Подменная невеста для Альфы Севера

1 Громкий крик утром

Резкая пощёчина пришлась по щеке девушки с длинными чёрными вьющимися волосами. Удар был таким сильным, что она отлетела на пол. Она ударилась головой об угол стола, и из свежей раны начала сочиться кровь.

– А-а-аргх! – закричала девушка во всё горло, коснувшись головы и почувствовав, как липкая жидкость размазывается по руке, прежде чем резкая волна боли затуманила её зрение. – А-а-аргх! Кровь!

Та же, что ударила её, стояла неподвижно. Её тело буквально источало гнев. Глаза до краёв наполнились непролитыми слезами, которые она изо всех сил пыталась сдержать. Она не хотела плакать.

Она не хотела, чтобы они знали, как ей больно.

– Что здесь произошло?!

Дверь в спальню с грохотом распахнулась, и на пороге появилась красивая женщина лет сорока с небольшим, на лице которой застыл шок. У неё были такие же длинные чёрные вьющиеся волосы, как и у плачущей девушки.

– Эмили! – взвизгнула женщина. Её лицо стало мертвенно-бледным, когда она увидела кровь на полу и свою драгоценную дочь, плачущую от боли и свернувшуюся в позе эмбриона. – Стерва! Что ты сделала с моей дочерью?! – Она присела на корточки рядом с Эмили и тоже начала рыдать, её вопли в ушах Доун звучали, как крик банши.

Доун же, девушка, ударившая Эмили, стояла не моргая. Она смотрела, как дуэт матери и дочери беспомощно рыдает. Она не чувствовала к ним ни капли сочувствия.

– Тони! Тони! – Теперь мать позвала ещё одного участника на эту сцену. – Тони, иди сюда скорее! Посмотри, что натворила твоя дочь!

Вскоре появился мужчина с глубокой морщиной между бровями. Он был самой уважаемой фигурой в этой стае, и все его боялись. В конце концов, он был Альфой стаи Лунного света, но перед этой женщиной он был никем, простым человеком без всякой власти.

Доун ненавидела видеть, как её отец превращается в человека, которого она больше не узнавала.

– Что случилось? – спросил Тони, но его глаза расширились от ужаса, когда он увидел, как сильно истекает кровью Эмили. Она была оборотнем, но рана, должно быть, очень глубокая, раз кровотечение до сих пор не остановилось.

Не раздумывая ни секунды, он тут же подхватил девушку на руки. – Её нужно отнести к целителю! – В панике он даже не спросил, почему она ранена.

Увидев, что о её малышке позаботились, Джулия, мать Эмили, развернулась к Доун, и её заплаканные глаза наполнились яростью.

– Как ты посмела тронуть мою малышку! – прорычала Джулия на Доун, и вся её поза говорила о том, что она готова напасть в любой момент.

Небеса. Эмили была двадцатидвухлетней женщиной, а Доун всего на год младше неё, но эта безумная женщина не переставала называть Эмили своей малышкой.

– Только посмей тронуть меня, и я заставлю тебя пожалеть об этом. Я отправлю тебя к целителю с такой раной, что твоё лицо навсегда останется в шрамах, – низким и опасным тоном произнесла Доун, глядя прямо в глаза Джулии. Каждое её слово было пропитано ядом и гневом.

В этот момент она говорила совершенно серьёзно, и Джулия, должно быть, тоже это почувствовала, потому что замерла на месте и лишь сверлила падчерицу взглядом, полным чистой ненависти и неприкрытой враждебности, которые проступали сквозь слёзы.

– Как ты смеешь мне угрожать! Я расскажу об этом твоему отцу!

– Ты и так ему расскажешь, неважно, угрожала я тебе или нет, – ответила Доун. Её взгляд был ледяным, а слёзы исчезли. Она чувствовала такую ненависть к своей мачехе. Она не любила её годами, и теперь это стало последней каплей.

– Ты пожалеешь об этом! – Джулия вылетела из комнаты, но прежде чем захлопнуть дверь, она взвизгнула во всё горло. – Не нужно было тебе убивать свою мать, неудивительно, что у тебя совсем нет манер. В конце концов, у тебя нет матери, чтобы научить тебя.

Слова Джулии стали для Доун ещё одним ударом ножа в грудь. Она уже не в первый раз говорила ей подобное за спиной отца, но боль была всё такой же, и Доун никогда не сможет к этому привыкнуть.

