Хранитель. Медальон двенадцати жриц
- -
- 100%
- +
Он осторожно вышел из-за угла. От страха ноги и руки его плохо слушались. Язык и того хуже.
– Я здесь… просто он мой сосед… просто услышал и… поэтому, давайте поговорим спокойно.
Он и сам не понял, что промямлил заплетающимся языком.
– Отлично. Надеюсь парень, ты психически уравновешенный тип и не будешь ни прыгать в окно, ни кидаться на меня. Кстати, меня зовут Пит. Тебя, слышал, Мик зовут?
Выйдя из-за угла, Мик сразу оценил с кем имеет дело. Мужчина был значительно, много значительно, крупнее Нэта. А вот женщина была почти игрушечной. Метра полтора в высоту и полметра в ширину. И она не обращала на них никакого внимания, суетясь над бессознательным Нэтом.
– Нужна вода! Нужно много воды! Здесь есть ванна?
– Наверное, – промямлил Мик и бросился удостовериться, что планировка этой квартиры совпадает с его.
Ему пришлось собраться и помочь этой странной службе спасения перенести Нэта в ванную комнату. Все очень старались быть аккуратными, но, когда они, наконец, опустили его в воду, она стала неотличима от крови. Икнув, Мик бросился в соседнюю туалетную комнату проблеваться.
– Думаешь выживет?
К тому времени, когда он почти что на четвереньках выполз из туалета, Пит стоял в дверях ванной комнаты облокотившись на хрупкий дверной косяк и мрачно смотрел на остывающего в воде Нэта. Мик не решился туда заглядывать и прошел на кухню. Теперь, в присутствии людей, было уже не так страшно найти какое-нибудь сидение.
– Не знаю. На этот раз… Но он все еще жив.
Мик не расслышал в голосе Йеры большого оптимизма.
Время бежало, и Мик почти слышал в голове тиканье часов, как счетчик таймера отбивающего минуты до прибытия всех возможных спецслужб города, и тогда...
– Может быть, все-таки, в больничку к врачам? – предложил он в надежде, что они согласятся и проблема быстро решится.
В ответ на него уставились две пары удивленных глаз.
– Врачей? – одна бровь женщины Йеры поползла вверх. – А я похожа на кулинара?
Мик сначала растерялся, а потом чуть не улыбнулся: с учетом поджаренного состояния Нэта получился какой-то извращенный каламбур. Но никто из них двоих этого, кажется, не заметил.
– Ну, не знаю… Вы же не представились из какой вы службы, – попытался он оправдаться. – Что-то не очень вы похожи на медиков.
– Не парься, парень. Даже у них нет всех этих баночек и скляночек, которые есть у нашего лекаря, – примирительно шепнул ему на ухо верзила. И только теперь Мик заметил на поясе Йеры небольшой лакированный сундучок.
Он не слишком удивился. По фильмам и из пьяных разговоров репортеров из отдела криминальной хроники он знал, что у бандитских элементов свои «медпункты». Наверное, тогда уж, и свои методы лечения.
Когда Йера убедилась, что состояние Нэта позволяет ей отойти, она тоже перебралась на кухню. Пит остался стоять все в той же болезненной для косяка позе у двери в ванную и продолжил присматривать за Нэтом.
Двое спасателей замолчали, погруженные в свои думы. Мик начал серьезно нервничать. Вот-вот в их дверь начнет ломиться куча спасателей всех мастей. И любопытные соседи, в первую очередь. Он глубоко вздохнул и с плеча соскользнул ремешок камеры. Он совсем забыл о ней! Зеленый глазок напомнил, что она продолжает работать. Только чудом на нее никто не обратил внимания. Улучив момент, когда оба гостя смотрели на Нэта, он незаметно перетянул ее на спину.
И решил поторопить «специалистов»:
– Боюсь, скоро приедет полиция. Что вы собираетесь делать?
