сад. Мне было необходимо прийти в себя в спокойной обстановке. Я уже выходила, как в дверях я столкнулась с разгневанным незнакомцем. Мне пришлось буквально вжаться в стену, поскольку мужчина ураганом ворвался в дом и пронесся по коридору, держа курс на кабинет моего мучителя. Судя по тому, что охрана его не перехватила, хозяин дома ждал его. Стало понятно, почему Марк решил не задерживать меня.
В недоумении я продолжила свой путь в сад. Стоило признать, здесь было очень красиво: аккуратные газоны, фигурно постриженные кустарники и деревья. Пространство перед домом от ворот до входа было выложено брусчаткой, на заднем дворе имелся бассейн неправильной формы, с шезлонгами по центру и фонтаном с левой стороны. Но моим любимым местом, если в аду может быть любимое место, был альпинарий с небольшим водопадом. Сидя на нагретых солнцем камнях и глядя на журчащую воду, я строила планы побега один нелепее другого. И все они проваливались еще на этапе выхода из дома. Покинуть эту хорошо охраняемую территорию незаметно было невозможно.
Поначалу я ждала, что Дима найдет деньги, чтобы вызволить меня. Я знала, что это невозможно, иначе он не пустился бы в бега, только вот надежда такое глупое чувство… Но дни шли, а от брата не было вестей. Иногда мне казалось, что Марка устраивало такое положение дел: он получил живую игрушку, а долг… Что-то не чисто было с ним, я чувствовала это. Мне нужно было найти способ связаться с братом.
Я проходила мимо окон кабинета, когда меня буквально оглушил гневный голос:
– Какого хера, Марк?! – орал неизвестный. – Какого хера ты присвоил все мои акции?!
Я не слышала, что отвечал ему Марк, всегда спокойный, с неизменной презрительной полуулыбкой на губах, он редко выходил из себя или повышал голос при посторонних. Его истинные эмоции были только для меня. Только я видела его без маски. Только со мной он был настоящим.
– Ты не должен был получить ничего, кроме парочки вшивых акций, но ты лишил нас всего! Отец верно говорил, что ты – паршивая овца в стаде!
– Подслушиваешь? – я чуть не подпрыгнула, когда над ухом раздался вкрадчивый голос.
– Не подходи ко мне так близко! – вскрикнула я, прижимая руку к груди, пытаясь отдышаться от испуга.
Макс поднял вверх руки и отступил на пару шагов.
– Я не подслушивала, – зачем-то начала я оправдываться, – просто они говорят слишком громко. Кто он? – спросила я про неизвестного гостя.
– Альфред? – уточнил Макс.
– Я не знаю кто это.
– К Марку Рудольфовичу сегодня приехал Альфред Рудольфович. Старший брат.
– У него есть семья? – удивилась я.
– Чему ты удивляешься? – не понял Макс.
– Семья это же для нормальных людей, а не…, – я осеклась. – Ты ещё скажи, что он не порождение Ехидны, а был рожден от обычной земной женщины!
– Порождение чего?!
– Ехидны. Греческая мифология. А, забудь! – махнула я рукой.
– Чудная ты, – задумчиво протянул парень.
– А чего же они не поделили?
– Да кто их знает, они вроде с детства не ладили.
– Почему?
– Я не так давно здесь работаю, чтобы все знать.
– Но что-то же ты все-таки знаешь.
Макс вздохнул, огляделся по сторонам.
– Ты ведь не отстанешь, – улыбнулся он, а я помотала головой и… Тоже улыбнулась в ответ. – Ты такая красивая, когда улыбаешься, вернее ты всегда красивая, – восхищенно протянул парень. Я даже смутилась, хотя он и раньше говорил мне комплименты, которым я не придавала значения. Пожалуй, он единственный кто был добр ко мне в этом доме. Да, он надзиратель, приставленный ко мне моим тюремщиком, но, может, зря я так упорно отталкиваю его дружбу? – Ну, ради твоей улыбки, слушай. Насколько я знаю, старик не жаловал младшего сына, даже учиться отправил в какой-то закрытый пансион. И уж конечно все отписал старшему. Но… Альфред.. Он же не работал ни дня, в то время как Марк начинал с низов.
