Хранитель. Медальон двенадцати жриц

Глава 1

Для Мика тот день оказался невезучим с самого утра. Во-первых, он проспал, потому что вечером чем-то обидел умную колонку, и утром она его не разбудила. Опоздание было нешуточным, так что пришлось громко шмыгать носом, кашлять в телефон и с зажатым носом жаловаться начальнику на озноб, головную боль и сопли. Всё ок, сиди дома. Минус премия.

Потом он чуть не перевернул диван, наступив на острую скорлупу орехов, которые ел накануне. Как выяснилось, из его жизни выбыл самый старый член семьи: робот-пылесос. Он просто заехал на базу и сдох. С учетом минусовой премии теперь уже окончательно. Зловредная колонка отметила это событие извещением и траурной эпитафией «Баба с возу – кобыле легче». До этого Мик даже не думал, что его пылесос Гриша – девочка, а его колонка – опасная злыдня. В наказание за бессердечие он хотел было отключить ее от сети, но мысль о том, что придется самому разбираться с двумя видеокамерами и своенравным чайником, его остановила. Но пылесос все равно было жалко. Он был с ним уже лет десять, и Мик привык к его кроткому жужжанию и ползанью у ног. Он даже подставлял ему пятку, чтобы почесать. Чертовы орехи!

Третий за день провал ожидал его на запланированном две недели назад свидании. Оттуда его, с портками в охапку, выставили за дверь после внезапного звонка хозяйке крохотной квартирки на другом конце города. А он ведь пришел туда не с пустыми руками! Сидя на заднем сиденье такси, он порадовался тому, что успел много выпить и на пафосе выкурить аж целых две сигары из пяти, что принес с собой. Почему сигары? Потому что эта странная девица намекнула, что находит курящих сигары мужчин очень… интересными. Он очень надеялся, что тот, из-за кого его выставили, найдет оставшиеся три в кармане своего пальто на вешалке. Хотел бы он посмотреть, как она докажет ему, что тайком сама их курит. И запивает ромом.

Таксист тоже оказался малость неадекватным. Он отвез его на Краснознаменскую вместо Красноармейской и нетерпеливо потребовал «побыстрее вываливаться». Только чудом он, пьяный и разморенный, успел заскочить обратно, когда не узнал огромного пса, тут же подбежавшего пометить колесо. Незнакомое и страшно сердитое лицо его хозяйки немного отрезвило его, и он успел заметить, что никогда не видел у себя во дворе ни этого пса, ни этой женщины, ни разбитой детской площадки напротив своего подъезда. Минут пять ушло на доказательство своей правоты невнимательному, но очень упрямому таксисту.

Он с облегчением выдохнул только тогда, когда, в конце концов, оказался у знакомой разбитой двери с неработающим домофоном, над которым было написано знакомое неприличное слово. Дома!

– Рано радуешься, – сказал он себе, войдя в подъезд.

На ступеньках грязного лестничного пролета в окровавленной рубашке лежал незнакомый небритый мужик. Дело, в принципе, обычное, но лично для него – крайне нежелательное. Мик изо всех сил прислушался, но все равно не понял: спит он или без сознания? Но домой очень хотелось. Он прокрутил в пьяной голове сбитый глазомер и сделал вывод: пройти незамеченным не получится, так как крепкий парень развалился во всю ширину пролета. Мик посмотрел на его ширину плеч и размер ботинок, и несложный расчёт показал, что тот на процентов тридцать крупнее него самого. Неосторожно пошевелится – и он ляжет рядом. К четвертому десятку жизни Мик уже давно усвоил: единолично и без свидетелей спасать всякого рода невезунчиков, особенно если они крупнее тебя, дело опасное и неблагодарное. И этот случай не был исключением. И если бы он тогда знал, чем все закончится, то не задумываясь, потратил бы последние деньги на койку в хостеле.

Но он поступил иначе. Пьяной головой он решил, что хуже этот день уже стать не сможет, и зарядился целью во что бы то ни стало попасть домой. Сначала он окрикнул незнакомца, но его громкое «Эй-Эй» не произвело на него никакого эффекта. Даже на жильцов за дверями первого этажа не подействовало: никто так и не выглянул. Тогда он осторожно, как ему казалось, толкнул мужчину в плечо и… поймал хук слева. Хороший хук. Профессиональный.

