Край Сфер и АнтиСфер

После этих слов восцарилась тишина. После некоторой паузы один из соплеменников – Кожомурат предложил покончить с ажыдаром, покончить со страхом в своем коллективном сознании.

– «Нужно решиться! В конце концов, мы же поднимались против войска Искандера, мы же воевали в рядах войска Спитамена (преводитель согдийских войск). Вокруг сразу умолкли смех, разговоры. Чувствовалось, что каждый из них давно устал от вечных страхов перед ажыдарами. Прав наш старец Ак-киши-олуя, что страх настолько въелась в ткань сознания сельчан, что предстояло серьезно осмыслить свое отношение к страхам, к носителю этого зла – ажыдару».

– Битва с ажыдаром – это серьезный бой, – сказал Ак-киши-олуя. Нужно основательно подготовиться к встрече с ним. Надо постараться убить ажыдара наверняка, обязательно обездвижить его, заковав ноги и крылья, а затем создать над ним надежный каменный саркофаг.

Однако, в глубине души старца трогали совершенно другие мысли, более содержательные, глубокие и сакральные: ажыдары – это не столько биологические существа, а, сколько исчадие ада, символы абсолютного зла в этом мире, тотем темных сил, к каковым относятся черная магия и колдовство. Он был уверен в том, что они не только существуют, но и бывают изначально злыми. Он имел в виду то, что ажыдары по существу являются проявлением высочайшей черной магии, доступной немногим. Ажыдары тоже насылаются этой злой волей.

– Последние годы влияние магии враждебной силам добра небывало возросло. За всем, что происходит в мире, отчётливо проглядывает рука тьмы… Мне понятно, где скрывается тот, чья воля творит зло на земле! Я знаю такое место, откуда тьма расползается по всему миру, откуда разлетаются по миру ажыдары, неся смерть и разрушение, – думалось ему.

Итак, были изготовлены металлические цепи. На сходе сельчан Омурзак-бава сказал:

– Теперь у нас есть цепи, с помощью которых мы навсегда скрутим ажыдара после того, как мы его найдем и убьем. – Охота… В чем заключается ее прелесть? – спрашивал Омурзак-ава, некогда прославленный охотник в этих краях. – Это подлинное ощущение риска и смерти. Ведь предстоящая охота – один на один, сила на силу, воля на волю. В нем говорил дух старого воина, выступавшего в свое время в рядах войска Спитамена против охранителей крепости Согд. – Знаете, из этой охоты многие вернуться буквально другими людьми.

В тот вечер и в ту ночь еще долго говорилось об охоте на ажыдара. Все находились в приподнятом настроении. Еще бы. Битва с ажыдаром. О таком никто и никогда не помышлял. Разве только в преданиях прапрадедов. На второй день все мужчины села, вооружившись, кто с чем, кто с мечом, а кто с копьем или обычной дубинкой выехали верхом на конях. Три дня они рыскали по горам, ущельям, пещерам в окрестности, так и не встретив ажыдара. На четвертый день они вплотную подошли к еще одной глубокой пещере.

Уже вечерело. В ущелье быстро наступали сумерки. Было решено заночевать поодаль на склоне горы напротив пещеры. Решили не разжигать костер, чтобы не привлечь внимание ажыдара. Коней стреножили и пустили пастись за пригорком. Говорили между собой в полголоса и сами тщательно прислушивались к любому звуку или шороху, доносившегося из пещеры. Потянулось бесконечное время ожидания. Вдруг охотники почувствовали какое-то шевеление в глубине пещеры. Тревога нарастала. Все изготовились, стрелы были вложены в тетиву, мечи и сабли вынуты из ножен. Уже светало. Очертание пещеры все больше приобретал ясность.

– О, Аллах! – в ужасе крикнул один из охотников, увидев, как тень метнулась. – О, Аллах! Какой он огромен.

Силуэт ажыдара продолжал расти, пока не заполнил половину входа в пещеру. Он открыл пасть и заревел. Пламя вырвалось из пасти и казалось, осветило всю пещеру. Вот он ажыдар! У выхода из пещеры вдруг поднялась вытянутая, как у крокодила, голова на покрытой чешуей шее. В лунном свете блеснули острые, как ножи, зазубренный оскал ажыдара. Все остолбенели, боясь пошевелиться.

– О, боже! Что же это за чудовище? Ажыдар был трех-четырех метров в высоту.

Опираясь на толстый хвост, его угольно-черное тело стояло на мускулистых ногах. Животное издало громкое шипение, а в следующее мгновение раскрыло пасть и заревело. Его глаза отсвечивали красным цветом, а в следующее мгновение зверь опустил голову и сгруппировался, чтобы сделать прыжок в их сторону.

Минуту спустя он прыгнул на середину прогалины. Тут же по нему были выпущены несколько стрел и, судя по тому, как он задергал головой и правой лапой, стрелы достигли свою цель. Ажыдар попятился назад в глубь пещеры, громко при этом рыча и извергая пламя. Было неимоверно страшно.