– Надо же, – удивилась я, – я думала, он родился с золотой ложечкой во рту.
– Так вот, воспользовавшись неумением старшего брата вести дела, – продолжал мой собеседник, – Марк постепенно весь бизнес переоформил на себя. Оставил Альфреду что-то на жизнь.
– Кажется, он и это «что-то» тоже забрал. Альфред кричал что-то про акции.
– Нам богатых не понять, столько денег, а они поделить не могут.
Мы неспешно прогуливались по саду среди деревьев. Я переваривала услышанную информацию. Надежда на благополучный исход таяла как свеча. Если Марк отобрал все у родного брата, то как он поступит с чужими ему людьми?
– Как думаешь, Марк отпустит меня, когда Дима выплатит долг? – задала я мучающий меня вопрос. – Что он сделает со мной, когда я ему надоем? Ведь он наиграется, рано или поздно. Убьёт? Сколько он привозил сюда, таких как я? Где они все? Закопал под теми кустами? – указала я на аккуратно постриженные розы, растущие чуть поодаль.
– Он не привозил сюда никого, – покачал головой Макс.
– Откуда ты знаешь? Как давно ты здесь работаешь? – не поверила я.
– Не так давно, пару лет.
– Ясно, значит, остальных он прикопал в фамильном особняке! Ах! – я несла бред, отчаянно заламывая руки, лихорадочно хватая себя за волосы, растрепав аккуратно заплетенную косу, закрывая лицо руками.
– Успокойся, никого он не убивал!
– Я буду первая! Макс, сам подумай, ну не отпустит же он меня с миром! – я нервно ходила по дорожке между деревьями взад-вперёд, схватившись за голову.
– Он не убьёт тебя! – парень подскочил ко мне и встряхнул за плечи.
– Да кто ему помешает?! – я уже орала, отталкивая его руки, но он только крепче прижимал меня к себе.
– Я! – воскликнул он, перебивая мои крики. – Я! – сказал он тише, прижимая меня к себе, целуя в макушку.
– Не трогай меня! – я отшатнулась от него, но он только крепче сжал меня в объятиях.
– Тише, тише! – шептал он.
– Отпусти! – я с силой оттолкнула его и, спотыкаясь, бросилась к дому.
Забежала в санузел на первом этаже, чтобы привести себя в порядок. Оправила одежду, переплела косу, побрызгала в лицо холодной водой, аккуратно промокнув кожу бумажным полотенцем. Надеюсь, никто не был свидетелем наших с Максом объятий, иначе даже страшно подумать о последствиях.
Прихватив в библиотеке книгу, до конца дня я просидела в своей комнате. Если бы кто спросил меня о чем роман, я бы не смогла ответить, настолько была погружена мыслями в произошедшие события от разговора с мучителем, до неожиданных объятий с Максом.
А вечером пришёл Марк. Он был одет в футболку, обтянувшую его рельефный торс, и домашние штаны. Уверенными шагами, пройдя в комнату, он резким движением вырвал меня из кресла, в котором я читала книгу.
– Я был слишком мягок с тобой, – произнёс он, грубо швыряя меня на постель, и наваливаясь сверху. – Ты понятия не имеешь, что такое отвратительный секс. Я покажу тебе.
Глава 9
Холод. Меня окружал арктический холод. Я лежала на дне ванны, поливаемая ледяными струями воды. Я не могла пошевелиться, все тело болело. Саднило горло, лёгкие до сих пор жгло от нехватки кислорода, ныла едва не вывихнутая челюсть, тянуло низ живота, между ног невозможно было дотронуться, да я и не пыталась. Лицо, грудь, ягодицы горели огнём от пощечин и шлепков, губы были искусаны до крови, по всему телу багровели засосы и кровоподтеки, оставленные его пальцами. Волосы слиплись в грязный ком, он использовал их вместо тряпки…
Обрывками приходили болезненные воспоминания.