Мик обращался к мужчине, но тот молча кивнул на Йеру. Мол, в этом деле она главная. Та задумчиво смотрела в окно и, казалось, их не слышала. Но оказалось, что слышала.
– Не знаю. Вряд ли он выдержит транспортировку. Но и оставаться здесь…
– Они могут вернуться в любой момент. Это уже второе нападение за две недели. Значит, взялись серьезно. Уж не знаю почему они не смогли забрать…– Пит запнулся и бросил короткий взгляд на Йеру, – …его. Но это значит, что они обязательно вернутся.
– Вернутся… – эхом повторила она и встрепенулась. – Кстати, Мик, ты ведь все зеркала закрыл?
Это было последней каплей. Он тут рискует загреметь в тюрьму на пожизненное и долгом на три жизни вперед, а они зеркала считают?!
– Все! Я звоню спасателям! Это хоть как-то объяснит моё присутствие в подорванной квартире. Скажу, что пришел на помощь и нашел его в ванной. А вы, друзья-лекари-кулинары, давайте, выметайтесь! Прямо сейчас.
Все случилось очень быстро. Непостижимо быстро.
Мик решительно вскочил с места, чтобы разведать обстановку за дверью, но не успел до нее дойти, как сзади раздалось большое «Бум!» Инстинктивно он присел, и в тот же миг над его головой пронеслась молния. Этот зубодробительный треск электрического замыкания на три тысячи вольт невозможно было вынести. Мик рухнул на пол и чуть не расплющил нос в попытке зарыться в кафель. Дверь рассыпалась на мириады ослепительных искр прямо ему в лицо. Потом в его мозге словно щелкнул тумблер «выкл», и его тело пропало с внутреннего радара. Мик не чувствовал ни рук, ни ног, ни носа. И ничего не слышал. Он увидел свою камеру на полу в метрах двух от себя. И она все еще работала. Мику вдруг стало ее жаль – хорошая была камера. Верная. Не в силах ни пошевелиться, ни зажмуриться, ни выключиться, они вместе беспомощно наблюдали за разгорающимся вокруг хаосом. Все взрывалось, рассыпалось, сверкало от непрекращающихся вспышек и фейерверка электрических искр. В него летели куски разлетающейся мебели и техники, лоскуты разорванной ткани, хлопья пепла. И все это было окутано клубами черно-белого дыма.
Отрешенно наблюдая за происходящим, в промежутках между взрывами Мик увидел, как Пит, с голым Нэтом на плече, идет прямо на него, лежащего на пороге. От летящих в него искр и молний он прикрывался странным маленьким щитом, похожим на крышку от бака. И где он успел его найти? – подумал он, словно смотрел кино. За ним, с каким-то странным оружием на изготовку, пятилась миниатюрная Йера. Парализованный Мик смирился с мыслью, что они пройдутся прямо по нему и приготовился к переломам. Даже хорошо, что он ничего не чувствует.
А потом… А потом появились они: огромные детины, выглядящие как персонажи косплея о древних цивилизациях. Мрачные, бородатые, до черноты загорелые, с темными косами по плечам и в невероятных доспехах. Все пятеро вышли из крохотного зеркальца, встроенного в женскую пудреницу, лежавшую на полке над мойкой. Даже будучи контуженным, Мик оцепенел изнутри. Что это еще за хренотень?! Один из них поднял руку и прицелился в Пита из небольшого лука. Лука! Другой нацелился на Йеру.
Беззвучное «Бум!» разорвало пространство и выбило из Мика дух. Легкие, ломая ребра, сами судорожно начали втягивать воздух. Бредовый сон наконец закончился? Тогда почему он тонет?
