Хранитель. Медальон двенадцати жриц

Глава 6

Они шли и шли. Уже солнце склонилось к горизонту, а они все шагали по бесконечной равнине поля. Назойливые насекомые сменили вахту. На смену осам и слепням прилетела мошкара и большие рыжие мухи. И хотя они жалили не так больно и коварно, как их дневные сменщики, их назойливое стремление попасть в рот и глаза изрядно всех бесило.

По лицу и спине Мика градом струился пот, щекоча и вызывая все новые и новые приступы зуда. О москитных сетках, конечно же, никто не подумал. Мик устал. Кем бы он ни был в этом мире Межмирья, его тело по-прежнему главенствовало над его желаниями и возможностями. Ему очень хотелось пить, есть, лечь. Но впереди шагал Проводник Нэт, и никто не смел его останавливать.

«Так везде, – подумал Мик. – Выбравший путь диктует и правила». Но он диву давался выносливости и настойчивости Нэта. Что его так закалило? И еще один вопрос постоянно крутился в голове: чем они с ним расплатятся за такое рвение?

Словно угадав мысли Мика, Нэт остановился и скинул рюкзак.

– Давайте отдохнем сейчас и прямо здесь. С закатом станет опаснее.

Никто не заставил просить себя дважды. Со стонами все повалились в траву там, где стояли, и несколько минут молча лежали. Мик старался не думать о еде и воде, и не обращать внимание на надоедливых насекомых. И думал только о том, как бы успеть вздремнуть, и хоть немного восстановить силы.

Этому трюку его научила Мария. «Хочешь прожить вторую смену – перезаряди батарейки. Просто усни ровно на двадцать три минуты, а потом вскакивай», – говорила она ему, укладывая его голову себе на колени где-нибудь на скамеечке в парке во время свидания. Он улыбнулся сонному видению: ее мягкие руки гладили его по волосам, а нос щекотал ее особый теплый запах, исходящий от рук и низкого выреза платья. Он плотнее закрыл глаза, чтобы не мешал свет. Сонный морок мгновенно стёр границу между сладкой грёзой и реальностью. Мгновение – и он уже лежал на коленях Марии и всей душой вдыхал ее запах.

Но почти сразу сквозь сладкую дремоту в его сознание пробился чуждый женский голос.

– Она очень опасна. Особенно для мужчин. Даже я не хотела бы с ней встречаться…

Но какие опасности имеют значение, когда приходит блаженный сон? И Мик снова уснул.

Ровно через двадцать три минуты он открыл глаза. Остальные, похоже, предпочли не рисковать и не засыпать посреди поля. Пит и Нэт грызли яблоки, а Йера ковыряла в зубах травинкой. «Интересно, она вообще когда-нибудь ест?» – подумал Мик, но вслух заговорил о другом.

– Скажите мне, что у моих мучений есть цель.

– Есть. Только она мне не нравится, – проворчала Йера и отбросила жеваную травинку.

– Эта идея никому не нравится, но только она знает все дороги. Эй, Мик! – Нэт пнул концом сапога его ногу. – Ты ведь еще не знаком с нашей Леди Длинные Рукава?

– Если это не одна из моих подружек, а именно Лия, то нет. Но она скорее была Леди Завязанные Рукава. До того была неумехой. – Он сел и потянулся. – И кто же такая эта опасная леди?

Нэт отчего-то смущенно опустил глаза.

– Дорожная Дева. Так ее называют. Она как… этакий страж дорог. Своеобразный указатель нужного направления.

– Ага. Если сможешь убедить ее, показать эту дорогу, – ворчливо заметила Йера и взялась сосредоточенно жевать новую травинку.

– В противном случае, домой ты не вернешься, – вставил Пит и, широко замахнувшись, забросил огрызок яблока далеко в траву. – Я слышал она настолько прекрасна, что большинство путников, встретившихся с ней, теряют голову. В буквальном смысле, – глядя на Мика пояснил Пит и недвусмысленно провел ребром ладони по шее.

– Ты, главное, свою не потеряй. Крепко держи в памяти свою Валькирию. Иначе не светит тебе никакая Валгалла. Нам здесь только женской войны не хватало, – невесело усмехнулась Йера, косясь на Пита.

– Пожалуйста, давайте не будем собирать в одной точке здешнего пространства больше двух женщин, – вмешался Нэт. Он был абсолютно серьезен.