Очнулся Мик в своей квартире. Привычная дырка в месте дефекта одной из пружин передала через задницу, что он на своем диване. К своему удивлению, Мик вспомнил все и сразу, хотя обычно на это уходило какое-то время. А потому, придя в себя, остался лежать тихо и неподвижно. Он явственно слышал чье-то сопение в углу комнаты. По доносящимся шуршащим звукам и запаху понял: этот кто-то оказывает себе медицинскую помощь.

– Не прикидывайся, сосед. Вижу, что очнулся. – Не ведясь на призыв, Мик включил внутренний радар сканирования чужих намерений: голос незнакомца казался вполне дружелюбным. – Прости, что я так с тобой обошелся. Наверно я принял тебя за… бандита.

Это тот самый мужик с лестницы? Он один? Мик хотел было ответить, что тоже был не в себе, когда выдвинулся ему помогать, но оказалось, что не может – рот не открывался. Вернее, не закрывался. Его язык торчал где-то между зубами, пересох и онемел, а вся подушка была заляпана натекшей слюной. Пару раз ему уже сдвигали челюсть, поэтому он не слишком испугался. Но кто будет ее вправлять?

Притворяться и дальше не имело никакого смысла. Мик кое-как сел, двумя руками держась за пытающуюся укатиться голову, подождал, когда отступит тошнота, и приоткрыл один глаз. Второй не открывался. Но и мутного взгляда одного глаза хватило, чтобы узнать того, кто хозяйничал в его баре и в аптечке. Судя по рубашке и ее размерам, это был тот самый мужик с подъездной лестницы. И выглядел он совсем не ахти. Его левая рука висела плетью вдоль тела, а правая была так обожжена, что Мик не стал задерживать на ней взгляд. Его и без того мутило. Не сводя с гостя глаз, Мик на всякий случай незаметно нащупал биту, спрятанную в потайном кармане диванной обивки. Гость или не заметил его воинственных приготовлений, или не подал вида.

– Да уж, неважно мы выглядим. Прости еще раз. Я сейчас помогу себе и тебе и уйду. Ты ведь знаешь, что я твой сосед сверху?

Мик молча покачал головой и тут же схватился за прострелившую болью челюсть. И сразу забрал назад свою жалость к незнакомцу. Кто бы его пожалел! Трусливо сидит тут на собственном диване с высунутым языком и текущей изо рта слюной в момент, когда в его квартире хозяйничает здоровенный чужак. Хоть и сосед. Позорище! Даже если новоявленный сосед и выглядел безвредно и довольно дружелюбно, он чувствовал себя сильно проигравшим. Ему конечно и до этого перепадало, и не раз. Давно не безусый юнец. Но чтобы вот так – одним ударом… Еще раз оценив состояние и возможности обожженного соседа и к новому нападению, и к помощи с вправлением челюсти, Мик решил действовать самостоятельно. Не вызывать же из-за этого спасательные службы. К тому же, с ним это уже дважды проделывали медики. Пора бы ей уже запомнить дорогу домой!

Не все прошло гладко и красиво. Сосед помогал ему, как мог: отворачивался, кряхтел, тяжело вздыхал, громко цокал языком и даже несколько раз выругался, пока третья попытка не увенчалась успехом. В ухе у Мика громко щелкнуло и его рот захлопнулся. В этот, уже третий, раз он прикусил только самый кончик языка. Но и этого Мику хватило, чтобы выплеснулось все, что накопилось за этот ненормальный день. И не только за этот. Сморщившись и зажав от боли лицо в ладонях, он переждал пока резкая боль постепенно затихнет, а потом высказал все, что думал: о мудаке в его квартире, о том мудаке, которому он попытался помочь на лестничной площадке и который водится с такими же мудаками, как и он сам, если по ночам валяется на грязном полу подъезда. Потом еще минут десять Мик рылся по углам и распекал последнюю подружку, которая не оставила после себя ни одного чистого полотенца. И теперь ему нечем утереть ни слюни и сопли себе, ни кровь с тела одного мудака, который чуть не лишил его новых имплантов, за которые ему еще только предстоит расплатиться в одной из следующих жизней.

В целом, знакомство прошло довольно спокойно, так как сосед не спорил и не возражал.

Когда эмоции поулеглись и, после второй порции виски, Мик перестал чувствовать свой многострадальный сустав и кончик носа, дошла очередь до знакомства с соседом. К этому времени он уже знал, что его зовут Натан.

– Нэт, если коротко, - скромно представил он свою персону, потягивая его односолодовый виски.

Мик мысленно подсчитал, что только недавно отдал за эту бутылку десятую часть квартальной премии, но, с другой стороны, и сосед оказался вполне приятным в общении человеком.

