Vampire State Building
- -
- 100%
- +
Собратья думали, что они волки среди овец. Однако оказалось, что у этих беззащитных агнцев – стальные зубы и огненное дыхание. Они не учли огромную способность людей объединяться. Если вампир по большей части одиночка, даже будучи в отношениях, мы предпочитаем жить одни, не деля личное пространство даже с близкими друзьями, то человек стремиться создать крепкие узы с себе подобными. Для этого они изобрели множество хитростей – братство, профессиональные цеха, религия, политический строй… Объединяясь, человек становится опаснее дикого зверя. Он становится сверххищником, способным на все. И тем страшнее человек, как говорит иногда Чибо, чем больше он способен к альтруизму. Вот уж поистине дьявольская (или наоборот?..) сила. Пока человек, говорит Генеральный, готов пожертвовать собой и своими интересами ради других, верх нам не взять. А это значит, что нужно лишить его этой способности. Выкорчевать альтруизм, словно опасный сорняк.
Для этого и был создан ВСБ. Разъединять, ссорить, обезоруживать. Множество департаментов и служб ежедневно (и еженощно, если мы говорим о вампирах) трудятся ради этого. Миллиардные бюджеты тратятся на рекламу, агитацию и пропаганду. Пропаганду бездетного образа жизни. Пропаганду потребления. Пропаганду всего того, что в дальнейшем, должно ослабить людей.
Не все так просто, конечно же. Тут нельзя действовать в лоб. Если ты просто повесишь плакат с надписью «Прекратите плодиться!», то все, что его ждет – сгинуть в безвестности под тонной граффити, или быть использованным бездомным в качестве палатки. Нет, нужна хитрость. Нужна долгая, планомерная работа.
Ты начинаешь с вопросов. Ради чего вы живете? Что составляет ваше счастье? Подумайте над этим. Ведь жизнь так коротка. Разве вы хотите сначала провести ее над люлькой, а потом в компании вечно недовольного, капризного и неблагодарного субъекта под названием «ребенок»? Разве ради этого вы живете? Добавьте к этому красивые картинки из соцсетей, преступное пренебрежение правительства нуждами родителей, и вуаля. Вы взрастили поколение, которое имеет практически полную непереносимость детского плача.
Разделяй и властвуй – принцип управления, сформулированный Ролленом, стал нашим кодексом жизни.
***
Первая встреча Комиссии по расследованию была назначена на следующую ночь. Мы собрались в Отделе Безопасности, в собственной вотчине ракхасса Сингха. Я вошел в просторное помещение и огляделся. Зал, который в дневное время, должно быть, не утихал от разговоров людей-операторов, сейчас заполнялся только тихим гулом кулеров, охлаждающих мощнейшие компьютеры. В середине офиса, примостившись на стульях, а кто и на столах, ждали мои собратья. Вместе со мной в состав комиссии вошли Павел Волков, глава Департамента Медицины, Гельмут Вебер, глава Департамента Войн и Эпидемий, и Джонатан Мур, глава Департамента Глобальной Сети.
Я поздоровался с собравшимися. Восседавший на столе Джонатан Мур, как и все американцы, не расстающийся с телефоном, кивнул мне и продолжил спорить с кем-то на другом конце провода, доказывая, что нужно непременно дать возможность встраивать VPN напрямую в браузеры. Вебер, невысокий, какой-то до смешного хрупкий, немец с темной щеточкой усов, оторвался от планшета и тихо поздоровался. Волков приветливо улыбнулся и протянул руку:
- Добрый вечер, drujishe.
Отчего-то этот русский аристократ всегда был со мной чрезвычайно дружелюбен. Он прищурил глаза, того особого, русского, серо-зеленого цвета, и оглядел меня с ног до головы:
- Как ваши дела? Выглядите паршиво, - вынес неутешительный вердикт Волков.
Я действительно не выспался, просидел над бумагами до середины дня.
- Краше в гроб кладут? - спросил я. Павел мою шутку, кажется, оценил. – Я бы действительно сейчас не прочь, хотя бы на пару часов…
- Нужно отдыхать, - что-то в облике моего собеседника было, вопреки фамилии, не волчьим, а кошачьим. Может быть, спокойный взгляд прищуренных глаз? – Нельзя себя загонять.
В помещение влетел Сингх. Как всегда одетый в строгий костюм-тройку безупречного британского кроя, он сухо поздоровался с нами и пригласил к себе в кабинет. Мы нестройной вереницей проследовали за ним.