Очень скоро солнце скатилось по небосводу и коснулось западного горизонта. Небо ярко осветилось в красно-оранжевый цвет, превращая воздух в дрожащее розовое марево.

– Время!

Нэт внезапно вскочил на ноги и вскинул рюкзак. Пит и Йера молниеносно последовали его примеру. Мик вскочил было следом, но, запутавшись ногами в плотной траве, неловко шлепнулся на четвереньки. Пришлось ему догонять команду, на ходу справляясь с полами длинного плаща и слишком длинными ремешками рюкзака.

– Куда и почему мы так бежим?

Он еле дышал, когда догнал трусящую за шагающими мужчинами Йеру.

– Только в это время она становится видимой. Только на закате. Потом снова пропадет, – коротко пояснила она на ходу, перепрыгивая через кочки и уворачиваясь от ударов высоких жестких стеблей.

Не останавливаясь, Нэт махнул рукой в сторону одиноко стоящего вдалеке дерева, которое они до этого не замечали.

– Есть мнение, что на закате они покидают обочины дорог и приходят к деревьям покататься на качелях. Только осторожно! Не касайтесь ее голой кожи! Хватайте только за рукава платья. Но будьте осторожны – эти длинные рукава, как арканы. Если поймает… Я не знаю, как тогда будем выпутываться.

При ближайшем рассмотрении дерево оказалось высокой и крепкой ольхой, невесть откуда появившейся на просторах этого бескрайнего поля. Они стояли под ним и, с трудом переводя дыхание после быстрого шага, следили за действиями Нэта, который уже третий раз обходил дерево, внимательно его рассматривая.

– Что дальше? Ее нужно как-то по-особенному позвать? Или просто подождать?

Мик пытался шутить, но голос все равно выдавал опаску: раньше ему не приходилось встречать тварей, с которыми не хотели встречаться даже полубоги.

– Прости, Мик, но… Боюсь, тебе придется залезть на дерево и сыграть роль приманки. Ты у нас – главный новый красавчик.

Нэт сообщил это таким будничным тоном, что сначала Мик решил, что его разыгрывают. Но, увидев совершенно серьезный взгляд Нэта, опешил.

– Ты так спокойно говоришь об этом? Как будто прибраться просишь.

Он с надеждой посмотрел на Пита. Потом на Йеру. Но у всех у них было одинаково равнодушное лицо.

Мик не мог представить себя на дереве. Не то, что приманкой для какого-то духа, в которые он никогда не верил, но даже просто туристом. Последний раз он лазил на дерево в одиннадцать лет. На свой день рождения. Упал, ему наложили гипс на руку, и мать запретила даже стоять под ними.

– Ну, конечно. На что еще я могу сгодиться, как не на роль приманки для какого-то озабоченного духа… – проворчал он, когда понял, что выбора у него нет. Но в душе он не особо протестовал. Удача с минувшей его ролью Проводника должна была исчерпать запасы везения лет на десять вперед.

– Ты… Потише болтай, – оглядываясь по сторонам зашептал Пит. – А то еще услышит твои оскорбления. Как-никак – Великий Дух.

Мик хотел было съязвить насчет привлекательности и храбрости великого воина Валгаллы, но он так устал, что на ум не пришла никакая достойная шутка. Он обреченно отбросил рюкзак и посмотрел на толстый прямой ствол, прикидывая, как и докуда он способен по нему взобраться.

– Парень, пойми, больше некому, – развел руками Нэт, когда Мик поскреб подошвой по стволу, приготовившись попробовать зацепиться за нижнее ветви. – У Пита слишком ревнивая и опасная… начальница. Если рассердим еще и ее – нам точно конец. Да и неблагодарное это дело – отвечать за целомудрие Пита!

При этих словах Пит криво усмехнулся и толкнул Нэта в плечо:

– Поговори мне еще тут! Тоже мне, целомудренный нашелся. Я-то помню…

Нэт прицелился прямым и напряженным, как кинжал, пальцем в лицо Пита и предупреждающе поджал губы. Пит замолчал, а он продолжил:

– А мной рисковать нельзя – я ваш проводник. И если уж начистоту, Мик, то у тебя куда больший опыт общения с барышнями, чем у меня. И с опасными тоже, – Нэт заговорщицки подмигнул. – Уж я-то знаю. Как-никак четыре года над твоей квартирой жил.

От слов Нэта у Мика, как у школьника на линейке, вспыхнули щеки. Он даже понял, о ком речь: о вечно восторженной Джуди, конечно. У него тогда чуть невроз не развился от ее постоянных визгов.