Джулия поступила мудро, держась подальше от Доун в этот момент, потому что секунду спустя в дверь полетел кувшин. Он разлетелся на сотни осколков, а Доун издала яростный и полный боли вой.

Она ненавидела мачеху и сводную сестру, особенно потому, что верила в правдивость её слов: она была причиной смерти своей матери.

Это был самый ужасный момент в её жизни.

Ей было всего пять, когда на них напали изгои, и её мать погибла, защищая её. Годами были только она и её отец. Всего пять лет назад её отец выбрал Джулию Луной стаи и своей второй парой. Именно тогда всё и пошло под откос.

Доун опустилась на колени перед разорванной фотографией, на которой были она и её мать и которую уничтожила Эмили. Именно поэтому она так разозлилась и так сильно её ранила. Ей было абсолютно наплевать на последствия своих действий, потому что сейчас не было наказания суровее этого, не было боли мучительнее той, что она испытывала.

Доун закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. Рядом не было никого, кто мог бы её утешить, а единственный человек, который, как она думала, будет на её стороне, начал видеть в ней помеху для своей счастливой маленькой семьи.

Она была совсем одна, и когда её отец вернётся, для Доун всё станет только хуже.

2 Ярость Альфы

– Я знаю, что ты не в лучших отношениях со своей сестрой, но это не значит, что можно так её обижать, правда? – Блейк смотрел на неё с разочарованием, и Доун не могла вынести его вида.

Она слишком устала, чтобы спорить с ним. Более того, она не могла понять, почему в последнее время он вставал на сторону её сводной сестры.

Блейк был её парой, её истинной парой, тем, кто, как она надеялась, станет её опорой в это время, тем, кто утешит её, но вот что она получала от него. Чёрт. Жизнь – отстой.

Доун смотрела на свою пару с непроницаемым выражением лица, наблюдая, как он в досаде почесал затылок. Она пришла сюда, потому что не могла больше ни секунды оставаться в доме стаи. Она знала, что её отец и те две мерзкие женщины скоро вернутся, и её будут без конца отчитывать за содеянное, но теперь она невольно задавалась вопросом, было ли правильным решением прийти сюда.

– Я же сказала тебе, что Эмили порвала фотографию моей матери и говорила о ней гадости… – повторила Доун сказанное ранее, пытаясь оправдать реакцию Блейка. Он был сыном беты её отца, и они узнали, что являются парой, как только ей исполнилось шестнадцать, а значит, они были вместе уже пять лет, и всё это время он выслушивал её жалобы на то, как изменился её отец, и утешал её.

Но теперь изменился не только её отец – её собственная пара тоже больше не казалась ей безопасным местом.

– Знаю, но твоя мать умерла давно, тебе нужно жить дальше, а твоя бурная реакция на сестру неоправданна.

– Она мне не сестра. И неважно, сколько времени прошло, её слова, поносящие мою мать, по-твоему, оправданны? – голос Доун прозвучал холоднее и отстранённее, чем она хотела.

Выражение её лица, должно быть, показало, как сильно его слова ранили её, что заставило Блейка ещё больше упереться.

– Я не это имел в виду, – на этот раз его голос прозвучал мягко. Он попытался обнять её, но она отмахнулась от его рук. От одной мысли, что он встал на сторону её сестры, её начинало тошнить.

– Ты выразился совершенно ясно, Блейк. Ты не считаешь, что это так уж важно, что Эмили говорила гадости о моей матери. Ты считаешь, что я слишком бурно отреагировала, – процедила Доун сквозь зубы, не сводя глаз с Блейка.

– Ты сейчас драматизируешь, – вздохнул Блейк. – Ты не так меня поняла, Доун. Я бы никогда этого не обесценил. – Он резко провёл рукой по лицу; казалось, ему было неловко и совестно.

– Ты изменился.

– Нет. Я всё ещё твоя пара.

– Ты слишком часто встаёшь на сторону моей сестры.

– Вовсе нет.

– Ты только что это сделал.

И прежде чем их спор успел разгореться, а Доун – заметить беспокойство в глазах Блейка, в дверь постучали.

Голос Беты Джейсона донёсся из-за закрытой двери, пронзив повисшее между ними напряжение.

– Блейк, выходи. Альфа Тони хочет тебя видеть, – позвал Джейсон своего сына.

– Мой отец? – пробормотала Доун. Сбежать к Блейку было не лучшей идеей, ведь её отец наверняка догадался, куда она пошла. Но почему он искал Блейка, а не её? – Почему мой отец тебя ищет?

Блейк снова выглядел неловко. – Я не знаю.

