Танец со Зверем. Грешник. Комплект из 2 книг

– Отпусти меня… не держи меня… дай мне уйти… – Словно сам воздух пытался говорить с ночной гостьей.

Как завороженная, она повернулась к дереву и обнаружила, что на ветвях выросли листья. Будто бы на краткий миг вернулся жаркий лугнасад и растопил холодное уныние вокруг. Подойдя к стволу, девушка коснулась его рукой и ощутила согревающее тепло.

– Отпусти меня… не держи меня… дай мне уйти… – Шепот усилился, в то время как остальные звуки вокруг полностью исчезли, сужая окружающий мир до прикосновения ладони и древесной коры.

– Кто ты? – Вопрос слетел с губ девушки прежде, чем она успела осознать, что ее голос охрип.

– Я – твоя душа, и я – твое тело, – прошептал голос. – Отпусти меня…

Внезапно холод самхейна вернулся на холм. Дрожа от ветра, девушка оторвала руку от ствола и увидела густую красную кровь, которая стекала между пальцами. Подняв другую руку к лицу, она стерла со щеки соленую каплю и задрала голову вверх. Там, где мгновение назад играла яркими красками зеленая листва, теперь не было ничего, кроме кровавых разводов на обугленных ветвях. Смерть забрала все. Она снова была здесь.

С бешено колотящимся сердцем Иона распахнула глаза. Несколько минут она просто лежала и считала деревянные балки под сводом крыши их небольшой лачуги. Двадцать семь – Иона наизусть знала их количество. Эта маленькая хитрость всегда помогала ей прийти в себя после кошмаров, подобных сегодняшнему. Когда сердце успокоилось, а разум прояснился, Иона заставила себя встать с кровати. Ничего в ее жизни не изменилось: все тот же ледяной пол, залатанное в нескольких местах платье и кашель ее младшего брата Дея. Все это было знакомо и терпимо в обычный день, но не сегодня. Ужасный кровавый сон усугубил и без того нерадужное настроение.

Ледяная вода в чаше отразила молодую девушку с тусклыми каштановыми волосами. Вздернутый нос и тонкие брови, возможно, помогли бы Ионе привлечь несколько деревенских юношей, но вечно усталые голубые глаза и темные круги под ними всех отпугивали. Со вздохом собрав волосы в привычную прическу, она соединила две простые косы чуть ниже затылка и принялась умывать лицо.

Будь мать жива, она наверняка бы отругала Иону за пренебрежительное отношение к собственной внешности. Накладывая скудный завтрак, Иона с грустной улыбкой вспомнила, как мама постоянно расчесывала ее волосы и учила сидеть прямо. Мама была красивой. Жаль, что это ее не спасло.

Иона подошла к кровати младшего брата и, стараясь казаться веселой, произнесла:

– Пора вставать, мой маленький дружок.

Присев на одеяло, она посмотрела на восьмилетнего брата и нахмурилась. Дею явно стало хуже: глаза были красными и воспаленными, а кашель – хриплым. Но хуже всего была лихорадка. Дея знобило, хоть он и храбрился.

– Доброе утро, Иона. – Он слабо улыбнулся, отчего на детской щеке появилась ямочка. – Представляешь, сегодня мне приснилось, будто я нашел мешок сладких медовых ирисок, ну знаешь, из тех, что продает Кассади у себя в лавке? Я умял их все в два счета… – Кашель прервал рассказ, но после приступа Дей все же продолжил: – Но тебе я парочку оставил, Иона. Правда.

– У нас в доме завелся маленький лгунишка, а, Дей? – Иона протянула руки к брату. – А знаешь ли ты, братец, что делают с такими детьми? Их щекочут до смерти!

С притворно страшным рычанием она принялась щекотать брата. Дей смеялся и брыкался, пока новый приступ кашля не заставил Иону остановиться.

– Я приготовлю тебе отвар из омелы, и мы позавтракаем, хорошо, малыш?

В другой день ее младший брат наверняка начал бы возмущаться и протестовать. Сложно было сказать, что он ненавидел больше: обращение «малыш» или кислоту отвара из омелы. Но сегодня Дей лишь кивнул, и сердце Ионы непроизвольно сжалось. Похоже, ее брату и впрямь стало хуже.

Они молча позавтракали крупяной кашей и вяленым мясом. Болезнь быстро выматывала Дея, и после завтрака Иона снова уложила его в постель. Наказав брату быть осторожным, никому не открывать дверь и ждать ее возвращения, она вышла за порог, плотно закрыла дверь и зашагала в сторону деревни.