В полумраке его кабинета мы расселись на креслах для посетителей, и приготовились слушать.
- Благодарю вас, что пришли, – ракхасс, несмотря на то что жил в Америке уже много десятилетий, не избавился от своего тягучего индийского акцента, - как вы знаете, указом Генерального директора была учреждена комиссия, призванная наблюдать за расследованием. Мы уже выяснили, что документы были выложены в сеть с помощью браузера TOR.
- Как вы тогда собираетесь их найти? – задал вопрос Вебер. – Насколько я понимаю, отследить использование TOR невозможно?
- Это не совсем так, - вместо Сингха ответил Мур, - использование браузера может быть отслежено в некоторой степени. К тому же, пользователи, если они не профессиональные агенты спецслужб, прошедшие специальную подготовку, часто совершают ошибки – вводят личные данные на сайтах, используют ненадежные расширения, и так далее.
- Да, благодарю, мистер Мур, - кивнул Сингх, - вы абсолютно правы. Сейчас мы пытаемся отследить пользователя по косвенным признакам. Мы узнаем версию его операционной системы, часовой пояс, в котором он живет… Это поможет нам сузить круг поиска. Однако, мы хотим сделать упор на поиск источника внутри компании. Мы планируем использовать специализированное оборудование для поиска скрытых устройств, перехватывающих информацию. Мы проверим все телефонные линии, линии электропитания и других коммуникаций, на предмет нештатных устройств. Кроме того, мы проанализируем сетевой трафик всех компьютеров в Департаменте Питания и Диетологии на предмет выявления нетипичного всплеска активности, который может указывать на внутреннюю утечку данных.
- Звучит впечатляюще, - улыбнулся Волков, - но… вы действительно считаете, что в утечке виноват кто-то внутри ВСБ?
- Скажем так, - задумчиво ответил ракхасс, - мы не исключаем подобного. Это могло быть ошибкой, злым умыслом… - он бросил на меня взгляд, - … или недосмотром человеческого персонала. В этом и заключается наша задача – найти виновного.
На этой ноте собрание было решено закончить.
Глава 8
- Мистер Астор!
Я остановился. Волков нагнал меня и начал разговор, подстраиваясь под мой широкий шаг. Я всегда выделялся в толпе высоким ростом, Павел же, хоть и был выше среднего, все же уступал мне в этом качестве.
- Я хотел поговорить на счет... - Он назвал товарное наименование препарата, которым наши департаменты сейчас занимались.
Удивительные настали времена. Общество потребления достигло такой глубины абсурда, что даже медицинские препараты для диабетиков способно превратить в предмет роскоши. Нынче, чтобы показаться в обществе «своим», недостаточно люксового автомобиля и дизайнерской сумки. Нужно достать небрежно, во время разговора, шприц-ручку, сделать укол прямо за столом в ресторане, и продолжить, как ни в чем небывало, беседовать о колебаниях рынка и скачках котировок.
Мы же с Павлом занимались, собственно, насаждением самой идеи о бесконтрольном и безрецептурном приеме совсем не безопасных и недостаточно изученных медикаментов и пептидов. Я, как глава Департамента Потребления, отвечал за продвижение на рынке, Волков же предоставлял научные выкладки из своих лабораторий. Понятия не имею, насколько те данные, что он присылал, соответствуют действительности... но, впрочем, едва ли их вообще читает кто-то из потребителей. Самое главное – это возможность похудеть без усилий.
Вот она, ирония двадцать первого века – люди переедают, едят столько, сколько им не нужно для жизни, чтобы потом самоотверженно, до кровавой рвоты, сражаться с набранными килограммами. Они едят еду, которая им не нужна, чтобы потом колоть препараты, которые им не нужны. И все это для того, чтобы выглядеть как человек, который страдает от систематического недоедания.
Еды в мире с каждым днем производится и поглощается все больше (не без помощи вашего покорного слуги, конечно же), но количество голодающих не падает. Пока население бедных стран продолжает погибать от голода, жители Запада же умирают от ожирения.
Обсуждая текущее состояние дел и перспективы разработки, мы, незаметно для самих себя, вышли из здания и направились в Центральный парк. С дел служебных разговор плавно перетек на дела личные.
- Как дела у господина Лэндона? – спросил Волков.
Я передернул плечами.
- Понятия не имею. Мы давно не виделись.
- Отчего же? - мужчина остановился и внимательно взглянул на меня.