– Блейк? – снова раздался стук в дверь.

– Иду! – ответил Блейк. – Может, твой отец хочет, чтобы я с тобой поговорил. Оставайся здесь, я поговорю с ним, я объясню ему, почему ты напала на свою сестру, хорошо?

Доун ничего не ответила, лишь опустила голову.

– Прости, я не хотел ранить твои чувства, и я правда не хотел обесценивать эту проблему. Я неправ. – Блейк наклонился и поцеловал её в лоб. На этот раз Доун не оттолкнула его, и он вздохнул с облегчением. – Я скоро вернусь, отдохни.

Доун кивнула и села на кровать Блейка, пока тот выходил из комнаты. Она слышала, как он спросил своего отца, почему Альфа Тони его ищет, но его отец ответил, что тоже не знает. Он лишь сказал, что Альфа выглядел разъярённым.

«Конечно, он разъярён, ведь его любимая дочь пострадала», – с горечью подумала Доун. Она легла на кровать и уставилась в потолок, размышляя, что ей теперь делать. Она не хотела оставаться в доме стаи рядом с теми двумя мерзкими женщинами. Может, ей стоит попросить о церемонии, чтобы она могла остаться с Блейком? Она уже достигла совершеннолетия и заслуживала церемонии, раз уж нашла свою истинную пару.

Доун размышляла, как поднять перед отцом тему церемонии, когда снаружи послышался громкий шум. Сквозь стены эхом доносились многочисленные ругательства.

«Что происходит?» Доун тут же села и уставилась на закрытую дверь, поняв, что это голос её отца. Он был в ярости. Она впервые слышала, чтобы её отец был в таком гневе.

Быстро вскочив на ноги, Доун выбежала из комнаты и увидела, как её отец колотит Блейка по лицу. Кровь брызгала во все стороны, но Бета Джейсон ничего не делал, чтобы остановить Альфу, который был готов убить его сына. Вместо этого он отвёл взгляд, его лицо исказилось от боли.

– Отец! Прекрати! Что здесь происходит?! – Доун тут же бросилась к отцу, прежде чем его острые, как бритва, когти смогли бы разорвать грудь Блейка и убить его на месте. – Отец, если ты зол, вымести это на мне! Что ты делаешь с моей парой?!

Доун изо всех сил пыталась остановить отца, взывая о помощи к Бете Джейсону – в конце концов, речь шла о его сыне, – но Бета не сдвинулся с места.

– Твоя пара?! – взревел Тони и с лёгкостью стряхнул с себя дочь. – Ты хоть знаешь, что твоя пара обрюхатил твою сестру?!

Услышав это, Доун похолодела.

3 Её худший кошмар

Здесь где-то ошибка, ведь такое просто не могло с ней случиться. Должно быть, она ослышалась. Блейк не мог её предать. Они были парой, и это была самая священная связь между двумя оборотнями.

Он был тем, с кем Доун должна была провести остаток своей жизни.

– Здесь какое-то недоразумение… – Доун выглядела ошеломлённой. Она была в полном замешательстве, и когда отец уже замахнулся, чтобы снова ударить Блейка, она закрыла его своим телом, обхватив руками. – Прекрати! Давай поговорим! Ты сбиваешь меня с толку!

Тони поднял руку, выпустив когти. На этот раз он и впрямь намеревался убить Блейка. Он хотел вырвать когтями его сердце из груди, но не смог, потому что Доун заслонила этого ублюдка своим телом.

– Прочь, Доун! Я убью его! – прорычал Тони. Ему было невыносимо больно за дочь. Как её собственная пара мог предать её таким чудовищным образом?

– Нет! Ты и пальцем его не тронешь! – крикнула в ответ отцу Доун, по-прежнему обнимая лежащего на полу Блейка. Их одежда пропиталась кровью, и от этого запаха девушку затошнило. – Ты не прикоснёшься к нему, пока я не получу внятных объяснений! Скажи мне, что происходит!

Тони стиснул зубы. В его глазах сверкнул гнев, и он боролся с собой, решая, продолжить или отступить.

В конце концов он опустил руку и отошёл от Блейка, а Доун разрыдалась. Она попросила бету позвать целителя, чтобы тот спас Блейка. Она не могла видеть, как он вот так умирает.

Всё вокруг погрузилось в хаос, и происходящее казалось расплывчатым, пока все пытались помочь Блейку. Целитель действовал быстро, потому что некоторые раны были настолько серьёзными, что не успели бы затянуться сами, и собственная регенерация Блейка не справлялась. Без исцеляющей силы целителя можно было не сомневаться – от такой кровопотери он бы умер.