Глава 2
Сознание к Мику возвращалось медленно и по частям. Сначала пробились громкие звуки хлопающих дверей. Затем визгливый женский голос долго и нудно рассказывал о каких-то масках, банках и другой белиберде. Этот голос все говорил и говорил, пока звуки не потеряли всякий смысл и не превратились в сплошной белый шум. Потом шум начал затихать. Он затихал медленно и мерно, пока все не стихло до абсолюта тишины. Он утонул?! Мик начал бить руками и ногами, пытаясь выплыть назад на шум. Уж лучше этот противный голос, чем такая тишина! Он отчаянно барахтался в пустоте, но это никак не влияло ни на его положение, ни на его состояние. Эй! Люди! Я здесь!
Вспомнить! Нужно немедленно вспомнить, что случилось! Голова раскалывалась от напряжения, и казалось, мозги вот-вот брызнут из ушей и носа, но Мик не сдавался. Вспоминай! Дым… выжженные до черноты стены… две фигуры идут прямо на него… чья-то безвольно висящая рука касается его головы… горячо! Больно! В голове запульсировала приливная волна. Прилила. Отлила. Прилила… С каждым возвратом волна все больше и больше. И вот она уже обрушилась на него всей свирепой мощью. Да это же водопад! Вода во рту, в носу, в глотке! Я сейчас захлебнусь! Руки и ноги окоченели – ни выплыть, ни зажать нос. Наконец, водопад выключился. И сразу захотелось пить. В горле мгновенно пересохло. Пить… Он открыл рот, чтобы слизать остатки холодной воды, стекающей по лицу, но она пролилась мимо. Он умрет от жажды прямо внутри водопада…
Неожиданно звуки начали удаляться, становясь все тише и тише и в конце концов перешли в шепот. Появилась царапающая боль в горле и в груди при каждом вдохе и выдохе. Выплыл!
– Пить…
Голоса замолкли, и сквозь сомкнутые веки Мик почувствовал, как на него упала тень. Он не смог открыть глаза, но услышал над собой два дыхания и напряженный шепот.
– Ты слышала?
– Мне показалось, он что-то сказал.
Они его слышат! Только бы его спасители не решили, что им пригрезилось и не скрылись из зоны слышимости! Рискуя разорвать горло, Мик повторил просьбу.
– Пить…
Услышан! Губ коснулось что-то мокрое. Несколько капель скатились в рот, и он жадно сглотнул драгоценную влагу. И все?! Это не помощь – это изощренная пытка!
Мозг Мика взорвала мысль – я в плену! Меня привязали и пытают!
Он рванул вверх и… снова упал в бурлящий водопад. Но на другом конце осталось что-то знакомое. Кажется, кто-то зовет его по имени. Да, это Мария! Мария зовет его пить чай, а он никак не может выключить этот душевой кран! Голос Марии приближается. До него доносится запах ее любимых духов. Его любимых духов. Тех самых, из крохотного голубоватого пузырька, который она откопала где-то на блошином рынке и теперь неизменно повсюду носит с собой.
Он слышит ее мягкие почти крадущиеся шаги. Левая нога немного загребает, и от того звук трехтактный. Вот сейчас она войдет и скажет: «Эй, ломастер, ты еще не покончил со всем вселенским научно-техническим злом в доме? Время чаепития. Ты не поверишь, но сегодня я испекла свои любимые пончики!» И они сядут пить чай из старых голубых чашек, которых осталось всего три штуки. А Мария будет есть свои любимые пончики из подкисшего теста. Тертый шоколад растает и потечет по ее пальцам и подбородку, а он… Он будет слизывать его с ее сладких губ, сладкого подбородка, сладких пальцев… Он возьмет ее на руки, отнесет спальню и там продолжит целовать ее сладкие губы, сладкий подбородок, сладкие груди…
– Эй, Мик! Очнись! Хватит! Тебе нельзя столько пить!
На этот раз сознание приходит быстро и всё сразу. От толчка в лоб и от обрушившейся на Мика досады. Конечно, это не она! Мария мертва уже четыре года. В груди Мика горячим жаром вспыхнула старая боль. Он уже никогда не поцелует ее сладкие губы, сладкий подбородок. Он потянулся вслед за ускользающим ароматом ее любимых духов… и получил новый тычок в лоб.