– Убедили, – промямлил Мик, отгоняя приятно-тоскливое воспоминание. – Я уже понял, что самый маленький в стае. Таких в капкан и кладут, – проворчал он больше для вида, чем от обиды. – И что я должен делать?

Нэт и Пит по очереди потрепали его по плечу, а Йера подбадривающе улыбнулась.

– Просто посиди на дереве. Мимо такого красавца, как ты она точно мимо не пройдет, – улыбнулся Нэт. – Мы спрячемся. Совсем недалеко.

Мик уже больше получаса сидел почти на самой нижней, достаточно толстой, чтобы выдержать его вес ветке и с опаской посматривал на шныряющих по коре мелких зеленых жучков. Ветви у этого дерева не такие частые – выбирать было особо не из чего, но зато крона оказалась густой за счет крупных ребристых листьев. Одна из веток над его головой при каждом порыве ветра хлестала его по макушке и навязчиво скребла длинными сережками по шее и ушам. Ему очень хотелось посмотреть и узнать, почему не получается ее оторвать, но один из пунктов инструкции, которую все трое повторили ему трижды, и еще трижды заставили повторить самого, строго-настрого запрещал это делать. Ему было наказано сидеть спокойно, не задирать голову и не смотреть на небо сквозь ветви. И не спать! Даже если очень захочется.

Спать хотелось просто необыкновенно! Как только он не боролся с дремотой. Сначала вслух рассказывал о том, что видел с высоты своего «гнезда». Но много ли наговоришь о бескрайнем море ковыля и травы, убаюкивающей белой волной двигающейся до горизонта и обратно? Его слушатели этого тоже не оценили.

– Хватит болтать. Пить захочешь, – громким шепотом прервал его разглагольствования Пит.

На какое-то время Мик заткнулся. Но молчать и не уснуть оказалось задачей невозможной. Поглядывая на торчащие из травы головы, он начал тихо напевать песенку про старый башмак, который попал на полку приличной обувницы и… наделал там много шума. Этот репертуар был выбран не специально. Просто это была единственная песня, слова которой он смог вспомнить в таком напряжении. Но очень быстро от песни пришлось отказаться. Засада попросила не смешить их.

Потом Мик продекларировал все стихи, оставшиеся в его памяти со школьной скамьи. И заодно все песенки про Новый год из садика. Их хватило где-то минут на пятнадцать, не больше. От них еще больше захотелось спать. Перекурить и уснуть. Веки налились свинцом и сами опускались вниз под его весом. В какой-то момент своих мучений он понял, что если останется сидеть, то свалится с ветки. И решил подвинуться поближе к тонкому краю: может тогда получиться хоть немного покачаться?

Окостеневшие от хватки пальцы с трудом разжались. Держась второй рукой за ствол, он поиграл пальцами, заставляя их проснуться. Когда вернулась их прежняя гибкость, взялся за ветвь чуть дальше и уже хотел было подвинуть тело, но рука внезапно подогнулась в локте, и он завалился в сторону. Пытаясь хоть за что-то уцепиться и удержаться, он нарушил сразу два страшных запрета: задрал голову и, само собой, посмотрел вверх сквозь ветви. И все звуки враз смолкли.

Она висела на ветке чуть выше и улыбалась ему самой чудесной улыбкой, какую он когда-либо видел. Одна ее нога в серебряной туфельке свисала прямо перед его носом, вторая была согнута в колене и подобрана под пышную белую юбку. Она покачивалась на качелях из длинных рукавов своего белоснежного платья, а за спиной развевался шлейф черных кос и белых лент. Она была невозможна. С первой секунды мозг Мика твердо определил – это не человек. Но на второй это стало не важно.

Она была, как ангел, опустившийся на ветку отдохнуть от забот и покачаться на его ветвях. На белоснежном, в тон платья, лице сияли необыкновенно большие темно-серые глаза. Такие же, как у Марии. Ее маленькие пухлые губы, подкрашенные поперечным ярким алым мазком, выделялись на фарфоровом лице, и делали картину сюрреалистичной.

Что в ней может быть опасного? Он улыбнулся ей в ответ. Она же так трогательно мила!

Девушка еще шире улыбнулась и взлетела вверх на своих рукавах-качелях. Ее белоснежное платье всколыхнулось вслед за ней, и в лицо Мика пахнуло ароматом сандала и мирта.