Их дом стоял на отшибе, и до деревни нужно было идти пешком добрых двадцать минут, но Иона любила это время в одиночестве. Бывали хорошие дни, когда она даже прислушивалась к пению птиц и любовалась облаками. Но не сегодня. В такие дни, как этот, она сворачивала с основной дороги в пролесок, проходила в чащу и позволяла себе сбросить личину всезнающей и мудрой старшей сестры. Иногда она плакала, иногда просто сидела в тишине на поваленном грозой стволе дерева. Но чаще всего Иона позволяла себе кричать в пустоту, пинать кусты и траву, выплескивая гнев.

После смерти матери два года назад они с братом много скитались по окрестным землям в поисках толкового целителя. Те, кого она с трудом уговаривала осмотреть Дея за скромную сумму денег, что была у нее в карманах, разводили руками. Все, как один, твердили, что хворь уже глубоко засела в теле мальчика, и советовали Ионе обратиться к друидам с подношением, умоляя богов спасти его душу.

Когда они добрались до Перта, от надежды совсем ничего не осталось. Казалось, даже сам Дей смирился со скорой смертью и перестал строить планы на будущее, не рассказывал о мечтах и совсем замкнулся в себе. Однако им повезло – деревенский целитель Тревор хоть и не сумел излечить Дея, но все же помогал им с отварами и мазями. Лекарства, которые он готовил, вот уже второй год хоть немного сдерживали болезнь ребенка. В благодарность Иона помогала целителю в его работе и даже получала за это скромную плату.

Утерев слезы, она еще некоторое время посидела в тишине, а затем поднялась с поваленного дерева и вернулась на тропу. Киснуть было решительно некогда – она обещала целителю Тревору высушить собранные лаванду и бессмертник, разнести несколько заказов. Если получится, то следовало еще заглянуть на рынок за продуктами для них с Деем. Их и без того скудные запасы подходили к концу.

Спустя пару минут вдалеке показались деревянные ворота, за которыми бурлило деревенское утро. Перт представлял собой достаточно большое поселение, расположенное в холмистой местности. С некоторых его крыш можно было разглядеть замок Ирстен – владения лорда.

Здороваясь с местными жителями, Иона направилась к центральной площади. Тут и там она замечала приготовления жителей к Самхейну, празднику окончания уборки урожая. На заборах висели ярко украшенные черепа животных: бедняки использовали черепа псов или домашнего скота, а те, кто побогаче, могли себе позволить даже череп оленя или вепря. Все кости были увиты разноцветными лентами, как символ нитей, что связывают мир живых и мертвых. У порога домов стояли огарки свечей – всю неделю по ночам жители зажигали свечи и фонари, отпугивая злых духов.

Внезапно дорогу ей преградили трое. Один из них, лысоватый толстяк с лоснящимся лицом, небрежно облокотившись на стену ближайшего дома, грубо дернул холщовую сумку с ее плеча.

– Здорова, Иона! – ухмыльнулся он.

Сумка Ионы пошла по рукам его дружков. Те по очереди заглядывали в нее, надеясь, по всей видимости, отыскать что-нибудь ценное.

– Доброе утро, Аонгус, – с плохо скрываемой злостью ответила Иона.

– Знаешь, Иона, я добросердечный человек. Не так ли? – Он обошел вокруг девушки. – Я помог тебе, девочка, когда ты пришла ко мне на порог, дал тебе десять медяков на мази для твоего милого братика, но ты… – он грубо ткнул ей пальцем в лоб, – кажется, ты про это уже и позабыла.

– Я все отдам, как только соберу нужную сумму. Мы условились, что у меня есть время до Имболка[3].

Схватив за палец, она откинула руку Аонгуса.

– Как выяснилось, милая, я нетерпеливый человек, – пожал он плечами и, возвращая сумку, провел рукой по ее предплечью. Иона вздрогнула и отстранилась. – Я зайду за деньгами завтра. Или мы можем договориться…

Под грубый мужской смех она обогнула компанию и поспешила прочь из переулка. Настроение, которое и до этого было не самым радостным, сейчас превратилось в отвратительное.

– Будь ты проклят, АоГНУС! – в сердцах пробормотала она общеизвестное прозвище деревенского ростовщика.

Миновав несколько домов, Иона вышла к рынку. И здесь народ громко обсуждал грядущий праздник, заглушая даже выкрики торговцев.