Блейка отнесли в его спальню, и Доун осталась рядом с ним. Она по-прежнему всё отрицала и была не готова выслушать объяснения отца. Но когда всё наконец улеглось, она сама к нему подошла.

– Бета Джейсон, не могли бы вы, пожалуйста, оставить нас с отцом наедине? – попросила она, войдя в комнату.

Её отец и его бета о чём-то ожесточённо спорили, но Доун было совершенно всё равно, о чём шёл разговор. Она предположила, что они ссорятся из-за того, что Альфа чуть не забил Блейка до смерти, но не была уверена, да и не хотела знать.

– Альфа, вам нужно всё тщательно обдумать, мы не можем позволить себе навлечь на себя его гнев, – сказал Бета Джейсон, прежде чем оставить Доун наедине с отцом.

– Пожалуйста, объясни. Что происходит? Почему ты поступил так безрассудно и обрушил на мою пару это гнусное обвинение? Объясни мне всё. – Доун была готова к худшему, но даже при этом она и представить не могла, что услышит дальше.

Альфа сидел в своём кресле и выглядел невероятно уставшим. Он больше не казался разъярённым – скорее, опустошённым.

– Эмили беременна. Когда мы отвели её к целителю, он подтвердил, что твоя сестра беременна.

– Перестань называть её моей сестрой! У меня нет сестры! – взревела Доун, сытая по горло этой связью. – Она могла забеременеть от кого-то другого, она могла солгать насчёт отца ребёнка! Как ты можешь так легко ей верить? Как ты можешь верить ей, даже не разобравшись в ситуации?! Почему ты всегда на её стороне? Я твоя дочь, но с тех пор, как они появились, ты ни разу за меня не заступился! Ты вообще мой отец?!

Тони сощурился. У него был такой обиженный вид из-за слов Доун. От его наглости – вести себя так, будто это он здесь жертва – Доун стало дурно.

Этот мужчина был Альфой стаи, её родным отцом, человеком, которого она уважала больше всех. Но сейчас от одного его вида к горлу подкатывала тошнота.

– Потому что он признался. Блейк, твоя пара, признался, что у него роман с Эмили. Он сам сказал мне, что есть высокая вероятность, что ребёнок его. Нет. Он практически уверен, что ребёнок его, – без всяких эмоций произнёс Тони, глядя прямо в глаза Доун. – Мне жаль, малышка. Мне очень жаль.

Доун почувствовала, как её мир рушится, и без сил опустилась на пол. Ей хотелось кричать и плакать, хотелось вопить, что всё сказанное им – ложь, но у неё не осталось никаких сил. Она даже не слышала, что говорил ей отец, когда подошёл и попытался её успокоить.

– Это невозможно… Я спрошу его. Я сама его спрошу. Ты лжёшь мне, отец.

– Мне жаль, малышка. Прости, моя дочь. Я не думал, что всё так обернётся. Мне искренне жаль.

Доун оттолкнула его с таким видом, словно ей было противно. – Тебе не меня жаль. Тебе жаль только Эмили. Тебе стало на меня наплевать уже давно.

– Это не так. Это неправда. Я всё делал для тебя.

Доун поднялась на ноги. Она заставила себя пойти к спальне Блейка, собираясь дождаться, когда он очнётся, и потребовать объяснений – действительно ли он отец ребёнка Эмили. Но пока она ждала, её захлестнула волна воспоминаний.

Доун вспомнила, как Блейк в последнее время защищал Эмили, и теперь всё встало на свои места.

Однако, если она думала, что это и есть самое худшее, то глубоко ошибалась, потому что её настоящий кошмар явился в обличье альфы с севера.

4 АЛЬФА С СЕВЕРА

Блейк очнулся на следующее утро. Доун ждала его всю ночь, не сомкнув глаз, пока он не придёт в сознание.

Большинство его синяков исчезло, а раны начали затягиваться. Теперь он выглядел нормально, лишь немного бледный и с повязкой на левой руке, потому что, по-видимому, Альфа в припадке ярости сломал ему руку. Блейку ещё повезло, что Альфа Тони не обратился в зверя, иначе он был бы уже мёртв и похоронен на глубине шести футов.

– Скажи мне, это правда? – Голос Доун звучал очень холодно. Это было первое, что она спросила у Блейка, как только он открыл глаза. Она думала об этом всю ночь напролёт. Тысячи сценариев проносились у неё в голове, и она готовилась к худшему.