– Ну тогда и ты зови меня Мик. Это короче, чем Михаил, не так пафосно, как Микаэль и не столь ужасно, как Мих-Мих.

Мик разогнал мысли о черноволосой бестии из отдела новостей, давшей ему это прозвище в самое неподходящее время перед конкурсом на повышение, и переключил внимание на безвольно висящую руку нового соседа.

– Не хочу нагнетать, но… может, в больничку, друг. Не поврежден ли нерв... Тьфу-тьфу.

Это было его первой мыслью, когда он разглядел обожженную чуть ли не до черноты кожу.

Но Нэт только отмахнулся второй, тоже обожженной, рукой.

– Ай! Ерунда. Она скоро придет в себя. Ее всего лишь тряхнуло током.

– Током? – В голове Мика красной лампочкой вспыхнули кадры мрачных фильмов со времен «Заводного апельсина». – Тебя пытали током?

Мик сразу пожалел, что спросил. Мало ли в какую историю можно влипнуть с такими расспросами. Но Нэта вопрос не смутил.

– Почему сразу пытали?

В тоне соседа Мик уловил насмешливые нотки. Усмешка? Намек на что-то? В животе Мика что-то неприятно шевельнулось. Он посмотрел на парня, который ничего не подозревая, улыбался ему спокойной белозубой улыбкой. Ну, конечно! Он же порядочный гражданин без всяких грязных и агрессивных мыслей... А он, книжный червь, пересмотревший старых киношек.

– Не-не. О чем это я? Просто, тряхнуло. Током. Понял, – наиграно согласился Мик, всем своим видом показывая, кто из них здесь хитрый дурак. – Вон аж куда вытряхнуло, – Мик с присвистом кивнул в сторону двери. – А кровь откуда? Дай-ка угадаю… Из носа? Это наверно ты упал спиной на горячую сковородку с яичницей! Так? – Мик взмахнул рукой, повторяя уничижающий жест своего начальника, когда тот хотел сказать им: «Кыш, насекомые!». – Девушке своей иди расскажи – может поверит.

При упоминании об ожоге на спине сосед поморщился и поёрзал на месте. Мик заметил его, когда Нэт хозяйничал в его баре спиной к дивану. Ожог был такой ровный, что невольно наводил на мысли о раскаленной сковороде.

Почуяв настроение Мика, сосед вскинул руки в примирительном жесте.

– Прости. Шутить я тоже не умею. Я, конечно, на сковородку не падал. А кровь? Кровь не моя.

– Так ты им все-таки задал жару?

– Пожалуй, жару задали все-таки мне.

Эти слова и открытая усмешка Нэта сразу растопили лёд непонимания. Мик тоже улыбнулся – не так уж много людей он встречал, умеющих подшутить над собой. Сосед и впрямь выглядел так, будто его пытались поджарить. Причем, в буквальном смысле. Кроме обожженной почти до локтя правой руки и круглого пятна на спине, Мик заметил ожоги на груди, животе и, судя по ошметкам брюк, они были и на бедрах. Но эти ожоги выглядели не настолько ужасно, как первые два.

Мик не очень хотел знать подробности произошедшего, меньше знаешь – крепче спишь. Поэтому не стал задавать лишних вопросов ни о том, с кем он чего не поделил, ни о том, что именно.

Он даже не спросил, чем он занимается. Уже ближе к утру, когда они выдули бутылку виски и еще одну водки и съели всю закуску из холодильника, Мик выпроводил гостя домой, пожелав здоровья и спокойной жизни и так толком ничего и не узнав о нем. Он подождал, пока дверь на площадке выше захлопнется, и тихо прикрыл свою: не хватало еще, чтобы соседи связали два этих звука!

Жизнь потекла своим чередом. Пару недель Мик не встречал своего нового знакомого и только, как и прежде, слышал его шаги у себя над головой. В первые дни он еще вспоминал его и его раны, раздумывал над тем, как там его рука, и как он с этим всем справляется. Но потом перестал беспокоиться и почти забыл ту историю. Пока однажды не проснулся от грохота над головой. Что-то тяжелое упало на пол в квартире над ним и рывком вырвало Мика из сна.