– Бренна! – крикнул мясник женщине, которая продавала ткани через дорогу. – Вы там как, уже убрались в хате?

– Еще вчера убрались. Нечего лишний раз богов гневить, – хмуро отозвалась полноватая Бренна.

У дома целителя Иону поджидали две девушки. Они стояли, шептались и хихикали, поглядывая в окна.

– Уна, Эния, – кивнула Иона, – доброе утро.

Девушки, не заметившие ее приближение, дружно вздрогнули.

– Ох, боги! Иона, ты нас напугала!

Они пропустили помощницу целителя в лавку и двинулись за ней следом. Тревора еще не было, видимо, она пришла слишком рано. После того как зашла за прилавок и бросила сумку на ближайшую скамью, Иона вновь повернулась к утренним гостьям.

Уна являлась первой красавицей Перта. Во всяком случае, так о ней говорили в округе. Ее яркие рыжие волосы неизменно выделялись в толпе и привлекали внимание, а пышущее здоровьем тело предсказывало, что она родит много здоровых детей. Эния, напротив, была тонкой, как осинка, и легкой, тенью ходила за подругой.

– Чем могу помочь, девушки? – Иона положила руки на прилавок и выжидающе посмотрела на ранних посетительниц. – Надеюсь, ваши родители в добром здравии?

– Да-да, с ними все в порядке, – отмахнулась Уна. – Мы пришли к тебе по другому… вопросу.

Смущение так и витало в воздухе.

– Что ж, слушаю, – кивнула Иона.

– Говорят, у целителя Тревора есть такое масло… – Уна замялась, а Иона подняла бровь, призывая ее закончить вопрос, – которое поможет обратить на себя любовный взор любого мужчины.

Иона прикрыла веки и выдохнула. Многие молодые девушки искали помощи в лавке лекаря. Они приходили за мазями от прыщей, за лекарствами при кровотечениях и даже в поиске отваров для избавления от нежелательной беременности, но чтобы за таким… Соблазн продать Уне простое ароматическое масло и заработать пару монет был велик, однако целитель Тревор такого явно не одобрил бы.

– Уна, думаю, твоей красоты будет достаточно, чтобы заполучить в мужья любого в Перте, – произнесла Иона. – Если бы такое масло и существовало – а его не существует, – тебе оно было бы ни к чему.

– Она думает, тебе нужен простак из Перта, – фыркнула Эния, впервые подав голос. – Боги, Иона, неужели ты не слыхала новостей?

– Сплетни меня не интересуют, Эния, – с сарказмом ответила Иона. – У меня есть дела поважнее их распространения.

– Это никакие не сплетни! Я сама слышала от сестры, которая работает в замке, что завтра на празднике в Ирстене лорд выберет себе новую любовницу! – самодовольно закончила Уна.

Эния кивнула, подтверждая слова подруги.

– О чем вы? – удивилась Иона. – Но ведь лорд женат, да и жена у него, говорят, беременная, к тому же красавица! Какая еще любовница?

– А такая! Иначе зачем он приказал всем молодым девушкам наших земель завтра приехать на праздник Самхейна? – Она понизила голос до шепота: – Да и жена его, знаешь, так и не родила ему ни одного живого ребеночка. Может, она больна чем? Вот и ищет он себе здоровую женщину. – Эния указала пальцем на Уну.

Беседу прервал звук открывшейся двери, и в дом зашел целитель Тревор. Сняв капюшон, он отряхнул седеющие волосы и оглядел присутствующих большими хитрыми глазами.

– Доброе утро, девушки, Иона, – поздоровался он, вешая шерстяную накидку на крюк у двери.

– Доброе утро, целитель, – хором отозвались они.

Уна повернулась к Ионе и, положив руки на прилавок, подалась вперед:

– Если не веришь, и не надо. Все равно завтра будешь на празднике и сама увидишь.

Подобрав юбки, девушки прошли мимо удивленного целителя и закрыли за собой дверь. Тревор перевел вопросительный взгляд на Иону.

– Хотели любовное зелье. Точнее, приворотное масло… для соблазнения лорда, – развела та руками.

– Давненько за таким не захаживали, – усмехнулся в усы целитель. – Да и обычно к бельтайну они все…

Он направился в заднюю комнату и накинул на себя рабочий передник.

– Как твой брат? – донесся из-за стены его голос.