Бросок на колени. Пощечина, одна, вторая, третья, резкий рывок за волосы, запрокидывающий голову…
«Твои губы сегодня будут здесь», – указал Марк на основание члена, толкнув его глубоко мне в рот, обхватив челюсть, чтобы я не сжала её, безжалостно тараня гортань. А когда его орган упёрся в горло, и я уже не могла принять ни на миллиметр больше, ублюдок, крепко фиксируя голову за волосы, зажал мне нос…
Обжигающий шлепок ладони по груди, мой крик, грубые пальцы оттягивают, щипают и выкручивают соски, пока он с силой вбивается в моё тело…
«Как думаешь, поместится сюда моя рука? – спросил он, широко раздвигая мне ноги, устраивая себе передышку после многочасового марафона. Я в ужасе пытаюсь вырваться. – Не дергайся, дрянь, а то порву!»
«Поместилась», – глумливо осклабился подонок и сжал внутри меня пальцы в кулак. Его глаза горели азартом, в них не было ни злости, ни ненависти. И это было самое страшное. Все что он делал, он делал просто потому, что мог, просто потому, что был сильнее…
Марк терзал моё тело до самого утра. Я уже не кричала, я хрипела, умоляя отпустить меня, беззвучно открывая рот в немых просьбах о прощении. Он насытился только с рассветом, когда я уже не шевелилась. Отнес меня в ванну и бросил там одну, выкрутив холодную воду на полную мощь.
Я не знаю, сколько времени я пролежала в ледяной луже под ледяным дождём. Меня обнаружила горничная, которая долго пыталась растормошить меня, поскольку я не шевелилась. Наконец, удостоверившись, что я жива, она помогла мне помыться, завернуться в полотенце и дойти до постели. Путь в несколько шагов до кровати показался мне вечностью. Каждое движение отдавалось дикой болью в промежности. Уложив меня, приговаривая что-то о молодых девчонках, падких на легкие деньги, женщина принесла горячий чай, завернула меня в одеяло и вызвала Шульца. Я знала, что больше не увижу её, что ей хорошо заплатят за молчание, хотя она и так уже сделала поспешные выводы.
Александр Янович явился в течение получаса, но не смог добиться от меня ничего. Я противилась осмотру. Хрипло кричала при попытке притронуться ко мне. Не принимала лекарств и не поддавалась никаким уговорам. А он разводил руками, не решаясь действовать силой.
– Не трогайте меня, – бормотала я в полубреду, кутаясь в одеяло, – не трогайте, пожалуйста, не надо. – Я не замечала, что плакала, что слезы пропитали подушку.
– Ангелина, ты вся горишь, – пытался вразумить меня доктор, – я всего лишь осмотрю тебя.
– Мне холодно, – просипела я, – не трогайте меня, не смотрите на меня.
– Что с ней? – услышала я знакомый голос и в комнату ворвался удушающий запах перегара. Я вжалась в подушку, натягивая одеяло на голову, отползая к стене. Тело не слушалось, но я упрямо, сквозь боль, по миллиметру отодвигалась от края.
– Это вы мне скажите, что с ней! – гневно высказался Александр Янович, но быстро взял себя в руки. – Она не даёт осмотреть себя. Лекарства не принимает.
– Не трогай меня, Марк, – продолжала я хрипло бормотать, вжимаясь в стену, – я сделаю все, что скажешь, только не трогай, я не могу больше. Мне так больно…
– У неё жар, – услышала я голос доктора. – Горничная сказала, что нашла её лежащую в ледяной воде. Неизвестно, как долго она там пробыла, я подозреваю воспаление лёгких.
– Мне холодно, – жалобно пролепетала я, прежде чем отключилась.