– Это еще что ты тут творишь?! А ну, кончай дурачиться!
Но он не хотел отпускать ее. Не хотел забывать запах ее духов. Знакомая боль была почти невыносимой, но такой родной. Он готов был позволить сердцу разорваться, но только не отпускать ее дух. Её запах.
Кто-то потряс его за плечи и наваждение рассеялось.
Перед Миком постепенно вырисовались немного знакомые черты. Маленькое светлое лицо, хитро-внимательный взгляд больших карих глаз, поджатые губы. Кто она?
– Ты… Йера?
– Слава Небесам! Очнулся!
– Я же говорил, что он справится, а вы все: человек… человек.
Огромная тень возникла сразу во всем окружающем пространстве, не оставив места ничему. Даже свет из окна остался за спиной верзилы.
– О! А ты крепкий малый оказался! Я Пит. Помнишь меня?
Мик не стал сразу отзываться, а сначала внимательно рассмотрел огромного и немного странного персонажа, дружелюбно ему улыбающегося. Он выглядел… Мик даже не стал детализировать для себя его внешность. Он выглядел, как типичный герой из шотландских саг со страниц детских книжек и ранних фильмов из 70х. Только почище. А вот на его одежде взгляд задержался. Мик даже подвинулся и свесил голову с края кровати, чтобы рассмотреть и ноги. Во всей красе, так сказать.
Он никак не мог вспомнить, как этот верзила выглядел раньше, но сейчас он выглядел до смешного эпично – как косплейщик-переросток.
– Ну ты и перс… – невольно вырвалось у него.
– Какой еще перс?! Я ни разу не перс! – раскатисто рассмеялся верзила и так хлопнул Мика по плечу, что кровать под ним прогнулась на добрых десять сантиметров. И еще долго потом дрожала. – Ну? Как ты? Пришел в себя?
Мик не успел ответить ни на один из вопросов, как перед ним появилось более знакомое лицо.
– Здорово, сосед!
Натан? Живой? Мик, морщась от резкой боли в глазах, в шее, в носу и вообще везде, пошире раскрыл глаза. Точно – Нэт! Живой. Только пластырь на правой щеке и на лбу. Да правая рука перебинтована.
С появлением Нэта в голове Мика немного прояснилось. Он вспомнил себя, свою квартиру, большое электрическое замыкание, мертвого Нэта. Как вызвал этих двоих.
– Привет, соседи! – просипел Мик. – Не дайте умереть от жажды.
Наградой за мужественные попытки принять если не вертикальное, то хотя бы полу-горизонтальное положение, была бутылочка прохладной воды. Правда отпить ему позволили только несколько глотков, пообещав повторить через минут десять. Но думать после этой пары глотков определенно стало легче.
– Получается, я теперь твой должник? – улыбнулся Нэт и похлопал Мика по плечу. Но тут же сморщился от боли и погладил руку под повязкой.
– А я чей? Ничего не помню, – попытался вспомнить Мик последние события, но только усилил головную боль.
– Йеры, – гордо сообщил Пит. – Это ее решение вернуться за тобой. Она проводила меня с Нэтом за Порог и вернулась за тобой. Вам обоим повезло, что к этому времени они распылились.
– Порог? Распылились? – Мик не мог сообразить, о чем идет речь. – Как в зомби-апокалипсисе что ли? – единственное, что пришло ему на ум.
Йера проигнорировала его сарказм и спросила вполне серьезным тоном.
– Откуда они появились? Ты сказал, что закрыл все зеркала.
Мик не сразу понял, о чем она спрашивает. Память возвращалась со скрипом и головной болью. Зеркало… зеркало… Ах, да!
– Его и не было. Там, на сушке, лежала пудреница… Я ничего не знал о ней, – послушно ответил Мик на вопрос, и только потом понял, что несет полную чушь. – Так при чем тут зеркала? И что значит «они распылились»? Он вспомнил громил в киношных доспехах. И вообще, кто это был?