- Мы... у нас произошла размолвка.
Если можно назвать размолвкой тот отвратительнейший скандал, который между нами произошел. Филлип всегда был... довольно сложным человеком. За фасадом острослова и гаера скрывался вампир довольно мнительный и обидчивый. Его оскорбил тот факт, что я, его младший брат, так резко возвысился. И хотя служба его никогда не интересовала (он всегда предпочитал веселье скучному сидению за письменным столом; Филипп всегда говорил, что если бы он хотел чахнуть над бумагами, то не сбежал бы в юности из дома), моего назначения в качестве главы Департамента хватило, чтобы он навсегда покинул стены ВСБ и меня. Перед этим он не переминул кинуть мне парочку острых слов.
- Вот как... – задумчиво протянул Волков. – Грустно это слышать...
Я опять пожал плечами.
- А вы, - обратился я к собеседнику, - дружны с Лэндоном?
- Нас сложно назвать друзьями. Но Филипп, - Волков задорно улыбнулся, - безусловно, один из самых приятных собратьев, встреченных мной. Честно говоря, мы все были крайне удивлены, что он выбрал вас в качестве младшего брата. Вы настолько разные... Простите, - он смутился, - прозвучало двусмысленно. Я не хотел сказать, что вы...
- Все в порядке, - я расхохотался, - я понял вас. Мы с Филиппом и правда абсолютно разные.
- Один раз он мне сильно помог... – посерьезнел Павел. – Это было давно, еще в позапрошлом веке... Сложно поверить, - начал Волков рассказ, - но такой пережиток прошлого, как глог, сохранялся до начала двадцатого века.
- Глог? – переспросил я. Мне это слово было незнакомо.
- В переводе с языков Восточной Европы – боярышник. Это связано с тем, что, по преданиям, глоги любили вооружаться колами из боярышника. Хотя, на самом деле, боярышник в этом деле по популярности не уступал терну. Глог, кресник, светочер, джадажия – это все названия для охотников на нас с вами, дружище, и на таких, как мы. Обычно ими становились саббатианцы, то бишь дети, рожденные в субботу. Их учили, кого-то более прилежно, кого-то – большинство из них – менее. В результате, когда дети вырастали, большея часть не представляла для нас особой опасности. Но если тебе не посчастливится встретить настоящего глога... Хорошо обученный охотник мог стать огромной проблемой...
Глава 9
Все рассказы о сверхъестественных способностях вампиров в большинстве своем просто мифы. Мы не умеем превращаться в животных или, тем паче, в туман; не обладаем способностями к гипнозу и фантастическому животному магнетизму, приписываемому нам в романах (хотя, на счет Малены я в этом не уверен); не обладаем магическими способностями, не можем управлять погодой или призывать полчища крыс на голову неугодного нам. Все, что у нас есть – чуть большая сила и скорость, чем у обычного человека, быстрая регенерация и вечная (в перспективе, но не на практике) жизнь. Немало, но и не так много, как хотелось бы.
Из-за этого мы, при плохой сноровке, вполне можем стать жертвой выученного охотника или, банально, толпы крестьян с вилами и факелами. Посему, чувствуя эту свою беззащитность, мы так трясемся над своей безопасностью.
- Это было в Лондоне. Хотя Филипп, насколько я знаю, не любил Лондон, и приехал исключительно из-за завещания своего отца, мне повезло, что в тот момент он оказался там.
Город представлял собой довольно печальное зрелище. Роскошь и прогресс шли рука об руку с нищетой, грязью и отвратительной экологией. Некоторые районы были столь грязны, что шейный платок покрывался сажей, едва твоя нога ступала на мостовую. «Большой Дым» дымил, и дымил что есть силы. Дети и взрослые кашляли так, словно у всех них последняя стадия чахотки.
В Мейфеере или Белграде было еще ничего. Хоть и сюда долетали дым и зловоние, но в общем – вполне приемлемо. Однако, у них был один большой минус – невозможность охотиться. Всюду тьму ночи разгоняли яркие фонари, каждые десять минут проходили патрули столичной полиции, в общем – сущий кошмар для любого сородича. Да и, прямо скажем, обеспеченные господа редко слонялись без дела по улицам, предпочитая проводить вечера в салонах. Некого даже затащить в темную подворотню...
Поэтому вся охота перемещалась на окраины. В Ист-Энде тогда наблюдалось просто какое-то столпотворение. Ирландские эмигранты смешивались с беженцами из Европы и России, что порождало какой-то сумасшедший коктейль из лиц, языков и порядков.