Я проснулась от удушающего кашля, когда за окном было темно. Открыв глаза, я долго пыталась сообразить какое сейчас время суток. Горло и лёгкие горели, нестерпимо хотелось пить. Я попыталась встать, но закружилась голова, и меня чуть не вырвало от… запаха кубинских сигар. Я пристально всматривалась в темноту, но комната была пуста. Воды на прикроватной тумбочке не было, и я снова впала в забытие.
Не знаю, сколько я пробыла в бреду. Иногда днем я слышала голос доктора, а по ночам мне чудилось присутствие Марка. Бывало, мне мерещился огонёк горящей сигары в кресле. Порой чувствовала широкую мужскую ладонь, лёгкими, почти невесомыми, прикосновениями поглаживающую моё лицо.
– Не надо, пожалуйста, – шептала я, и ладонь исчезала, оставляя терпкий шлейф до боли знакомого парфюма. Это воспаленный мозг подкидывал мне галлюцинации.
Часто я слышала незнакомый женский голос, уговаривающий меня поесть или принять лекарство. Мягкие женские руки ставили уколы, обтирали меня, меняли белье, помогали дойти до туалета, придерживая за плечи. Кажется, мне наняли сиделку.
Молодость и должный уход сделали свое дело, и я пошла на поправку. Я уже не видела сиделку, еду и лекарства мне приносили бесконечно меняющиеся горничные. Однажды, встав с кровати, я в очередной раз пошатываясь прошлась по комнате, и на столе я обнаружила чей-то планшет, должно быть, его забыла горничная. Моей радости не было предела! Дрожащими руками я схватила его, не веря в собственную удачу. Но мой восторг быстро сменило разочарование, когда я поняла, что ни позвонить, ни выйти в интернет я с него не могу. Этот планшет предназначался лично мне, и он никогда не принадлежал горничной. В нем было много музыки, книг и фильмов. Я проводила с ним все время, бесцельно гоняя фильмы по кругу, не запоминая сюжета, или включала музыку, не вслушиваясь в слова, глядя пустыми глазами в потолок.
Я не знаю, сколько времени я провела так, но сейчас глядя в зеркало, я видела в отражении живого мертвеца. Пока ещё живого…
Глава 10
День сменялся ночью, а ночь днём. Не знаю, сколько прошло времени с моего выздоровления. За окном все так же сияло солнце, но я больше не выходила из дома. Мне уже дня два не приносили еду, вынуждая покинуть комнату, но я шагу не сделаю за дверь, даже если буду умирать от голода. Я целыми днями лежала в постели в обнимку с Потапычем, достав его из шкафа, и пялилась в планшет, гоняя один фильм за другим. Я не запоминала ни сюжета, ни названия. Отбери его у меня, и я с тем же интересом буду пялиться в стену.
Вот и сейчас я смотрела какое-то старое кино – смесь боевика и комедии, бессознательно гоняя его на повторе. Главный герой фильма прыгает по вагонам поезда, а потом в туалете гриммируется под негра, отрабатывая голос, походку и другие движения. Он так вжился в образ, что его преследователи ничего не заподозрили, и он беспрепятственно прошёл мимо них. Я вспомнила последний разговор с подругой про нашу общую знакомую Джули. Она так и не смогла провести своего парня, проколовшись на том, что не продумала образ. Внезапная мысль подбросила меня на месте, интересно, я смогла бы выбраться отсюда, переодевшись горничной?
Эта идея прочно засела в моей голове. Марк заставил пройти меня через настоящий кошмар в ту ночь. Стоило только подумать о том, что он снова ко мне прикоснется, как я впадала в панику. Мысли о побеге появились давно, но выбраться из дома было не основной задачей. Самое главное – спрятаться так, чтоб больше не нашли. В этом мне сможет помочь только Дима. Но он не спешил вызволять меня, хотя Марк в ту ночь отправил ему ещё парочку фотографий. Любящий брат уже давно был бы здесь, а Дима все медлил. Может, его нет в живых? Я должна срочно найти способ с ним связаться. Только мне был известен его секретный номер для экстренной связи. И если Марк узнает об этом, он найдёт способ развязать мне язык.