Мик еле дождался, когда необычные качели вернут ему ее. Очень скоро она снова проплыла мимо, и длинные пряди волос знакомо коснулись его шеи и лица. Прямо, как прядь Марии, когда она наклонялась к нему. Каждая прядь была перевязана белой ленточкой с крохотным колокольчиком на конце. Они мелодично звенели, наполняя воздух переливчатым звуком, напоминающим смех. Или это она смеялась?

Качели остановились. Мик замер в ожидании. Она обернулась через плечо и поманила его точеным пальчиком. И в тот же миг у него в голове все помутилось, будто он сам взмыл к небу.

Девушка заглянула ему в глаза, улыбнулась и протянула к нему тонкие стройные руки. Всё внутри него рванулось к ней, увлекая за собой медлительное и неповоротливое тело. Он перестал дышать, перестал жить от охватившего его вожделения. Не разбирая с треском ломающихся под ним и хлещущих по лицу ветвей, он бросился на ее зов. Ее белоснежное лицо оказалось близко-близко к его губам. «Сатэ», – дохнуло ему в лицо сладкое благоухание. Ее влажный язык скользнул по его губам, и в тот же миг он провалился внутрь душного белого облака.

Мик потерял счет времени и пространству. И новый сладостный мир кувыркался вместе с ним. Но реальное тело нагнало его. Закружилась голова. Ее прекрасное лицо расплылось перед ним в одно белое пятно. В висках громко шумела закипающая под черепом кровь. Мик задыхался. Не осталось ни капли воздуха, ни капли силы. Руки и ноги перестали его слушаться и нечем было оттолкнуть от себя пожирающее его белое облако. В кожу на щеках и висках впились тонкие лезвия. Мик заревел от боли, но голоса не было.

Он уже потерял сознание, когда в пульсирующую белую пустоту ворвалась какофония визга, вопля, крика, сквозь который упорно пробивался чей-то зов.

– Микаэль… Мик…. Да очнись же ты…!

Первым вернулся вкус. Горький вкус сандала и солоноватый вкус крови. Его он узнал сразу. Затем вернулась боль. Жгучая боль в щеках и висках прорвалась сквозь остатки забытья. Мик попытался схватиться за них, но чьи-то сильные руки резко встряхнули его и рывком посадили.

– Слава тебе, живой!

Это голос Йеры.

– Открой глаза, Мик! Ты нас видишь? – Пит не переставая тряс его, не обращая внимание на его болтающуюся из стороны в сторону голову. – Открой глаза и скажи, что она не успела их выцарапать, и не успела съесть твой язык.

Мик поморщился и попытался зажать уши плохо слушающимися руками. Пит почти оглушил его своим криком. Но он промахнулся и хлопнул ладонями по своему носу.

– Тише ты. Оглохну же…

Голос не слушался и только слабый хрип вырывался из его глотки. В груди саднило, будто там застрял пучок колючей проволоки. Он нащупал и потер горящие огнем уши. Пальцы стали липкими. Кровь? Он поднес их к глазам и сфокусировал взгляд – кровь!

Тряска Пита перешла в похлопывание по спине, но при каждом «успокаивающем» похлопывании легкие Мика попрыгивали до самой глотки.

– Хватит меня колотить. Сейчас легкие выплюну.

– Уф. Прости. – Удары прекратились. – Я немного перепугался. Ты так сиганул на дерево, что мы еле тебя достали.

Потеряв опору в виде похлопывания по спине, его тут же увело в бок. Питу пришлось потянуть его за грудки и прислонить к стволу дерева.

Но стоило ему разлепить липкие веки и красный свет мгновенно залил все пространство. Все вокруг было темно-красного цвета: дерево, небо, Пит, Йера. И даже сам воздух был красным.

– Я как внутри красного китайского фонаря, – промямлил Мик, пытаясь потрогать пространство перед собой.

Реальность возвращалась к нему медленно и постепенно. Он, вроде как все видел, но какое-то время не все понимал. Как же он обрадовался вернувшемуся запаху вечерней земляной сырости! А запах цветущего донника! Он стал настоящим спасением от стоящего в горле сладкого сандалового привкуса. Мик вздохнул полной грудью прохладный вечерний воздух и от сердца отошел страх. Он жив. Хотя бы в этом мире. Успокаивающее поглаживание Йеры по спине, тоже вносило свою лепту в его возвращение.