Внезапно в городе появились толпы людей, нуждающихся в приюте, работе и хоть какой-то еде. Для Лондона это был огромный минус, но для вампиров – столь же огромный плюс. Всем известно – хорошо спрятаться можно только в неорганизованной массе людей.
Я, на свою беду, предпочитал тогда охоту как раз в Ист-Энде. Хотя охотой это не назвать. У меня было несколько знакомых прелестниц, которые за весьма разумную плату готовы были продать толику своей крови. Кому-то я говорил, что я алхимик, и пытаюсь создать Философский камень, кому-то, что врач, проводящий эксперименты, а кому-то представлялся колдуном... Я приходил, аккуратно вскрывал вену на запястье и ждал, пока в банку не выльется пинта крови. Больше я старался не брать – при скудном питании и плохой экологии слишком серьезная кровопотеря грозила моим подругам болезнями. Я платил и уходил, и, едва выйдя за дверь, выпивал кровь, пока она не свернулась.
Не знаю, догадывались ли они, кто я и для чего, на самом деле, мне их кровь, но ни одна ни разу об этом не обмолвилась. Думаю, что даже если и подозревали, то предпочитали помалкивать. Лучше продать чудаку-доктору раз в пару недель пинту своей крови, чем целыми ночами терпеть приставания грязных матросов...
В ту ночь я вышел из отеля «Мидленд», поймал возницу и отправился в Ист-Энд. Он высадил меня в Уайтчаппеле и я отправился дальше пешком. Едва я прошел хотя бы квартал, как тут же заметил слежку. Помятого вида господин, обутый в галоши и потрепанную жизнью, как и ее владелец, шляпу, следовал за мной по пятам. Я сразу понял, кто это. Сложно было не узнать человека из «Комитета бдительности».
Добровольцы, за небольшое жалование согласившиеся патрулировать улицы района в ночное время, встречались тут и там. Они, едва завидев подозрительную личность, тут же привязывались к нему и неотступно следовали, куда бы тот ни пошел.
Очевидно, я показался «бдительному» чем-то похожим на Джека-потрошителя.
- В принципе, он не был так уж неправ, - прервал я рассказ Волкова. – Может быть, не в отношении вас конкретно, но некоторые сородичи будут и похуже знаменитого маньяка...
- Да уж, - хмыкнул Павел, - это точно...
Я решил, что идти к моим подругам со шпиком на хвосте не очень-то разумно, поэтому нырнул в первый попавшийся бар.
Это был бар, который держали пара бывших докеров. И основная масса посетителей тоже была моряками различной степени вовлеченности в это ремесло. Тут же меня со всех сторон окружил их гортанный смех, сальные шуточки и запах дерьмового пойла, которое они, по непонятной мне причине, звали бренди. Сомневаюсь, что это «бренди» хотя бы лежало в соседних бочках с реальным напитком из Арманьяка.
Мой шпик, увидев, как я вхожу в заведение, тут же потерял ко мне интерес. Это то мне и нужно было. Просидев с десяток минут, я вышел на воздух, показавшийся мне необычайно свежим (это в Ист-Энде-то! Можешь себе представить, как накурено было в том безымянном баре) и двинулся к своей знакомой.
Энни жила в хорошеньком (по здешним меркам) двухэтажном домике, на втором этаже. Небольшая, но чисто убранная комнатка под крышей была скудно освещена одной свечой.
Едва я вошел, как девушка налетела на меня рыжим смерчем и огорошила:
- Ой, сэр, вот и вы... Давно вас не было, думала, и забыли обо мне... А я вот, в тягости! – она с гордостью огладила округлившийся живот.
Естественно, ни о каком заборе крови и речи быть не могло. Я дал девушке пару шиллингов и пожелал легкой беременности.
Выйдя из маленькой комнатки, я остановился на старой скрипучей лестнице и стал думать. Где теперь взять кровь? У меня было еще несколько «подруг» в этой части города, но я не был уверен, что они дома (обычно я присылал с нарочным записку, чтобы они знали о моем визите).
Видимо, придётся охотиться. Я никогда не был любителем этого дела. Бродить по темным улицам, словно волк в поисках заблудившейся овечки... Но делать нечего. Я уже чувствовал, как подкатывает дурнота, от голода.
Я вышел на улицу и принялся выбирать направление. Я решил двинуться к госпиталю, обычно там в любое время суток было довольно оживленно и можно схватить зазевавшегося бедолагу.