Но даже так, как бы усердно она ни готовила себя к этому, как бы сурово ни убеждала себя, что не будет страдать из-за этого дерьма, она всё равно чувствовала боль в сердце. Она была в агонии, когда увидела, как Блейк смущённо кивнул.

Гнев, печаль, унижение – чувства, которые она испытывала к нему сейчас, были очень сложными.

Доун пообещала себе, что немедленно отвергнет его, как только узнает, что Блейк изменял ей с Эмили, той самой, кого она ненавидела больше всего.

– Как ты мог так со мной поступить? – спросила Доун. Её голос звучал очень отстранённо, но она ещё больше возненавидела себя, заметив, что он не перестаёт дрожать.

– Доун, пожалуйста… это ошибка. Это было всего один раз. Клянусь, это случилось лишь однажды. – Блейк выглядел отчаявшимся. Он попытался сесть на кровати и дотянуться до Доун, но она уже встала. После случившегося он чувствовал, как каждая косточка в его теле кричит от боли. – Я буду держаться от неё подальше. Я больше никогда к ней не приближусь. Это она меня соблазнила.

– А ты слишком слаб, чтобы отвергнуть её ухаживания? – насмешливо спросила Доун, с презрением глядя на свою пару.

– Доун, пожалуйста. Прости меня. Я всё исправлю.

– И как же ты это исправишь? Эмили беременна твоим ребёнком, – резко сказала Доун. Этот факт причинял ей ужасную боль, но она стиснула зубы и стерпела. Она не собиралась плакать, по крайней мере, не перед ним.

– Я… – Блейк пытался напрячь мозги, чтобы придумать достаточно хорошую идею и предложить её своей разъярённой паре, но ничего не мог найти. В голове было пусто, и он оказался в отчаянном положении, когда увидел, как ненависть в прекрасных глазах Доун усилилась. – Я найду способ… Я попрошу её избавиться от ребёнка.

Та же мучительная мысль приходила в голову и Доун, когда она размышляла, какое решение Блейк ей предложит, но она отгоняла её, потому что не думала, что он опустится так низко и избавится от собственной плоти и крови. Но, очевидно, он действительно был на это способен.

Было стыдно называть его оборотнем и сыном Беты. Он был воплощением позора для любого мужчины-оборотня, раз посмел предложить такую ужасную вещь.

– Ты действительно думаешь, что Эмили на это пойдёт? – Доун рассмеялась. Её смех был сухим и безрадостным, он совсем не отражался в её глазах. От такого смеха по спине пробегали мурашки. – Она сделала это из злобы, чтобы насолить мне. Ты правда думаешь, что она тебя отпустит?

Блейк побледнел ещё больше. Он выглядел раскаивающимся, но, видя выражение его лица, Доун не чувствовала ничего, кроме горечи.

И в этот момент она поняла, что для них обоих пути назад больше нет. Эту запущенную ситуацию уже нельзя было исправить.

– Я, Доун Аттиана Эш, отвергаю тебя, Блейка Майкла Гиллиана, как свою пару. Пусть связь между нами будет разорвана навсегда.

Блейк не мог поверить своим ушам, когда Доун отвергла его. Эта фраза была священной, словами, которые нельзя было произносить своей второй половине, но Доун это сделала.

Как только Доун закончила говорить, они оба почувствовали, как связь между ними оборвалась. После этого для них действительно не было пути назад.

– Доун! – взревел Блейк, почувствовав острую боль в груди. Он снова свернулся на кровати, задыхаясь и с трудом пытаясь дышать. Ему казалось, будто его избивают заново.

Доун же покинула комнату, прежде чем окончательно сломаться.

После разрыва Доун оставалась в своей спальне. Она не выходила два дня и две ночи, страдая от боли разорванной связи, как и Блейк.

На четвёртый день Доун была в достаточно ясном сознании, чтобы заметить, что в её спальне кто-то есть, но она слишком устала, чтобы пошевелиться.

– Какая же ты жалкая, Доун. – Эмили сидела напротив её кровати, лицом к ней. Она выглядела как всегда прекрасной: её длинные вьющиеся волосы ниспадали на плечи. Она казалась милой девушкой, хотя, присмотревшись, можно было понять, насколько она прогнила изнутри. – Дай-ка я расскажу тебе кое-что интересное.

Доун хотела зарычать на неё, чтобы та убиралась из её спальни, но она была слишком слаба, чтобы даже пошевелить пальцем, а Эмили всё продолжала назойливо болтать.