– Сегодня плохо. Лихорадка вернулась, а хрипы в груди не давали ему спать всю ночь, – заламывая руки, грустно проговорила Иона.

Тревор вышел к прилавку и посмотрел на нее.

– Видимо, у тебя сегодня тоже был неспокойный сон. Глаза красные, руки дрожат.

Когда Иона ничего не ответила, целитель усмехнулся в бороду:

– Ну-ну, с таким-то хмурым лицом не бывать тебе любовницей лорда… – многозначительно произнес он, обращаясь будто бы к полке с пучками трав.

Трюк сработал – Иона тихо фыркнула, заставив Тревора на мгновение повернуть к ней голову.

– Только если до завтра великий целитель не сварит… как там его… – Она сделал вид, будто задумалась. – Ах да, «масло, которое способно обратить на себя любовный взор мужчины»!

Тревор от души рассмеялся. Потом снова осмотрел полку с травами и склянками. Выбрав два пучка травы, маленький мешочек и керамическую чашку с крышкой, повернулся к Ионе:

– Возьми. Вечером заваришь брату отвар из шалфея от кашля и натрешь грудь мазью. От лихорадки у меня, к сожалению, ничего нет. Придется тебе сходить в лес за корой ивы.

– Спасибо, целитель! – Преисполненная благодарности, Иона прижала к груди снадобья. – Я собрала немного коры на той неделе, думаю, мне хватит для настоя.

Иона понимала, что лекарства стоят гораздо больше, чем она сумеет отработать за неделю, но благородно отказаться значило оставить Дея один на один с недугом.

– Далеко в лес не заходи, девочка, – серьезным тоном предостерег целитель. – Вчера вечером охотники принесли скверные новости. Говорят, будто в чаще бродит какое-то чудовище. Уже троих мужиков, что осмелились за ним пойти, растерзало. А они все с ножами были, матерые.

– Быть может, это буйный медведь, который готовится уйти в спячку? – с надеждой предположила Иона. Ходить за травами одной было страшно, и слухи о чудовище на болотах заставляли ее сердце сжиматься.

Целитель неопределенно пожал плечами.

– Все же будь осторожна. Хорошо?

День пролетел быстро. Перетирая травы, отмеряя ингредиенты и готовя мази, Иона сумела отвлечься от мыслей о болезни брата и кошмарном сне, который посетил ее этой ночью. Она прервала работу, лишь когда заметила, что Тревор начал зажигать свечи у порога лавки – на улице наступили сумерки. Поспешно приведя рабочий стол в порядок, Иона накинула шерстяной плащ на свое темно-зеленое платье и направилась на выход из лавки.

– Доброго вам вечера, целитель!

– Да помогут тебе боги, девочка! – попрощался Тревор и, держа в руках одну из восковых свечей, проводил помощницу встревоженным взглядом.

Забежав на рынок, Иона обменяла пару монет и ценный отвар на кусок мяса. В обычные дни они с братом не могли позволить себе такой роскоши, но в неделю перед праздником Самхейна местные резали много скота, если считали, что он не переживет холода.

У двери ее дома горела одна-единственная свеча, возле которой на ступеньке сидел Дей, ожидая ее возвращения. Маленький огонек рядом с домом словно указывал ей путь.

– Дей! Почему ты сидишь у порога? – мягко поинтересовалась Иона, обнимая брата. Каким хрупким он казался в ее руках! И каким горячим…

– Иона, смотри! – Отстранившись, брат протянул ей слегка помятый цветок с кистью фиолетовых лепестков. – Я нашел мышиный горошек! Прямо тут у нас, за углом.

Иона улыбнулась, в который раз отметив его тягу к цветам и растениям. Она знала, что под матрасом на кровати Дея сушится не менее двух дюжин разнообразных трав для его маленького гербария.

За день лихорадка ничуть не отступила, и принесенные лекарства мало чем помогли. После ужина Иона подошла к своему мешку с растениями, надеясь сварить брату отвар из ивовой коры. Однако вскоре выяснилось, что коры там нет.

– Дей, – обратилась она к брату, – а ты не трогал мои припасы?

Он покраснел и смутился, не отрывая взгляда от деревянного коня, которого вырезал сидя на полу.

– Дей? – уже строже повторила Иона.

– У нас не было свечи от духов! А вдруг они пришли бы ночью и схватили тебя? – вскинулся он. – Днем мимо нашего дома проходил странствующий торговец. Я обменял у него кое-что из твоего мешка на свечу.