Странно, но силы возвращались к нему ненормально быстро. А вместе с ними и раздражение за испорченный вечер и, похоже уже и следующий рабочий день. – Какой сегодня день? Я что, опять прогулял работу? И в какой я больнице? – Мик попытался выглянуть в окно.
Все трое отвели глаза, и у Мика как-то нехорошо дернулось в животе.
– Сегодня пятое октября, если для тебя это имеет значение. Ты проспал по земным меркам около трех суток, и на работе, пожалуй, тебя уже не ждут.
Натан старался говорить спокойно, но «…по земным меркам»?! Мик отмахнулся от непонятной фразы.
– Да ладно вам! Три дня прогула – не катастрофа. Бывало и покруче. Так что, с «не ждут» вы сильно поторопились. Так в какой я больнице?
– Знаешь, они и впрямь ценили тебя, – проигнорировала Йера его вопрос. – Они посвятили тебе целых пять минут эфирного времени на канале. – Она виновато улыбнулась. – Прости, Мик, но у меня не было времени на раздумья. Они могли в любую секунду вернуться за тобой. Тогда бы… Короче, все считают тебя погибшим.
– Погибшим?! Что это значит?
Мик едва удерживался на кровати, чтобы не выпрыгнуть из нее.
На помощь Йере тут же пришел викинг Пит:
– Ну… То и значит, что ты сгорел в своей квартире в пожаре от короткого замыкания. Три дня назад.
Мир встал на «паузу», а Мик осознавал полученную информацию.
– Окей, ребята. И сколько мне «считаться погибшим»? Они что, и тела не спохватились? Оно, чтоб вы знали, без следа не сгорает.
– Тело, вообще-то есть. Оно на месте. Ну, как на месте… В морге.
– Вы что, мой… Вы меня заменили?! – Мик попытался встать на ноги, но Йера вовремя перехватила его бедра и вежливо и настойчиво затолкала назад под простыни. – Нет, я, конечно, ценю ваши старания, но думаю это уже перебор. Я же не какой-то знаменитый мафиози!
На требовательный взгляд Мика никто не ответил. Только Пит виновато улыбнулся и пожал плечами, мол, как-то так получилось.
Через минуту молчания Йера хлопнула в ладоши и громко заявила:
– Ну уж что сделано, то сделано. Там ты мертв, Мик. Навсегда. Тебя там больше нет. Поэтому, давай начинай жить здесь…
Но он уже не слушал ее. Он попробовал представить, что значит «его там нет». Он представил свою квартиру без себя. Даже если она пострадала, как квартира Нэта, ее точно можно почистить и отремонтировать. А как же его любимая чашка? Что стало с его капризным чайником и злыдней-колонкой? Он представил обуглившие и расплавившиеся куски пластика, только вчера спорившие с ним о правильной температуре заваривания чая. Наверняка, их, как и все остальные его вещи, сгребли широкой лопатой и вынесли на помойку в больших черных мусорных пакетах. Его тело тоже в таком пакете вынесли?
Он посмотрел в окно и увидел кусок ясного, без облачка, октябрьского неба, золотую ветку клена и сыплющиеся откуда-то сверху разноцветные листья. Все на месте, а его нет!
И его стошнило. Прямо под ноги своих спасателей. Только Йера успела отскочить.
– Ничего, так всегда случается, когда меняешь… место жительства.
Йера была сама заботливость. Но от этого внимания его тошнило еще больше.
Когда тошнота немного отошла, Мик поднял слезящиеся глаза на Нэта:
– Давай объясняй, что здесь за ерунда происходит. С тебя все началось. При том – оба раза!
Нэт выглядел жалко. Как нашкодивший школьник, которого поймали на чем-то очень неправильном.
– Ты прав, Мик. Но я… я не могу обернуть все вспять.
– Говори, давай! Не мямли! Где я? Кто я? Теперь.