Мик едва успел осознать кто он, и где находится, как в холле затрещали и заискрили выключатели. Его инстинктам потребовалась одна секунда, чтобы нырнуть под одеяло и сгруппироваться, прикрывая живот и голову. В тот же миг светильник взорвался, и на него полетели ошметки пластика, железа и брызги мелкого стекла. В момент наступившей тишины он осторожно высунул одно ухо и прислушался. Сверху слышались глухие звуки, люстра над его головой ходила ходуном, а потом предупреждающе затрещала. Не дожидаясь, когда она рванет прямо перед ним, он метнулся к шкафу: деревянные дверцы надежнее одеяла. И правильно сделал! Его красавица из чешского стекла продержалась секунд пять. Сидя в темном шкафу, он обреченно слушал, с каким прекрасным звоном разлетелась его любимая люстра цвета «нежный изумруд». И отстраненно подумал, что должен отдать должное мастерам: разлетелась она с чудесным переливчатым звоном. Как и полагается вещи с заявленной стоимостью в четверть его годового дохода.

Мик от всего сердца пожелал соседу-бандиту выжить. Чтобы весь подъезд, включая его самого, смог собственноручно содрать с него все до последних штанов. И шкуру, если того не хватит на компенсацию разрухи, которую он устроил.

Через минуту все стихло. А через тридцать секунд ожили соседи и дали оценку происходящему отчаянной матерно-трубно-батарейной дробью. Мик представил вполне приятное лицо соседа и решил, что должен первым узнать, что же там все-таки произошло. Горячая хард-новость – самое то, чтобы вернуть себе премию. А если повезет, еще и удвоить! Люди любят читать новости про беды красивых людей. Особенно про беды холостых красивых мужчин. Наверняка кто-то из дежурной команды криминального отдела уже мчится к их дому наперегонки с неторопливой полицией. Но сделать это надо было быстро и беззвучно: как только соседи услышат, что какой-то смельчак высунул нос на лестничную площадку, там сразу окажется весь подъезд.

Десять секунд ушло на то, чтобы решить, что при данных обстоятельствах уместнее: доставшееся по наследству от отца охотничье ружье, наверняка уже заржавевшее, или верная бита. Еще две, чтобы стукнуть себя по лбу и обругать: кто ходит на репортерское задание в соседнюю квартиру с оружием?! Десять секунд, чтобы натянуть брюки, включить всегда готовую к работе портативную камеру и выскользнуть на лестничную площадку.

Мик не удивился, когда оказалось, что там темно, как в захлопнувшемся погребе. Но после сидения в темном шкафу глаза уже почти привыкли к темноте. Блеклого кусочка неба в прорези широкой форточки хватило, чтобы оценить направление и разглядеть почти стершуюся цветную разметку по краю ступеней. Под ногами предательски скрипело битое стекло, но самым неприятным моментом был едкий запах горелой проводки и плавленой пластмассы. Он буквально въедался в глаза и горло. Это должно было хоть ненадолго задержать ротозеев.

Он изо всех сил старался производить как можно меньше шума, но это было сложно. Экономно перешагивая через две ступени, он добрался до нужной двери и прислушался. Из квартиры не доносилось никаких подозрительных звуков. Это настораживало. Неужели на этот раз его все-таки убили? Тогда лучше уносить ноги. Ему вовсе не хотелось снова давать свидетельские показания. Хоть это и было частью его репортерской работы, но из всей команды именно у него это получалось хуже всех. В тех пяти случаях, когда ему пришлось это делать, его же чуть и не посадили.

Мик решил уйти. Дело – делом, но в этом случае… У него нет ни репортерского разрешения, ни редакционного задания, а парни, похоже, из горячих. Он осторожно развернулся и сделал пару шагов. «Бум!» Мик замер. Ему даже не нужно было прислушиваться. Звук падающего тела узнает любой человек. Даже если никогда прежде его не слышал. Мик отошел в темноту за мусоропроводной шахтой и замер: кто-то выйдет? Но полминуты ожидания не принесли никаких результатов. Из квартиры не раздалось ни звука. Он вернулся, еще раз прислушался и… неосторожно взялся за ручку. И чуть не взвыл на весь подъезд от боли: она была раскалена до четвертой степени нагрева утюга. От неожиданности он чуть не выронил камеру. Проглотив ругательства и помахав рукой в воздухе, он осторожно толкнул дверь ногой. Она легко поддалась и с тихим жалобным скрипом раскрылась.

В прихожую проникал уличный фонарный свет из кухонного окна, поэтому он увидел его сразу. Он лежал ничком в шагах пяти от двери и слабо дымился. Мик весь превратился в слух. Вроде, ничего подозрительного. Они успели смыться? Он осторожно переступил порог и прикрыл дверь, стараясь больше не прикасаться к металлическим поверхностям.