– Я велела никому не открывать дверь! – Иона уперла руки в бока.

– А я и не открывал! Я через окно ему отдал! – хитро улыбнулся Дей.

Застонав, Иона провела рукой по лицу, а после приблизилась к окну и всмотрелась в темнеющий лес. Постояла немного, собираясь с духом, и услышала, как скрипнула кровать брата. Подойдя к нему и поправив одеяло, она предупредила:

– Дей, я отойду ненадолго.

– Куда ты собралась, Иона? Там уже темно! Не ходи, вдруг ты увидишь болотный огонек и он утащит тебя в чащу?

– Не волнуйся, малыш! – Она скользнула пальцами по его мягким русым волосам. Затем встала и привычным жестом закинула на плечо сумку. – Ты же знаешь, как быстро я бегаю. Никто из чудищ меня не поймает. Попробуй пока что немного поспать, хорошо?

Скрипнув, дверь выпустила Иону за порог. Она шла быстро, почти бежала, ориентируясь в лесу по знакомым меткам, еле видимым в свете луны. Вот торчал старый пень, от него направо, миновать три ели, теперь налево. Шум ручья немного успокоил, сообщив, что она уже рядом. А вот и ива нашлась. Срезав ножиком немного коры, Иона положила ее в сумку. Сердце билось как сумасшедшее, и от страха, и от бега.

Внезапно тишину ночи прорезал неистовый вой. Где-то совсем рядом хрустнула ветка. Иона огляделась по сторонам – никого. Тихо, стараясь не производить лишнего шума, она поспешно двинулась в сторону дома. Вой повторился, но теперь он звучал намного громче. Не вовремя вспомнился рассказ о чудовище на болоте. Не выдержав, Иона со всех ног рванула к хижине. Шум позади нее нарастал. Казалось, нечто с ужасным воем ее заметило и начало преследование, едва не наступая на пятки. Иона уже ожидала услышать рев животного, но вдруг позади раздался дикий треск, и все смолкло. В следующий миг до ее ушей донесся человеческий стон.

Иона резко остановилась. Может, ей послышалось? Хотелось продолжить бегство, но ноги будто приросли к земле. Целитель Тревор никогда не бросал раненого человека, никому не отказывал в помощи и ей велел поступать так же. Он называл это главной заповедью их ремесла и повторял эти слова постоянно, изо дня в день. Мысли хаотично кружились в голове, сменяя друг друга. А вдруг где-то там, в чаще, умирал один из смельчаков, который намеревался найти и убить чудище?

В раздумьях Иона не заметила, как ее правая нога ударилась о выступающий корень дерева, а затем нечто, похожее на змею, обвилось вокруг лодыжек. Она охнула, но успела подавить испуганный вскрик. Присмотревшись, она вздохнула с облегчением – предметом, обвившимся вокруг ее ног, оказался кожаный ремень небольшой охотничьей сумки. Аккуратно осматривая находку, Иона почувствовала, как по спине потекли струйки холодного пота. Сумка была в крови, но кому она принадлежала, охотнику или его жертве? В этот момент ее размышления прервал еще один стон. Разрываясь между страхом и чувством долга, Иона прошептала себе под нос:

– Посмотрю одним глазом, что там… и, если что, убегу оттуда со всех ног.

Она закинула найденную сумку на плечо поверх своей и, стараясь оставаться незамеченной, прокралась к опушке. Донесшийся оттуда стон заставил Иону приникнуть к широкому стволу дуба. А беглый взгляд из-за него позволил различить озаренное лунным светом тело. Слегка пошевелившись, мужчина открыл Ионе вид на неприглядные раны, которые исполосовали его нагую спину.

Позабыв об осторожности, она бросилась к человеку. Опустившись на колени, постаралась игнорировать тот факт, что незнакомец оказался почти голым, не считая лохмотьев, по-видимому когда-то являвшихся штанами, и сосредоточилась на оказании первой помощи. Нырнув рукой в свою сумку, Иона на мгновение порадовалась, что не успела выложить из нее все необходимое, а после достала полоску ткани и наложила повязку. Затягивая ее потуже, она перевела взгляд на лицо мужчины и обомлела.

Сначала Иона решила, что перед ней старик, чьи волосы потеряли цвет от старости. Однако, увидев молодое лицо, она предположила, что он скорее не седой, а беловолосый. Похоже, удивление стало причиной того, что Иона слишком туго затянула повязку. От ее резкого движения незнакомец пришел в себя и открыл глаза. Быстро сев, он поднял руку и схватил ее за горло.