Едва я покинул крохотный домишко, как от стены отделилась тень и, крадучись, двинулась за мной. Видно, еще один «бдительный» посчитал меня подозрительной личностью. А может, это тот же самый? Я мысленно чертыхнулся. Сегодняшней ночью мне везло на соглядатаев. Решив поводить «бдительного» по темным подворотням, я свернул на узкую улочку между двумя приземистыми лачугами.
Мы принялись кружить по району. Я впереди, он – за мной. А потом я подумал: какого черта? Если парень сам ищет приключений на свою задницу, то почему бы мне этим не воспользоваться?
Я дошел до конца улицы и свернул направо. И тут же приник к стене, дожидаясь. Я слышал, как «бдительный» ускорил шаг, стараясь не потерять меня из виду. Едва он показался из-за угла, как я преградил ему дорогу. Судя по расширившимся глазам, парень этого не ожидал. Должно быть, ему показалось, что я вырос из-под земли.
Едва я потянул к нему руки, чтобы схватить, как мой живот ожгло болью. Тот, кого я принял за представителя «Комитета бдительности Уайтчапела», оказался охотником. Он всадил мне в живот кол из боярышника.
Тут то я понял, отчего глоги предпочитают именно их. Меня словно сковало. Боярышник вызывает у сородичей что-то навроде временного паралича, ни двинуться, ни закричать. Живот охватил холод, следом за ним – все тело, и я упал.
Из-за ограниченного обзора я не видел охотника, но зато заметил, что он достал из-за пазухи. Лезвие огромного мясницкого топора блеснуло в свете луны. Я понял, что пора прощаться с жизнью. Охотник отсечет мне голову, а останки сожжет. Подумать только, мне предначертано умереть здесь, на грязных улочках Уайтчапела, словно псу в грязной сточной канаве... Какая бесславная кончина!
Но, видно, у Бога на меня были другие планы. Едва глог занес над моей головой свое ужасающее оружие, и я начал прощаться с жизнью... Внезапно охотник захрипел и рухнул оземь. Из его груди, пронзенной клинком, брызгала на мостовую кровь.
Я перевел взгляд на моего спасителя, и, представьте мое удивление, им оказался никто иной, как господин Лэндон!
- Лихо он вас, - проговорил Филипп, вытирая клинок о куртку охотника, и пряча обратно в свою трость, - что ж вы, доктор, не носите с собой хотя бы кинжала?
Внезапно он наклонился и одним движением выдернул кол. Меня пронзила страшная боль, но зато вернулась способность двигаться. И говорить.
- Боюсь, - прокаркал я, - что этой ночью кинжал мне вряд ли помог.
Филипп помог мне подняться и повел к тому месту, где обычно кучковались возницы.
- Как вы меня нашли?
Лэндон пожал плечами:
- Случайно. Выходил тут из одного борделя, и увидел вас. А прямо за вами – подозрительного типа.
- Я видел его, - мне отчего-то хотелось оправдаться перед ним, - я думал, он из «бдительных»...
Филипп хмыкнул и ничего не ответил.
Он усадил меня в карету и довез до «Мидленда». Там он передал меня заботам персонала, отговорившись, что я перебрал алкоголя... Не знаю, как они поверили в эту байку, очень уж я был бледен и весь в крови... Видно, решили, пусть господа сами разбираются со своими проблемами...
***
-... а часов в девять утра ко мне постучался посыльный.
- Я от сэра Лэндона, - доложился он, протопал грязными сапогами по ковру и оставил посылку на моем обеденном столе.
В посылке была огромная, пинт на шесть, банка, до верху заполненная кровью.
Она была ледяная, и наполовину свернувшаяся, но я выпил все до капли. Только после этого боль в животе и холод, сковавший грудь, стали отступать.
Волков закончил свой рассказ, и мы продолжали идти в молчании.
- Я навсегда буду благодарен Филиппу за мое спасение, - серьезно глядя на меня, проговорил Павел. – И вы, как его младший брат, можете рассчитывать на мою всестороннюю помощь.
- Что ж, в таком случае, когда в вашем Департаменте найдут способ снова сделать вампира человеком, надеюсь, вы сообщите мне об этом первому, - пошутил я.
Мой спутник смерил меня внимательным взглядом.
- Боюсь, что это невозможно, - тихо, но очень серьезно, ответил он.
- Я тоже, боюсь... – прошептал я.
Глава
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.