В квартире царил полный разгром. Никакой пистолет или бита на такое были бы не способны. Если здесь и произошли разборки, то велись они, по всей видимости, с помощью миномета и гранатомета. Стены, потолок, мебель – все вокруг почернело от копоти и дыма. Мик зажал нос от едкого дыма горелой проводки и… мяса. Здесь он был намного сильнее, чем в коридоре. Мик был убежден: именно так должно пахнуть в аду.

Стараясь лишний раз не дышать, он осторожно приблизился к лежащему на полу человеку. Усвоенный ранее урок остановил его от прямого контакта. Он нашел под вешалкой длинный обувной рожок и несколько раз ткнул в спину лежащего. Тот не шелохнулся. Мужчина лежал ничком, уткнувшись лицом в пол, но, судя по росту и волосам, это точно был его сосед Натан. Сердце Мика испуганно забилось чаще. Отбросив рожок, он пощупал пульс на его шее – под пальцами тихо. Убили, таки…

Нужно было уходить. И быстро. Уже засунув ногу в дверную щель, он напоследок обернулся и обвел взглядом прихожую. Внезапно его взгляд остановился на собственном испуганном отражении в зеркале. Как оно могло уцелеть в этом месте?! Он не сразу понял, что ему что-то мешает нормально рассмотреть в нем себя. И только через секунд пять его мозг различил цифры поверх отражения.

Они были написаны на зеркале чем попало. Первые несколько нечетких цифр были накарябаны маркером. Вероятно тем, что валялся рядом полурасплавленный и кривой. Еще несколько – кровью. А последние три – белёсой массой, похожей на крем. Количество цифр подходило под телефонный номер. Зачем он? Для работников ритуальной службы?

На всякий случай, Мик почётче поймал номер на камеру. Прислушался. За дверью тихо. Приготовился выскользнуть… и снова замер перед ней. В его репортерской голове не сходились факты. Звук падающего тела послышался всего минуту-две назад. Значит, номер писал сам Нэт? Но никаких предсмертных судорог Мик не заметил. Он быстро, на цыпочках, вернулся к телу и еще раз прощупал пульс. Под пальцами прокатилась едва заметная волна жизни. Жив!

Мик так обрадовался, что забыл о мерах безопасности и попытался перевернуть Нэта. Но легкий треск под руками напомнил, что обожженных лучше не трогать. От едкого ядовитого дыма, смешанного с запахом горелой плоти, у Мика закружилась голова, и к горлу подступила тошнота. Он запаниковал. Что делать?! Решать надо было быстро: соседи не спят. Уж это точно. Мик поплотнее прикрыл дверь. Треск стоял знатный, значит, не сразу вычислят в какой именно квартире гремело. Поэтому лучше не привлекать лишнее внимание. Дрожащими руками, путаясь в цифрах, как в страшном сне, где цифры не читаются, он с трудом набрал 112. И насчитал четыре гудка, прежде чем нажал отбой. Цифры на зеркале…

Нэт тратил свои последние мгновения жизни и выводил на зеркале именно этот номер не просто же так? Значит он жизненно важен. Позвонить по нему? А если это номер банды? Тогда ему вовек не забыть это дело. Время летело стрелой. Где-то на верхних этажах уже хлопнула дверь. Мик понимал, что в его ситуации должен делать нормальный гражданин, но… Нэт же был его соседом! Соседом, с которым всего-то несколько дней назад он вправлял свою челюсть, перевязывал ему раны. Тем, с кем он, в конце концов, выдул литр дорогущего односолодового виски! Нельзя же просто взять и отмахнуться от последнего желания такого человека! Наконец, Мик решился довериться решению Нэта и набрал номер с зеркала. Во рту давно пересохло, и он дрожал как перепуганный пес. Поэтому, когда на другом конце через два гудка раздалось бодрое «Ало!», он чуть не выронил телефон. Два гудка – слишком мало для того, чтобы успеть подготовиться!

– Ало. Добрый вечер. Вернее ночь. И, если вы набрали этот номер, вряд ли он добрый.

Голос в трубке показался Мику слишком спокойным для такого признания. Или просто усталым? – он растерялся. – Говорите, Йера вас слушает.

Голос стал более требовательным. Кем эта Йера приходится Нэту? Жена? Подружка? Бригадир?