– Как убить его? Разве можно убить такое чудовище? Бежать, бежать отсюда…. Все повскакали из засады и кинулись вверх, лишь бы уйти-убежать из этого страшного места. Назад, назад к своим коням. Прочь, прочь отсюда….

Омурзак-бава остался на месте. Он оцепенел, да так, что не мог даже пошевелить пальцами на ноге и руке. Какой там взять в руки нож или копье. Животный страх овладел им. Ни встать, ни убежать. Обездвиженный, он лишь зачарованно смотрел в страшные желто-красные глаза ажыдара.

– Все конец! О, Аллах! Хотел взмолиться, прочитать калму, то есть предсмертную молитву, но не смог вспомнить ни одного слова из него. Ажыдар остановился в двадцати шагах от него и тоже внимательно посмотрел в его глаза. Потом уже, до стараца дошло, что выражали глаза ажыдара. Наверное, так, – подумалось ему тогда.

– За что? Зачем вы меня потревожили? Вот уже много лет, я предпринимаю огромное усилие, чтобы не попадаться на глаза людям. Так спокойней. Я нахожу свое пропитание среди диких животных. Я хотел, чтобы люди знали, что мы уже не существуем. Иначе они будут нас искать, ловить, убивать. Хотя мы могли бы друг друга не трогать. Одумайтесь люди!

Кто знает, возможно это были дагадкой, возможно, предположениямя, но не более….

В следующее мгновение ажыдар заревел и внезапно взлетел, подняв смерч из песка и пыли. Он круто развернулся и полетел в сторону высоких гор. Еще некоторое время Омурзак-бава сидел в оцепенении. Затем его начал перебирать мелкая дрожь по всему телу, затем он внезапно вспотел.

– О, Аллах! О, Аллах! – молился он, вновь и вновь повторяя калму. Что это было? Почему ажыдар не напал на него? Чтобы это значило? О, Аллах! Спасибо тебе за спасение! Я твой вечный раб. Если я согрешил, то прости меня. О, великодушный! – истово молился он.

Уже небо зарилось во весь горизонт. Постепенно вокруг становилось все яснее. А возбужденный мозг Омурзак-бава все выдавал и выдавал неприятные и непонятные мысли. Зачем, зачем…. зачем вообще нужно было рисковать, зачем нужно было пытаться убить ажыдара? Ведь никто из нас уже много лет не видел и не слышал об ажыдаре. А что, если он сам избегал людей, чтобы не досаждать их? Ведь это гарант того, что люди не предпримут искать и убивать ажыдаров. Разве нельзя сосуществовать человеку и ажыдару мирно? Жили бы каждый своими заботами, а не объявлять войну друг против друга. Ведь от этого не будет пользы ни человеку, ни им.

– Да! Знаю природу человека. Так он устроен – признавался в глубине души старый Омурзак-бава. – Как только ажыдар появляется на глаза человеку, обязательно отыщется тот, кто возомнит себя героем-спасителем людей и мира, пойдет войной против ажыдара. – А ведь мудрый народ всегда шел на компромисс, отдавая выкуп ему в том или ином виде. И только тогда, когда ажыдар совсем распоясывается и начинает терроризировать народ, вот тогда люди объявляли ему войну, – горько размышлял старик.

Уже окончательно придя в себя, пораскинув мысли, Омурзак-бава в глубине души согласился с тем, что ажыдара все-таки нужно обязательно уничтожить, иначе нашему роду не выжить, иначе не вытравить из сознания народа страх, причиной которому тот самый ажыдар. Старик ненадолго слег, а в это время Рахман убеждал сородичей:

– После сегодняшнего нападения он не оставить нас в покое. Так что, братья, соберитесь и айда на поиски ажыдара. Он ранен, и мы сможем его одолеть – призывал он своих сородичей.

Споры были недолгими. Охотники обогнули большую скалу, и вышли на склон горы, заросшую ярко-желтыми цветами. Где-то в глубине ущелья донеся зычный рев. Все побежали в ту сторону. Стараясь оставлять как можно меньше следов, избегая мягкой почвы, охотники брели по щиколотку в воде небольшой речушки, зигзагом уходящую вниз по ущелью.

Чем выше они поднимались, тем лучше можно было разглядеть простиравшуюся внизу долину, усеянную мелкими валунами, песком и глиной. Подъем становился с каждым метром все круче и круче. Очередной поворот вывел охотников на заболоченную седловину, где находилось крошечное озерцо со стоячей бурой водой.

– Вот, смотрите сюда – шепотом пригласил Канторо. – Вот следы ажыдара, а вот и кровавые пятна.

Рахман посмотрел на поднимавшийся вверх, усеянный щебенкой склон и вздохнул. До вершины горы все еще очень далеко. Возле озерца они сделали короткий привал, выпили мутной воды. С каждым метром подъема становилось все холоднее. Воздух в простиравшейся под ногами расселине был прозрачен. Чуть выше гора была окутана туманом, гонимым порывами сильного ветра. По этой причине видимость здесь была неважной. Заросли травы и вереска заметно поредели, сменившись участками каменистой почвы. По обе стороны каменной гряды все чаще стали попадаться кучки снега. Туман с каждой минутой делался все плотнее.