– Знаешь, почему твой отец сошёлся с моей матерью? – Она склонила голову набок и улыбнулась как маньячка. – Потому что он пообещал свою дочь Альфе с севера. Конечно, он не хочет отправлять собственную плоть и кровь жить на север, поэтому он запланировал, чтобы эту роль исполнила я.

Доун не могла понять, о чём та говорит, она никогда раньше не слышала ничего подобного.

– Поздравляю! Альфа Зенит уже едет, чтобы забрать тебя в свою стаю! Думаю, разлука с тобой поможет Блейку быстрее тебя забыть.

5 Альфа-Зенит

Доун хотела, чтобы Эмили прекратила нести чушь. Она не понимала, что та пыталась ей сказать. Каждое слово, слетавшее с её губ, было полной чушью. Она ненавидела, когда та говорила о Блейке так, будто знала его целую вечность.

Эмили продолжала хвастаться, что Блейк уже согласился создать с ней пару, и от этого Доун хотелось закричать, чтобы та убиралась отсюда вон.

– О, я тебе уже рассказывала, как провела с ним ночь? Он был очень нежен. Не верь ему, когда он говорит, что ему не понравилось. Конечно же, ему очень понравилось, – затем Эмили многозначительно коснулась своего живота. – Иначе, как, по-твоему, я смогла бы выносить в своей утробе дитя нашей любви?

Доун закрыла глаза. Она мечтала оказаться где угодно, только не рядом с Эмили и её матерью.

– Ты ведь не держишь на меня зла, правда? – спросила Эмили своим приторно-сладким голосом. – В конце концов, мы сёстры. Нам нужно держаться вместе. И хотя я не смогу часто тебя навещать, ведь ты переезжаешь так далеко на север, мои молитвы всегда будут с тобой, – она хихикнула, как джокер.

Доун не могла понять, что за чушь извергала эта девица. Её голова была такой тяжёлой, и она не могла нормально дышать.

К счастью, в комнату вошёл её отец и застал там Эмили, но та, словно заправская актриса, сменила злобную улыбку на невинную, пытаясь вызвать у него сочувствие.

– Что ты здесь делаешь, Эмили? – сурово спросил Альфа Тони. Он велел ей не беспокоить Доун и запретил приближаться к ней, зная, сколько боли они с Блейком причинили его дочери, не говоря уже о том, что их отношения и так никогда не были хорошими. Она, должно быть, была последним человеком, которого хотела видеть его дочь, что было правдой.

– Прости, отец, я просто хотела проверить её состояние, я очень волнуюсь. Я чувствую себя ужасно виноватой за то, что сделала ей, – произнесла Эмили дрожащим голосом, а по её щекам потекли слёзы.

Тем временем Доун очень хотелось расцарапать её фальшивое лицо. Как можно было так легко играть чувствами других?

Уставшая Доун закрыла глаза и отключилась от их спора. Она почувствовала лёгкое удовлетворение, когда услышала, как отец отчитывает Эмили, прежде чем запретить ей снова приходить в её спальню, но всё же это не искупало того, как отец плохо обращался с ней все эти годы.

Она бы никогда не простила его так легко, а когда узнает, что ждёт её в тот момент, когда здоровье наконец поправится, то, возможно, не простит его уже никогда…

Прошло ещё два дня, прежде чем Доун наконец смогла встать с постели и набраться сил, чтобы снова ощущать окружающий мир.

– Ты в порядке, дорогая моя? – Тони был рядом с ней, когда услышал, что она проснулась и начала нормально есть, но то, что он увидел, было лишь тенью её самой. Его собственная дочь смотрела на него с такой ненавистью во взгляде.

– Держись от меня подальше, отец, – произнесла Доун глубоким и бессердечным тоном, встала с кровати и пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Боль от разорванной связи значительно утихла, что позволило ей набраться сил для передвижения, поскольку ей больше не приходилось терпеть такую агонию.

И всё же, хоть Доун и ясно сказала отцу, что не хочет его здесь видеть, когда она закончила приводить себя в порядок, то обнаружила, что Альфа сидит на том же месте. Теперь он выглядел на десять лет старше.

– Доун, нам нужно поговорить, это срочное дело, – мрачно сказал Тони. Он не осмеливался посмотреть дочери в глаза, поэтому так низко опустил голову. Для альфы было очень странно вести себя подобным образом, если только у него не было неприятных новостей для его единственной дочери. Его собственной плоти и крови.