– Э-э-э… – У Мика свело челюсти. – Я звоню на счет одного… человека. Это он оставил этот номер…

Женщина на другом конце демонстрировала отменную выдержку: не перебивала и не подгоняла. Но Мик все равно никак не мог вспомнить нужные слова. – Он… Кажется ему плохо. Он оставил этот номер…

– Вы знаете его имя? – осторожно поинтересовался женский голос.

Мик обрадовался понятному вопросу, на который мог внятно ответить.

– Натан. Он так представился пару недель назад.

– А как зовут вас? Вы можете назвать свое имя? Это не обязательно, но будет гораздо удобнее общаться.

Просьба была ненавязчивой, да и Мик не видел причин скрывать свое имя.

– Меня зовут Мик.

– У вас проблемы, Мик?

– У меня? – Мик опешил. От глупого вопроса к нему вернулись его привычное состояние раздражения на человечество и саркастический нрав. – У меня масса проблем. И если это бесплатно, то позже могу о них вам рассказать. Но вот сейчас… Сейчас у Нэта проблемы куда серьезнее. Он умирает. Он успел нацарапать кровью этот номер, но… не беспокойтесь, я лучше вызову скорую. И полицию. Потому что тут все взорвали… кажется.

Мик уже жалел, что связался с этим звонком.

– Спокойно! Не горячитесь. Назовите адрес и мы поможем.

Так-то лучше. Мик назвал адрес.

– Не запирайте дверь. Это на всякий непредвиденный случай. Мы прибудем через… – голос на пару секунд запнулся. – Прибудем через пару минут.

Некоторое время Мик стоял и слушал короткие гудки. Конечно. Через пару минут они прибудут. Мик вздохнул: о времени выполнения заявки все службы врут одинаково.

Он выполнил все указания и притих у двери, стараясь держаться подальше от еще не остывших ручек и косяков. Прислушавшись, с досадой отметил, что соседи начали оживать. С разных этажей начали доноситься громкие разговоры и ругательства в адрес бандитов, алкоголиков и тому подобной «швали». Самые смелые выходили к электрощитам. Судя по голосам, его сосед с этажа уже успел собрать консилиум по восстановлению электрификации подъезда. Мик начал нервничать: его спасателям незаметно не прорваться.

Внизу хлопнула входная дверь. У Мика в голове пролетела шальная мысль: не могли же они телепортироваться? Тогда почему не сразу в квартиру?

– Ну и вонь! Что здесь произошло?

Мик расслышал недовольный мужской голос.

– Осторожно, Пит. Помоги мне. Я ничего не вижу, – громким ворчанием отозвался женский.

Мик чуть не прильнул глазом к раскаленному глазку. Это был тот самый женский голос из трубки! Он тут переживает, что им не пройти незаметно, а они весь подъезд известили о своем прибытии! Словно насмехаясь над его мыслями громкий мужской голос загудел, обращаясь ко всему подъезду:

– Эй! Люди! Тут безопасно?

Мик аж ахнул!

– Ну, это смотря кто вы и зачем пришли, – ответил им бывший мент со второго этажа.

– Слава тебе! Есть живые люди. Пошли, Йера. Похоже, здесь простое замыкание проводки.

Шаги стали подниматься. Мик отскочил от двери и спрятался за углом комнаты. Он практически не слышал, как они вошли.

– Здравствуйте. Мы прибыли, – тихо сообщил приятный женский голос, когда шум голосов с площадки приглушился закрытой дверью. – Меня зовут Йера.

– Можете уже выйти из укрытия. Мы никому не вредим.

Мик узнал второй голос. Пит, кажется.

– Он перед вами, – ответил Мик из своего укрытия. И подумал о том, как ему теперь выбраться из чужой разгромленной квартиры?

Он видел, как женщина склонилась над телом и сразу принялась шарить у него за пазухой. Что-то найдя, на секунду замерла и выпрямилась.

– Мать твою… Пит, это горы. Но он на месте, – выдохнула она с облегчением.

– Это уже по запаху ясно, – проворчал мужчина. – Выходи. Мы не враги. Нужно кое-что уточнить. Но сначала прикрой все зеркала в квартире.

Испуганное сердце Мика пустилось вскачь. Зря он их вызвал. Ох, зря! Предложение «только уточнить» в устах криминальных элементов могло означать что угодно. Вплоть до сковороды на спине. И хорошо, что этот «он» за пазухой Нэта, все еще при нем – докажи им, что ты не баран. И при чем здесь зеркала? Сосед уже покойник? Мик не раз слышал, да и сам наблюдал – бандиты очень суеверны.