– Всё. Всё. Ты молодец. Ты отлично справился, – зачем-то бормотала она при этом себе под нос.

Вслед за ее бормотанием вернулись и остальные звуки: трескотня цикад и сверчков, и шум ветра в траве и в листве дерева. И реальность снова стала настоящей.

Пит легонько ткнул фляжкой ему в плечо. Сомневаясь, Мик сначала сделал несколько глотков теплой воды, и только после кивка Пита парой аккуратных пригоршней из нее протер глаза от крови и налипшей сухой травы.

Потом нашелся и Нэт. Он сидел на корточках неподалеку, в шагах тридцати от дерева, и что-то разглядывал у себя под ногами.

– Как тебе поцелуй Леди? – спросил он, не оборачиваясь, когда услышал приближение Мика.

– Почему «леди»? Она юная и очень красивая…

– Красивая, говоришь? – Нэт громко хмыкнул и обернулся. – Тут я с тобой не соглашусь. Но о вкусах не спорят. Иди, познакомься с Леди Длинные Рукава.

Нэт встал и отошел в сторону, открывая вид на что-то шевелящееся. Мик, продолжая отплевываться кровавыми слюнями и соплями, подошел ближе. В куче пыльной сухой травы шевелилось что-то… Коричневое и морщинистое нечто, походило на тело огромной, около полуметра в длину, жабы. Оно отчаянно билось в силках, бешено ворочало огромными темно-серыми глазами и испускало неприятные резкие звуки похожие не то на свист, не то на визг.

Пит и Йера, брезгливо морщась, остались стоять под деревом, не решаясь подойти ближе. Увидев Мика тварь еще больше оживилась. Она резко подпрыгнула, перевернулась в воздухе и шлепнулась на четыре перепончатые лапы с длинными острыми когтями. Перебирая ими в ячейках сетки, она поползла к нему. Сердце Мика дрогнуло – она узнала его и ползла к нему за защитой! Темно-серые глаза Марии молили его о пощаде. Мик дернулся к ней, но Нэт быстро оттолкнул силки в сторону.

– Эй! Не верь этой твари! Она знает о тебе все. И прикинуться может кем угодно.

Он отодвинул Мика подальше и, с помощью толстой палки, пришпилил сеть к земле.

– Не подходи близко. Оно еще помнит тебя. И я не знаю, что оно еще может выкинуть.

– Это она? – Мик не верил своим глазам. – Она все время была такой?

– Если бы мы увидели ее раньше тебя, она наверняка показалась бы нам более привлекательной, но… Тебе повезло больше! Говорят, для своих жертв она неописуема прекрасна, – пробасил Пит со своего места. – Так это правда? Ты так шустро взлетел на дерево… Мы и глазом моргнуть не успели, а ты уже повис на суку. Если бы не моя сила, не знаю, как бы им удалось оторвать ее от тебя.

Мик взглянул на жалобно пищащее морщинистое существо и его передернуло. Он потрогал кровоточащие царапины на щеках и висках. Теперь он смог явственно представить, как их поцелуй выглядел со стороны. Царапины защипали еще яростнее. От пожирающего стыда его отвлек шепот Нэта.

– Пока нас никто не слышит… Я хочу предупредить тебя: когда найдем медальон… Не верь ничему, что он тебе будет внушать. – Нэт крепко сжал руку Мика. – Не верь никому.

– Эй, ребята, вы чего там? На красавицу засмотрелись? – окликнул их Пит. – Что дальше? Куда идем?

Нэт повернулся к остальным и улыбнулся во все тридцать два зуба.

– Да вот решаем, на ком она поедет, показывая нам дорогу. Решили, что ты самый большой и сильный. И самый преданный. Так что эта ноша – твоя!

Пит громко запротестовал, а когда понял, что над ним шутят, смущенно заулыбался. – Я решил, что вы и вправду решили ее мне всучить.

– Именно что, всучить. А ну-ка, Пит, помоги повесить ее вон на тот на сук. – Нэт показал на крепкую ветвь ближе всех к земле. – А я разведу костерок.

После распределений обязанностей Мику и Йере было поручено собрать хворост и сложить под добычей, а Нэт отправился в поле. «За приправой», как он выразился.

Чем больше Мик понимал, что задумал Нэт, тем больше ему становилось не по себе. Но, бросив пару взглядов на жабообразную «леди», чуть не лишившую его жизни, не осмелился ни возражать, ни даже спросить, что он собирается делать.