Виноватый вид Нэта только еще больше бесил. От гнева кулаки Мика сами сжались и вылезли из-под простыни, готовые ринуться в атаку. Он был бы готов согласиться с тем, что его считают погибшим. Во всяком случае, у него нет никого, за кого было бы переживать из-за своей смерти, но тот факт, что ему не оставили выбора... Его бесило, что он снова проиграл. И опять – парню, которого, рискуя жизнью и свободой, дважды пожалел и спас. Оказалось – дорисковался.
Йера не выдержала и решительно пришла на помощь Натану.
– Тебя нет в твоей реальности. Там ты на самом деле погиб. Но здесь, в Межмирье, ты жив. И отсюда можно попасть и в другие Миры.
В ее голосе звучало столько гордости, что можно было подумать, что Межмирье – ее личный проект.
Одна долгая минута ушла на понимание сказанного.
– Что? – голова Мика сама вопросительно склонилась набок. – Ты хочешь сказать, что я по-настоящему сдох, а вы – ангелочки? А ты, наверное, их главнюк?!
Мик все-таки выпрыгнул из постели, чем вызвал приступ совершенно неуместного хихиканья у Йеры и столь же нежелательной тошноты у себя. Но он не смог дотянуться до Нэта ни рукой, ни ногой. А когда большой «викинг» попытался помочь ему вернуться в горизонтальное положении, Мик понял над чем хихикала Йера: над его короткой больничной бумажной рубахой, слежавшейся в мятый валик где-то на уровне пупка. Под ней ничего не было. Отбившись от их помощи, он быстро вернулся под защиту простыней.
– Чего ты так разнервничался? – не выдержал Пит. – Ты можешь говорить, есть, можешь жить и много чего еще можешь, как я посмотрю…
Он лукаво покосился на простыни, и Мик нервно их одернул.
Нэт решительно выступил вперед.
– Что сделано, то сделано, Мик. Мы здесь, в Межмирье. Меня ты уже знаешь. Это, – наша целительница Йера. А это Пит, – кивнул он в сторону верзилы, подпирающего спинку кресла, – наш легендарный вояка. А ты теперь… Хранитель медальона. Ну… если захочешь остаться с нами.
Мику было не до шуток.
– Отлично, ребята. Вы, прямо как те Трое Из Ларца. Только Разные с Лица. Какое Межмирье? Какой Хранитель? Я в косплей-рай что ли попал?
–Ай! Вот ведь… – не выдержал Пит. – Межмирье – это там же, где ты сейчас находишься, только немного выше и правее. Сургучовая, 15.
Сургучовая… Что-то знакомое шевельнулось в этом слове. Сургучовая 15… Мика, как обдало кипятком. Это же больница! Он знал этот адрес, так как так часто называл его таксистам, что помнил его даже в этом непонятном Межмирье. Это больница, в которой умирала Мария.
– Так, отлично. Значит, сейчас я в больнице на Сургучовой. – Мик с облегчением вздохнул. – Скоро придет толстая медсестричка, сделает мне укольчик в мою поджаренную задницу и вам, ребята, придется убраться из моей головы. Так?
Все трое посмотрели на Мика с нескрываемой жалостью.
– Нет. Ты там мертв. Мы можем исчезнуть, но тогда ты просто умрешь. Окончательно. Везде. Уйдем мы – уйдешь ты. Только разойдемся мы в разных направлениях.
Мик перестал дышать. И это было не образное сравнение. Это был факт. Он почувствовал, что мышцы груди, его красивые, накачанные мышцы над которыми он работал в зале по шесть часов в неделю последние два года, перестали двигаться. Сердцу стало тесно, и оно затрепыхалось, зажатое в неподвижном мышечном мешке, и больно забилось о его стенки. И эхо этих ударов отозвалось в голове, как в колоколе.