Последнее, что Иона помнила, – это дикие серые глаза напротив. Потом ее сознание окутала тьма.

Глава 3

Бельтайн

Вороны клевали насаженную на пику посреди двора голову. Капли дождя, стекающие по холодному лицу мертвого Ниса, смешивались с каплями крови из его ран и падали на обезображенное тело, которое бесформенной грудой валялось на земле рядом.

Возле казненного не было ни единой души, лишь вдалеке, скрываясь от дождя под хлипким навесом, стояли двое внешне неотличимых друг от друга мужчин.

– Это ужасная смерть, брат, – с горечью произнес Бренн. – Мы должны что-то сделать, нельзя так оставлять Ниса. Ты – альфа нашей стаи, неужели тебе не больно видеть его таким?

– Ты же знаешь, что лорд запретил подходить к нему, – ответил Атти. – Всем ликанам запретил.

Лицо Бренна исказила ярость, и уже в следующее мгновение его кулак встретился с деревянной стеной настила. Тот покачнулся, но выстоял.

– Духу волка нельзя быть заключенному в мертвом теле. Особенно… так. – Бренн вновь посмотрел на останки Ниса. – Если мы не соорудим погребальный костер до луны, он не сможет попасть в Сид. Какая жестокость от твоего милостивого лорда, братец! – Его последние слова буквально сочились сарказмом.

– Лорд Гверн потерял сына. Прояви хоть каплю сочувствия, – нахмурился Атти.

– Защищаешь своего хозяина? Даже сейчас, когда тело нашего брата клюют вороны? – неверяще произнес Бренн и горько фыркнул: – Отец! Он даже для своих сыновей сначала правитель и только потом отец. Да и Кайден, похоже, не подох еще…

– Замолчи! Тебе никогда не понять, что чувствует родитель, потерявший свое дитя, Бренн, – резко проговорил Атти, схватив брата за рубаху на груди. Тот тихо зарычал, но не нашел что возразить. – Нис должен был защитить Кайдена. Разве не в этом наше предназначение? К тому же, – Атти отвернулся от брата, – лорд мог убить всех, кто находился с Кайденом на охоте. Я видел, в каком отчаянии и ярости он пребывал. Но даже тогда он проявил благоразумие и наказал только одного.

– Все из-за него! – прорычал Бренн. – Из-за самонадеянного, напыщенного мальчишки! Остальные говорят, Кайден уже почти подстрелил оленя, но увидел вепря и погнался за ним. Когда животное обезумело от ран и напало в ответ, Нис закрыл ублюдка собой, Атти! Но даже это не остановило чертова сосунка! – Разразившись пламенной речью, Бренн словно перестал себя контролировать. Раскинул руки и, выйдя из-под навеса, подставил лицо каплям дождя. Со стороны он походил на актера, который предстал перед невидимой публикой. – Белый вепрь, кто же устоит? – прокричал он в небеса. – Святое животное, поднесенное Кернунносу! Мальчишка возомнил себя героем, воином из сказок, которые ему читала нянька! Да только вепрь оказался ему не по зубам!

Атти молча слушал брата. Бренн же снова повернулся в сторону места казни. Теперь его голос звучал глухо, едва перекрывая шум дождя:

– Мы все тут давно уже не волки, брат. Мы – псы, вонючие шавки в неснимаемых ошейниках, что и шагу не ступят без позволения лорда. Никто из нас не может покинуть замок без страха потерять разум и превратиться в животное. Чертова кровь! Будьте прокляты боги, что лишили нас свободы, воли, даже разума! И ты раз за разом велишь мне замолчать?

– Я уже говорил тебе, брат, и повторю снова: все могло быть гораздо хуже. Сейчас у нас есть хорошие дома и сытая стая. Наши дети растут, не зная ни тягот истинного рабства, ни горя, как это было раньше. Хочешь вернуться во времена лорда Штайнера? Готов увидеть своего соседа на арене? Или драться за кусок мяса? – с ледяным хладнокровием отозвался Атти. – Лорд Гверн – достойный правитель, и я горжусь быть его виллемом. Нис тоже это понимал, Бренн. Он всегда был со мной согласен.

Подобный спор происходил между ними не впервые, и еще ни разу братья не достигли согласия.

– Далеко же завело его это понимание, – горько хмыкнул Бренн. – Прямо на пику.