Из-за звона в ушах Мик не слышал, что продолжал говорить Пит, не слышал, что с участливым лицом вставлял Нэт. Он погрузился в свое новое состояние и видел перед собой только бездонную глубину Йериных глаз. На него дыхнуло сырой землей, и то, что должно было быть землей, разверзлось. Он несся вниз с невыразимой скоростью, и мысли не успевали лететь за ним. Он падал в центр чего-то очень темного, и остановить это падение было невозможно.
Его мысли еще оставались где-то наверху, а страх уже долетел до темных ворот самой преисподней. Это просто так говорят: «ворота преисподней», на самом деле, никаких ворот там нет. Там ничего нет. Потому что это глубочайшая яма. В себе.
Одно мгновение – и Мик оказался бесконечно одинокой сосулькой-сталагмитом в огромной черной пасти бездонной пещеры. Вот он висит в полном одиночестве в сплошной густой черноте туго окутанный ею, как в масляном шаре. Кап… Это капля его сознания стекла вниз по ледяному стержню и растворилась в таком же черном, как и сама пещера, озере. Сознание сразу съежилось и замерло, теряя часть себя. Теряя надежду. Кап-кап... Последние капли остатков сознания повисли на самом кончике сосульки в метре от поверхности ледяной воды. Сейчас они исчезнут в темноте – и всё. От него останется только соленая сосулька, лишенная всякой подпитки сверху. Никакого дождя, ни единой капли неба… И его судьба – целую вечность висеть в черном мраке подземного мира и безуспешно пытаться утолить неутолимую жажду хотя бы одного фотона света сверху.
И Мик взмолился. Он ухватился за последнюю каплю на кончике соленого стержня и, преодолевая невероятное сопротивление густой тягучей черноты, посмотрел вверх. Мысли сами вылетели из его остывающего сердца и унеслись вверх. Туда, где в синем небе рождался дождь. Туда, где жизнь. Он молился так, как невозможно молиться, будучи в сознании. Он весь стал одной мольбой. Я отдам Тебе все, что есть во мне. Только прими это, и не отвергни мое ничтожество. Не дай вот так бессмысленно уйти в пустой песок… Последняя капля набрала полноту, вытянулась... Нет!!!
Мик очнулся от собственного крика. Сердце бешено билось в клетке, когда-то называвшейся «грудной». Он несколько раз глубоко вдохнул. Его отпустили? Последняя капля еще в нем?
Три пары глаз уставились на него в упор. Пит осторожно коснулся его ноги под простынёй.
– Что «нет»? «Нет», это нет, или «нет» это да?
– Вы убили меня? Ведь это вы меня убили там?
– Нет! Что ты! – Нэт яростно затряс головой. Было не совсем понятно, что выражали его глаза: страх или оскорбление. – С чего ты это взял? Тебя… – Нэт осекся, и за него продолжил Пит:
– На нас напали горы. Ты встал на их пути. Жаль, но люди – всего лишь люди… Они тебя прикончили. И вот мы здесь. Только нам лучше поторопиться. Давай я расскажу тебе все попозже.
Мик не успел ничего сказать, как рядом засуетилась Йера.
– Ну вот и славненько. Объяснились. Осталось малое. Принимаешь ли ты, Микаэле, долг Хранителя медальона? И клянешься ли защищать его и хранить, пока… пока мы не доберемся до места его назначения? – Йера улыбнулась светлейшей улыбкой и вопросительно изогнула бровь.
Бровь Мика тоже сильно подпрыгнула и изогнулась.
– Стоп. Что? Какой еще Хранитель? Какой медальон? Какая, нахер, клятва? Я только в Армии клятву давал и больше не собираюсь…
Все трое переглянулись. Никто не хотел брать слово. Йера тяжело вздохнула, мол опять все мне.
– Если коротко: те громилы, что… чуть не убили нас, это горы-шаровики. Они охотятся за медальоном, который хранился у Нэта. Он был его седьмым Хранителем. Но… как ты помнишь, они… он его потерял. И его украли.